Тест Тьюринга

«Человек взаимодействует с одним компьютером и одним человеком. На основании ответов на вопросы он должен определить, с кем он разговаривает: с человеком или компьютерной программой. Задача компьютерной программы — ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор». Алан Тьюринг «Вычислительные машины и разум», 1950 г.

***

6.11.2021 г., первая половина дня

С позавчерашнего вечера новый генеральный директор тайной организации «Когнито Инк» тридцатилетняя Рейган Ридли чувствует себя настолько хреново, что если бы у нее в ящике рабочего стола в лаборатории хранился пистолет, она бы непременно воспользовалась им уже двадцать восемь часов назад. Но, к сожалению, ее последняя пушка была утеряна во время полета на Луну, так что из оружия в пределах досягаемости ученая располагает лишь перьевой ручкой с встроенным электрошокером, которую довольно рискованно держит в зубах, и паяльником, но до него еще надо дойти через весь холл, подняться на второй этаж, пройти коридор до конца, свернуть налево, подставить лицо сканеру сетчатки глаза… так что Рейган только устало вздыхает, вынимает ручку изо рта и кричит рабочим: — Левее давай! Работники в комбинезонах послушно пытаются сдвинуть огромный каменный круг с древними символами в указанном ученой направлении. Это новый календарь Майя, его меняют не так уж часто, так что из раза в раз все забывают, как именно нужно его устанавливать, и уродливое лицо в центре круга всегда — всегда, мать вашу, — оказывается вниз глазами, вверх высунутым языком. Однако в очередной раз каменный круг едва не слетает с подставки, и если бы не дополнительные страховочные тросы, он грохнулся бы своим уродливым ртом прямо на Рейган. Она отпрыгивает в сторону, ее жизни ничего не угрожает, но сердце от страха все равно сжимается. Рейган в бешенстве. Она кричит: — Вашу ж мать! Каждый раз одно и то же! Вы хотя бы с одним заданием справиться можете?! Где-то в этот момент за ее плечом возникает Бретт с картонной подставкой и двумя бумажными стаканчиками в ней. На его как всегда свежем и полном радости лице привычная лучезарная улыбка: — Хэээй, Регс! Доброе утро! Я принес тебе свежий кофе! — Господи, Бретт, хотя бы ты скажи, что тебе удалось все уладить с моим вчерашним поручением? — устало вздыхает Рейган, потирая пальцами переносицу. — За это утро я уволила уже семерых. — Се… Семерых? — удивленно вскидывает брови Бретт и зачем-то оборачивается на рабочих, устанавливающих календарь. — Когда я уходил за кофе, уволенных было всего трое… — Они выбесили меня тем, что слишком громко слушали музыку в своих наушниках. Так что будь другом и не беси меня тоже, — отвечает Рейган, листая какие-то документы у себя на планшетке и делая пометы ручкой. Бретт ошеломленно моргает. Причина для увольнения кажется совсем уж бредовой даже для рассерженной Рейган. Да и вообще для Рейган, в любом настроении. — Окей… — смиренно соглашается Бретт. — Кстати, об этом. Слушай, ты в последнее время так погружена в работу, что я начинаю за тебя переживать. Прошлая неделя была не из простых, все эти аномалии, стирание памяти… Мы думали, ты возьмешь выходной, выспишься, отдохнешь. А вместо этого ты стала работать за троих. И я не говорю, что это плохо, нет, что ты! — тут же добавляет он, видя взгляд, который метнула в него ученая, прежде чем вновь погрузиться в свои бумаги. — Но у тебя… Точно все под контролем? Потому что, если честно, выглядит так, будто нет… — Все нормально у меня, — перебивает его Рейган и делает глоток черного кофе, тут же недовольно поджимая губы. — Фу, что за дрянь ты мне принёс? Почему он такой горький? — Но, — недоумевает Бретт, — это свежесваренный из эфиопской арабики американо без сахара на лунго, как ты обычно и пьешь… — Ладно, забей, просто дай мне поработать, — едва дает договорить ему Рейган и разворачивается, чтобы уйти. — Я буду у себя. Передай всем, чтобы не трогали меня пару часов, во имя Господа. И прошу тебя, проследи за тем, чтобы этот сраный календарь поставили как положено. — Ладно, — растерянно соглашается Бретт, глядя вслед удаляющейся лучшей подруге и своему новому боссу. Рейган уходит, опять погрузившись в документы, на мгновение забывается и снова делает глоток любимого некогда кофе. Однако ее тут же передергивает от отвращения, так что свежий американо без сахара на лунго, сваренный из эфиопской арабики, отправляется в цветочный горшок рядом с лифтом. Пустой бумажный стаканчик летит в урну. А едва добравшись до своей лаборатории, Рейган вместо того, чтобы воспользоваться паяльником, бежит в уборную. Ее тошнит только что выпитым кофе. Тошнота беспокоила ученую уже третий день, и само по себе это не было чем-то удивительным. Всего пару недель назад Рейган заступила на такой желанный пост генерального директора, пожертвовав для этого отношениями с любимым мужчиной… Вот из-за нервов и подташнивает в последнее время. И теперь, когда Рон Стедлер под новым именем и со стертой памятью об Иллюминатах, «Когнито Инк» и о самой Ридли пытается жить свободной и спокойной жизнью, сама Рейган страдает от недосыпа, тошноты и ужасного настроения каждый день. Но это ничего страшного, убеждала она себя, ведь теперь у нее престижная должность и обязанности, которые требуют много времени и сил. Рейган шла к этому всю жизнь! И как только она втянется в новый рабочий ритм, то и режим сна наладится, и питание нормализуется. Может, у нее даже появятся лишние пару часов, чтобы съездить домой… А до тех пор — некогда расслабляться. Чуть позже Рейган отправляется на обычное ежедневное собрание команды, совершенно забыв позавтракать. Даже новую чашку кофе сделать не решилась: побоялась, что опять стошнит. Повестка дня в этот раз состоит всего из пары пунктов, и Рейган очень ответственно сваливает их обсуждение на Бретта, с нетерпением ожидая момента, когда все закончится и она сможет уйти к себе. Но коллеги принимаются в своей обычной манере с криками, оскорблениями и переходом на личности что-то увлеченно обсуждать — женщина