Это нормально — любить их обоих.

Редкие переписки по телефону, ответы в инстаграме на очередной пост или историю, обсуждение просмотренных фильмов — Алиша не думает, что они когда-то ещё встретятся. Через год с лишним в первый рабочий день ее вдруг со спины обнимают, носом утыкаются в плечо, зарываются в ее мягкие волосы. — Дорогая моя. Знакомый ей голос. Знакомые губы, которые в макушку дарят невесомый поцелуй. Алиша оборачивается и перед ней все тот же Жизневский, во все тридцать два улыбающийся, сияющий, как самое яркое солнце. — Тиша мой. Снова мы вместе? — Конечно. Как в «Достучаться до небес» или «Один день»? Алиша улыбается. Старые шутки ими не забыты. — Давай на этот раз возьмём что-то новое. Алиша треплет его волосы прежде, чем он успевает сделать это сам. На этот раз на его голове покоятся мягкие кудряшки. — Так тебе идёт больше. — Ага, подлецу все к лицу. Алиша отвлекается на свою работу, когда Жизневский приходит к ней с кем-то ещё. Зелёные проницательные глаза смотрят изучающе, скользят по лицу, заостряют внимание на губах, которые Алиша прикрывает скорее от удивления. Не каждый день тебя настолько пристально осматривают. Алиша неотрывно следит за ним взглядом, отчаянно вспоминая, кого он ей напоминает. — Янковский. Звучит как приговор, но Алиша и не подозревает, что приговор этот, был предназначен для неё. Алишу от рукопожатия будто толком прошибает насквозь. Янковский улыбается, но совсем не так, как Тихон, уголки его губ приподнимаются в игровой усмешке. Алиша не знает, что она означает. Но одно знает определённо точно — каждый раз, когда Янковский смотрит, Алиша плавится. Не в силах с этим что-то сделать. Янковский по утрам ограничивается одним простым приветствием. И тяжёлым, томным взглядом. Ваня будто нарочно каждый раз сталкивается с ней в буфете, садится с ней за один столик, ставит перед собой чашку американо и пачку сигарет. Янковский молчалив, думает о чем-то своем, но смотрит на неё в упор. Алиша такие взгляды ненавидит. Никогда не знает, что они означают. Хочется провалиться сквозь землю, но не попадать под обзор его зелёных глаз. Алиша пытается с ним заговорить. Но Янковский по утрам злой. После десятой безуспешной попытки она это дело забрасывает. Привычно встречает его каждое утро за одним и тем же столиком, уже смелее играет в его молчаливые гляделки. Алиша пытается понять, о чем он все это время думает. Янковский взглядом словно пытается в душу залезть. В самые ее глубины, где есть что-то ещё, помимо извечной жизнерадостности и доброты. Ваня знает — где-то внутри неё есть маленький ад, дорога к которому из тысячи ступеней состоит. И Янковский хочет пройти до самого конца, чтобы раскрыть в ней ее тёмные стороны. Ваня все чаще и чаще замечает маленькие детали. Что она предпочитает рисовать, какими красками пользуется, какими фильмами интересуется и кто у неё в любимых актерах ходит. Янковский наблюдает, как она сосредоточено маскирует все недочеты на лице Жизневского. Свои пухлые губы прикусывает, а брови складывает в забавный домик, старается, чтобы все идеально вышло. Ваню его гримерша все чаще ругает, потому что на неё он редко смотрит, голова все время в сторону Алиши повёрнута. Алиша его взгляд на себе чувствует постоянно. От него внутри все сжимается, то ли в недобрых предчувствиях, то ли из-за того, что Янковский ее всю будоражил. С ним наедине в гримерной она оставалась редко. Боялась, только не понять ей было, чего. Янковский для неё был одной большой загадкой. Когда Янковский замечает, что Алиша все свободное время проводит в гримерной за чтением книг, он приносит ей свою любимую. Тогда они впервые остаются наедине. Алиша собирается домой, когда Ваня тихо в косяк двери стучится хоть и был уже в гримерной. Алиша вздрагивает. И сколько он здесь находится? — Не занята? — Нет. — Чак Паланик. Читала? — Я больше по романам. Янковский протягивает ей книгу. В твёрдом переплете, какие она и читает. Алиша берет ее так несмело, будто это ядерная бомба, причину своей робости перед ним она не понимает. Пальцы Вани сталкиваются с ее, его губы трогает лёгкая усмешка. Алиша по какой-то причине руку не одёргивает, пока дразнящие прикосновения Янковского не приводят ее в чувство. — Спасибо за книгу. Алиша понижает голос едва ли не до шепота. Янковского это забавляет. По его венам течёт азарт, заканчивать свою игру он не планирует. Ваня склоняется к её лицу и замирает