Обреченные

Да, Оливия ненавидела жару всей душой, но в моменты, когда тело содрогается от холода, а зубы выплясывают джигу, ее вкусы довольно кардинально менялись. В целом, «тепло» не такая уж плохая штука, оказывается. Освежиться гораздо легче, чем согреться. Девушка поднесла ладони к маленькому костерку у ее ног, опалившему кожу заманчивым жаром. Они с девочками довольно быстро «взбодрились» от осознания, что Финн жив и он в плену у земных обитателей. Идти по пути с этими дикарями совершенно не хотелось — их всех распирал ужас от того что всадники двигались именно в сторону их лагеря, так что рисковать, выбираться из долины и направляться в лес они не стали. Вдруг их поджидают там? Джаспер и Монти могли бы услышать топот копыт заранее и спрятаться в какой-нибудь канавке. Что до их женского трио — если им устроили засаду, сделать они толком ничего не смогут, скорее всего даже не опомнятся — моргнут — и вот у них в груди тоже по копью. Сомнительная перспектива. Пародировать кузнечиков куда безопаснее — в любом другом месте они будут открыты, как на ладони, но и в траве долго сидеть невмоготу — слишком зябко. Нужно было что-то предпринимать и как можно скорее, благо адреналин сделал свое дело — меньше чем через пару минут все трое уже были на ногах, даже вымотанная напрочь Олив. Напрягаясь со всей мочи, они нашли только один выход в сложившейся ситуации — продолжить путь по «Лобку Дьявола», но держаться наискосок, по левую руку — в сторону обрыва. В скалах наверняка могли быть пещеры, где они бы скрылись на время, спасаясь от бури. К счастью, логика не подвела, и уже спустя некоторое время после того, как ржание лошадей и возгласы местных стихли, они гуськом, не выставляя голов за верхнюю кромку травы, преодолели довольно приличное расстояние и наткнулись на углубление в каменной породе — недостаточно большое, чтобы это была чья-то жилплощадь, но вполне хватающее для создания временного пристанища, что вместило в себя, пусть и с натягом, трех худеньких девчонок. В тесноте, да не в обиде. Когда они расположились внутри, наконец-то смогли удовлетворенно выдохнуть — ни ветра, ни дождя, ни опасных соседей. Им даже удалось развести костер — все монолитные стены расщелины были покрыты сухими корнями и мертвой растительностью, не тронутой дождем. Несмотря на нехватку сил, девочки выдернули все, что могли, собрав комок топлива размером с автомобильное колесо в центре их убежища. Пламя не удалось бы поддерживать долго, но его вполне хватило бы, чтобы чуть-чуть отогреться и обсохнуть. Мучились они долго. Следуя советам из уроков выживания, добрую вечность добывали огонь с помощью трения. Жаль, что ни у кого не было при себе спичек или зажигалки — когда они отправлялись в путь до Везер, никто и подумать не мог что аномальная жара сменится ураганом и огнива пригодятся. Пришлось как следует поработать руками. Теперь же девушки, прижав колени к телу, сидели у сияющего у их ботинок костерка плотным кругом, прижавшись друг к другу — со всех сторон давили стены, дым пощипывал глаза и горло. Они как нарочно обходили тему «Финна» стороной, словно то, что он выжил — не повод для радости, как будто ничего не изменилось и он все равно, что мертв. Оливия злилась. Не будь она так слаба и напугана, она бы кинулась на его поиски. Но пока это было также невозможно, как выход из укрытия — ветер в долине гулял, как у себя дома — местность открытая. Все доступное им сейчас — ждать: погоду, подмогу и пока согреется тело, что, безусловно, удручало, но все равно не отменяло душевной радости, что их друг выжил. Финн жив! Финн! Жив! Нужно только набраться терпения, пока буря соблаговолит заткнуться, встретиться с Лир и скорее начать решать, как его выручить. Мысль о провале, что им не удастся его найти и вызволить, довольно неприятно саднила в голове, так же, как и мысль о том, чего будет стоить Сотне спасение. Лусон была уверена, местные никогда не видели ничего подобного — с неба на металлическом корабле спустились люди — нихрена себе событие! Должно быть это повергло их в шок, и они забрали Коллинза, чтобы изучить как диковинную зверюшку. Сердце облилось кровью от страха — а что если его увезли в какой-нибудь землянский далекий город? Как они будут искать его на этой огромной планете и даже если найдут, в поселении же этих дикарей навалом! Оливия содрогнулась всем телом, хотя уже давно не мерзла. Что бы их не ждало, она понимала — они не могут его бросить, даже если шансы равны нолю, они должны попытаться найти его. Кучерявая невидящим взором была обращена на Октавию, на лице у которой играли слабые пламенные блики. Мысли той тоже были сейчас где угодно, но не здесь, как, собственно, и у Кларк. Лусон не знала, схожи ли их взгляды, но в ее понимании происходящее — прелюдия к огромному конфликту, большему чем проблема с Блейком, и куда масштабнее чем факт их вынужденного нахождения и выживания на Земле. Эти земли обитаемы, а значит «хозяева» явно не рады лишним ртам… Оливия снова вернулась к размышлениям, касаемо вопроса о целостности планеты. Наверняка еще не все регионы оправились от радиации. По наблюдениям Ковчега — две трети, или около того, территории превратилась в смертельную пустыню. Если места мало, а, соответственно, и ресурсов, то прилет заключенных оправданно задел местных. Это, конечно, если верить ученым со станции. Однако — какого черта — раз они наблюдали за обстановкой, как не заметили такие вещи, как существующая и процветающая тут жизнь? Жизнедеятельность была бы видна в любом случае: возделывание полей, расширение населенных пунктов — все это сразу бы бросилось в глаза, если бы кто-то действительно хорошо выполнял свою работу! Бред! Они как будто вообще пальцем в небо тыкали, или скорее, в Землю. Но, допустим, их космические «гении» правы, и спасся всего маленький клочок оазиса. У колонии попробуют отнять его. Выжить будет еще сложнее, когда помимо голода, холода и дикой природы, на них будут кидаться им подобные. У них есть оружие и еда, кров, а что будет у Сотни и у Ковчега? Древние ноутбуки? Блевотный тюремный паек? Электрошокеры против копий и стрел — так себе идея. Да, конечно, огнестрел тоже сохранился, но без возможности произвести пули — это маленький пшик, временное преимущество. И немаловажный факт — до военных запасов в горе им ныне не добраться. Кажется, там граница территории землян. И все равно нужно бороться. Оливия это осознавала. Это не вина ее предков, что когда-то давно они улетели от опасности в космос, а кто-то не смог. Те, кто был триста лет на станциях такие же части этого Мира и имеют полное право на жизнь тут! Никто не посмеет вырвать у них то, что им полагается по праву. Лусон знала, что Лир поддержит ее в подобном тезисе. Правда, дел у них теперь действительно невпроворот — для начала разберутся с Блейком, а затем, как бы этого не хотелось, они должны придумать способ связаться с Канцлером и советниками — сказать, что их миссия выполнена, они отработали свою ставку подопытных мышей — пора спускаться и остальным. Естественно, предупредить о землянах, спросить совета и помощи. Грядет страшное, об этом говорило трепещущее в затылке чувство тревоги, оно отдавалось в позвоночник, растекаясь по телу леденящими волнами. Девушка конвульсивно дернулась, вспоминая свой сон с прошлой ночи. На языке проступил вкус крови и пепла. «Интуиция, ты ли это?» — прошептала она, еле шевеля губами. — Что? — спросила Кларк, сидящая от нее слева. — Да так, забей. — отозвалась Оливия, потирая обеими руками глаза затем переходя на все лицо, разминая так, словно хотела проверить насколько крепко плоть сидит на черепушке. — Я о своем. — Может быть, пора идти? — подала скучающий голос Блейк, отклоняясь и выглядывая на улицу, ветер растрепал ее волосы, на кожу упало пара больших капель, но те, скорее, стекали с отвесных скал над их головой, а не были дождем. — Уже стихает. Кларк мельком взглянула на наручные часы и прищурилась: — Дождемся, пока догорит костер, и пойдем. Прошло только три часа. Мальчики, наверняка, уже почти у цели, но им еще нужно время чтобы добраться до нас. Да и от тепла пока уходить не хочется. — она поморщилась. Октавия повела головой, кивая, соглашаясь с планом, а затем прислонилась к скале, смыкая веки. Видимо промедление никак ее не беспокоило, чего нельзя было сказать об Оливии, которая сжала губы и агрессивно припарковала подбородок на острую коленку, отчего клацнули зубы. В повисшей тишине снова пришлось размышлять. Коллинз, земляне, Блейк. Если раньше у них было время на то, чтобы все наладить — сейчас его нет, им нужно сплотиться против общего недруга, и Беллами со своими выкрутасами совершенно не к месту. Лусон хмыкнула. Нет, все слишком изменилось. Ей не выгодно сейчас кидаться на парня, ведь у нее совсем нет поддержки, кроме Ройс, чтобы идти на выручку к раненому товарищу, и может быть хорошо, что Блейк пока у руля. У них нет времени перебрасывать власть из рук в руки, достаточно того, что у Беллами она есть. Его послушают — это главное. Спасти Коллинза важно. Нельзя с первых минут показать землянам слабость. Они должны знать, что Сотня будет бороться. — Окти? — вкрадчиво позвала кучерявая, отнимая голову от ноги. — Расскажи мне о брате. — аккуратно попросила девушка. Брюнетка распахнула глаза и удивленно подалась вперед, Кларк тоже заинтересованно вскинула брови, казалось, даже завывания ветра и треск костерка приглушились, прислушиваясь. — О моем? Что за глупый вопрос? Как будто у кого-то еще тут есть братья или сестры! — А у тебя есть другие? — Нет, просто странно, что ты спрашиваешь. — недоверчиво ответила Блейк, отмахиваясь от серого марева догорающего огня, который заполнил всю пещеру. — Хочу узнать его поближе. — Оливия постаралась выдавить самую искреннюю эмоцию стыдливости, на какую только была способна. Дым, пахнувший в глаза, как кстати заставил ее сгримасничать, и видимо ей поверили. Удивительно, врать она совсем не умела. Зачастую лицо с субтитрами выдавало ее с потрохами. Прямолинейность — вот ее конек. — Он