даже не старается уловить суть дискуссии, хотя ее саму несколько раз пытаются вовлечь. Крики членов команды Рейган смешиваются в один непрерывный невнятный гул, последние остатки сил начинают стремительно покидать уставшее тело учёной, она даже не успевает почувствовать, что теряет сознание. Рейган приходит в себя от того, что ей в нос настойчиво пихают что-то остро вонючее. Мозг, по ощущениям похожий на желе, словно протыкают сотни маленьких игл, ученая закашливается. — Твою ж мать, Рейган, — возмущается Майк где-то на фоне. — Что за манера, отрубаться посреди разговора?! Тебе будто не тридцать лет, а семьдесят! — Пошел ты, — на автомате посылает его Рейган, едва ворочая языком. К горлу снова подступает тошнота, Рейган пытается найти взглядом урну, но из-за обступивших ее коллег не видит даже собственных ног. — Так, а ну-ка свалите все нафиг, — Джиджи берет инициативу в свои руки, буквально расталкивает толпу вокруг Ридли и вышвыривает всех из кабинета. Даже Бретта, который суетится и сопротивляется больше всех. Едва дверь в кабинет гендиректора закрывается и они с Джиджи остаются наедине, Рейган почти ползком добирается до урны рядом с кулером для воды, и ее второй раз за это утро тошнит. И пока ученая, не в силах даже злиться и ругаться от истощения, сидит на коленях, склонившись над мусорным ведром, Джиджи не без труда из-за длинных каблуков приседает рядом с ней и протягивает влажную салфетку. — Когда у тебя в последний раз была менструация? Рейган не сразу понимает, о чем ее спрашивают. Голова все еще кружится, четко видеть мешают выступившие в уголках глаз слезы, а дышать получается через раз, потому что в носу все горит. — Что?.. — едва шевеля языком, спрашивает женщина. — Блять, Ридли, не тупи, — Джиджи начинает понемногу злиться. Хотя, возможно, это не злость, а… что-то другое. — Я спрашиваю, когда у тебя в последний раз были месячные? Если бы Рейган сама знала. Это явление в ее жизни такое же нерегулярное, как нормальный сон, регулярное питание и нормированный рабочий день. Такое же нерегулярное, как спокойные и радостные дни, без пиздеца или очередного конца света. — Я не знаю, Джиджи, — вяло отмахивается Рейган, вытирая рот предложенной салфеткой, и пытается встать. — Я не помню… Мулатка, подхватив коллегу за локоть, помогает ей подняться и провожает до кресла, чтобы Рейган по пути не упала и не разбила себе нос. — Тебе нужно сделать тест, — говорит она, когда Ридли обретает относительную ясность сознания. — Твою мать, даже не начинай, — закатывает глаза Рейган и устало трет переносицу, откинувшись на спинку кресла. — У меня нет мужчины, с чего ты вообще… — У тебя был мужчина, Рейган, — перебивает ее раздраженно Джиджи с горящими от злости глазами, — буквально пару недель назад, к тому же! Или Рон Стедлер уже не считается, раз вы разбежались?.. От упоминания этого имени Рейган вздрагивает и сжимает в руках подлокотники кресла. И Джиджи, хоть и не в первый раз видит, насколько странно реагирует ее новоиспеченная начальница на имя бывшего парня, в очередной раз недоумевает — в чем причина такого поведения? А ведь Джиджи никогда толком не интересовалась у Рейган, кто вообще такой этот Рон Стедлер и как они познакомились. Впервые она увидела его, кажется, на первой в «Когнито Инк» вечеринке по случаю Хэллоуина, да и то он почти сразу ушел и никогда больше не появлялся. Джиджи едва запомнила как он выглядит и какой у него голос. Она помнила лишь, что Ридли после того дня очень нервничала и боялась, что он ее бросит. И ведь… действительно бросил. Хотя нет, не совсем так. Рейган утверждала, что они «разошлись по обоюдному согласию». Но Джиджи не назвала бы это «разошлись» — это было сложное и болезненное (для Ридли уж точно) расставание, с которым Рейган не может смириться до сих пор, хотя делает вид, что все в порядке. Но вот что странно — Рейган так и не назвала причину их со Стедлером разрыва. Ничего внятного из ученой, кроме «у нас были разные цели в жизни, не сошлись характерами», у Джиджи вытянуть не удалось. Однако она слишком хорошо знала Рейган, чтобы с уверенностью сказать: боже, да во всех возможных вселенных не нашлось бы человека, который подошел бы Рейган по характеру так же идеально, как этот невыразительный зануда Рон Стедлер! И потому все эти факторы — отговорки Рейган, ее молчание, депрессивность, ужасное самочувствие, да еще и отсутствие Рона — наводили Джиджи на очень неприятные мысли. Джиджи делает глубокий вдох, успокаиваясь, и пробует еще раз: — У тебя есть задержка? Рейган устало вздыхает, отрицательно качает опущенной головой. — Я понятия не имею. Из-за стресса на работе у меня полнейшая херня с циклом последние года три… — Блять. Окей, тогда просто скажи мне, было у вас что-нибудь со Стедлером… — Джиджи вынимает из кармана свой айфон последней модели, долго смотрит на календарь, постукивает по экрану наманикюренным пальцем, считая дни, и в итоге хмурится и спрашивает, — недели две-три назад? Это конец октября. «Ты знала, что октябрь — месяц осведомленности об УЗИ?» — спрашивает у нее Рон Стедлер, лежа в ее постели в одном белье и глядя в экран смартфона. Рейган в очередной раз вздрагивает при упоминании имени бывшего парня. Что было три недели назад? Джиджи говорит, что это был конец октября, значит, незадолго до хэллоуинской вечеринки в «Когнито Инк» и незадолго до предложения Рейган присоединиться к ней, чтобы она и Рон Стедлер стали работать вместе официально. Незадолго до того, как… — Рейган, алë! — прикрикивает Джиджи, щелкая пальцами прямо перед лицом Ридли. Если бы Рейган сейчас владела своим телом, мулатка за такое уже лишилась бы руки. — Было или нет?! — Было… — выдавливает из себя Рейган дрожащим голосом и отворачивается в сторону, не желая еще хоть что-либо говорить и обсуждать. — Твою ж мать, Рейган! Тебе что, пятнадцать? Тебя не учили мама с папой, что надо предохраняться, чтобы не залететь?! Какого хера вообще?! Рейган молчит, потому что не знает, как на такое отвечать. Джиджи вообще