Зависимая

      Едкий дым пропитал каждый сантиметр неприметного, насколько это возможно, спорткара. Стоя у чёрного выхода, не привлекать внимание было сложнее, но несколько сотен долларов ослепляют на пару часов охранников и творят какой-то сбой у камер. Нервно барабаня пальцами по рулю, я то и дело бросала нервные взгляды на время. Уже как десять минут мы должны были мчаться по трассе, но черный вход дорогущего клуба был всё так же пуст.       Проскользнувшая мысль проверить быстро оборвалась глухим топотом и шарахнувшей по стене двери. На автомате ключ зажигания поворачивается и педаль газа вдавливается до упора, стоит только пассажирам наполовину запрыгнуть в салон, на ходу еле захлопывая двери. — Что за хуйня, почему так долго? — рык ударяет по ушам.       Подниманию глаза на зеркало заднего вида, выжигая взглядом две пары ошалевших глаз. Вики больше лежит, чем сидит, так как она была буквально закинута на кресла. В своей короткой юбке, задранной до пояса, и топе розового цвета, растрёпанным хвостом и смазанной помадой она напоминала маленькую шлюху, роль которой и отыгрывала сегодня перед сыном директора компании. Делало ли это её хуже? Определенно нет. Заводило ли до скрипа кожаного руля? Определённо да.       Навалившийся на неё белобрысый Лекс с многочисленным пирсингом и так был местной проституткой-информатором. Потеряв где-то почти всю одежду, сейчас он сидел только в одной юбке-тенниске и, благо, нижнем белье. Такой же блядский макияж и замершее состояние. Будто кролики под взглядом змеи.       Переведя взгляд на дорогу, выдохнула. Не найдя на них следов борьбы или похожего, злость схлынула, оставляя после себя холодное послевкусие адреналина. За ними никто не гнался, а значит можно было сбросить скорость и ехать по правилам на обусловленное место. — Ещё раз повторяю, почему задержались? — спрашиваю я уже более спокойно. — Прости, — высокий голос выдал Вики, что, пыхтя, пыталась поправить тугую юбку и нормально сесть, — у нас всё гладко, не спалили… — Да это пиздец! — возмущенно перебил Лекс, всплёскивая руками. Видимо, почуял, что выговора не будет. — Всё нормально, мы ему отсосали, жопой покрутили, флешку заменили, нас отпустил, а на выходе какой-то тупоголов до нас доебался, чтобы мы счёт оплатили! Даже слушать не стал, что мы с боссом его всё решили. Вот и пришлось экстренно выбегать.       Смех было невозможно сдерживать. Разразивший меня хохот перебивал даже музыку из радио. Надо же провернуть такой щепетильный план и попасться на коктейлях. — То есть, вы как дети убегали оттуда, потому что за счёт не заплатили? Надо было машину заблокировать и посмотреть, как вас полуголых заставят мыть посуду до закрытия.       Под возмущение и кошачье шипение Лекса я выворачиваю на пустую дорогу промзоны. Вокруг высились как заброшенные так и вполне функционирующие заводы и склады, что, по большей степени, занимались металлом. Среди серых коробок стояла ещё одна с надписью: «Автомастерская». Высокое здание в два этажа, с окнами только на первом, являлось моим салоном-мастерской и также штаб-квартирой, что располагалась в каморке на втором этаже.       У входа стоял высокий мужчина с красными длинными волосами, собранными в высокий хвост. На выбритых висках волосы были чёрного, вероятно, натурального цвета. Он вертел в руках явно молчавший телефон, но, завидев тёмный автомобиль, махнул рукой, приветствуя и открывая ворота.       Щебёнка и песок скрипнули под шинами закатывающейся в тёмное помещение мастерской машины. Покинув салон, я открыла дверь Вики, но она только свесила тонкие голые ножки. Видимо, туфли были там же, где и одежда Лекса. Последний как раз обратно подходил к машине с тапочками в руках, перекидывая их через крышу автомобиля. Только хотела сказать, куда запихну ему руки за такое, как на белобрысую макушку обрушился сокрушительный подзатыльник. — Только попробуй так ещё раз через машину сделать, бестолочь, — бархатный и насмешливый голос Аарона прозвучал над ухом Лекса.       Аарон был медиком и по назначению в банде, и по настоящему месту работы. Сорокатрёхлетний хирург-травматолог вёл самую законопослушную жизнь: не присутствовал в делах банды, ничего не употреблял, не пил и не курил. Сам он объяснял это делами прошлого, где «незаконных дел мне и так хватило». — Если хочешь отшлёпать меня, то просто попроси, док, — Лекс развратно потёрся худыми бёдрами о джинсы Аарона, соблазнительно облизывая тонкие губы с размазанной бордовой помадой. — Я хочу осмотреть тебя, Лекс.       