мне, вроде как, интересен. — нарочито неуверенно продолжила она. Чувство, что она выглядит полной идиоткой щекотало горло тошнотой, но ей нужно было заинтриговать девушку, чтобы она не съехала с темы, как делала всегда, когда кто-то начинал лезть в ее жизнь. — Вау! — протянула Октавия хватаясь за лоб ладошкой, ошарашенная и растерянная. Гриффин, которая в отличие от Блейк смотрела сначала лишь с легким удивлением, выгнула шею, словно хотела спросить: «Серьезно?» Непонятно, почему Ок так удивил простой вопрос. Оливия не могла назвать Блейка не привлекательным. Хорошенький, вполне «смотрибельный» парниша. Наверняка кто-то из сердцеедок Сотни уже приставал к его сестре с подобными темами. — Неожиданно. — обрела дар речи брюнетка. Было видно, что она подбирает слова для характеристики. — Знаешь, иногда его слишком много, но порой, когда он нужен больше всего, его нет. Он всегда приходит не тогда, когда это необходимо, не тогда, когда его ждешь. — в ее зеленых глазах промелькнула какая-то толика гнева, сменяющаяся усталостью, смирением. — Беллами вообще привык все решать сам, как он говорит, существует только два мнения: его собственное, и то которое он на ху… — Мы поняли! — перебила ее Кларк, тут же меняясь в лице и становясь той самой Гриффин, которую Оливия знала всегда, той, которой ее все меньше всего любят. — Хорошо, что напомнили мне об этом. Почему он поступает так? — серьезно спросила она. — Кидается на меня и Уэллса? Ты, Ок, к слову, тоже! Лусон еле сдержалась, чтобы не скрежетнуть зубами. Кларк встряла совершенно не к месту, от таких наездов Октавия могла пойти на попятную и тогда все — пиши пропало. Информатор в ее лице потерян. К тому же кучерявой не было дела до разбора конкретно этого действия Блейка, потому что ответ ей был известен. — Ничего личного, Кларк, как человек, в целом, ты меня не раздражаешь. — Октавия покачала головой и пожала плечами, постепенно добавляя холод в каждое сказанное следом слово. — Но вы, золотые люди, никогда не жили так, как живут простые семьи на Ковчеге. Я сейчас не говорю о себе, я вообще из низов, из-под палубы… Но я многое слышала от других. — она махнула рукой с выставленным указательным пальцем, останавливая Кларк, чтобы та ее не перебивала. — И дело тут далеко не в финансовом положении и в том, что кто-то может сколотить капитал, а кто-то нет. Суть в другом. — блондинка сконфузилась, видимо Блейк угадала, что она хочет ей сказать. — В сраном панибратстве. Не важно, богат ты или беден, или относишься к правящей чете, отношение должно быть одно. Но почему-то «привилегированные» всегда получали супчик послаще и погуще, одежку при раздаче поновее, должность на подработке повыше, даже если умом вы кому-то уступаете. — продолжила девушка. — К вам снисхождения больше. — Ничего подобного, я жила, как и все. — огрызнулась Кларк, ее кожа лица побагровела, на щеках проступили пятна. — А тут вы просто сделали нас козлами отпущения, вот и все! — Думай так, если тебе угодно. — закатила глаза брюнетка, вновь откидываясь на стену, опираясь руками в колени, словно эта беседа ее утомляет. — Ты могла всего этого и не замечать, ведь привыкла так жить… — она оскалилась, сдерживая смешок, незаметно подмигнула Лусон и перевела взгляд на оппонентку. — Скажи-ка, Кларки, как тебе паек в тюрьме, вкусно? — ее холодный взор был направлен на Гриффин в упор, колкий, выжидающий. Она знала, что говорила и почему. — Обычный, как и всегда. — ответила девушка, ничуть не замечая подвоха. Зато Оливия поняла, в чем тут дело. Сколько разговоров было о тюремной еде! От этой темы уже тошнило ровно так же, как от самой еды. — Что и требовалось доказать! — развела руками Блейк, злобно улыбаясь. — Хорошо. Но мы не просили такого отношения к себе! — начала защищаться Гриффин, активно жестикулируя и едва не прописывая Оливии неумышленный подзатыльник. — И все же, оно было. Я же говорю — ничего личного. Сложная ситуация. Кучерявая в растерянности не знала, что и думать. Обе казались ей правыми. Уполномоченные властью как сыр в масле катаются, их зарплата в разы превышает выплаты любого богача с Рас-эль-Хаймы, им ничего не стоит купить для себя все, что душа пожелает. Но помимо всего этого, даже в базовых вещах, таких как годовые раздачи ресурсов или рационное питание — их выделяли из толпы, снабжая самым лучшим. Разве это справедливо? Разве справедливо, что советники, к примеру, могут брать медикаментов больше, чем указано в предписании? Разве справедливо, что дочурку, чей отец восседает рядом с Канцлером, возьмут на престижную должность с большей вероятностью, чем более способного юношу с бедной станции? И все же чада «больших шишек» и в правду не выклянчивают подачек — по крайней мере Кларк и Уэллс таким не болели. Одно во всем этом оставалось неизменным — простой народ загибается в космосе. Не просто же так привилегированных все недолюбливают, верно? Оливия помнила эти бесконечные разговоры о том, что у кого-то «трава зеленее». Все болтают об этом — в школе, на обедах, в Зале Единства… Лусон прищурилась. — Октавия, ты от брата все это узнала? Или подслушала от его друзей? Ну, про жизнь «верхушки». — поспешила вклиниться кучерявая, опасаясь, что еще пару минут и вопрос будет неуместен. Она и так запоздала с ним — тема вот-вот будет закрыта, а ей было необходимо мягко вернуться к Беллами, не вызывая подозрений. Кларк в своих мыслях поворошила ботинком тлеющие угольки и сформировала их в аккуратный кружочек. Ее явно обижала точка зрения, которую ей недавно высказали. — О, нет, — потянулась Блейк, хрустя затекшими суставами. — У Белла не было никого ближе нас с мамой, — ушла от ответа девушка, недовольно цокнула, морща нос. — Ну понимаешь, издержки страшной семейной тайны. Пожалуй, потом его лучшей подругой стала служба. — Удивительно, и как такой аморальный человек служил Ковчегу… — буркнула Кларк. Оливия не хотела, чтобы она вмешивалась, боялась опять свести диалог в препирательства, однако, не получив от Окти никакого комментария, блондинка хмыкнула и замолчала, начав перешнуровывать ботинки. Видимо совсем скоро они двинутся в путь, ну или она просто хотела занять чем-то руки. Нужно капнуть глубже, пока есть время. — Слушай, а каким образом Беллами оказался с нами? Судя по его поведению он не по воле Совета здесь, как я думала сначала. — продолжила задавать вопросы Лусон. — Он тут ради меня. Очередной раз явился, куда не звали. — фыркнула Блейк, вкладывая в сказанное столько злой иронии, насколько это было возможным. — Как конкретно пробрался на шаттл, не рассказывал. — А помогал ему кто? — не давая даже передохнуть, сыпала словами шатенка. Октавия начала нервничать и испытывать раздражение, ее пальцы то и дело тянулись к зубам, которые безжалостно откусывали все больше кожи около ногтей. — Чувак какой-то. — скованно пожала плечами брюнетка. — Не помню, как его зовут. — Совсем не помнишь? Даже примерно? — Оливия… — Блейк облизнула окровавленный мизинчик — до того она замучила его. Не было сомнений — она поняла, что «хочу узнать его поближе» было заманухой и блефом, осознание отразилось на лице беззвучным осуждением. — Делать мне больше нечего, как запоминать имена рандомных мужиков. Что за допрос? — Не допрос! Просто интерес. — безвинно захлопала ресницами Лусон, пытаясь отговориться. — Брат у тебя очень храбрый! Мне тут птичка напела, что он натворил много всякой херни из-за тебя. — Октавия злобно нахмурилась, как будто ее искренне задело сказанное. — Тебе что-то известно на этот счет? — Да и то, что он делает сейчас, тоже довольно отважно. — вставила свои пять копеек блондинка. — Наводит свои «порядки», словно и ему обещали амнистию, или будто бы не осознает тяжесть последствий. Блейк скрипнула зубами, стянула губы в узелок, от чего ее щеки втянулись и скулы стали видны еще отчетливее, физиономия превратилась в сплошную непробиваемую маску, от которой так и сквозило гневом: глаза хищно сверкают, ни один мускул не выдает дружелюбия. — Отстаньте, гиены, — прошипела она. — У меня на лице написано Беллами Блейк? Или все же я Октавия?! — Окти, не злись, я думаю эти вопросы занимают всех. — попыталась объясниться Кларк, поскольку и ей внезапный взрыв брюнетки показался несколько странным. Оливия не сказала ничего задевающего, вроде. Что же именно возымело такой эффект? — Так спросите у него сами! — огрызнулась Блейк. — Если вы думаете, что, доставая меня сможете разобраться в чем-то, спешу вас разочаровать, я знаю не больше вас. — Гриффин с Лусон бегло переглянулись и снова перевели взгляд на Ок. — А если вдруг вы решили, что я кинусь его отговаривать, то, во-первых, вы плохо меня слушали! Беллами не станет внимать никому, кроме себя! Во-вторых, я не в ответе за его поступки! И более того — не причина всех его бед! — зеленые радужки лишь на мгновение отразили раскаяние, мимолетное разочарование в самой себе. — И в-третьих, сучки, что бы ни было, он остается моим братом. Запомните это. Я на его стороне. — закончила девушка и поспешно поднялась на ноги, оставаясь в полусгорбленном состоянии из-за давления каменного потолка. Она еще раз злобно окинула спутниц взглядом и вышла из пещеры. Оливия и Кларк, притоптав остатки костра, двинулись за ней. Девочки больше не разговаривали, молча шли по высокой траве в сторону дома в некотором расстоянии друг от друга. Кучерявая считала свою выходку более-менее успешной. Как минимум стало понятно, что Октавия не столь нежного мнения о брате. С какой-то стороны шатенке даже стало жаль Блейка. Он готов рискнуть жизнью, чтобы защитить сестру, в то время как сама она, чуть что, сразу скинула всю ответственность, и не подумав оправдать Беллами, пусть даже и заявила, что с ним за одно. В сухом остатке в это очень-очень слабо верилось. Кучерявая отчетливо разглядела, что третий пункт гневного монолога упомянут головой, не сердцем. Сказан, потому что так нужно сказать… Лусон к своему удивлению осознала, что на Земле нет человека более одинокого и уязвимого, чем Беллами Блейк. *** Иногда некоторые вещи в жизни