Тест Тьюринга

18.11.2021 г., чуть позже утром

Определить пол ребёнка, не будучи при этом гинекологом или хотя бы ученым-биологом с нужными инструментами, — задачка, что называется, со звёздочкой. У Рейган, конечно, есть докторская степень по робототехнике и компьютерным технологиям, но она понятия не имеет, как работает и как устроена машина под названием «Человек», дальше школьного курса биологии. Поэтому ей не помешал бы кто-то, кто разбирается в вопросе. И кто мог бы при этом держать язык за зубами (по крайней мере до тех пор, пока Рейган не решит, как поступить с ребенком). Они убедились в этом еще вчера, когда Бретт случайно узнал о беременности подруги. Пока он приводил Рейган в чувства и отпаивал карамельным фраппучино, Альфа-Бета попытался определить пол ребенка, используя сперва анализ мочи, а потом и анализ крови Ридли. Однако ни один из этих вариантов не сработал: срок был слишком маленьким даже для обнаружения эмбриона, не говоря уже о выяснении его полового признака. Без специальных знаний и реагентов — никак. И тогда Бретт, заедая волнение пончиками, которые вообще-то принес для Рейган, вместе с Альфа-Бетой сошлись на том, что хоть каждый из них по отдельности и гениален в своем роде, но в этой ситуации, очевидно, нужна помощь врача. Или по крайней мере биолога. Что сказала на это заключение доктор Ридли? Обозвала их обоих придурками и, хлопнув дверью, ушла. До конца дня загрузила себя разными делами так, что даже отключилась за своим рабочим столом. — …ну и вот, они там в кадрах стали выполнять твое поручение с «найти в компанию свежую кровь», так что у нас пополнение в отделе медицины, или как он правильно называется, — радостно и увлеченно рассказывает Бретт по пути в нужное крыло «Когнито Инк». Ридли плетется вслед за ним, так что он иногда замедляется, чтобы ученая не отставала. — И раз у нас в команде из медиков только Андре, да и тот на самом деле не доктор, я решил обратиться к этому новенькому. Сам его еще ни разу не видел, но говорят, он хороший врач, раньше у знаменитостей разных был семейным доктором. Теперь вот у нас работает, уже месяц как! — Сомневаюсь, что это хорошая идея, Бретт, — говорит Рейган, обхватив себя руками, чтобы успокоиться. — Тебе не кажется подозрительным, что после работы семейным доктором у разных знаменитостей он пришел устраиваться именно к нам? Почему он вообще ушел из предыдущего места? Сидел бы дальше у Кардашьянов, или у кого он там работал, выдавал ксанакс без рецепта и жил припеваючи. У нас в «Когнито» и ответственности побольше будет, и с бумажками бесконечная волокита… — Не знаю, босс, но я навел справки, — на языке Бретта это значит «разузнал пару сплетен в кафетерии за обедом», — и все говорят, что это отпадный специалист! Не боись, Рейган, все будет в порядке! Если он тебе не понравится, то мы сразу же уйдем, обещаю. Рейган все еще сомневается, когда они открывают дверь в нужный кабинет, на которой ровными кусочками скотча наклеен белый лист офисной бумаги с напечатанными на принтере черными буквами: «д-р А. Бреннан». Бретт пропускает подругу войти первой, Ридли медлит всего секунду, но переступает порог офиса, Бретт входит следом и закрывает за ними дверь. От обычных офисных помещений в компании это место отличается не только стальной (а не деревянной) мебелью: стеллажами, столом, тумбочками и кушеткой, — но и устойчивым и пронзительным запахом дезинфицирующих средств. За столом прямо напротив входа сидит человек в небесно-голубом медицинском халате и внимательно читает какие-то бумаги. Под халатом — черная футболка с фразой «Trust me, i’m a Doctor» и синей ТАРДИС сбоку. По видимому, раньше доктор Бреннан носил андеркат, однако темно-каштановые волосы значительно отросли по бокам, из-за чего модная стрижка смотрелась теперь слегка неряшливо. На кончике прямого острого носа — очки в тонкой стальной оправе с прямоугольными линзами. Доктор не сразу отрывается от своих бумаг, чтобы взглянуть на посетителей. Медленно осматривает поверх очков сперва Рейган, затем Бретта, и будто заранее ставит каждому из них диагноз. От этого взгляда Ридли даже становится не по себе, а вот Бретт, кажется, совсем не чувствует возникшего в комнате напряжения, потому что тут же радостно, хоть и немного обескураженно, говорит: — Доброе утро, мистер Бреннан! — Миссис Бреннан, — отвечает человек довольно низким уставшим голосом с необычным, едва различимым