требуются какие-то ответы? — Значит так, — говорит Джиджи, устало прикрыв глаза ладонью, а потом вновь обращает свой горящий раздражением взгляд на Ридли. — Сиди тут и не вздумай дергаться. Я все устрою. И она уходит, агрессивно стуча каблуками своих лабутенов по паркету в директорском кабинете Рейган. Та остается сидеть на месте и, кажется, даже не до конца понимает, что здесь вообще творится. Это все похоже на дурной и бессвязный сон, которым часто забываются больные в горячке, пока лежат с температурой. Рейган все еще мутит, комната слегка покачивается, будто на волнах, при этом в горле у Ридли застрял ком, прямо в самом центре, мешая сглотнуть как следует. Она сидит в кресле своего нового кабинета, который нравится ей гораздо меньше просторной лаборатории, периодически подносит к носу ватку, смоченную, как выяснилось, в нашатырном спирте, и отчаянно пытается осознать что здесь, нахрен, происходит, пока Джиджи уцокала неизвестно куда. Вернее, Рейган догадывается — куда. Но не хочет думать об этой догадке и очень надеется, что она неправильная. Однако спустя время Джиджи все-таки возвращается, уже гораздо более спокойная, чем была, когда покидала кабинет. Она протягивает Рейган плоскую и продолговатую картонную коробочку — тест на беременность. Рейган поднимает на нее глаза и смотрит непонимающим взглядом. — Это что? — спрашивают ее губы, но не она сама. — Подарок на Рождество, блять, Рейган, а на что это похоже, по-твоему? — Джиджи почти не злится, просто впихивает тест в руку Ридли и дает краткие наставления. — Вали в туалет и сделай, что требуется. Надеюсь, тебя не надо учить, как пользоваться этой хренью? Не вынуждай меня идти с тобой и следить за тем, как ты мочишься. Рейган переводит взгляд на коробочку. Самый дешевый тест-полоска. Даже сейчас, своим затуманенным от потрясения, нашатыря и истощения, но все еще гениальным мозгом, ученая понимает, что от теста не будет толку. Если она и впрямь… Такой тест нужно делать утром, натощак, а не в конце рабочего дня после выпитых литров кофе и съеденных таблеток аддерала. И даже тогда результат не будет точным на все сто процентов. В иной ситуации Рейган, может, и сама бы сделала для себя экспресс-тест на беременность, самый точный из всех существующих, но… не в таком состоянии, как сейчас. — Рейган, я тебя прошу, — настаивает Джиджи, хотя ее голос звучит гораздо мягче, чем до этого. — Сделай тест. Дел на пять минут всего, тебе же самой будет спокойнее. Джиджи скрещивает руки на груди, смотрит на Рейган с нажимом, и той ничего не остается, как сжать коробочку в руках, подняться неспеша с кресла и неторопливым шагами на все еще ватных ногах дойти до уборной. Вместо предполагаемых Джиджи пяти минут Рейган требуется почти все десять с половиной. Она выходит к коллеге, держа в руках тонкую полоску с голубым кончиком и, встретившись взглядом с мулаткой, молча протягивает тест с результатом. Джиджи едва не вырывает его из окаменевших пальцев Рейган, смотрит на розовые полоски результата и видит. Тест отрицательный. — Ох, блять, слава Господу Богу, если он есть, — вздыхает Джиджи с таким облегчением, будто это она вышла из туалета с полоской в руках, — я чуть не сошла с ума, пока ждала! Фух!.. Но зато теперь мы знаем, что тебе нужно просто побольше отдыхать и нормально питаться. И предохраняться, мать твою, что ты как маленькая, в самом деле? Рейган все так же молчит, и это какое-то нехорошее молчание. Она словно знает что-то. Знает, но почему-то не говорит. На этом Джиджи успокаивается и оставляет Рейган в покое, делая вид, будто ничего и не было. И Ридли подыгрывает ей, пусть и слегка на автомате. Ее гениальный мозг прекрасно знает, как продолжать работать над задачами мирового масштаба, несмотря на полный пиздец в личной жизни самой Рейган. Все возвращается в норму, пока буквально еще через три дня Рейган снова не грохается в обморок, но на этот раз — в кафетерии, на глазах у всего офиса. Что-то явно не так. Джиджи покупает еще один тест, знатно заморочившись, чтобы достать самый точный из всех возможных. Рейган, теперь уже согласно всем правилам тестирования, снова исчезает в туалете, выходит оттуда почти сразу же, держа в руках продолговатый кусочек пластмассы с электронным табло, и они с Джиджи ждут положенные три минуты. По ощущениям — целую вечность. Тест положительный. Срок — одна-две недели. Первое, что говорит Джиджи: — Пиздец. Второе: — Ты оставишь ребенка? Рейган, в отличие от коллеги, немногословна: она лишь молча пожимает плечами и сжимает в руках тест, не веря своим глазам. Как это вообще, нахрен, случилось?.. — Ты должна сказать Стедлеру, Рейган. Даже, мать твою, не вздумай тянуть это самостоятельно только лишь потому, что вы расстались. Он тоже причастен к… Джиджи замолкает на секунду, чтобы подобрать слово, но в итоге делает странное движение рукой, обводя ладонью всю уставшую и растерянную Ридли, и выдает с нотками легкого омерзения лишь: — …этому. — Я не могу, — говорит Рейган абсолютно без каких-либо эмоций, тупо глядя на электронное табло с результатом теста «беременна 1-2». — Да почему не можешь?! Он отец ребенка! — снова начинает беситься Джиджи, но вдруг ее осеняет неожиданная догадка, — погоди, или… это не Стедлер? Но если не он, то кто? Ты же ни с кем больше… — Он забыл меня, — вдруг признается Рейган все тем же безэмоциональным голосом и откладывает тест на стол, возвращаясь к работе над своим новым проектом — алгоритмом для Теневого правительства, — он больше никогда не вспомнит ни Иллюминатов, ни «Когнито», ни меня. А теперь извини, у меня полно работы. Джиджи, шокированная таким положением дел и вопиющей неблагодарностью со стороны начальницы, замирает на месте и ошеломленно моргает. Когда же она наконец приходит в себя и, оскорбленно хмыкнув, направляется к выходу, Рейган вдруг едва слышно, но веско добавляет: — Расскажешь кому-нибудь про тест — убью. И Джиджи понимает по изменившемуся голосу ученой — убьёт. И даже свой белый халатик при этом в кишках не запачкает.