очень тяжело принимаются на веру. Например, возможное свершение светлого будущего, когда вокруг происходит черт пойми что. Или что любую проблему можно решить, хотя трагедия разворачивается довольно масштабная, практически беспросветная. А еще, как на счет существования судьбы? Беллами во все это поверил, во всяком случае не так давно. Поразительно не так давно. Он ни за что бы не признал еще пару дней назад, что что-то способно свернуть его с дороги. Честно, тут он себе не лгал — «что-то» и вправду не повлияло бы. «Кто-то» — вот в чем проблема. И эта «кто-то», слегка подрагивая от холода, даже завернутая в плед и его куртку, мирно спала, свернувшись калачиком на полу шаттла — Лир очень кстати прикрыла лицо расслабленной ладонью так, что порез на щеке практически не маячил на глазах у Блейка, который не сводил с Ройс задумчивого взгляда. И это было почти чудо — во время их разговора отвращение к самому себе превосходило все другие человеческие чувства, зато сейчас он мог почти безболезненно смотреть на девушку, не мучаясь угрызениями того подобия совести, что осталась в нем. С момента как она заснула парень исследовал ее спокойное лицо, не отвлекаясь на что-то другое, как будто стоит ему сделать это, как Ройс тут же вскочит и побежит снова искать неприятности. Помимо сестры, охранять которую он обязан по умолчанию, в его интересы теперь входит и эта особа. Просто потому что ему до боли не хотелось терять лучик света, что осветил его темное царство. Чем больше он будет отговаривать себя и отрицать очевидное, тем в большей опасности находится Лир, а она внезапно и неожиданно стала нужной и важной. Блейк тихо усмехнулся, то ли улыбаясь, то ли кривясь от нахлынувшей на него сентиментальности. Мрачная сторона его души, которая недавно орала: «Пусть Уоллер ее убьет!» — сжалась до размера грецкого ореха и растворилась, будто ее никогда и не было. Вместо этого остался неприятный осадок. Они с Лир так и не успели поговорить о его тайнах — он долго не мог собраться с духом и начать разговор, а девушка не выдержала ожидания и уснула, хотя по ней было видно, как она отчаянно отказывается смыкать веки — это выглядело потешно. Блейк понимал ее — Лир почти получила то, что хотела, а накатившая усталость совершенно не входила в ее планы. Пусть поспит. Тем и лучше, слишком сильно ей досталось, а так хоть отдохнет, пока есть секунда спокойствия. Ройс зашевелила губами, что-то бормоча, и легла удобнее, слегка дернув бровью. Видимо «удобнее» разместиться тяжело, когда ты из человека превратился в кусок растоптанного в мякиш хлеба. От этого движения плед сполз с ее посиневшего плеча. В груди снова зашевелилось осуждение, мол, смотри, это твоих рук дело. Беллами нахмурился, подаваясь вперед, и вернул поганую тряпку на законное место. Легче не стало, но мозолить глаза синяки уже не будут. Юноша хотел снова вернуться в исходное положение, но невольно засмотрелся на то, как на лице девушки играют тени, падающие от дождевых капель, стекающих по иллюминатору на потолке. Она словно плакала. «Маленькая, глупая, мышка-Лир, тебя не учили в детстве не совать свою мордочку в змеиные норы?» Девушка больше походила на мраморную статую — идеальную и гладкую, чем на человека. Весьма милое создание. Узкая челюсть, высокие выдающиеся скулы, верхняя губа была чуть полнее, чем нижняя, тонкие брови и удивительно любознательный острый нос. Волосы не сияли золотом, а растекались вокруг нее платиновыми реками, что казались почти бесцветными. Парень сглотнул комок в горле. В приглушенном свете девушка и вправду выглядела неживой. В голову забрался мерзкий холодок образов, цепляющихся друг за друга: Ройс лежит абсолютно так же, но не на полу шаттла, а в свежей, выкопанной им могиле. Смог бы он опустить ее, смог бы выдержать, когда настало бы время закапывать неподвижное тело? Он, наверное, сходит с ума окончательно, потому что, когда люди в порядке они о таком не думают. Блейк как завороженный потянулся к ее бледной щеке и едва касаясь убрал одинокую прядку волос, выбившуюся из остальных локонов, по его ладони тоже проскользило несколько теневых дорожек. Кожа ледяная! Он на секунду даже опешил, испугавшись, нормально ли это, вдруг Ройс внезапно действительно задумала испустить последний дух? Что если его «товарищи» изувечили ее куда страшнее, чем это видится — какое-нибудь внутреннее кровотечение открылось или еще что жуткое? Но ведь она была в сознании и вроде ничего подобного заметно не было, однако, и медик из него, как из Уэллса балерина. Парень качнул головой, отгоняя тревогу. Нет, ответ проще. Для Лир умереть — это слишком просто. Все обусловлено всего лишь холодом. Странно. Беллами чувствовал себя прекрасно, даже одежда вся высохла, при том он ведь изрядно промок, а по ощущениям у него и вовсе жар — до сих пор лихорадит от всего этого дерьма, что произошло с ними. Да и на четвертом этаже духота стояла приличная, во всяком случае теплее места на шаттле больше нет. На иллюминатор с глухим стуком упала ветка, Блейк опомнился и одернул руку от Ройс, ругаясь: «Посмотри на себя — ну просто маньяк какой-то! Отойди нахрен, прижми жопу к своему месту! Или сделай что-нибудь, иначе она окоченеет, чего доброго». Ему вдруг стало очень совестливо, парень бы с удовольствием отобрал еще парочку одеял, чтобы исправить положение, но вспомнив прилипших друг у другу детей не посмел сделать этого, им внизу куда холоднее, к тому же оставлять девушку одну не хотелось. Он уже понял — от нее можно ждать что угодно. Она вообще очень странная — совсем не злилась на него. Это было ему непонятно. Почему она не сказала, что он конченный придурок и не отправила от себя куда подальше? Он это заслужил. Но когда она благодарила его «за все», в ее голосе не слышалось ни капли осуждения — в глаза он смотреть ей боялся, вдруг там больше ничего нет? Непостижимо. Видеть ее дрожь было отдельной пыткой — он ее должник, как никак. Беллами с минуту помялся на одном месте, не решаясь, а потом сгреб Ройс в охапку и вернулся на «свою сторону» уже с ней, прижимая к себе, как грудного ребенка — Лир даже веком не повела, лишь снова пробормотала что-то нечленораздельное. Подрагивания утихали. Хоть какой-то плюс от того, что его лихорадит — того гляди, оба выровняют температуру. Беллами улыбнулся — когда-то давно он держал так Октавию. И что одна, что другая словно возымели цель добавить ему седых волос на голове. Теперь он вряд ли позволит им пропадать из поля его зрения. Сестра, вернувшись из похода, может напрочь забыть о подобных авантюрах. Ройс тоже теперь ограничена в действиях. Эгоистично? Возможно. Но она сама виновата. Из-за Лир все это и произошло — все те мысли, что одолевали голову юноши, зародились с ее приходом в его жизнь: надежда, что где-то еще ждет хороший финал, что из его трудностей можно выпутаться и что их с Ройс встреча забавно смахивает на чей-то высший замысел. Кто-то наверху, и речь сейчас не о колонии в космосе, умело ставит декорации и так аккуратно стучит по кнопкам — пишет только ему известный сценарий. В целом, он так себе шутник. Почему единственный на Земле человек, разглядевший в Беллами что-то хорошее, по велению случая должен был стать ему соперником и именно тем, кому он не в силах больше причинить вреда? Не слишком ли притянуто? Не слишком ли симпатичный клубочек из этого всего завязывается? У Беллами складывалось впечатление, что его ведут прочь от выбранного им пути, словно нежной рукой ангела хранителя указывают иной маршрут, заставляя свернуть, прислушавшись к иным вариантам решения проблемы. Неужели он любим «небесами»? Вот уж бредятина! Никогда прежде удача ему не улыбалась. Жизнь в понимании Блейка была пестрой нарезкой из разного сорта дерьма, в которой иногда проскальзывало что-то похожее на мимолетную радость, однако, этого никогда не хватало, чтобы он считал свое существование счастливым. Теперь же он это чувствовал. Он был чертовски счастлив — улыбка сама напрашивалась растянуться на лице. Он спас Ройс. Конечно, он и завел ее в эту передрягу, но итог есть итог — он не позволил ей умереть. Признаваться себе в причинах было больно и неприятно, как будто поднимать камень и видеть, как там кишат черви и личинки, но рано или поздно сделать это было необходимо, как и то, как ему быть дальше. Во-первых, нет смысла мучить детей — на них ему в целом плевать, минутная жалось к ребятам, что начала проскальзывать в нем не в счет. Но если он продолжит гнуть свою палку — она надломится, и никто иной, как Лир собственной персоной, споткнется и напорется на нее, а допустить этого он не мог. Девчонка сама того не понимая, не осознавая, что делает, привязала его к себе: ему плевать, кем он будет — другом, товарищем, защитником, союзником — кем угодно, только бы не причиной смерти. И вот он, как дурак, сидит и выполняет свою функцию «помогатора» — Ройс согрелась, это было видно по розовеющим щекам. Конечно, так не искупить его вину, но он старался. Во-вторых, теперь у него вдвое больше проблем. Нужно умудриться не умереть, с учетом, что люди с Ковчега так или иначе спустятся на Землю, и ко всему прочему не дать ни Октавии, ни Лир, наделать глупостей. Он прекрасно понимал, что Ройс все равно будет в каждой бочке затычкой — лезть не в свое дело без конца и без края. Да, он дал заднюю, однако это не многим ее обезопасит. Вокруг, кроме него, полно опасностей, полно жестоких недоброжелателей. Только вот они не питают к его девочкам симпатии и не думая прикончат что одну выскочку, что вторую. Не стоит забывать и об Оливии! Ну конечно! Если с ней что-то произойдет, Ройс точно не будет думать о своей безопасности и кинется защищать подругу. Блейк напряженно откинул голову, опираясь на железную панель стены: три, их уже не одна, а три! Ну и очко. Когда это он записался в няньки? Взгляд наткнулся на стекло в крыше. От бури не осталось и следа, тот редкий дождик, что еще недавно стучал, закончился, дети внизу зашуршали и оживились, рассмотрев в иллюминаторах светлеющее на западе небо. Через несколько