акцентом, — можно просто Алоиза. На несколько мучительно долгих секунд в комнате повисает тишина. Рейган и Бретт одновременно понимают одно и то же: доктор А. Бреннан — на самом деле женщина. Первым берет себя в руки Бретт. Он вежливо кашляет и говорит с плохо скрываемым удивлением в голосе: — А. Ладно. Кхм, так вы… — «Ты», — поправляет его Алоиза Бреннан, миссис. — Ты… какой именно врач? — Общей практики. А у вас, — она надевает очки выше на нос и смотрит на посетителей уже сквозь стекла, — что-то болит? «Душа, — мысленно отвечает ей Рейган, — у меня болит душа, пожалуйста, сделайте с этим что-нибудь». — Нет-нет, — тут же качает головой Бретт, — знаете, у нас к вам… — «Тебе». — …к тебе есть дело. Ты умеешь хранить секреты? Алоиза чуть наклоняет голову вправо, кладет документы на стол и, сложив руки в замок, говорит: — Разумеется. Только если они не содержат информацию об уничтожении Вселенной или вроде того, — она хмыкает. — Я и Эн-Ди-Эй, подписывала, когда устраивалась сюда. А в чем, собственно, дело? С кем имею честь обсуждать такие щепетильные вопросы? — Оу, прошу прощения! Меня зовут Бретт Хэнд, — мужчина с готовностью протягивает доктору Бреннан ладонь для рукопожатия. — Рад знакомству! Алоиза чуть наклоняется назад от такого напора, но ладонь, слегка помедлив, пожимает. — Очень приятно, Бретт, — говорит она и обращает свой взгляд на Рейган, — мисс Ридли. Какая честь. Чем могу помочь? Не совсем понятно, подразумевалась ли эта реплика с усмешкой или даже издевкой, но выражение лица у доктора остается таким же непроницаемым и уставшим. Будто Алоизе стоит больших усилий сидеть сейчас здесь и отвечать на дурацкие вопросы странных людей, которые пришли без приглашения и теперь отвлекают от работы. И Рейган отлично ее понимает. — Нам нужно сделать УЗИ, — говорит тем временем Бретт. — «Нам»? — уточняет Алоиза. — Мне, — подает наконец голос Ридли. Но голос звучит неуверенно, поэтому она прочищает горло и пробует еще раз. — Мне нужно сделать УЗИ. — Конечно, — говорит доктор Бреннан после секундного молчания так спокойно, будто к ней каждый день приходят гендиректора тайных организаций и просят провести сканирование ультразвуком. Она убирает в ящик стола документы, которые изучала до прихода посетителей, закрывает ящик на ключ. Спрятав его в карман халата, Алоиза поднимается со стула, жестом приглашает Рейган и Бретта пройти за ней и выходит за дверь. По пути к месту назначения, пока все трое бредут по бесконечным коридорам «Когнито Инк», Ридли внимательно рассматривает немного сутулую спину и широкие плечи доктора. А ведь и впрямь, не видя лица и не слыша голоса, можно подумать, будто Алоиза — худощавый мужчина. Парень. Даже грудь у миссис Бреннан небольшая, едва заметная под оверсайз футболкой и халатом. Бедра узкие, талию не видно под одеждой… Рейган совершенно некстати осознает, что доктор Бреннан вполне в ее вкусе. Кто бы мог подумать, что у Ридли есть типаж. Алоиза тем временем прикладывает ключ-карту к одной из дверей, включает свет в комнате, и они оказываются в небольшом кабинете с аппаратом УЗИ, кушеткой и небольшим шкафчиком у стены. Доктор застилает кушетку одноразовой простыней, указывает на нее ученой: — Проходите, садитесь. Есть какие-то жалобы? Какой орган вам нужно просканировать? Рейган послушно опускается на простыню, Бретт останавливается рядом. — Кстати, о жалобах, — говорит он и смотрит на Алоизу, которая уже натягивает черные латексные перчатки, — помнишь, я спрашивал у тебя про хранение секретов? Так вот, нам нужно, чтобы никто ничего не узнал о том, что мы были сегодня у тебя на УЗИ. Понимаешь? — Не совсем, — говорит Алоиза и, поправив очки, смотрит на Бретта со всей прямотой и серьезностью. — Если нужно сохранить секрет, то я это, разумеется, сделаю. Но почему рядовое обследование должно оставаться в тайне? Можно ли чуть больше конкретики, пожалуйста? — Потому что это не рядовое обследование, — вмешивается Рейган. Алоиза переводит взгляд на ученую. — Я гендиректор тайной организации на службе у Теневого правительства. А еще я беременна от человека, который раньше числился в штабе Иллюминатов и которого, согласно всем официальным данным, больше не существует. Алоиза растерянно молчит секунд пять, потом открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова закрывает, не проронив ни слова. Ее скулы едва заметно розовеют. Все служащие в «Когнито Инк», что работают в компании