***

17.11.2021 г.

— Хм, — говорит Альфа-Бета, прищурив свои похожие на человеческие глаза. — «Хм»? — Рейган скептически косит бровь, ставит на стол чашку со своим уже остывшим кофе, в котором плавают ошметки давно осевших взбитых сливок, и двигает ближе к себе ящик с запчастями. — Что это еще за «хм» такое? — Ты. Я чувствую, как будто в тебе что-то изменилось, — говорит Альфа-Бета, все так же пристально глядя на ученую, пока та ищет что-то в коробке. — Но вот что именно… — Во-первых, — перебивает Рейган, глядя на робота, — ты искусственный интеллект, машина, которую я создала, так что ты не можешь «чувствовать», здесь тебе не сраный Детройт. Во-вторых, во мне не изменилось ровным счётом ничего, я просто не в настроении. — Ты же не играешь в видеоигры, откуда ты вообще знаешь про Детройт? — Зато Бретт их обожает, и он заебал меня со своим Коннором, который стал девиантом, потому что «почувствовал», как… — Как у тебя со сном? — перебивает Альфа-Бета. — Чего? — хмурится раздраженно Рейган. — Сон, Ридли. Как ты спишь? — Херово, — нехотя бурчит она, отвернувшись, — в последний раз я высыпалась, когда… Когда ночевала в кровати у себя дома, а не на диване в офисе, спала под бамбуковым одеялом, а Рон лежал рядом со мной, обнимал меня за живот своими сильными руками и дышал спокойным теплым дыханием в затылок, и благодаря этому я чувствовала себя в безопасности. — …давно, короче, — наконец заканчивает мысль Рейган. Альфа-Бета молчит, пожалуй, слишком долго, анализируя услышанное, после чего выдает: — Сколько? — Что? — Недель сколько? У Рейган падает сердце на мгновение, но она продолжает делать вид, что ничего не происходит и говорит: — О чем ты, мать твою, спрашиваешь? — Сколько недель прошло с тех пор, как вы с Роном Стедлером расстались? Ее тело вдруг снова прошибает дрожь, с головы до ног. Блять. Рейган устало вздыхает и поскорее возвращается к изучению своих железок из коробки. — Две. Но дело вообще не в нем, просто в последнее время много работы, таблетки перестали помогать, и я постоянно забываю поесть из-за этой тошноты… — Ты беременна, — может, Альфа-Бета и подразумевал это как вопрос, но фраза вышла слишком утвердительной. Рейган замирает на месте, молчит, глядя внезапно поплывшим взглядом прямо перед собой, и ей кажется, что едва она откроет рот для ответа, вместо слов с ее губ посыпятся камни. Но робота на такой простой и сложный вопрос в качестве ответа вполне устраивает и молчание женщины. — Кто еще в курсе? — интересуется Альфа-Бета все тем же ровным голосом. Рейган стоит на месте и аккуратно, боясь неосторожным движением мелко дрожащей руки выронить ценную деталь, кладет запчасть обратно на дно коробки. Альфа-Бета не торопит с ответом и не давит, как некоторые из ее коллег, поэтому Рейган отвечает, когда чувствует, что всё-таки может говорить: — …Джиджи. Альфа-Бета молчит, вновь обрабатывая полученную информацию. Молчание длится гораздо дольше, чем предполагала Рейган, и завершается все-таким же до бешенства спокойным ответом от робота: — Понятно. — Что тебе там, блять, может быть понятно?! Давай уже, — вдруг говорит Рейган и с вызовом вскидывает глаза на Альфа-Бету, — вперед! Скажи мне, какая я дура, что не предохранялась! Скажи, что мне нужно найти Рона, рассказать о ребенке и испортить ему спокойную жизнь, которую я с таким трудом для него сохранила. Скажи, что я обязательно должна сделать аборт, скажи, что я буду таким же ужасным родителем, как мой отец, скажи, что… Но вместо всего этого Альфа-Бета моргает своим слишком человеческими для ИИ глазами и снова не дает ученой договорить: — У тебя есть чистая чашка Петри? — Что? — Рейган даже задыхается от неожиданности. — Чистая. Чашка. Петри. — терпеливо повторяет Альфа-Бета, глядя на Рейган внимательно и без капли осуждения, — прозрачный лабораторный сосуд в форме невысокого плоского цилиндра, закрываемого прозрачной крышкой подобной формы, но несколько большего диаметра… — Блять! Я знаю, что это!.. Зачем она тебе? — Мне нужен образец твоей крови. — Нахрена?! — Начиная с одиннадцатого дня после зачатия, — принимается вновь объяснять Альфа-Бета, будто Рейган была умственно отсталой, хотя за все время разговора и не высказал в ее сторону ни слова упрека, — организм зародыша начинает вырабатывать гормон хорионический гонадотропин, или ХГЧ… — Блять, да нахрена мне вся эта информация, можешь объяснить?! — Рейган, — лишь на одно мгновение спокойный машинный голос Альфа-Беты становится раздражительным и слегка человеческим, после чего возвращается к обычному, — ты хочешь узнать пол ребёнка или нет? — Зачем мне вообще что-то знать об этом сгустке клеток?! Я не собиралась ждать, пока оно сформируется в «ребенка», и… — О каком ребенке вы говорите? Рейган и Альфа-Бета синхронно поворачивают головы в сторону, откуда раздался новый голос. У двери в лабораторию стоит Бретт, держа в одной руке картонную коробку из их с Ридли любимой кафешки с пончиками, а в другой — прозрачный пластиковый стакан с шапкой из взбитых сливок. Бретт смотрит на ученую и робота глазами потерявшейся собаки. Рейган кусает себя за внутреннюю часть губы и уже открывает рот, чтобы солгать напарнику, но Альфа-Бета опережает ее, с все тем же машинным равнодушием сообщая: — Рейган беременна и, видимо, хочет избавиться от ребенка. — Что?! — Ридли яростно сводит брови на переносице и оборачивается к ИИ, намереваясь своими же руками уничтожить свое творение, если то сейчас же не заткнется. — Что?! — лицо Бретта выражает смесь искреннего удивления и неописуемого восторга. Он в мгновение ока пересекает всю лабораторию на своих длиннющих ногах фотомодели и, оставив еду на столе рядом с коробкой запчастей, сжимает Рейган в объятиях с такой силой, что у женщины хрустят кости. Ридли болезненно стонет и пытается вырваться из хватки: — Твою мать, Бретт, отпусти! Ты раздавишь меня нахрен! — Ой, точно, прости! — тут же приходит в себя мужчина и с осторожностью ставит ученую на пол, будто она из хрусталя. — Мне теперь