часов ветер унесет тучи, а вечер встретит всех свежестью и спокойствием — они смогут вновь попытаться разжечь костры и согреться. К тому же скоро вернется отряд Кларк и принесет известия о состоянии бункера. Блейк ждал этого события с нетерпением. Не потому что его мучала неизвестность, а потому что он жаждал увидеть сестру. Лир тяжело вдохнула, повернула голову, утыкаясь носом ему в грудь, стало щекотно. Беллами устало приподнял краешек губ, наблюдая за тем, как подрагивают ее ресницы — наверное ей снится что-то. Спокойствие момента разморило его, юноша зевнул. Надо бы тоже поспать, сил нужно много. Блейк, стараясь не разбудить Лир, перехватил девушку удобнее, аккуратно поерзал, усаживаясь так, чтобы стена не сильно давила на позвоночник и закрыл глаза, не замечая, как быстро и глубоко он забывается сном. *** Со всех сторон ее окружало крепкое кольцо тепла, девушка была словно овитая разгоряченными лентами. Так уютно и удобно, что просыпаться не хотелось. Кожа отзывалась зудом на мерзкий плед, но во всем остальном чувствовала она себя вполне прекрасно, разве что голова ватная, но так всегда бывает, когда спишь вечером. Ройс потерла не укрытой одеялом рукой замыленные глаза, моргая, сбрасывая с них сонную пленку, и тут же замерла, не решаясь сдвинуться больше ни на миллиметр. Она кротко повела глазами и наткнулась на линию шеи и подбородка, что находились чуть ли не у самого ее лица. Так вот почему ей было тепло — все дело в нем. В животе скрутился тянущий комочек, и девушка выдохнула так тихо, что сама не услышала шелеста воздуха, что вырвался из ее легких. Она невесомо скользнула взглядом выше — вопреки ее страхам Беллами спал, об этом свидетельствовало спокойное расслабление в его теле и ровное дыхание, что щекотало ей щеку. Ройс уделила минуту, чтобы успокоиться, но не отказала себе в довольстве полюбоваться на то, как под светлой кожей Блейка трепещет венка, чуть выше ключицы. Русая была уверенна — точно покраснела. Она ощущала, как под ее телом размеренно вздымается его грудь, а руки тем самым теплым кольцом обвивают плечи. Ему, казалось, не доставляло неудобств их положение, а вот ей стало страшно-неловко. А вдруг она слишком тяжелая, а если она болтала во сне и наговорила чего нелицеприятного? Ужас какой. Девушка смутилась. Что вообще происходит? Ей не хотелось лишаться «обогревателя», но такая близость мешала ей здраво мыслить — одного взгляда на фарфоровую кожу, обтягивающую острый кадык и мышцы шеи, хватало, чтобы она погружалась в фантазии о том, что находится ниже уровня ключиц. Ройс, не стала тянуть кота за причинное место, решительно резко подвигалась и нарочито-размашисто потянулась, от чего Беллами вздрогнул и открыл глаза, мгновенно расцепляя руки. Его обстановка смутила не меньше, парень прокашлялся и помог девушке сесть рядом с ним, стараясь при этом практически не касаться ее. — Извини, ты так выстукивала зубами, что я не мог уснуть. — пристыженно, хриплым голосом хохотнул он, отшучиваясь и сглаживая неудобное положение. — Подумывал уже тебе ремень в рот вставить, да как-то не по этикету. — Давно я вырубилась? — сдерживаясь, чтобы не засмеяться, наигранно-хмуро спросила Лир, подтягивая колени к себе, пряча румянец и снова сжимаясь в комочек справа от него. Без чужого тепла прохлада шаттла ощущалась еще резче. Когда уже снова выйдет это капризное солнце? Русая сдвинула брови. — Почему не разбудил? — Ройс, — парень потер висок и вгляделся в иллюминатор, вычисляя время будто бы ради интереса, чтобы знать, как много мгновений они упустили. Сколько же они спали? Его еще сонные черты продолжали отражать виноватость от решительных действий. — Тебе нужно было отдохнуть. — он улыбнулся краешком губ, чувствуя ее недовольство и понимая, почему оно имеет место быть. — Я же сказал, что все тебе расскажу. Никуда я от тебя не денусь, заваливай вопросами хоть целый день. — он посмотрел на нее и Лир даже не сопротивлялась, в очередной раз попадая в плен мятных глаз. Ей казалось с каждым разом они смотрят все проницательнее. — У нас ведь уговор! Девушка закусила губу и ухмыльнулась. Точно — обещание о том, что она перестанет рисковать собой. Разумеется, об этом не могло быть и речи! Как можно совмещать геройскую деятельность с полной безопасностью? Девушка хотела верить, что все, что он сказал ей после драки — искренне. Отдаленная толика души даже смела помечтать, что ему и вправду есть до нее дело, но эту часть своего сознания она быстро отправила поглубже — не хватало еще разочароваться, если это окажется иллюзией. А если он волнуется за нее? Ройс в сердцах шикнула, зачем тешить себя воздушными замками? Просто ей нужно, чтобы он был — живой и невредимый. Остальное не важно, ей не нужна его благосклонность, ей будет достаточно просто его существования. Блейк тоже думал о чем-то, она поняла это, когда вынырнула из своей прострации и обнаружила, что все это время они смотрят друг другу в глаза. Юноша не улыбался и выглядел отстраненным, только, приложив руку к лицу, медленно потирал подбородок. Даже в этом простом жесте он казался ей идеальным, почти нарисованным. Ничто — ни тени под глазами, ни спутанные волосы не могли нарушить ее представления о нем, как об одном из самых прекрасных людей, что Лир когда-либо видела. Она сама, наверное, выглядит потрепанной, не чета ему. Внутри заворошилось неприятное воспоминание, как на Беллами поглядывали девчонки из Сотни, и как он и Брагг выходили из шаттла этим утром, они там явно не в пасьянс играли! Она это видела и ей не понравилось. Колкое чувство обиды вздымалось внутри. Ну конечно, не только она, идиотка, умеет видеть очевидное. Беллами притягивает уйму внимания, проще назвать тех, кто равнодушен к нему, чем сосчитать обратных. И ведь она не имеет права злиться на это, кто она ему, кроме занозы в заднице? Если выражаться приличнее, они просто будут сотрудничать — она поможет ему, он — ей. Вот и все. Ройс разглядела на лице Беллами маленькую упавшую ресничку — тонкая черная ниточка размером с ноготок лежала прямо на скуле. Захотелось смахнуть ее, и она почти дернулась, чтобы сделать это, но так и застыла, напряженная, замечая движение позади Блейка. Они совершенно не услышали, как на четвертый этаж, задыхаясь от быстрого подъема, влез Сэм. В его лице смешивались ужас и паника. «Ну что опять стряслось?» — подумала Лир, радуясь, что друг помешал ее необдуманному действию. Беллами раздраженно моргнул и повернулся в сторону запыхавшегося Ули. — Сэм? — спросил он голосом Беллами-лидера. — Где пожар? На тебе лица нет! Парень не находил слов, кряхтя и бормоча что-то несуразное, как будто он сошел с ума, только жестами показывал срочную надобность спуститься вниз. Его била дрожь. — Сэмми, — с тревогой отозвалась побледневшая Лир, вставая и удерживая на себе плед одной рукой, помня, что под ним ничего приличного нет, подошла к мальчику и свободной ладонью прикоснулась к его щеке, оборачивая голову на себя и вглядываясь в его эмоции. — Это отряд, да? С ними что-то случилось? Ничто иное так взбудоражить рыжего не могло, он видел многое: анархию у костра, страшный ураган, исполосованного Ланса. Очевидно, что не пятикрылая бабочка его так напугала, а нечто воистину жуткое. — Да, — выдохнул Ули, заикаясь. Ройс ощутила головокружение. — На них напали… Земляне! Все трое молниеносно спустились вниз к остальным. *** Лир возмущенно открыла рот и топнула ногой, от чего пол пронзительно заскрипел. Блейк недовольно обернулся на нее и склонил голову, как будто за последние несколько минут они не обсудили этот вопрос пять тысяч раз. Девушка всем своим видом показывала, что с такой расстановкой сил она не согласна, это злило, а юноше не хотелось срываться на нее при многочисленной публике в лице Сотни, часть из которой испуганно толпилась на первом этаже вокруг Джаспера и Монти, а другая носилась по всем этажам, готовясь к спасательной операции. — Я иду с вами! — закричала она, ловя спадающий плед. — Там Оливия! — Ройс, опомнись, у тебя даже одежды нет. — устало сказал Беллами, вскидывая руку и показывая на ее тело. — Бесштанную команду не приглашали! — девушка закатила глаза и фыркнула. Плевать, пусть хоть истерику тут разыграет. Она никуда не пойдет — только через его труп. Неужели нужно иметь высшее образование, чтобы понять, что это опасно? Точь-в-точь Октавия с ее капризами! Когда они втроем с Сэмом спустились вниз, то застали вымученных и полуживых участников «отряда самоубийц». Только вот было их не шестеро, скольких провожали в путь, а всего двое — Монтега и Джордан. Видок у них, мягко сказать, был прескверный. Парни стояли посреди корабля и судорожно, перебивая друг друга, пытались объяснить еще раз — уже для подоспевших Лир и Беллами, что с ними стряслось. Услышанное привело обоих в шок — в отряде были дорогие им люди, жизненно необходимые люди, если быть точнее. Осознание далось тяжело, оба держали браваду перед Сотней, поэтому очень старательно скрывали эмоции. Будь не так, они, скорее всего, еле устояли бы на ногах. Беллами видел все оттенки ужаса на лице Ройс и наивно понадеялся, что она побоится бежать на выручку. Ага, конечно. Спустя несколько мгновений решительность в ней можно было тазом черпать, чего не сказать про всех остальных подростков, которые бегали взглядами по ним, словно ожидая наставлений. А последовали указания незамедлительно — русая бестия, почти не стушевавшись, нужно отдать ей должное, серьезно и без запинки раздала короткие приказы, что-как-сколько взять и где ждать ее в полном сборе, чтобы выдвинуться за остатками отряда. Тут-то и нашла коса на камень, потому что парня такой расклад не устраивал. Блейк внес коррективы в их организацию, акцентируя внимание на том, что выскочек женского пола в добровольно-принудительной форме рекомендовано оставить в лагере. План был прост и ясен — главное вытащить Октавию и двух других ее спутниц из леса, и для того, чтобы спасать никого больше, кроме них, не пришлось, всех девушек от греха подальше лучше оставить дома. Ройс взбунтовалась, и