дольше трех недель, прекрасно знают о вражде с Иллюминатами, которая прекратилась лишь после того, как команда Ридли избавилась от временных аномалий всего пару недель назад. И если информация о связи подобного рода между директором «Когнито Инк» и сотрудником Иллюминатов всплывет выше, или — что еще хуже — просочится в прессу… Скандала не избежать. Не просто скандала: Рейган могут сместить с должности. На этот раз — навсегда. Однако вряд ли Алоиза в курсе про предыдущие неудачные повышения директора Рейган. — Теперь понятно, почему обследование должно остаться в тайне, доктор Бреннан? — уточняет Ридли, и в ее голосе, кажется, слышится сарказм. Хотя, вполне возможно, что это тщательно замаскированное отчаяние. — Да. Разумеется, мисс Ридли. Прошу прощения, — Алоиза поправляет очки и прогоняет прочь смущение, усаживаясь за компьютер. — Какой у вас срок? — Три недели, — вставляет Бретт. — Кажется. — Здесь нужно трансвагинальное исследование с использованием датчика, — сообщает Алоиза и смотрит на Бретта. — Тебе лучше выйти из кабинета. — Что? Почему?! — искренне недоумевает тот. Доктор Бреннан и доктор Ридли переглядываются, будто обмениваются какими-то мысленными сигналами, которые могут распознать только женщины. — По морально-этическим соображениям, — очень тактично объясняет в итоге Алоиза. — Потому что мне придется раздеться ниже пояса, — не очень деликатно поясняет в свою очередь Рейган. Бретт переваривает эту информацию пару мгновений и немного краснеет. Алоиза тяжело вздыхает и поднимается с места: — Я поставлю ширму. Вытолкав Бретта за перегородку из плотной светлой ткани и убедившись, что он не станет подглядывать, Алоиза командует Рейган раздеваться. И пока ученая снимает кроссовки и стягивает брюки с бельем, доктор начинает настраивать аппарат. — Скажите, мисс Ридли, — задает она вопрос между делом, пока Рейган укладывается на кушетку. — Есть какая-то причина, по которой вы носите брюки с дырой на штанине? — Никаких причин, — отвечает Ридли, изо всех сил стараясь не смотреть на то, как Алоиза обрабатывает пластиковый стержень с датчиком спиртовой салфеткой. Когда медик достает упаковку презерватива, Рейган заставляет себя отвернуться и смотрит в потолок. — С другой стороны, если брюки уже испорчены, то их будет не так жалко, если они снова порвутся, когда вы будете работать над новым изобретением. Знаете, я много о вас читала. Ваши публикации по робототехнике… впечатляют, — тем временем продолжает рассуждать вслух доктор. — У вас есть аллергия на латекс, кстати? — Н-нет, — качает головой Ридли и нервно сглатывает. — Хорошо. Слышится тихий шорох рвущейся фольги. Затем хлюпанье из бутылки — Алоиза выдавливает гель на датчик. Рейган понимает, что все эти разговоры про дыру на штанах и публикации по робототехнике — лишь способ разрядить обстановку. Она хочет еще раз сглотнуть, но поперек горла встает горький комок, она практически давится им и нервно кашляет. — Все хорошо, мисс Ридли, — говорит Алоиза немного, совсем чуть-чуть, изменившимся голосом. — Мне нужно, чтобы вы раздвинули ноги пошире. Рейган пытается выполнить просьбу, но от бедер до лодыжек кости и мышцы будто парализовало, и ученая едва может пошевелиться, чтобы развести ноги в стороны. — Шире, — снова просит Алоиза. На Ридли внезапно обрушивается вся нелепость ее положения: она, доктор наук, генеральный директор тайной организации, женщина, которая диктует сильным мира сего что говорить и как поступать, лежит сейчас на кушетке в маленьком душном кабинетике полуголая, а ей в промежность пытаются засунуть какую-то пластмассовую хрень, чтобы определить с точностью до дня, действительно ли она по неосторожности умудрилась залететь, или же ее собственная матка решила хорошенько простебать Рейган, ведь у учёной нет других важных занятий, кроме как лежать тут и… — Рейган, посмотри на меня, — приказывает Алоиза, обхватив женщину за запястье ладонью. «Рейган, посмотри на меня, — его горячая ладонь у нее на щеке, он поворачивает ее лицо к себе, гладит подушечкой большого пальца. Ридли послушно смотрит и снова тонет в его коричнево-зеленых глазах. — Ты такая красивая…» В глазах Рейган темнеет, она чувствует, что дыхания не хватает, и начинает задыхаться. Ей хочется сбежать, она уже почти опускает одну ногу с кушетки, чтобы встать — сползти — прочь. — У вас все хорошо? — Бретт неуверенно подает обеспокоенный голос из-за ширмы. — Все путем! Сиди