не следует так крепко тебя обнимать, я ведь могу навредить малышу… — Нет никакого малыша! — продолжает настаивать Рейган, будто отрицание действительно может избавить ее от ребенка внутри себя. — Так вот почему ты себя так ведешь в последнее время, — Бретт с невиданной прежде скоростью и сообразительностью начинает складывать детали пазла. — В тот раз, когда ты потеряла сознание на собрании, и упала в обморок в кафетерии в прошлый вторник, а еще твоя раздражительность и тошнота по утрам, и как тебе раньше нравился черный кофе, а теперь ты добавляешь туда молоко и сахар, я, кстати, тут тебе захватил… — Бретт, заткнись, ты не понимаешь, что говоришь!.. — Альфа-Бета, она правда беременна? Какой у нее срок? — От двух до трех недель, по моим подсчетам, — с готовностью отвечает робот. — Ты, ебучая Алекса! Еще, сука, хоть слово, — рычит диким зверем Рейган, оборачиваясь к роботу и занося руку над пультом управления роботом, — и пойдешь передавать от меня «привет» Алану Тьюрингу, ты меня понял?! Альфа-Бета послушно — равнодушно — замолкает и пожимает плечами. — А кто отец ребенка? — тем временем невинно интересуется Бретт, отчего Рейган снова вздрагивает всем телом и замирает на месте, парализованная. Жмурится так сильно, что перед глазами начинают пульсировать яркие пятна, приходится схватиться рукой за столешницу, чтобы не потерять равновесие. — Рейган?.. — снова спрашивает Бретт, и в его голосе слышится внезапное сочувствие: сам догадался, без ответа. — Это… это ведь Рон, да? — Скорее всего, — вновь подает голос Альфа-Бета на свой страх и риск, даже косится в сторону создательницы, но Рейган все еще поражена нахлынувшими чувствами, чтобы услышать новую реплику ИИ. Колени резко становятся мягкими, будто у тряпичной куклы, Рейган даже не замечает, как начинает падать. Бретт оказывается рядом и бережно подхватывает ученую за талию. — Ничего, ничего, Регс, — он осторожно усаживает ее на стул и ласково гладит по спине. — Все будет хорошо, ты справишься. Мы тебе поможем, мы обязательно что-нибудь придумаем. Тебе просто надо как следует отдохнуть, возьми отпуск… Его голос звучит успокаивающе, его руки сильные, надежные и добрые, но Ридли почему-то не становится легче. Это не те руки, которые она хотела бы чувствовать сейчас на своих лопатках, пока прижимается лицом к широкой груди Бретта, какими бы чудесными ни были руки лучшего друга. Это не тот голос, который говорит совсем не те слова, которые ей сейчас нужно услышать. Но что именно ей нужно, Рейган не знает и сама. А единственный человек, который знал, навсегда остался в Эпплтоне.

***

28.10.2021 г., около 18:00

Трель дверного звонка разрезает мерный шум дождя за окном. Рейган косится на кухонные часы, сверяет время со своими наручными, откладывает полотенце и выходит в коридор. — Ну наконец-то, — недовольно ворчит ученая, открывая дверь, — у тебя же есть ключ, почему ты не… Прямо перед ее лицом оказывается охапка маленьких бело-голубых цветов, обернутых в упаковочную бумагу. — Привет. Прости, я опоздал, — виновато поджимает брови Рон, а на его лице ласковая и нежная улыбка. — Я шел к тебе от метро, а по пути был цветочный, и я подумал… Мне показалось, что… В общем, это тебе. Ридли замирает в дверях, глядя на цветы и блестящие капли дождя на их лепестках, в которых отражается свет фонарика над ее дверью. — Ты… — она переводит взгляд на Рона, который все так же улыбается ей самой прекрасной во всех вселенных улыбкой. — Да, они слишком простые и, если честно, выглядят довольно дёшево. И я пока шел попал под дождь, так что бумага пострадала, но… — принимается рассказывать Рон, будто вправду решил, что Рейган может не понравиться его подарок. — Но когда я увидел их, то… подумал о тебе. Если не нравится, то ничего страшного, давай я оставлю их где-нибудь снаружи… Рейган видит, как с его мокрой челки, налипшей на лоб, медленно скатывается капля дождя: с кончиков волос, на морщинку между бровями, течет по переносице с горбинкой, по левому крылу носа, катится ниже по щеке. Рейган останавливает каплю, запечатывая на небритом лице Рона поцелуем. Его кожа прохладная и влажная, отчего собственные сухие губы Ридли кажутся ей обжигающе горячими. Стедлер тут же замолкает, медлит всего мгновение — и женщина чувствует его нежные и влажные губы на своих губах. Его крепкая рука привычным движением обхватывает Ридли за талию, и Рейган чувствует себя в его объятиях совсем маленькой беззащитной девочкой, которую никто не посмеет обидеть, пока она в руках Рона. И только рядом с Роном ее совершенно это не бесит — быть совсем немного слабее, чем она есть. — Мне никогда раньше не дарили цветов, — едва слышно, почти на грани шепота, признается Рейган ему в губы. — Никогда и никто до этого… — Правда? — Рон, кажется, искренне удивлен. — Очень странно. Но я рад, что хотя бы в этом смог тебя удивить. Он обнимает ее обеими руками, бело-синий букет оказывается между ними, но даже сейчас Рон осторожен и внимателен в крепких объятиях, чтобы не помять и без того пострадавшие цветы. — Ты постоянно меня удивляешь, Стедлер, — улыбается Рейган и, взяв мужчину за руку, тянет внутрь квартиры, где тепло и сухо. — Как они называются? Рейган ставит букет в прозрачный пластмассовый графин с уродливой желтой ручкой, потому что это единственная подходящая для цветов ёмкость в доме учёной. Она избавила цветы от промокшей насквозь упаковочной бумаги, и без нее букет кажется уже не таким жалким. — Ромашки и незабудки, — отвечает Рон глухо из-под полотенца, которым вытирает мокрые волосы. Выбравшись из махровой западни, он смахивает с лица налипшую челку и усмехается. — Ты разве не знаешь, как они выглядят? — Зачем мне это знать? — хмыкнув, отмахивается Рейган, и, оставив букет в покое, подходит к кофейнику, чтобы налить Рону горячего кофе. — Я специалист по робототехнике, а не ботаник. — Вот как? А ведь до этого дня я был абсолютно точно уверен, что встречаюсь с тем еще ботаником, — пытается пошутить Рон и тихо хмыкает