их спор продолжался все время сборов. Беллами уже подумывал, не привязать ли ее к трубе, чтобы все упростить, но пока придерживался дипломатичного решения их конфликта: — Ройс, останься! — он схватил ее за плечо и немного отвел в сторону, чтобы их никто не слышал, до того, как она направилась к лестнице за ботинками и его курткой. Янтарные радужки пылали, еще немного и прожгут в нем дырку. Слушать ей, видимо, надоело, и девушка решила, что лучше всего будет проигнорировать все его доводы. Только вот он так просто отступать не станет. — Я серьезно, ты никуда не пойдешь! Ты помятая, как сгнивший баклажан, давай не будем добавлять новые синяки и ссадины? Я хочу, как лучше. — Меня не нужно защищать! — дернулась она, вырываясь и поспешно поднимаясь по поручням наверх. Какая же она все-таки верткая! Парень покачал головой и полез вслед за ней. Все же вариант с привязью не так плох. Радикален, зато эффективен. «И почему все женщины, которых я пытаюсь уберечь, говорят мне всегда одно и то же?» — подумал он, одной рукой отмахиваясь от одеяла, свисающего с Ройс прямо ему в лицо, и стараясь взбираться не слишком быстро, чтобы она не лягнула его пяткой. От нее это вполне ожидаемо, хотя, когда она последний раз делала то, что он предполагал? Что мать, что сестра постоянно твердили ему эту фразу. Всякий долбанный раз, когда он делал все на свете, чтобы им ничего не грозило, они смотрели на него как на надоедливую мушку, ограничивающую им обзор. Да-да, он всего лишь ради них жопу рвет — мелочь, пустяк. Их не нужно защищать, как же! Он однажды послушался Аврору и не стал ничего предпринимать — и как итог? Мама мертва. В случае Октавии все было бы также, да и Ройс уже лежала бы в сырой землице, если бы Блейк не включил голову. Лир между тем уже влезла в люк и юркнула в дальнюю часть помещения, поспешно натягивая ботинки. Беллами благоразумно не стал ее смущать и уселся к ней спиной на краю входа. Внизу слышалась возня и громкие переговоры. И как они сразу не услышали ее еще до прихода Ули? Сотня явно не сдерживала эмоции от рассказа пришедших парней. Хотя, Блейк понимал почему это произошло — он так сильно ушел в себя, наблюдая в глазах Ройс тот притягательный огонек, что, если бы крышу шаттла в моменте снесло к чертям, он бы не сразу это заметил. — Доверься мне. — не поворачиваясь сказал он, слыша, как звякнула молния его куртки. — Я обещаю, что позабочусь об Оливии. Я вытащу их оттуда. — за его спиной прозвучал громкий вздох. — Ты обещала не рисковать, в обмен на рассказ обо мне, помнишь? — Я помню. — прошептала Лир, видимо, встряхивая и сворачивая плед. — Я помню твое обещание не причинять мне боль. — Блейк скривился, радуясь, что она не видит его лица. — Если я не помогу ей, и что-то случится, мне будет больно. Можно ли винить ее за такое благородное рвение? Парень понимал, что сам бы никого слушать не стал, будь он на ее месте. И все равно не хотел втягивать девушку в новые неприятности. Он обернулся, смотря на Ройс снизу-вверх. Маленький, неосторожный комочек храбрости. В вечерних сумерках, пробивающихся сквозь стекло иллюминатора, она казалась еще меньше и уязвимее — прозрачные синие тени скользили по ее лицу и волосам, зажатым воротником куртки, что висела на ней мешком, прикрывая коленки и кисти рук. Очень «воинственный» вид. В глазах стоит такое отчаяние, что душа разрывается. Он буквально чувствовал это на себе. Еще одна личная пытка. Почему все всегда должно быть так сложно? «Ох, Ройс, надеюсь, ты не убьешь меня за это». — Ладно. — якобы сдался Беллами. Лир улыбнулась и направилась к выходу, но не успела она сделать и пару шагов, как парень дернулся вниз, захлопывая люк прямо перед ее носом. — Я позабочусь о ней! — крикнул он напоследок, сдвигая металлическую защелку и слыша агрессивные барабанящие звуки и парочку нелестных выражений в его сторону. *** Беллами пересчитал собравшихся. Слишком много. Шестьдесят четыре человека, включая его — непозволительно-заметная орава. Нужно было делать выбор между качеством и количеством, а минуты промедления давили на череп железными тисками. В итоге он выбрал тех, кто в его понимании, внушал доверие. Таких как Уэллс, Ланс, другие раненые и двое участников «отряда самоубийц» он отмел — от них толку как от сверчка в оркестре. Те, кто не попал в список путешественников не больно то расстроились, за одним исключением. Сэм, к слову, тоже наотрез отказался оставаться в лагере и чуть ли не умолял взять его с собой, пришлось пойти на уступки. Проведя сортировку, Беллами собрал группу из двадцати душ, каждая из которых получила по палке. Дерьма не хватает для полного комплекта. Он осознавал, что ветки по своему коэффициенту урона уступают орудиям землян, но что-то для обороны взять было нужно, кроме одного пистолета и парочки ножей из обшивки. Коротко обозначив цель и задачи, юноша подал сигнал, и ребята решительно, но по приказу тихо, выдвинулись вперед. Время терять было нельзя — жизням девочек грозит опасность, а Блейку грозит разъяренная Ройс. Ему казалось, он до сих пор слышит, как она долбится в закрытую дверь. Звук ударов ее маленьких кулачков по металлу стоял в голове фантомно, потому что каждый из них звенел обвинительно. Нужно продвинуться как можно дальше ранее, чем кто-то решит высвободить эту силу на свободу. Благо оставшаяся часть Сотни трещит, как пчелиное гнездо — пока не умолкнут, не распознают грохота под крышей. Небо совсем просветлело от туч, на смену им пришло вязкое вечернее марево, видимость оставляла желать лучшего, что было в равной степени на руку и нет их операции. Никто не разговаривал и даже, вроде бы, лишний раз не дышал. Беллами, сжимая пистолет, брел во главе, четко следуя указаниям направления от Монти, изредка поглядывая чтобы никто не потерялся. Девочки должны быть в долине, либо в ее окрестностях — путь не близкий. Придерживаясь умеренного, но скорого шага, «неотложная помощь» в его лице будет там не позднее полуночи. Тревожно, но были вещи и пострашнее. Например, такая как их разговор с Мерфи и Адамом, про которых Блейк совершенно забыл со своими хлопотами. «Обезопасив» Лир от самой себя, парень спустился вниз и сразу же натолкнулся на этих двоих. Любовью они, сказать прямо, к нему не пылали, но и неповиновения разбитые физиономии Уоллера и Мерфи не выказывали. Юноши скупо извинились и сдержанно спросили нужна ли помощь, а получив согласие присоединились без возражений. Его не отпускала мысль, что они затаили обиду. Немудрено — не будь надобности уносить Ройс под крышу, он бы, скорее всего убил обоих. Беллами держал при них лицо так сильно как мог, выдав напоследок грубое и уже однажды сказанное: «И запомните, мои приказы не обсуждаются!» — и проследовал вместе с ними к собравшейся на улице группе. Не то, чтобы он сильно был рад их компании, просто вовремя понял — оставлять их в лагере очень опрометчиво. Так они хотя бы на виду, под дулом пистолета — оба парня шли позади него, пусть только чихнут неуважительно, и он навсегда пресечет их самодеятельность. Что более важно, так это то, что ситуация в целом складывалась не очень радужная — вот явный повод для тревог. Он это понял сразу, как увидел своих разжалованных шестерок. Сначала, значит, он весь такой: «Давайте пошлем к Дьяволу на член весь Ковчег!» — и ни с того ни с сего переобувается в: «Ребята, давайте жить дружно!» И что же теперь с этой кашей делать? Как Сотня продолжит его слушаться? Политику, что он вел до этого уже не вернуть, а терять расположение нехорошо. Блейк не знал, к чему все это приведет, но что-то подсказывало, что дел он наворотил с лихвой. У всех уже наверняка сложилось впечатление, что он двинутый на голову. Так и есть. И все из-за Лир! Беллами мотнул головой — пошло все к черту. Так или иначе, он удержит Сотню в своих руках, пусть и не для того, что было в планах раньше — не для того, чтобы отвернуть их колонию от спуска на Землю, а в оказании помощи Ройс и ее подруге. Он мысленно хохотнул: «Ты же подумывал о том, чтобы она заняла место Мерфи подле тебя? Теперь ты сам стал ее правой рукой, умник». Пусть так. Если понимание от другого человека требует такую цену, он готов был заплатить ее сотни раз. *** Кларк положила руку Оливии на плечо, от этого простого движения кустарник вокруг них задрожал и в шею вновь впились неприятные колючки. Блондинка наклонилась и зашептала Лусон в самое ухо. Октавия что сидела на корточках у их ног подняла голову чтобы лучше слышать — ее глаза сверкнули в темноте малахитовыми бликами. — Земляне? — спросила Гриффин, вглядываясь в мрак леса, раскинувшегося перед ними. Никогда еще их новый дом не вселял столько тревоги, казалось словно каждая тень — их будущий убийца. — Не думаю, — так же тихо отвечала кучерявая, щурясь. И хотя она была не полностью уверена в своих догадках, (на Земле опасно заявлять, что ты в чем-то осведомлен на все сто) решила высказать свои мысли. — А как же лошади? Да и по звукам слышно, что там целая толпа. Тех, кто увозил Финна, было меньше. — Дикари могли спешиться. — отозвалась внизу Блейк. Она оперлась на ладони и чуть-чуть качнулась на четвереньках вперед, вытягивая голову за границу ветвей, но тут же скрываясь в их «тайнике» снова. — И призвать подмогу. — Они и без подмоги пустят нас на кебаб. — прошелестела Гриффин. Оливия улыбнулась, хотя страшно было до усрачки. Если не веселиться и не смеяться смерти в лицо, можно и с ума сойти от ужаса. И так уже нервы ни к черту. Видимо девушки были в этом солидарны друг с другом. — Им точно не нужна армия, чтобы разобраться с нами. — Всего-то пара пьяниц да хромой дед, и мы обречены на поражение. — согласилась кучерявая, чувствуя, как обе ее спутницы беззвучно ухмыльнулись. Девушки снова замерли, стараясь не делать лишних движений. Куст так и норовил «сшить» их, протыкая длинными иголками, растущими на ветках крупными пучками-ежиками. Очередное странное и неизвестное доселе растение. Что дальше — зубастый подорожник? Покинув пещеру, они продвигались, четко следуя друг за другом вереницей, сохраняя разумную