на месте и не вздумай дергаться! — прикрикивает на него Алоиза. — Рейган, посмотри на меня! Рейган сама не замечает, как обеими руками впивается в доктора Бреннан, которая держит ученую за запястье, и все-таки переводит взгляд с потолка на лицо медика. Та снова обращается к Рейган внезапно очень ласковым и заботливым голосом, совсем не похожим на ее обычный: — Давай подышим, вместе. Вдох, — Алоиза набирает воздух носом, Рейган послушно повторяет, — выдох, — Алоиза выдыхает через рот, Рейган выдыхает вслед за ней. — Еще раз, девочка, давай: вдох — выдох, вдох — выдох… — Вам… точно не нужна помощь? — спрашивает из-за ширмы Бретт, но Рейган почти не слышит его, голос мужчины доносится до нее будто из-под шерстяного пледа: глухо и неразборчиво. Алоиза не отвлекается, чтобы заткнуть его во второй раз, и вслух уже не задает ритм дыхания, лишь размеренно втягивает воздух через нос и выпускает через рот, контролируя, чтобы Рейган дышала тоже. У Алоизы — Ридли отмечает это лишь когда паника постепенно разжимает свои ледяные тиски на ее горле, и женщина может наконец-то сглотнуть — пронзительно-голубые глаза с ярко-коричневой, почти оранжевой, тонкой каемкой вокруг зрачка. Уникальный оттенок, не похожий ни на цвет июльского неба как у Бретта, ни на цвет морской волны как у Рэнда… Рейган с удивлением обнаруживает необычную деталь: лишь один левый глаз Алоизы пронзительно-голубой. В радужке правого глаза ученая видит несколько неровных карих пятен, словно кто-то неосторожный поставил на голубом фоне коричневые кляксы: у доктора Бреннан гетерохромия. — Не бойся, Рейган, с тобой все будет в порядке, — тем временем вновь подает голос Алоиза. — Это совсем не больно, я буду очень аккуратной, обещаю. Считай до ста, а когда досчитаешь, все закончится. Договорились? Ридли моргает, снова нервно сглатывает и кивает. Врач аккуратно выпутывает свою руку из крепкой хватки ученой, возвращает ногу Рейган на кушетку, после чего смотрит на монитор аппарата, вводит что-то на клавиатуре и говорит: — На нечетном — вдох, на четном — выдох. Давай, начинай. И Рейган начинает. Один. Два. Три. Четыре. Она чувствует, как доктор Бреннан аккуратно вводит датчик. Прохладно. Скользко. Рейган немного сбивается с ритма, но продолжает шумно дышать, на всякий случай зажмурив глаза. — Молодец, — тут же хвалит медик, — держи ноги вот так, не своди вместе. Дыши глубже. Ты считаешь? Рейган считает. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. — Так, длина шейки матки — сорок миллиметров… — негромко диктует сама себе Алоиза, внимательно глядя в монитор. Пронзительно-голубые зрачки с карими вкраплениями едва заметно двигаются туда-сюда, наблюдая за монохромной картинкой на экране, понятной одной лишь доктору Бреннан. — Особенностей или отклонений не вижу… Гипертонус миометрия… хм, определяется переходящий в задней стенке… Визуализация хорошая… Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три. — Ты умница, Рейган, — хвалит Алоиза, — сейчас я снова его подвину, аккуратно. Сорок семь. Сорок… в-восемь. Сорок девять. — Вижу плодное яйцо в полости матки. Диаметр — около двух десятых миллиметра… Деформации нет… Эмбрион не определяется… Семьдесят три. Семьдесят четыре. Семьдесят пять… — Осторожно, вынимаю. Внутри вновь становится пусто и мерзко от скользкого геля. Алоиза, едва вынув датчик, протягивает ученой комок бумажного полотенца. — Дыши, Рейган, дыши, — говорит она ласково, словно говорит с маленькой напуганной девочкой. — Ты отлично справилась. Из-за крови, пульсирующей в ушах, Ридли слышит ее словно из-под воды и лишь потому не бесится от этого снисходительного тона. Дрожащими руками она берет салфетку и пытается вытереться, пока Алоиза приводит в порядок датчик и выбрасывает в урну салфетки и презерватив. — Ты в норме? — уточняет врач, когда Рейган наконец застегивает пуговицу на брюках. — Угу, — бурчит в ответ Ридли. — Бывало и хуже. Сама не знаю, что на меня нашло… — Ничего, — улыбается уголком губ Алоиза. Едва заметно, это даже не улыбка, скорее, лишь ее тень. — Вероятно, у тебя до этого был травматический опыт с врачами. Знаешь, по статистике с акушерским насилием сталкивается около… — Рейган! — из-за ширмы выскакивает Бретт и тут же бросается обнимать едва живую от волнений подругу. Это похоже на то, как радуются возвращению хозяина оставленные в одиночестве квартиры собаки. — Все хорошо? Тебе не больно? — …процентов