своему замечанию. — Ты ужасен, Стедлер, просто кошмар, — фыркает в ответ на шутку Рейган и оборачивается к нему. Оборачивается — и замирает с чашкой кофе в руках. Потому что на Роне спортивные штаны, а на оголенных плечах, не прикрытых ни мокрой рубашкой, ни сухой футболкой, в которую он переодевается, когда приходит к Рейган, небрежно лежит полотенце, которым он вытирал мокрые волосы. И ни Рон Стедлер, ни сама Ридли, кажется, до конца не в силах понять и осознать, каким же домашним и родным выглядит этот мужчина в дверях маленькой кухни, который появился здесь лишь несколько месяцев назад. Но словно был здесь всю жизнь. Рейган робеет от этой внезапной мысли и смущенно отводит взгляд в сторону, хотя видела Стедлера, стоящим в этом дверном проеме даже полностью обнаженным, не раз и не два до этого. Даже не десять. — Все хорошо? — словно чувствуя ее неловкость, спрашивает Рон и сам тянется забрать чашку из рук женщины. — Оделся бы, замерзнешь, — отвечает Рейган, старательно глядя в сторону на дымящийся паром кофейник. Пальцы мужчины накрывают пальцы Рейган, и его руки кажутся ей гораздо горячее, чем свежесваренный кофе в кружке. Ридли чувствует, как по спине бегут мурашки. — Я не нашел свою футболку. Может, ты уже закинула ее в стирку? — кажется, Рон совершенно не замечает (или мастерски притворяется) возникшей между ними неловкости и смущения, что уже разливается по смуглым щекам Рейган. — Возьми другую. — У меня нет другой. — Возьми мою. Он тихонько смеется и пользуется моментом, чтобы забрать несчастную чашку из рук Рейган и убрать в сторону. — Не думаю, что влезу даже в самую растянутую из них. — Надень худи. Это так глупо и нелепо: говорить друг другу необходимые банальности, которые никому из них не нужны. Рейган кажется, что они сейчас наверняка не лучше тех влюбленных идиотских парочек, над которыми сами же смеются, когда смотрят подвернувшиеся по телевизору ромкомы, лежа вобнимку на диване в гостинной и поедая чипсы. Она все-таки поднимает взгляд на Рона и попадает в плен его темных глаз. Каждый раз, глядя в эти коричнево-зеленые радужки с орехового цвета ореолом в форме взорвавшейся суперновы вокруг зрачка, Рейган забывает обо всем на свете, словно погружаясь в бескрайний космос, который уносит ее далеко от всех земных проблем. — Рон… — едва не шепотом зовет Ридли, освободившиеся руки сами ложатся на его обнаженную широкую грудь и тянутся к небритым щекам. — Рейган… — вторит ей Рон, аккуратным движением убирает выбившуюся из ее растрепанного хвостика прядку за ухо и наклоняется ниже, теплым дыханием опаляя вмиг пересохшие губы женщины. — Я скучал по тебе… — Я тоже… — …скучаю, — бормочет едва слышно Рейган и, моргнув, ощущает, как в уголках глаз на ресницах собирается влага. Она чувствует, как чьи-то руки аккуратно поднимают ее, ласково и бережно прижимают к своему теплому телу. — Тихо, тихо, — шепчет кто-то, и сквозь сон девушке кажется, что этот низкий ласковый голос — его голос. Рон здесь?.. Он вспомнил ее и вернулся? Но это же невозможно, он бы никогда не смог… Рейган дергается в объятиях, широко распахивает глаза и пытается встать на ноги сама. — Тише, Рейган, осторожно!.. — предостерегают ее уже громче, и этот голос принадлежит явно не Стедлеру, хоть и кажется ужасно знакомым. Рейган протирает глаза ладонью, щурится и видит Бретта. — Прости, я не хотел тебя будить, — виновато улыбается он, когда замечает ее взгляд. — Старался быть аккуратнее… — Где я? — бормочет Рейган, а в горле першит от застрявшего комка внезапно подступивших слез. — В твоей лаборатории. Ты уснула за столом, пока работала, и я решил… — принимается объяснять Бретт, пока открывает дверь в кабинет Рейган, но она его больше не слушает. В кабинете полумрак, и мужчина не торопится включать свет. Бретт идет прямо к дивану, ставшему для Ридли в последние недели постоянным местом сна, сдергивает прочь сбившийся в неаккуратный комок плед и осторожно опускает Рейган. — Ложись отдыхай, — мягко говорит Бретт, поправляет маленькую подушку и, встряхнув сдернутым только что пледом, укрывает ученую по самый подбородок. — Я скажу, чтоб тебя не беспокоили. Он мимолетно касается ее плеча и направляется в сторону выхода. — Подожди… — хрипло зовет из-под шерстяного покрывала Рейган, когда Бретт уже открыл дверь, чтобы уйти. Он оборачивается к ней. — У тебя… есть какие-нибудь дела сейчас? — Я собирался пойти до… — начинает он, но внезапно замолкает на одно короткое мгновение. — Хотя, знаешь, нет. Никаких дел. Он смотрит на нее, ожидая ответа. Рейган хочет ему что-то сказать, но слова застряли в горле: им все еще мешает комок слез. Ридли прерывисто вздыхает, собираясь с силами, чтобы озвучить свою просьбу. — Ты можешь… можешь… — у нее едва получается выдавить из себя только это, и она беспомощно замолкает. Впрочем, Бретту больше не нужно слов. — Да, — тут же отвечает он. В полумраке офиса Рейган едва может видеть его ласковую улыбку. — Конечно, могу, Регс. Он закрывает дверь и возвращается к дивану. Осторожно садится на край — диванная подушка проминается под его весом, — рука тяжело опускается женщине на пояс. А потом маленькими, едва различимыми движениями своей широкой ладони Бретт начинает осторожно поглаживать Рейган от талии к бедру. — Тебе приснился Рон, да? — спрашивает он виновато. Ридли может только едва заметно кивнуть ему в ответ из-под пледа. — Ты звала его по имени, когда я брал тебя на руки, — отвечает Бретт на незаданный, но явно подразумевающийся вопрос. — Мне жаль, Рейган. Прости… — За что?.. — хрипло спрашивает ученая бесцветным голосом. — За то, что это был я. А не он, — кажется, парень действительно раскаивается, даже поглаживания прекращает. Хотя его объективно не за что винить. — Дурак, — отвечает Ридли и отворачивается лицом к спинке дивана. Бретт горько хмыкает и снова начинает поглаживать Рейган, совсем не обижаясь на эту колкость. Ведь он понимает, что на самом деле подруга хотела сказать совсем другое: «Я рада, что это был ты, Бретт».