дистанцию чтобы не торчать на горизонте вызывающей кучкой. Со зрением у кучерявой было не все в порядке, особенно в темное время суток, так что шествовала она в середине, пользуясь уже заученной тактикой «наблюдаем за ногами Гриффин». Как и до этого они практически не разговаривали, Оливия вспомнила про охапку мяты в своем рюкзаке и предложила девочкам, чтобы не мучало чувство голода, несколько раз они сверились с направлением и в остальном сохраняли обидчивую тишину. В стараниях идти как тени, не хрустя ветками и не хлюпая лужами, двигались девушки, примерно, со скоростью метр в вечность. Из-за постоянного напряжения и изучения каждого сантиметра они не могли точно понять, как долго они идут. В какой-то момент Кларк резко остановилась, и Оливия, которая по своему обыкновению что-то обдумывала, не заметив заминки, даже при учете что постоянно вроде бы наблюдала за шагами девушки, врезалась в ее спину. Блондинка завела за себя руку и похлопала ту по бедру затем показывая куда-то перед ними. Вдали, примерно в метрах пятидесяти, было различимо какое-то движение — как будто некоторые из деревьев вдруг решили переместиться — длинные силуэты петляли между стволов. Ок, подоспевшая к этой секунде, схватила обеих и втолкнула в растущий рядом кустарник, да сделала это так ловко, что кроме кротких ахов-вздохов троицы от внезапных уколов от растения по открытым местам тел, не прозвучало ни шороха. Они притаились в надежде что к ним идут друзья, а не кто-то другой. Приключенческое трио сидело в своей засаде вплоть до того момента пока Блейк и его отряд не поравнялся с кустом и только потом показалось «на свет». Стоило девочкам раскрыться, как практически все облегченно выдохнули: одни потому что наткнулись на объект поисков, а не на землян, другие, потому что не пришлось тащиться далеко (Оливия прикинула, что от лагеря они всего в часе-полтора пути), кто-то — что они наконец-то могут вернуться под защиту шаттла, ну а Блейк и Сэм были просто рады видеть Октавию: первый крепко сжал ее в объятиях, второй с щенячьей мордой стоял рядом и давил улыбку, потому что не решался сделать что-то более размашистое при старшем брате предмета своего обожания. И не мудрено, вряд ли мистер «отойдите от моей сестры» будет рад, что рыжий положил на нее глаз. Оливия всего минуту без должного интереса наблюдала за сценой воссоединения, а потом все ее мысли занялись самым, пожалуй, важным вопросом. Раз все более-менее бодренькие да собранные, нужно отыскать Коллинза! «Пришло время отвечать за свои слова, Блейк». — заскрипели мысли. *** Что толку биться в закрытый люк — только в напрасную тратить силы? Лир прекрасно слышала несмолкаемый гомон внизу. Усталость растекалась по телу патокой — будто и не спала вовсе, руки отнимались, пространство вокруг давило тисками — девушка позабыла о том, как ненавидит такие маленькие помещения. Помнится, на Ковчеге она после вылазок с подругой по вентиляции долго приходила в себя — клаустрофобия штука противная. Как можно было не замечать своих же собственных страхов рядом с ним? «Гадкий-гадкий-гадкий засранец!» — думала Лир, теребя фалангу мизинца под одеялом. — «Ну попадись мне, я тебе покажу кузькину мать! Будешь знать, как закрывать добрых людей в металлических коробках». Ройс уже несколько минут сидела, сцепив руки и вновь завернувшись в плед. Его куртка валялась в дальнем углу — девушка, когда поняла, что все ее попытки выбраться тщетны, злясь, с психом сняла ее с себя и, скомкав, пнула как можно дальше. Не нужны ей подачки, лучше бы взял ее с собой! Теперь же о состоянии Оливии она узнает вместе со всеми спустя триста сотен световых лет или около того — настолько медленно тянулось время. К тому же было тяжело думать всякие подлости, пока ее окружал его аромат, исходящий от чертовой куртки. Вопреки надеждам, дым костра не сильно примешался к естественному запаху и при всем желании не вызывал отвращения, даже наоборот, словно цеплял сильнее, чем раньше. Теперь мыслить здраво получалось с лихвой — смесь одеколона и смолы больше не раздражала рецепторы, девушка отрезвела и в голове вновь настал переполох. План был прост — наконец-то вернуть себе свободу и костюм, а затем выследить ушедших. Сделать это легко — следы на мокрой земле видны долго. Да и в скорости они ей уступают, нагонит быстро. Защитить Оливию было не единственной ее целью. Лир хотела высказать Беллами свое возмущение. А еще ей необходимы ответы, на все. Показывать Блейку где раки зимуют она на самом деле не собиралась, долго злиться ей не под силу. Но русая решительно заключила — она выторгует правду до последней крупицы в независимости от того, где они с парнем встретятся. Даже если их как в фильмах привяжут к длинным тростям, подобно живым шашлыкам, и понесут на жарку, она будет выпытывать правду, потому что неопределенность изводила ее сильнее всего на свете. Почему спас? Почему закрыл тут? Что он собирается делать дальше? Что ждет их после того, что произошло? Ройс рыкнула и встала, снова подходя к люку и со всей силы обрушаясь на него ногами. Весь железный пол затрясся. Да как можно такое не услышать?! Если земляне сейчас проберутся в лагерь, приехав на танках или на динозаврах, в общем, на чем-то гиперболизировано-огромном, эти идиоты этого не заметят! Внизу под круглой дверью что-то заскрежетало. Лир остановилась, прислушиваясь, так и не опустив ногу в очередной раз. Нет, кто-то все же обладает слухом. Девушка поспешно отступила на шаг и дернула на себя ручку, тяжелая пластина поднялась и яркий свет ударил в лицо, русая попятилась и зажмурилась, вдобавок прикрывая глаза руками. Отлично, минутка на адаптацию, ноги в руки и побежали! — Что, поигрался и бросил? — спросил высокий голос. Кто-то залез на четвертый этаж и как Блейк до этого уселся на пол, свесив ноги в образовавшееся отверстие. Ройс поморгала и различила в своем госте девушку. Сердце сжалось в комочек, притесняемое горьковатой необъективной обидой. Брагг злобно улыбнулась и склонила голову, Лир машинально повторила ее движение, сама не понимая почему. — О чем ты? — наигранно беспечно, вопросом на вопрос отрезала русая. Рома закатила глаза и поправила и без того идеальную высокую прическу — и как она умудрилась сделать такую, имея в инвентаре всего одну резинку? Хотя, такие как она всегда выглядят великолепно — в каком бы очке они не находились, они делали это с особым шиком. Лир подумала о том, что, если бы ее заживо поедала какая-нибудь акула, Брагг даже кричала бы театрально. — А ты не поняла? Беллами. — от русой не улизнуло то, с каким благоговением она произносит его имя. Гостья между тем надменно разглядывала ее, строя при этом такую физиономию, будто дерьма поела. — Не обольщайся на его счет. — Лир удивленно вытянулась. — Якшаясь с тобой, он просто хочет позлить меня, вот и все. Знаю я таких. — она махнула рукой, поднося ее к лицу и опираясь на нее подбородком. — Хочет показать, какой он холодный, неприступный… востребованный. Брови Ройс все еще вздымались до середины лба, она пребывала в небольшом шоке, даже забыла о том, что хотела сбежать, как только открылась дверь. Рома наигранно засмеялась и продолжила свою речь: — Я просто по-женски хочу предупредить! — она похлопала ресницами, не хватало только золотого нимба над головой. — Беллами будет играть с тобой пока думает, что это как-то меня заденет. Не хочу, чтобы ты потом расстроилась из-за этого. Валери, я понимаю, девушки как ты быстро привязываются к таким как Блейк. Но он просто использует тебя. Мне больно от этой мысли, ты же милашка, которая не заслуживает подобного! Я рассказываю все это, чтобы тебе было легче прожить боль. Ведь, умолчи я, представь, что случилось бы, если бы все зашло далеко и ты узнала правду? — Брагг надула губы и уже серьезно посмотрела на Лир. — Знай, дорогуша, даже если вы разок переспали, это ничего не значит. Ройс не сдержалась и прыснула. Какая нелепость. Девушка покачала головой и медленно развернулась, скрывая смешки, намереваясь забрать куртку (злоба злобой, а вещичка-то ей на время давалась, негоже как-то, мало ли кто-то прихватит ее к рукам — не бросать же тут) и все же заняться запланированным делом, а не продолжать сомнительное участие в этом цирке. Собеседница, видимо, приняла это как капитуляцию, потому что в спину к Ройс прилетела сногсшибательная концовка: — Хотя, что это я говорю. — она хихикнула. — Ты, наверное, сама все понимаешь. Ну где я, и где ты? Без обид, Ройси, я просто мыслю объективно. Русая подняла куртку с пола, повесив на предплечье, задерживая дыхание чтобы не расплавиться от очередного окутавшего ее «одеколоново-смоляного» облака. От насмешки на ее лице не осталось и следа. Она не любила, когда кто-то оказывается так близок к ее нутру и тревогам. Когда такое происходило Ройс не выставляла слабость напоказ, отшучивалась. Зачем показывать другим, где расположены раны, если соли у каждого предостаточно? Усилий на это уходило много — все, что крылось от чужих глаз, болело и разрывалось внутри. Лир знала, что в чем-то Рома права, сама же думает об этом постоянно — о том какие они с Беллами разные. Опускаться до уровня Брагг с ее пассивной агрессией не хотелось, но ничто так не поднимает настроение, как туше на туше. Лир обернулась, искренне улыбаясь: — Спасибо за предупреждение, но мне плевать. — подытожила она. Девушка подошла к люку с другой от собеседницы стороны, влезла на первый поручень и задержалась на нем, словно задумавшись. — И, кстати, я с ним не спала, так что, объективно, играют тут с тобой. Но ты права, где ты, а где я. — Лир моргнула, кивая, сохраняя дружелюбный настрой, и быстро скрылась, оставляя Рому одну. *** Отряд двинулся пару мгновений назад. Оливия, все еще изредка почесываясь от исколотой кожи, поравнялась с идущим во главе Блейком по пути растолкав других подростков. Только сейчас девушка поняла, как много тут народу — все удивленно глазели на нее, когда она грубо лавировала в потоке. Ее поразило что их прибежали выручать такой оравой. Среди группы спасателей был