женщин, — заканчивает фразу Алоиза и немного хмурится. — Кто разрешил тебе войти, золотой ретривер? Бретт не обращает на доктора Бреннан никакого внимания, только сжимает Ридли в своих крепких объятиях и причитает: — Я так за тебя переживал! Думал, она из тебя тут душу вынет! — Иу. Как грубо. Я же не маньяк какой-то, — оскорбленно вздергивает бровь Алоиза. — Все нормально, Бретт, я в порядке, — бормочет Рейган, выпутываясь из его медвежьей хватки, и вымученно улыбается другу. — Ну струхнула чуть-чуть, обычное дело… Принтер на аппарате УЗИ тем временем выплевывает небольшой снимок, доктор Бреннан берет его кончиками пальцев и бегло осматривает. — Результаты готовы, кстати. Она протягивает снимок Рейган, но та замирает на месте, словно парализованная, и сидит неподвижно. Вместо нее за снимком тянется Бретт. Берет глянцевую бумагу, молча изучает. Рейган отворачивает голову в сторону, чтобы ненароком не увидеть изображение. — А где на этом снимке ребенок? — спрашивает заинтересованно Бретт, и у Ридли холодеет внизу живота. — Вот тут, темное круглое пятнышко сверху, — Алоиза указывает на нужное место кончиком пальца. Бретт снова внимательно смотрит на снимок, а потом ласково бормочет: — Эй, привет, малыш!.. А это кто: мальчик или девочка? — Еще не знаю. Пол ребенка уже сформировался, конечно, но определить его можно будет только на 11-12 неделе… У Рейган едва не случается нервный припадок от мысли, что внутри нее — и теперь это точно подтверждено ультразвуковым исследованием! — действительно есть… что-то. Набор клеток живого организма. И это не бактерии, не грибок и не вирус, которые хоть и доставляют проблем, но с которыми вполне можно жить полноценно. Нет, у нее в матке, прямо внизу живота, день за днем сейчас зреет плодное яйцо. Будущий человек. Настоящий человек, а не клон или андроид из железа, и у него будет свой характер, своя собственная жизнь, и этот человек будет звать Ридли мамой… — Мне нужно сделать аборт, — говорит Рейган. Бретт и Алоиза, что-то увлеченно обсуждающие, мгновенно замолкают. Без их голосов в комнате повисает такая острая тишина, что у Ридли начинает звенеть в ушах. И только чтобы не слышать этот звон, она спрашивает: — Что для этого необходимо? — Ну, поскольку срок небольшой, то можем обойтись медикаментозным абортом… — начинает рассказывать Алоиза, пожав плечами, словно ей безразлично такое внезапное решение Рейган. Словно ей плевать на тот факт, что Ридли хочет уничтожить собственное дитя. — Эй! Эй! Какой еще аборт?! — вмешивается Бретт, полный возмущения, и слегка встряхивает ученую за плечи. — Ты только что узнала о состоянии своего ребенка! Его точный возраст! Размер! И вот так сразу, ничего не обдумав, говоришь, что тебе нужен аборт?! — Я с ним согласна, — кивает доктор Бреннан, — может, не стоит принимать решение так скоропалительно? Слушай, Рейган, по медицинским показаниям женщина может сделать аборт до 12 недели. Ну то есть, закон, конечно, не одобряет, но кого волнуют такие мелочи в тайной корпорации, да?.. Так вот, до 12 недели. Многие пролайферы убеждены, что аборт — это убийство, но правда в том, что примерно до восьмой недели зародыш больше стремительно растущий комок клеток, похожий на уродливого головастика, чем человек в общепринятом смысле. А вот к 12 неделе это уже действительно уменьшенная человеческая версия: сформированы все органы, глаза, мозг, конечности, даже ногти и волосы. И если решишься на аборт, то можешь сделать это хоть завтра, хоть через два дня, хоть на восьмой неделе. Даже на двенадцатой, если вдруг так сложится, однако не больше того. Иначе это… Алоиза замолкает, и тогда Бретт, не дождавшись конца фразы, мрачно подытоживает сам: — Иначе это точно будет похоже на убийство. — Боюсь, что да, — снова пожимает плечами медик и поправляет очки. — Видишь, Регс, у тебя еще есть минимум месяц, чтобы решить! — вновь обращается к Рейган мужчина, непроизвольно сжимая ладони на ее худых плечах все сильнее. — Давай подождем пару недель, а уж потом!.. — А с какой это стати вы оба диктуете мне, что делать?! — Ридли отталкивает его от себя, вырывается из крепкой хватки. — Это я здесь умудрилась залететь, это мое тело и мой… сгусток клеток, который чем дальше, тем больше будет становиться похожим на человека, и которого я должна буду… извергнуть из себя! Но я этого не хочу! И я сама в праве распоряжаться своим телом и этим зародышем внутри себя! — Да?! А что