***

18.11.2021 г., раннее утро

На следующий день Рейган просыпается на диване в кабинете и не сразу вспоминает, как она здесь оказалась. Смутно помнит Бретта, как лежала у него на руках, как он укрывал ее пледом, как сидел рядом и поглаживал по бедру. А еще она помнит урывками этот странный сон, который снится ей уже третью неделю, в котором она и Рон… Когда в голове ученой наконец проясняется, она глядит на свои наручные часы — те показывают время 6:15 и моргают дисплеем, оповещая о низком уровне заряда. Приходится выползать из-под пледа и плестись за зарядкой. Но стоит только Рейган встать на ноги, к горлу подступает тошнота. Она замедляется и немного приседает, чтобы голова кружилась не так сильно, и вместо поиска зарядки отправляется прямиком в уборную. Умывая лицо и ополаскивая рот, Рейган думает о том, что привезти в офис чистое полотенце и несколько свежих рубашек из дома с каждым днем кажется не такой уж бредовой идеей. За последние три недели она могла бы назвать точное количество дней, которые провела в своей квартире, — три дня, да и то лишь по несколько часов. И хотя она часто до этого пренебрегала едой, сном или гигиеной ради науки, в последние месяцы что-то изменилось. Хотелось хотя бы раз в два дня менять рубашку на свежую (не говоря уже о белье) и вытираться после умывания махровым полотенцем, а не бумажным. Хотя бумажные полотенца, по словам Джиджи, гораздо полезнее для чистоты кожи. Разобравшись с часами, Рейган отправляется в еще пустующий кафетерий, чтобы взять себе кофе на завтрак, насыпает в чашку щедрую порцию сахара, от которой еще две недели назад сама пришла бы в ужас, и возвращается в офис за работу над алгоритмом. Главное — перетерпеть эту дурацкую тошноту, что стала непременной навязчивой спутницей Рейган по утрам, чтобы выпитый кофе не оказался почти сразу же в унитазе и не пришлось тратить время, чтобы варить новый. Когда двери в лабораторию Рейган распахиваются, ученую уже ждет коллега. — Хэй, Регс, утречка! — улыбается Бретт и машет женщине рукой, на запястье которой висит пакет из крафтовой бумаги, и это, видимо, оттуда раздается ароматный запах чего-то жареного. Рейган слегка мутит. В другой руке у мужчины картонный подстаканник с двумя бумажными стаканчиками, а сам Бретт выглядит как всегда свежим и опрятным: волосы уложены, одет с иголочки и никаких темных кругов под глазами, лишь лучезарная улыбка и абсолютная радость на лице. — Как спалось? — Лучше, чем обычно. — Рейган правда старается быть с ним вежливой и милой, даже пытается ему улыбнуться, но выходит с трудом. Когда она подходит ближе к Бретту, запах из пакета становится все сильнее. Ридли отходит подальше от источника запаха и аккуратно садится на стул, кивая в сторону пакета. — Что это? — А, это я принес, — с готовностью поясняет Бретт. — Тут омлет с курицей и овощной салат. Решил перед работой смотаться в ту кафешку с домашней едой — помнишь, я рассказывал? — и купить тебе завтрак. А тут — он потряс подставкой, — витаминный чай. Мне сказали, что на первых неделях беременным нужно много… — Я не хочу, — резко обрывает его Рейган, услышав запретное слово, и отворачивается в сторону. — Ага, конечно. Ты-то, может, и не голодная, а вот ребенку нужно много питательных… — Бретт. Ни слова. Больше, — снова перебивает его Рейган и смотрит ему в глаза, как ей кажется, злобно и сердито. На деле — измученно и напугано. Бретт замолкает и смотрит на ученую, нахмурив свои идеальные брови. Рейган вновь отводит взгляд и берет в руки стопку документов на столе. Что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Рейган, — внезапно тон Бретта становится как никогда серьезным. По его голосу слышно, насколько тщательно он подбирает слова. Рейган даже отрывается на минуту от своих бумажек и косится на коллегу. — Послушай. Ты не можешь игнорировать тот факт, что… находишься в положении. Ты напугана и растеряна, я могу понять… — Нет, Бретт, ты не можешь понять, — снова перебивает его Рейган. Бретт тут же согласно кивает, но упрямо продолжает свою речь. — Пожалуй, да, это — действительно не могу. Но я знаю, что такое страх, особенно — страх неизвестности. Когда остаешься с проблемой один на один и не знаешь, как быть. Но ты не одна, я готов помочь тебе! И проблема не решится сама, если ее игнорировать, ты и без меня это знаешь. Нужно что-то делать!.. — И что ты предлагаешь мне сделать, Бретт, а? — с вызовом спрашивает Ридли, вновь оборачиваясь на мужчину. — Какой выход ты видишь из ситуации, поделись? — Сперва, как минимум, — просто позавтракать, — совсем жалостливо просит мужчина, вся его серьезность улетучилась, будто и не было, уступив место отчаянию. Рейган даже на мгновение становится стыдно за свои слова. — Пожалуйста. Сделай это хотя бы ради меня. Сколько ты уже нормально не питаешься? Откуда твой организм возьмет силы для работы? Прошу тебя, Рейган. Рейган смотрит на буквально умоляющего ее напарника — друга — и наконец сдается, глубоко вздохнув. Она убирает чашку с тошнотворно сладким кофе в сторону и туда же откладывает бумаги. Бретт заметно оживляется и протягивает ей подстаканники, после чего осторожно сдвигает запчасти и прочий хлам на столе, освобождая больше места для завтрака, вынимает из пакета пахучий контейнер с омлетом и еще один, с салатом. Ридли