Летний отпуск

На гостиницу спускались густые сумерки, темным, почти черным покрывалом укутывая весь городок. Жану не спалось, он прекрасно выспался днем, и все, что ему оставалось – ворочаться в одной постели вместе со своим другом. В номере было неимоверно жарко, даже распахнутые настежь окна не приносили прохлады. Ощущение того, что совсем рядом с ним его друг, приводило парня в состояние замешательства. Что, черт возьми, было тогда, в поезде? Жан прекрасно знал ответ на этот вопрос. Но отказывался принимать его. Уже достаточно долго он видел, как мягко и совсем не по-дружески Марко относился к его персоне. Ему, наверное, казалось, что Жан отвечает взаимностью… Кирштейн признавал, что поначалу все это казалось ему игрой, он не обращал на это внимание. Но с недавних пор, когда Марко было совсем не до шуток, он положился на Жана, как на самого близкого и любимого человека – доверил ему все. Тогда русый понял – пути назад нет. Любое его сопротивление сломает Марко все его сердце, разбив, как яичную скорлупку. Марко не спал. Он просто неподвижно лежал на кровати, обливаясь потом и думая о чем-то своем. Парень так и не понял, как Жан отнесся к его поцелую. Он не знал, что будет дальше, но его радовало уже то, что все это время его друг вел себя так же, как и обычно. - Хей, Марко. Я знаю, что ты не спишь, - бросил Жан, кинув на брюнета мимолетный взгляд и усевшись на кровати. Бодт удивленно повернулся, потирая глаза. Он хотел хотя бы сделать вид, что дремал. И откуда только этот прохвост знает обо всем? - Когда-то ты сказал, что любишь меня. Я принял это за шутку, но ведь ты не шутил, да? – Жан виновато усмехнулся, закрыв глаза. Он знал, что идет ва-банк. Марко никогда не поругает его, но он может расстроиться, обидеться, уйти в депрессию, из-за которой Жан еще долго будет винить себя. - Да. Я был абсолютно серьезен, - тихо отозвался Марко. Взгляд его потух. Он думал, что Кирштайн воспринял его слова серьезно с самого начала. - У меня было много времени подумать над твоими словами, - начал парень, но Бодт его перебил. - Да у тебя целых полтора года было, чтобы подумать. Я уже отчаялся услышать твой ответ. - Успокойся. Не психуй. Зато за эти полтора года я понял, что испытываю к тебе аналогичные чувства. Марко был потрясен. Внутри все перемешалось, сквозь липкую жаркую тишину послышалось тяжелое дыхание. Бодт не знал, что сказать. Он был убежден в том, что Жан до сих пор относится ко всему этому достаточно несерьезно. Он, конечно, тоже был бисексуалом, у него были и бойфренды, и подружки, но Марко почему-то не верил, что Кирштайн пойдет на такое. Жан снова бросил взгляд в сторону Марко. Раздраженный, немного насмешливый взгляд. - Ты что, мне не веришь? – спросил парень и схватил Марко за руку, притягивая к себе, - так я тебе это докажу. Бодт так и не понял, как оказался подмятым под Жаном, не понял, как так получилось, что его нежно-голубая в белую полоску пижама улетела в сторону, как тело наполнилось горячим сладким возбуждением, которое требовало высвобождения наружу. Жан не давал Марко возможности выбраться из его объятий, покрывая его кожу горячими поцелуями. Марко вскрикнул, когда почувствовал друга внутри себя. Это чувство было довольно странным, Марко ощущал его впервые. Внизу порхали бабочки, щеки наливались румянцем и хотелось еще… Невольно Бодт потянул руки к Жану и обвил ими его шею, прижимая ближе к себе. Тот улыбнулся сквозь поцелуй и приложился к шее и плечам брюнета, осторожно двигаясь. Пальцем проведя по животу, Жан коснулся члена Марко и обхватил его ладонью, двигая вверх-вниз. Брюнет застонал, ощущения и чувства накатывали волнами, заставляя двигаться навстречу, утопая в этом сладком омуте, окутавшем его… Оба тела, выгнувшись дугой и избавившись от напряжения, рухнули на постель. Марко слабо улыбался, глядя на Жана. Тот лишь краснея и ворча отворачивался к стенке. - Надеюсь, теперь ты понял, что я не вру, - огрызнулся Кирштайн и прикрыл глаза, надеясь заснуть хоть сейчас. И правда – уже через полчаса оба сопели, обнимаясь и бормоча сквозь сон.