сказал бы на это Рон?! — звучит последний аргумент Бретта. — РОНА БОЛЬШЕ НЕТ! Она замолкает, пораженная собственным криком. Бретт поджимает губы и отворачивается. Рейган прикрывает глаза ладонью. Ее пальцы холодные, хотя в тесной комнате жарко, поэтому ученая двигает руку выше, на горячий как при лихорадке лоб, сдвигая спутанную челку вверх. Становится самую малость полегче. Главное — не думать, не вспоминать: его омут каре-зеленых глаз, его ласковая улыбка, его голос… — Рейган, — нарушает тишину Алоиза своим вновь ровным и низким голосом. Как же не похожа эта доктор Бреннан на ту, что синхронно дышала с ученой во время УЗИ, хвалила и обещала не сделать больно. Теперь это вновь уставший специалист, которого отвлекли от работы дурацкой просьбой. — Мне нужно, чтобы ты ответила на один очень личный вопрос: где сейчас отец? — Чей? — огрызается директор Ридли и косится на медика как загнанный в угол раненый дикий зверь. — Мой? В теневой тюрьме. Какое вообще отношение… — Отец твоего ребёнка, Рейган, — терпеливо уточняет медик. Рейган медленно поворачивает голову в сторону Алоизы, будто не до конца уверена, действительно ли эта несчастная посмела задать ей такой вопрос вслух, или же ученой это лишь послышалось. Но Алоиза ни капли не выглядит раскаявшейся, смотрит все так же внимательно своими пронзительными гетерохромными глазами и на полном серьезе ждет, мать ее, ответа. — А вот это — вообще не твое дело, — цедит в итоге сквозь зубы Ридли, глядя на Алоизу так, будто вот-вот набросится на нее и разорвет на куски. Однако доктор Бреннан выдерживает испепеляющий взгляд директора с непоколебимым спокойствием, чуть вздернув острый подбородок. Она-то прекрасно знает, что реакция ученой вполне закономерна для того, кто привык переводить отчаянный страх и животный ужас в агрессию. — Не понимаю, какое отношение это имеет к делу, — вмешивается Бретт, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Насколько мне известно, помимо биологических показаний к аборту есть еще и социальные, — терпеливо поясняет Алоиза, все так же глядя в глаза Рейган. — И в таком случае аборт можно сделать, используя эту лазейку, вплоть до 22 недели. Среди показаний к аборту в таком случае может быть в том числе… — у Алоизы почему-то дрожит голос. Она — лишь на миг — опускает глаза, поправляя очки, берет паузу и, прочистив горло, договаривает, — …смерть мужа. Во время беременности жены. Почему-то эта запинка в реплике смягчает гнев Рейган. Когда пелена ярости спадает с глаз, она замечает, что у самой Алоизы в пронзительном и прямом взгляде появилось что-то печальное. Медик отворачивается к монитору и принимается что-то печатать. — Но… Рейган ведь не замужем, — робко сообщает Бретт. — Точно, — соглашается доктор Бреннан, глядя лишь на кнопки клавиатуры. — Простите. Мне жаль. Рейган запускает пальцы в волосы, обхватывает голову руками и, набрав в легкие воздуха, тяжело вздыхает, склоняется ниже, сгибается, будто Атлант под тяжестью небесного свода. Боже, как же она вляпалась. Что теперь делать? Что будет с ней, с ее работой над алгоритмом для Теневого правительства? И что делать с ре… этим? Соглашаясь утром на предложение Бретта сделать УЗИ, Рейган была уверена, что результаты обследования помогут ей определиться с тем, что делать дальше. Отчасти ей даже хотелось, чтобы все это: тошнота, перепады настроения, плохой сон, — оказалось лишь новыми дурацкими симптомами предменструального синдрома. Но теперь, когда со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Рейган действительно находится на третьей неделе беременности… Стало только хуже. Когда Ридли выпрямляет спину и убирает ладони от лица, она уже почти не чувствует злости. Она опустошена, она устала здесь находиться и хочет просто прилечь. Лет на сто. — Простите, миссис Бреннан… — говорит Рейган растерянно. — Алоиза, — напоминает терпеливо доктор. — …но нам пора на совещание, — договаривает ученая, не глядя на картинку забирает у Бретта снимок, а у медика — лист с расшифровкой УЗИ, и добавляет неуверенно. — Спасибо. Будто до конца сомневается — а стоит ли вообще благодарить кого-то в этой комнате после всего произошедшего? — К вашим услугам, — голос Алоизы все такой же уставший и ровный. Она стягивает с рук перчатки и, скрутив в комок, не глядя бросает их через плечо в урну позади себя. — Обращайтесь, если нужна будет еще помощь. Черный комок приземляется прямо в мусорное ведро.