даже Адам — Лусон встретила парня с нескрываемым удивлением от его внешнего вида. Надо же, выглядел он так, словно сила притяжения для него лично изменила правила и хорошенько несколько раз грохнула того о землю. Она даже хотела посочувствовать Уоллеру, однако, когда они встретились взглядами и на его искаженной морде проявилось обычная насмешка, с которой он смотрел на девушку, ее внутренний эмпат покинул сцену, приглашая вместо себя отвращение, что охотно заиграло на лице живописной гримасой. Юноша ответил тем же, но он ее больше не интересовал. Лир с ними не было, кучерявая рассудила, что так лучше — подруга не рискует понапрасну. Она бы рассердилась на Ройс, застань ее среди ребят. И как бы не хотелось скорее обнять русую, были дела посерьезнее. Кучерявая тяжело сглотнула, злобно ощетиниваясь и обращаясь к Беллами, все еще обнимающему Октавию. Блейк оторвался от приглушенной беседы с сестрой и посмотрел на Лусон. Ей показалось, что он очень сильно позабавился ее появлением, как будто ждал, что она придет к нему с разговором. Что ж, ждал — получай: — Куда это мы идем? — разъяренно спросила она, вскидывая подбородок. Звон ее голоса пролетел по лесу, как громовой раскат. Процессия замедлилась. Кларк и все собравшиеся заозирались, по инерции сжимаясь как гидры, которых тронули иголочкой. Кто-то рядом с ней зашипел, призывая к тишине. Наивный. Как известно, коня на скаку остановить возможно, а вот с кучерявой так не выйдет — потребуется целая артиллерия. В целом, она уже и позабыла о грозящей всем опасности — слишком сильно кровь забурлила в венах, отдаваясь стуком в ушах. Да и если бы за ними до сих пор велась охота, ни Джордан с Монтега, ни отряд, ни они с девочками не добрались бы ровным счетом никуда. Беллами вздохнул, потирая виски, словно этот разговор успел надоесть ему за сотую долю секунды: — Наверное, направляемся в лагерь. Есть предложения куда сходить еще? — он хохотнул. — А, точно, ты хочешь в новый ночной клуб, открывшийся недавно? — Хватит придуриваться! — с вызовом оскалилась Лусон, пробежала немного вперед и преградила Блейку путь, скрещивая руки на груди. Все остановились и их шествие замкнулось вокруг назревающего конфликта. — Какой нахер клуб? — Под названием «Если не вернуться на базу, нам всем конец». Слышала про такой? — Оливия, успокойся! — воскликнула Кларк, подходя ближе, пробиваясь к ней с задних рядов. — Если ты не перестанешь кричать… — Я заткну тебя сам. — сурово перебил ее Беллами, предостерегающе поглядывая на кучерявую. Той пришлось стушеваться и благоразумно замолчать. — Вернемся домой, и обсудим твои жалобы и предложения, а пока — потухни, если не хочешь для нас неприятностей. Лусон чуть не взвизгнула от злости. Какое, к черту, «вернемся»? А как же Финн? Все опять просто замяли эту тему? — Вернемся? — растягивая буквы спросила Оливия, не давая Беллами и шагу ступить. — Ты в своем уме? — Я как раз — да. — буркнул он, оставляя вежливые попытки обойти кучерявую преграду и намереваясь просто переставить ее с дороги как тумбочку. — Так что, повторюсь, нам лучше завалиться и поспешить, если мы хотим появиться в лагере живыми, верно? — Мне по боку, что лучше! — всплеснула руками шатенка, перехватывая спадающий рюкзак и заодно пресекая идею юноши сместить ее. — Коллинз жив! — когда девочки и спасательный отряд воссоединились, Гриффин сразу поведала всем о чудесном «воскрешении» их соотечественника из мертвых, ведь таковым он считался относительно недолго. Все культурно порадовались и так же культурно обошли «Финна» стороной. — Мы должны найти его! По толпе пробежался разномастный ропот. Это предложение приняли воодушевленно. Удивительно, а сразу так нельзя было? У Оливии складывалось впечатление что они совершенно не умеют думать своей головой, только из-под палки — воистину стадо баранов. Девушка не стала подсчитывать голоса дотошно, но в целом было понятно, что эта идея впечатлила поразительное большинство, мнения разделились почти незначительно для того чтобы такая желанная возможность ускользнула в лету. К ее шоку, к слову, Кларк была в числе «левых»: — Оливия, сейчас не время! — только и бросила она. А когда будет время? Когда они начнут валиться с ног от голода? Или может быть когда земляне сами явятся в лагерь с флагом из кожи Финна, или какие тут у них традиции по отношению к завоеванным колониям? Конечно, гениальный план — дождаться пока их товарищ погибнет в страшных мучениях, а потом все оставшееся время качать головой — «ай-ай» как же так вышло?! Нет уж, дудки: — Я буду решать, когда время, а когда нет! Вы совсем сбрендили, или как? Он может умереть! — Оливия говорила громко и четко, в душе она черными помыслами даже хотела, чтобы местные пришли на ее крики прямо сейчас, чтобы показали этим малолетним трусам какого это, когда в тебе пробита рана, которая высасывает жизнь. — На его месте мог быть каждый из вас! — Здесь решаешь не ты, чокнутая! — отозвался из-за спины Беллами мерзотный голос, в сторону которого она даже не повернула головы, продолжая смотреть куда угодно, но не туда — слишком много чести. Адам подошел ближе, вставая с «лидером» плечом к плечу. Парочка возгласов вторили ему, соглашаясь. Оказывается, Мерфи тоже был тут — он маячил на горизонте, выхаживая из стороны в сторону, будто искал, с какого бока лучше броситься на кучерявую. — Хочешь поиграть в «Чип и Дейл спешат на помощь» — хватай свою собачонку-Ройс и вперед и с песней! — холодные глаза Блейка метнулись в сторону Уоллера, но на лице не отразилось ни одной эмоции. В других окружающих в этот раз одобрения тоже не было, все уставились на девушку, ожидая реакции на столь дерзкое заявление. Благо, за словом она в карман не лезла: — Беллами, скажи своей собачонке, что его не спрашивали вовсе. — ребята начали посмеиваться и даже сам Блейк не удержался от кроткой улыбки, точнее лишь ее проскользнувшим отблеском. — И спроси у Октавии, кто спас ей жизнь. — от этих слов и Кларк и Ок вздрогнули. — Может тогда ты подумаешь, прежде чем ответить мне. Юноша сглотнул и незамедлительно с немым вопросом обратился к сестре, та лишь виновато поджала губы, вцепляясь в его руку, словно боясь его гнева. Немудрено — ее свобода на волоске. — Неудачная переправа через реку… — прошептала ему девушка, не желая афишировать подробности своего конфуза больше, чем это уже случилось. — Я тебе потом все расскажу. — даже в темноте ее щеки, алые от стыда, были хорошо видны. Оливия знала — это ход конем. Для пущего эффекта она поймала зеленые радужки Окти и выжидающе выгнула бровь, словно подталкивая к очевидному действию. Та все поняла моментально. — Я обещала, что ты поможешь отыскать Финна. Бинго! Как все удачно складывается. Не будь Коллинз таким героем и не кинься он спасать Октавию, причин у Беллами идти за ним не было бы. Лусон не спешила праздновать победу, но почти была готова к ней, видя, как парень не в силах устоять перед просьбами сестры. Лед тронулся. Жизни Сотни — ничто в сравнении с тем, что нужно отблагодарить спасителя. Пока создалась минутная заминка, Лусон рассматривала темные стволы и кроны, гадая, есть ли за ними кто-нибудь, или она была права и на сегодня охота окончена? Поразительная тишина стояла в лесу. На чистом небе сияли звезды — одна чуть больше остальных как будто поблескивала и не была «прикована» к небосводу, а медленно плыла. Ну точно, это Ковчег. Девушка вздохнула и снова вернулась на Землю. Удивительно, как резко вся ее жизнь сконцентрировалась тут, а не там. Она даже не подумала о матери, как делала это в самом начале. Беллами зачесал волосы назад, недовольно цокнув: — И где нам его искать? Как отбиваться от землян? — парень развел руками. — Посмотри на нас. Забьем их палками? Проткнем ножичком? Желаешь всем нам смерти? — У тебя пистолет. — не задумываясь парировала Оливия. — Раз выставляешь его напоказ, имей честь воспользоваться. — кучерявая позволила своим бесятам порезвиться. — Ты же лидер, Блейк. Кто, если не ты, будет защищать своих людей? Или ты хочешь сказать, что тебе плевать на них? Может и лидер тогда из тебя паршивый, а?! — Лусон знала, что заденет его, ей и было это нужно. Ничто не имело сейчас значения так сильно, как жизнь Финна. Пусть она при всех назвала Блейка предводителем, пусть своим выпадом укрепила его положение — ведь стоит ему согласиться, и он опровергнет ее нападки. Пусть. Ведь главное, что он в итоге сделает так, как ей нужно, а со всем остальным они с Лир разберутся потом. — Хорошо. — сказал парень, наконец. Оливия стянула губы, чтобы не заликовать. — Земляне забрали одного из наших людей, вам это известно. — обратился он к отряду, вновь озвучивая факт, но произнося его, скорее, как подведение итогов. — Все, кто хочет вернуться в лагерь — могут уйти. Остальные пойдут со мной за Коллинзом. — он взял Октавию за руку, но повернулся в сторону Лусон. — Мы проводим девочек и отказавшихся домой, и только потом отправимся на поиски. Маленькая победа. Все, на что Оливии хватило сил — прикрыть глаза и мысленно промолвить: «Потерпи, скоро мы спасем тебя». *** Воздух со свистом ворвался в его легкие, но парень осекся на полувдохе, не удерживай его что-то за руки, он бы согнулся в три погибели от режущей боли в груди. Что ж, видимо приблуда землян израсходовала себя почти полностью и теперь ему предстоит еще помучиться. На глазах мутная пленка, в голове туман, примерно похожие ощущения были после того, как его вырубили в общей комнате тюрьмы. Просто чудесно — у дикарей еще и не дурные познания в алхимии, или как там это называется. В общем, Финн понял — его усыпили. Вот жук этот Весения! Сколько слов о дружелюбном настрое — и вот, пожалуйста, лови, Финн, дротик в шею. Доверяй после этого проходимцам. Как он там сказал? «Может еще увидимся?» Юноша подумал о том, что эта встреча землянину не понравится, потому что он сполна прочувствует «небесное» дружелюбие с правой руки. Когда глаза пришли в функциональное состояние, он, почти не двигаясь, осмотрелся — вокруг ни души, тьма жуткая, хрусталики никак не хотели