Волшебники и не только времен Мародеров смотрят фильми о Гарри Поттере

— Ох уж этот Снейп! — Сириус с таким яростным презрением выплюнул слова, будто имя было отравой. — Он меня уже конкретно до чертиков задолбал! — Расслабься, Сириус, — Джеймс ответил с хитрой, предвкушающей улыбкой, от которой мороз пробегал по коже. — Завтра мы на нем так повеселимся, что он это запомнит до старости! — Может, мне за ним проследить? — Питер робко пискнул, его глаза бегали с волнением. — Конечно, Питер! — Джеймс одобрительно хлопнул его по плечу, заставляя того вздрогнуть. — А то вдруг у этого слизняка какие-то коварные планы назревают? Этот разговор, полный злорадства и глупой бравады, услышала Лили Эванс. Её просто бесило! Сердце сжималось от гнева и отчаяния. Неужели они не могут прожить хоть один год, не издеваясь над Северусом? Сомнений не было — нет, не могут. Он был её другом, но она чувствовала себя беспомощной, словно пыталась остановить лавину голыми руками. И ведь жалко было не только Снейпа! Сердце ныло и за Люпина — единственного из них, кто, казалось, сохранял крупицу совести и не лез в эти мерзкие стычки. — Готово! — почти одновременно прошептали Фабиан и Гидеон Преветты, их глаза сверкали азартом. Они протянули Джеймсу листок пергамента. — Заклинание написано. Оно вам точно… поможет. — Супер! — Джеймс схватил листок, его лицо озарилось ликующим торжеством. — Киньте его сюда. Я заберу сегодня вечером. И спасибо, братцы! Вы — настоящие волшебники! — Пустяки! — братья обменялись короткими, полными тайного смысла улыбками и растворились в толпе так же стремительно, как и появились. Мародёры тоже не задержались, с громким хохотом и толкая друг друга, они вывалились из гостиной. Лили, сжав кулаки от бессильной ярости, подошла к месту, где лежал злополучный пергамент. Сердце колотилось как бешеное. Она быстро сунула его в сумку. День прошел на удивление тихо, но эта тишина была зловещей, как затишье перед бурей, нарушаемая лишь едкими перешептываниями и глупыми хихиканьями Мародеров. Они просто пылали, предвкушая завтрашнее «представление» для Снейпа. И вот настал тот день. В большом зале, где обычно объявляли победивший факультет, вновь столкнулись два непримиримых лагеря: Северус Снейп, бледный от гнева, но держащийся с достоинством, и четверка Мародеров, излучающих агрессивное веселье. — Ну что, Снейп-слизняк, — Сириус осклабился, его голос звучал сладко и ядовито. — Попался, как крыса в мышеловку! — Опять за свое? — Северус выпрямился, его черные глаза метнули искры ненависти. — Я вас не боюсь! Он резко выхватил палочку, но Джеймс был быстрее. — Экспеллиармус! — рявкнул он. Палочка Снейпа вылетела из руки и с глухим стуком покатилась по полу. — Пора, Джеймс! — Сириус закричал, захлебываясь от предвкушения. — Используй то, что написали братья! Давай же! — А вот тут вы — остановитесь! — Голос Лили прозвучал как удар хлыста, ледяной и полный неоспоримой власти. Она шагнула вперед, метнув на Джеймса уничтожающий взгляд. — Опять вступаешься за своего грязнокровного приятеля? — Джеймс фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль и раздражение. — Да! — Лили выкрикнула это слово с такой силой, что эхо прокатилось по залу. — И пора вам, наконец, почувствовать ту боль, которую вы причиняете Северусу! Она выхватила из сумки листок пергамента. — Так вот он где! — воскликнул Джеймс, его лицо исказилось догадкой и яростью. — А я-то думал… Но Лили уже произнесла, четко и громко, бросая вызов: — Футуристико Шоувинго! От кончика её палочки с шипением вырвалась крошечная искра. На мгновение воцарилась гробовая тишина. А затем — ослепительная, всепоглощающая вспышка, затопившая зал слепящим белым светом! Грохот, от которого задрожали стены, оглушил всех. Когда свет наконец угас и дым рассеялся, люди, потирая глаза и кашляя, ошеломленно озирались… и застывали в немом ужасе. Зал был битком набит людьми! Здесь были все родители, все профессора, все ученики Хогвартса — и даже те, кого здесь никак не должно было быть! — Что за чертовщина?! — проревела Вальбурга Блэк, её лицо было багровым от ярости и замешательства. — Я сидела в гостиной Блек-менора, как вдруг этот проклятый вихрь света проглотил меня целиком и выплюнул… сюда! — Так это и есть твой Хогвартс, Лили? — Петуния Эванс произнесла высокомерно, но в её голосе слышалась дрожь, а глаза с нескрываемым ужасом и любопытством осматривали огромный зал. Мародеры, Снейп — все, как один, остолбенело уставились на Лили, их лица были масками шока и непонимания. — Ну и что же вы написали, братья?! — Лили повернулась к Преветтам, её голос звенел от напряжения и страха. — Что это за заклинание?! Но братья не ответили. Они, бледные как мел, лишь молча указали дрожащими пальцами вверх, к потолку зала. А там… там было нечто невообразимое. Вместо привычного небесного свода с облаками мерцало гигантское, загадочное изображение. Оно мягко пульсировало и вдруг заговорило голосом, глубоким и странно безличным: «Приветствуем всех собравшихся. Сейчас начнется трансляция восьми кинолент под общим названием «Гарри Поттер». Они поведают вам о будущем.» — Что… что это все значит?! — прошептали десятки голосов, сливаясь в один потрясенный, леденящий душу гул. Повисла тишина, густая от страха, неверия и мучительного ожидания неведомого.