С вечной добродушной улыбкой он заломил ему руку, подталкивая к складному стулу у стены с инструментами. Вопли звенели в ушах всех, но, как наказание для истерички, все игнорировали его гневные выпады. Наконец оттолкнувшись от крыши, что использовался мной как столик, пока я наблюдала за поучением младших, я опустилась на колено перед Вики. — Я туфельки где-то у выхода потеряла, — прощебетала девушка.       Подняв голову, ловлю голубые глазки Вики и нежно провожу по её ноге от колена до щиколотки, упирая маленькую ступню себе в ногу. Сначала медленно и невесомо вожу по замерзшей коже, постепенно надавливая и гладя ступню по кругу, разгоняя кровь, пуская импульсы тепла по всему телу. Повторив массаж и со второй ногой, обула в мягкие, слишком большие для неё, тапочки.       Пальцы побежали выше: кромка обуви, выпирающая косточка на щиколотках, гладкие икры, упругие бедра, кромка юбки, отсутствие белья. Неотрывно, глаза в глаза, будто играючи. В моих зрачках отражалась влюблённая кудрявая девочка, что нервно кусала губу ещё с того момента, как я опустилась перед ней на колени. Губы встречаются властно и необходимо, кусая, зализывая, посасывая. Влажные звуки наполняли пространство вокруг. Неожиданный всхлип потонул в сплетении языков, когда холодные пальцы скользнули по влажным раскрытым складкам, что ещё недавно получили свою порцию внимания. Медленно опустившись на спину, Вики подставляла шею и грудь под укусы, шире раздвигала ноги, игнорируя трещащую юбку. Было абсолютно плевать, что снаружи был кто-то ещё — все привыкли срывать страсть, где хотелось, и не обращать на это внимание. Да и зачем, если всегда можно присоединиться.       Только скользнув двумя пальцами в поскулившую и дрожащую девушку, как в заднем кармане штанов завибрировал телефон. Эта мелодия стояла лишь на одном человеке из контактной книги, от чего я медленно разогнулась, выскальзывая пальцами из горячего лоно. Разочарованый тихий стон послышался из салона. — Потерпи, малышка, я скоро.       Отойдя на пару шагов, я оперлась бедром на капот, выуживая телефон. С экрана на меня смотрела светлая девушка с сине-зелёным сплитом. Мельком глянув на время — три часа ночи — тревога почему-то скрутилась в груди металлическим прутом. — Слушаю, — низкий от возбуждения голос колючкой прокатился по горлу и языку, будто намекая на опрометчивость решения. — Агат, Ты можешь приехать? — голос надломленный, сиплый. Сердце предательски пропускает удар. — Что-то случилось? — Мы с Марком поссорились, и он тут уехал, — выдох, — короче, приедь, пожалуйста.       Сброс вызова, оглушающий писк последних гудков. Ещё пару секунд смотрю на телефон и поднимаю голову, сразу налетая на взгляд Лекса. Серьёзный, агрессивный, будто ещё секунда, и он кинется на меня. — Не смей, — твёрдый, стальной голос. Он не шутит. — Что? — чувствую, как руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а голос становится угрожающе тихим. С детства реакция на указы такая. — Не смей, — произносит с нажимом.       Он собирался встать, но его останавливает Аарон, мягко придерживая за плечо, и его глаза с тоской смотрят на подходящую к ним малышку. Видимо, встала, пока я говорила по телефону. Да что за херня происходит? — Если ты сейчас снова рванёшь к этой цветастой шлюхе… — Следи за словами, Лекс, — не даю ему закончить фразу, хлопая рукой по капоту. — Да оглянись ты уже! Я понимаю, что сложно оборвать с кем-то связь, но во что ты превращаешь себя! — он всё-таки подрывается, срываясь на крик, — Цепная собака бросающаяся к той, что на цепь и посадила. Куда девался наш безбашенный босс? Куда делась ты, Агата? — Хватит! — теперь уже мой крик ударяется о стены.       Вижу, как вздрагивает Вики. Лекс пышет гневом, дышит будто после бега, покрываясь красными пятнами. Аарон только накидывает на малышку плед. Как и всегда держится дальше от эмоций. Вики еле заметно дрожит, смотря себе под ноги. На лицах всех отражается боль, только показанная по-разному.       Ничего не говорю, на негнущихся ногах сажусь в машину, попутно открывая ворота. В голове полнейший сумбур, пока я выезжаю на порядком потемневшую дорогу, срываясь в город. Лишь одна фраза, сказанная Лексом ласковым шепотом, тупой болью отзывается в моей душе: «Не плачь, котёнок, она тебя любит».