***

18.11.2021 г., вторая половина дня

— Хм, — говорит Альфа-Бета, внимательно глядя на лист бумаги с расшифровкой УЗИ. — И что в итоге? — Ничего, — недовольно ворчит Рейган, нервно вращая карандаш между пальцев. — И эта новенькая доктор, и Бретт убеждают меня повременить с абортом. Они оба думают, что… — Знаешь, мне, конечно, очень интересно знать, что там думают твои невообразимо умные коллеги, — перебивает ее робот, — но я спрашивал о том, что обо всем этом думаешь именно ты. Рейган закатывает глаза и тяжело вздыхает. У кого ее сраный ИИ вообще понабрался этих саркастический интонаций и едких комментариев? Хотя… ладно, вполне понятно, от кого. — Да нечего тут думать, — говорит в итоге Ридли, бросает карандаш на испещренный цифрами лист и откидывается на спинку стула. — И без того дел полно, у меня опять формула не сходится. Сука!.. — Кстати, о суках. А где это твой песик эмоциональной поддержки? — Я сказала ему, что буду работать и чтоб не вздумал отвлекать, — Рейган встает из-за стола и потягивается, чтобы размять затекшие мышцы. — Бретт теперь постоянно слишком воодушевленный, это стало действовать мне на нервы. — А, перепады настроения, — говорит со знанием дела Альфа-Бета и, отложив в сторону распечатку, берет единственной рукой снимок из аппарата УЗИ, — типичный синдром у беременных. Теперь эта херня с тобой надолго, привыкай. — И давно ты стал роботом акушером-гинекологом? — ядовито интересуется Ридли, хмыкнув. — О, я и не становился. Просто прочитал парочку сайтов в интернете. — Парочку? — Ну, может, парочку десятков, плевать. Мне было скучно, — безразлично пожимает плечами робот, не сводя глаз с изображения. — Человеческое размножение — крайне отвратительный процесс. Как и размножение всех млекопитающих, если подумать… Слушай, ты сама-то смотрела на этот снимок? — Нет, конечно, — нервно фыркает Ридли. — Зачем мне вообще на него смотреть? — И впрямь. Тут совершенно нет ничего интересного, — соглашается Альфа-Бета. — Видимо, УЗИ аппарат неисправен. — Что ты имеешь в виду? — Да тут вместо картинки — черный квадрат с белыми полосами, — робот приближает снимок к глазам, щурится, вновь отводит руку в сторону, трясет им, будто это чек из автомойки. — Может, у этой вашей Бреннан в принтере чернила кончились? — Что? Не может быть, она же говорила про пятно в центре… — Рейган приближается к Альфа-Бете и вырывает из его рук фотографию. Этого не может быть. Алоиза и Бретт что, разыграли ее в кабинете УЗИ, видя, как она психует и не хочет знать результат? Может, она вовсе не беременна, а просто устала?.. Рейган смотрит на снимок и… На черном фоне — большой полуконус в разрезе, весь состоящий из светлых и темных полос, пятен и вкраплений, будто шумы на неработающем старом телевизоре. А прямо в центре, вверху, среди всего этого хаоса ультразвуковых волн и внутренностей — маленькое черное пятнышко аккуратной, круглой формы. Плодное яйцо. Ридли чувствует, как низ живота обжигает кипятком, а потом скручивает в тугой комок, словно мокрую тряпку перед выжиманием. Она пятится обратно к стулу и тяжело опускается на сидение. Кажется… ничего особенного на снимке действительно нет. Если не знать что искать, то можно с легкостью проглядеть это малюсенькое пятнышко, из-за которого Рейган теперь лишена своей обычной, иногда даже вполне нормальной жизни. — Ты подловил меня, урод! — ученая хмурит брови и злобно смотрит на робота. — Виновен! — нараспев произносит Альфа-Бета и поднимает вверх единственную роборуку. — И что с того? Видишь, никто не умер. Пока что. Зато теперь ты знаешь, как выглядит этот «сгусток клеток», — он делает кавычки пальцами, — в твоей матке. Успокойся, Рейган, это всего лишь ребенок, а не личинка из «Чужого». Ридли закатывает глаза и, схватив со стола исписанный формулами черновик, сминает его в комок и бросает в робота. Альфа-Бета провожает полным жалости взглядом чуть-чуть недолетевший бумажный снаряд. Смотрит на ученую, косит механическую бровь, совсем как настоящий человек, но Рейган отворачивается в сторону и вновь берет в руку карандаш. — Почему ты вообще так боишься беременности, Рейган? — спрашивает робот, будто ему действительно интересно. — Миллионы женщин по всему миру рожают ежесекундно. Кто-то делает это дважды, или даже трижды за жизнь. Это так же естественно для вашего вида, как прием пищи или смерть. — Я… я не боюсь