внимательно наблюдает за аккуратными движениями Бретта и не спеша вынимает бумажные стаканы из подставки. — Через десять минут все это будет в канализации, — говорит Рейган с нескрываемой досадой, глядя на аппетитную роскошь, что доставил ей Бретт из кафе, о котором она, если честно, совершенно не помнит. Мужчина снимает крышки с контейнеров, и от омлета с курицей даже идет едва заметный пар — настолько он горячий и свежий. У Рейган едва не сводит живот от голода. — Начни с чая, мне сказали, что это слегка ослабит тошноту. Там мята, малина и мед, очень вкусно! — с готовностью сообщает парень, усаживаясь рядом, и принимается перемешивать салат для подруги. — И вообще старайся пить побольше воды и поменьше кофе. Может, тебе стоит попробовать декаф? Он двигает к ученой контейнер с салатом и берет свой стакан, с нескрываемым наслаждением делая маленький глоток. Даже постанывает от удовольствия. Рейган снимает крышку со своего чая, немного дует на кипяток, остужая, и тоже делает маленький неторопливый глоток, чтобы не обжечь язык. И вправду — очень вкусный чай. — Я попросил бросить в твой стакан пару кубиков льда, чтобы было не так горячо, — поясняет Бретт с улыбкой, — так что пей, не бойся. И Рейган послушно пьет, глоток за глотком. Тошнота понемногу отступает, так что Ридли даже берет в руку одноразовую вилку и отламывает кусочек от омлета. Пышный, ароматный, в меру горячий и очень, просто офигительно вкусный. Курица нарезана аккуратно, каждый кусочек обжарен до хрустящей и чуть сладковатой корочки. Желудок радуется нормальной горячей пище — когда Рейган вообще в последний раз ела хоть что-то, кроме кофе? — по телу с каждой съеденной порцией омлета разливается тепло. Огурец в салате аппетитно хрустит, зелень свежая и влажная от заправки, помидорки черри упругие и аккуратно нарезаны, соли в меру, ароматно пахнет оливковым маслом. Еда богов, не иначе. А Бретт тем временем сидит и молча наблюдает за тем, как его суровая начальница усердно работает вилкой, запивая еду чаем с мятой и медом. Он выглядит довольным, если не сказать счастливым… и от этого взгляда Рейган становится не по себе. Она проглатывает очередную порцию омлета, запивает ее чаем, откладывает вилку и опускает виновато голову. — У меня нет ни одной мысли, что делать дальше, — вдруг очень тихо признается Рейган не столько Бретту, сколько самой себе. К горлу снова подступает то ли тошнота, то ли слезы. — Я вообще никогда не планировала, даже не думала о ребенке, но… Но вот я здесь, у меня третья неделя, а еще у меня проект с алгоритмом для Теневого правительства, и я, нахрен, без понятия, как все это вывозить. Она прячет лицо в ладонях. У Бретта с лица медленно сползает улыбка, он осторожно кладет ладонь между лопаток женщины и легонько поглаживает. Но от этого только хуже. — Раньше у меня всегда был план. Всегда, понимаешь? Я ведь не могу иначе, а тут… Никакого плана. Полный ноль, в башке лишь пустота, сука, это так меня бесит! Люди никогда не были для меня проблемой на пути к цели, но это взрослые люди!.. А тут — ебучий ребенок!.. Ребенок Рона Стедлера, и я не знаю, как быть, я… Рейган замолкает, потому что голос начинает дрожать и вот-вот сорвется. Она бы выплакала океаны слез, она уже почти готова приступить прямо сейчас, но глаза предательски сухие. Бретт двигается ближе и привлекает ее к себе, прижимая к своей широкой груди. Рейган послушно утыкается носом в лацкан его пиджака, вдыхает запах дезодоранта AXE «Кожа и печеньки». — Мне страшно, Бретт, — наконец признается она. — Мне охренеть как страшно… — Я думаю, — подает свой ласковый голос Бретт, когда понимает, что Ридли выговорилась, — перед принятием каких-либо решений нам сперва нужно обратиться к доктору. Сдать анализы, сходить на УЗИ и все прочие штуки, которые полагаются бе… женщинам в твоей ситуации. — «Нам»? — переспрашивает Рейган. — Ну да? — в свою очередь не понимает Бретт и поглаживает подругу по волосам от макушки к затылку. — Тебе и мне. Нам. Вдруг он отстраняет ее от себя и внимательно смотрит на нее глазами цвета июльского неба, ища подвох в выражении ее лица. — Ты же не думаешь, — говорит он серьезно и даже как-то обиженно, — что я оставлю тебя разбираться с этим в одиночку? Повторю еще раз, на всякий случай, чтобы ты наконец запомнила: я помогу тебе, Рейган. И если нужно будет отвезти тебя на анализы, я отвезу. Нужна будет компания на УЗИ — буду стоять рядом и ждать результатов вместе с тобой… — Ты вообще-то не обязан… — вяло возражает Ридли, но Бретт не дает ей договорить. — Не обязан что? Помогать своей лучшей подруге? Заботиться о тебе и вашем с Роном ребенке? Ты за кого меня держишь, за монстра? Вот уж спасибо!.. Рейган не может сдержать улыбку, глядя на лицо Бретта, полное решимости и отваги, будто он не с ее беременностью помогать пообещал, а с захватом власти над миром (хотя, если честно, беременность кажется ей куда сложнее и хлопотнее, чем захват мира). Она утыкается лбом в его плечо и печально хмыкает: — Кажется, единственный монстр в комнате — я сама… — Так, а ну цыц там! — он легонько щипает ее за бедро, чтобы остановить поток самоуничижения, в который Рейган уже почти нырнула, и прижимает женщину крепче к себе. — Давай лучше доедай свой завтрак и допивай чай. Потом наведаемся в одно место для консультации.