буквально на долю секунды, будто анализируя эмоции. Но анализу места нет. В коленках Алиши дрожь, а в груди пожар. Алиша готова умереть здесь и сейчас, только бы остановить Янковского. Ощущение, будто она подписала сделку с дьяволом и ей спустя десять отведенных лет прислали его. Искусителя. Янковский своим тёплым дыханием Алишу с ума сводит. Он шепчет тихое: «На здоровье», и губами невзначай по ее скуле проходится. Озорной взгляд зелёных глаз подмигивает ей на прощание. Алиша прочитывает книгу за пару дней. Жизневский говорит, что это не в ее вкусе и задается вопросом, почему такой странный выбор автора. У Алиши же в мыслях не книга вовсе, а Янковский. Ваня конкретную цель не преследует, но что-то к Алише его притягивает. Каждое утро Тихон ее в объятия сгребает, и Янковский хочет ощутить на себе, какого это, сжимать миниатюрное тело в своих руках. Но Алиша по каким-то причинам Ваню обходит стороной, будто остерегается, поэтому при встрече они ограничиваются простым приветствием. Янковский знает, что рано или поздно программа Алиши даст сбой. Пока Тихон лежит в кровати ничком, с температурой под 40, Алишу вызывают на работу. Сегодня снимают Янковского и Алиша думает, что будет в качестве подмоги на всякий случай. — Сегодня мой гримёр заболел. — Тиша тоже. — Ого, совпадение. Алиша в совпадения не верит, и в случайности тоже. Но думать о подводных камнях некогда, берётся за работу. Смотреть на Тихона не все равно что смотреть на Ваню. Тиша корчит рожицы и заливисто смеётся, смотрит на Алишу с особой любовью и заботливо спрашивает, все ли идёт хорошо. Янковский прожигает в ней самую настоящую дыру, задаёт вопросы с подвохом, от которых отвертеться нельзя, остаётся лишь сгорать от стыда. В конце рабочего дня Алише сообщают, что у неё в ванной прорвало трубу и затопило весь этаж. Алишу и саму топит, волнение, потому что по всей квартире разбросаны ее рисунки. Они могли испортится. Янковский вызывается помочь. А кроме него на съемочной площадке никого и не было. И Алиша соглашается. Квартира превратилась в сырое болото. Ковровое покрытие разбухло и надулось пузырями. Электричество отключили, чтобы никого не убило током, так что было еще и темно. Находится здесь все равно что заночевать в подвале, протухшем сыростью. Янковский осторожно предлагает поехать к нему. Алиша знает, что согласившись, она попадёт прямиком в логово дьявола искусителя. Но Ваня слишком хорошо подобрал момент. Деваться ей было некуда. По дороге домой они попадают под дождь. Янковский, как джентельмен, пытается укрыть своей курткой Алишу от дождя, пока они с парковки приближаются к парадной. Алиша впервые видит Ваню такого живого. Без острого пронизывающего взгляда, без хмурого или задумчивого выражения лица и односложных ответов. Ваня здесь настоящий. Такой он ей нравится больше. Янковский даёт ей сухую одежду. Алиша в его шортах и домашней футболке тонет. Она пахнет сигаретным дымом вперемешку со сладковатым запахом его одеколона. В голове отчего-то Алиша тут же проводит параллели. Одежда Тихона пахнет точно так же. Они оба любили курить. Янковский предпочёл бы вино, но наливает Алише кофе, чтобы она согрелась. Алиша выходит из ванной и обнаруживает Ваню на кухне, напевающим себе под нос мотив американской песни, пока в сковороде что-то жарится. Алиша впервые задерживает свой взгляд на нем дольше положенного. У Янковского широкая спина, сильные руки с четко очерченными бицепсами и родинка на плече. Тëмное пятнышко на светлой коже выглядело сродни капнувшим на светлый шёлк чернилам — испортило ровный тон, но привлекло внимание. Янковский будто чувствует, что стал ее мишенью: Ее взгляд не остался незамеченным. Он поворачивается и в лёгком недоумении склоняет голову. Алише кажется, что ее застали за чем-то постыдным, но глаза вопреки воле упрямо впиваются в Янковского. Ваня впервые задумывается над тем, с каких пор ему так трудно поддерживать зрительный контакт глаза в глаза. Телевизор у Янковского только в спальне. Алиша задумывается, не безрассудно ли лежать в одной кровати с коллегой по работе и смотреть фильм. — Я обязательно уйду, как мы досмотрим, Вань. Алиша засыпает у Янковского на плече. Тихо сопит, совсем как ребёнок, Ваня боится, не простыла ли. Губами ее лба касается, горячий совсем, температурит. Алиша во сне нервно дергается, ворочается и руку на него закидывает. Так и остаётся Янковский лежать, в плену Алиши.