беременности! — Рейган хотелось бы, чтобы ее голос не звучал так напугано, но в каждом слове слышится паника. — Тогда ты боишься чего-то, что с ней связано. Чего именно? — Да отвали ты! Не видишь, я работаю! — теперь в Альфа-Бету летит карандаш, ударяется о металлический торс робота, со звоном падает на кафельный пол. Робот не меняется в лице, совсем никак не реагирует на выходку Рейган. Ридли вновь обхватывает голову руками, склоняется над раскрытой папкой с недописанным алгоритмом, над которым работает теперь днями и ночами, в перерывах между сном и едой, а иногда и вместо этого. Сучьи цифры все никак не сходятся, всегда что-то мешает, какая-то команда не срабатывает. Алгоритм словно насмехается над ней, проверяет на прочность ее нервы и самолюбие. — Если я решусь на роды… — говорит в итоге едва слышно Рейган, — это отнимет у меня все свободное время. А его у меня и так нет. Мне придется оставить должность на несколько лет, пока он… или она… не станет достаточно взрослым, чтобы нанять сиделку. А если он заболеет? Если он попадет в беду, пока меня не будет рядом? Что я ему скажу, когда он спросит меня про своего отца?.. И даже если со всем этим я справлюсь и смогу вернуться к должности… Ему будет одиноко без меня. Я… я слишком хорошо знаю, каково это… Она вновь смотрит на снимок и пришпиливает его булавкой к пробковой доске над мониторами. — Я буду ужасной матерью, Альфа-Бета… — Но ты ведь можешь порепетировать, прежде чем окончательно что-то решить, — говорит робот спустя несколько секунд обработки полученной информации. — В каком смысле «порепетировать»? О чем ты вообще говоришь? — Ты постоянно так делаешь, Рейган. Помнишь, перед свиданием с тем парнем из приложения ты сделала его роботизированную копию и тренировала свой жалкий флирт на ней? — Эй! И вовсе он не жалкий! — возмущается Ридли, но как-то вяло. — Некоторым мой флирт очень даже нравился… — Зануда Стедлер не считается, — отмахивается Альфа-Бета. — Кстати, с ним ты провернула похожую штуку: просканировала реальности, посмотрела на вашу совместную жизнь в каждой из них и уже потом приняла решение его бросить. — Зачем ты вообще мне напоминаешь обо всем этом? — Рейган устало трет переносицу. — Чтобы лишний раз напомнить, какая я неудачница?.. — Пытаюсь помочь тебе, идиотка, — фыркает робот очень похоже на то, как делает сама ученая, когда бесится. — Как ты вообще умудрилась получить докторскую степень, с твоим-то интеллектом аквариумной рыбки? Я подал тебе идею, даже преподнес практически готовое решение проблемы. Думай! И Рейган, несмотря на злость и бардак в голове, начинает размышлять. Роботизированный Брайан, которого она создала, чтобы порепетировать с ним свидание. Впоследствии все вышло из-под контроля, но начало было вполне неплохим, и робот отлично выполнял свою функцию… И сканер реальностей, в котором Рейган провела не один час, чтобы найти идеальную вселенную, где она все еще глава корпорации и при этом в отношениях с Роном… Несмотря на травматичный опыт, который она получила в этом симуляторе, инструмент сканирования реальностей тоже сработал как надо. И теперь… нужно просто объединить два этих эпизода, чтобы создать… Оу… боже. Ох, господи. — Хочешь сказать, я могу сделать… — в глазах ученой буквально отображается движение мысли, — но это же… это как-то крипово даже для меня. И абсолютно неэтично. — Тебе напомнить, чем все кончилось, когда ты пыталась руководить этой адской дырой этично? — Альфа-Бета улыбается, но Рейган уверена, что такую улыбку она запрограммировать не могла. — Кого вообще волнует этика? Тем более, если об эксперименте больше никто не узнает. А самое главное — ты ничего не теряешь. Всего лишь симуляция, отключи питание — и бум, все исчезло, будто и не было. Рейган вновь переводит взгляд на снимок, пришпиленный к пробковой доске. Однажды она уже сделала выбор в пользу работы, но судьба (или фатальное стечение обстоятельств) предлагает ей возможность принять еще одно непростое решение. Которое на этот раз, кажется, действительно будет для Рейган Ридли окончательным и необратимым на всю оставшуюся жизнь. Перед таким решением ей и впрямь не помешало бы порепетировать. Она смотрит на робота глазами, полными решимости. — Мне понадобится твоя помощь. — Оу, ну разумеется понадобится, — Альфа-Бета самодовольно улыбается уголком роботизированного рта почти как настоящий человек.