привыкать к ней, поэтому некоторое время парень находился в пустоте. Затем постепенно вырисовывались очертания его ног, безвольно болтающихся, и ковер листьев внизу. Где это он? Для начала — на Земле. Но это и так понятно. В лесу — уже теплее. Если память ему не изменяла, они с Весенией пересекали бор по правому берегу ручья. Глупо было надеяться на то, что его не утащили в другое место. Коллинз прислушался — нет, все верно, вода журчит слева. Значит надежда вовсе не глупая. Но для чего его тут пригвоздили, как какое-то пугало — оба запястья туго стянуты веревками над головой и никакой опоры больше. Видимо он привязан к какому-то бревну — спиной он чувствовал его шершавую кору. Ничего не понятно, но очень интересно! Финн попробовал освободиться, но только зря потревожил ранение и потратил силы. Делать нечего — балдей да виси тут. Чтобы чем-то себя занять юноша стал изучать свои ботинки и занимался этим довольно долго. Когда все нюансы кожзаменителя были отмечены он накинулся на ворох листьев внизу и начал от скуки считать их, на каждую произнесенную цифру делая практически микроскопический вздох, почти не наполняя легкие, так боль чувствовалась меньше. Примерно на четыреста сорок шестом листочке Коллинз поморщился, пожар в груди усиливался. Он ошибся — вот сейчас приблуда землян начинает терять силу. Он пообещал себе, что больше не станет кричать — и так уже глотку сорвал. Попить бы — горло как наждачка. Четыреста сорок семь, четыреста сорок восемь. Что это? Парень пригляделся и под покровом листвы увидел маленький кусочек какой-то подделки — много тонких прутиков, перевязанных между собой ниточками. Что это может быть? Четыреста сорок девять, четыреста пятьдесят, четыреста пятьдесят один. Стоп. Почему листья лежат такой подозрительной кучкой? Разве в диком лесу они должны так лежать? Четыреста пятьдесят два. И эта странная штука под ними. Четыреста пятьдесят… Плоть будто тлела, даже учащенное дыхание уже не спасало. Он закряхтел, не в силах терпеть муки. Четыреста пятьдесят пять? Сбился. И все же странная эта кучка, да и листочки свежие, словно кто-то сорвал их с деревьев специально. С его губ сорвался стон. Голова закружилась. Четыреста-черт-с-ним-пятьдесят-семь — пусть так. Еще спустя пару мгновений считать уже не получалось, Коллинз, следуя обещанию плотно сжал зубы — вопль так и рвался наружу. Это не могло утихомирить боль, но, когда орешь, немного легче. Его глаза так и льнули к странному предмету под листвой. Что же это такое? Дзыньк! Его веки дрогнули — мысль прошибла череп с такой силой, что рот сам собой открылся от удивления, и раз больше ничего не останавливало выход его крика — он вылетел в ночной воздух и прокатился по лесу лавиной. Он заглушил даже его собственный разум, точнее все кроме одной единственной фразы: «Это ловушка!» *** Костюм еще не высох до конца, влажная ткань обожгла кожу холодом, когда Ройс наспех натянула свои тряпки на себя, сетуя на то, что выглядит сейчас как глист. Шапка тоже была похожа скорее на губку, чем на головной убор, поэтому не удостоилась чести водрузиться на голову. Очень жаль — вещица ей пришлась весьма по нраву. Костюмчик, вроде, по крою не дурен и очень удобен, но этот беспросветный черный вгонял в уныние и делал ее бледное лицо еще бледнее, а русые волосы еще бесцветнее. Поэтому она так обрадовалась, когда выудила шапочку у кого-то из ребят, кому она пришлась не в пору, и потому так расстроилась сейчас, чувствуя тяжесть в левом кармане, где покоился предмет ее скудного гардероба. Однако, если не заниматься сплошными жалобами и поискать плюсы — темное обмундирование на Земле даже кстати, если захотеть, можно слиться с местностью, чего нельзя провернуть с какой-нибудь фильдеперсовой туникой. Ройс не стала терять времени, чтобы достать себе на замену сухие вещи Дрейка из «тайника» в шаттле — куда уж там, если она откинула даже желание переодеться в уединенном месте, чтобы поскорее выдвинуться в путь! Нижнее белье Сотни не было настолько откровенным, чтобы в экстренной ситуации думать о сраме — всего то легкий белый топ и тонкие шорты до середины бедра, у некоторых предков купальники выглядели куда постыднее! Девушка, небрежно скинув с себя плед, переоблачилась прямо у двери, параллельно игнорируя парочку сальных выкриков в свою сторону, и выскользнула на улицу. Темнота — хоть глаз выколи, но, как и предполагала русая, следы хорошо видны. Если погода не подгадит и снова не начнется дождь, отыскать желаемое будет легче легкого. Девушка расправила плечи и припустила рысцой, слушая, как почва под ботинками смачно хлюпает. От бега тело отозвалось неприятной тяжестью, встревоженные синяки буквально «заверещали» и, если бы могли издавать звук — подняли бы на уши всю округу на пять миль кругом. Легкие перекачивали кислород, наполняя им каждую клеточку, спустя время боль утихла, девушка привыкла к ней, улыбнулась своей мужественности и помчалась быстрее. Бегать на Ковчеге было не желательно — правила безопасности и все в этом роде, зато тут раздолье. Если не замечать ломоту в каждом сантиметре ее конечностей, то в общем бег довольно тонизирующее занятие. Ройс и не думала, что ей так это понравится, пока не попробовала по-настоящему. Все же Земля — удивительное место! Лир уже доводилось оценить окружающие их ночные виды, но каждый раз планета поражала новыми чудесами. Сейчас время в пути скрашивалось пусть и слабо различимым, но симпатичным пейзажем. Серебристый свет луны, который с трудом пробивался сквозь широкие ветви деревьев и совершенно не улучшал видимость, падал тонкими стрелками на землю, как будто карандашный рисунок в некоторых местах подстерли ластиком. Неописуемая красота! Внезапно правую руку, стискиваемую браслетом, пронзил укол, настолько неприятный, что девушка чертыхнулась и остановилась, разглядывая железную штучку под одним из лунных лучей. Выглядела она как обычно, только вот снова и снова кроткие и продолжительные болевые вспышки вбивались в запястье, пока оно не начало ныть. Наверное, передатчик вышел из строя — закоротил от воды и грязи, в которых она имела честь изваляться, пока ее таскали по земле Адам с Джоном. Лир пару раз постучала браслетом о дерево, но не получив удовлетворяющего результата плюнула на попытки допотопными методами починить технику и выдвинулась дальше. Бег уже не приносил столько удовольствия. Маленького разряда в тонкую кожу от игл наручного отслеживателя хватало для того, чтобы отбить любую радость. *** Страх — вещь довольно неприятная. Бывает почувствуешь его и все остальное, что до этого было так важно и нужно, моментально уходит на второй план, как будто кассета зажевала пленку и старое черно-белое кино теперь подрагивает на треснутом экране одним кадром — до безумия искаженным и пробивающим до дрожи. Оливия помнила, как они с Лир однажды, когда родители девочки ушли на всю ночь по своим «взрослым неинтересным делам», остались у Лусон в каюте и всю ночь смотрели мюзиклы. Не сказать, что они захватывали, но подругам нравилось подпевать, подтанцовывать и даже отыгрывать роли некоторых персонажей: они заворачивались в многочисленную одежду как в наряды девятнадцатого века и плясали под теплый свет ночника и мерцающее свечение телевизора. Идиллия и радость тогда в миг прервались, когда старенький кассетный аппарат завис, свет от него зарябил, комната как будто задрожала. Девочки увидели изуродованные лица танцоров и не на шутку перепугались — взвизгнули, побежали в спальню и сидели в обнимку под одеялом, пока мистер и миссис Лусон не вернулись с работы. Страх. Ни прошлого, ни будущего, только звенящее настоящее. Внутри все холодеет, по телу прокатывается волна, а сердце, на секунду останавливаясь, затем и вовсе скатывается куда-то вниз. Лусон уже чувствовала что-то подобное в жизни и далеко не раз, поэтому со страхом она была знакома, как с Лир собственной персоной. Речь идет не о испуге за двойку по химии или, как в случае с мюзиклом, о внезапном шоке от представшей на экране картины — речь идет о истинном ужасе, перехватывающем глотку стальными тисками. Практически каждый такой период кучерявая помнила, словно они шли друг за другом тесным хороводом, и, право, так и было на самом деле, ведь для обычного подростка она пережила довольно много неприятностей. Что ж, теперь в копилку ее личных причин для кошмаров можно добавить еще и это. Ели бы Вы были сейчас там — стояли среди отряда «спасателей», Вам бы точно показалось, что весь Мир словно остановился, что кто-то умышленно поставил его на паузу. Оливия не успела даже убрать с лица довольную ухмылку, когда прозвучал крик — щелк! — и все замерло. Ужас застыл в эмоциях ребят, и оцепенение сковало всех до единого — замершие подростковые тела обратились в сторону непередаваемого словами звука. Только шелест листвы и стук сердец напоминали, что мгновение еще тянется. Никто кроме Кларк, Октавии и Оливии до текущего момента еще не слышали этого душераздирающего вопля, теперь же Коллинз «выступил» на большую публику, и оваций сей концерт не заслужил явно. Одно было ясно точно — ему адски больно. Оливия скривилась, сдерживая слезы и разгорающуюся в ней злость. Все, о чем она могла думать — это то, что Финн так заманчиво рядом, не за сотни миль — а тут, буквально в дистанции досягаемости звуковой волны. Так близко, казалось, но так далеко. Вновь фантомный щелчок проигрывателя. Октавия, помня, что она обязана Коллинзу жизнью, нервно схватила брата за руку, первая обретя способность говорить: — Беллами, это он! — сказала она шепотом, который резанул всех по ушам. Дети вздрогнули, сбрасывая наваждение окончательно, и уставились на них горящими от страха глазами. Даже Мерфи и Уоллер опасливо ежились в темноте. — Я доберусь до лагеря сама, нельзя терять время. — она покосилась в ту сторону, откуда только что доносился крик. — Потому что времени нет вовсе. Блейк тяжело сглотнул, все безропотно ждали, Лусон начинала раздражаться за неимением терпения. — Беллами. — с присущей ему скулящей интонацией пискнул Сэм, аккуратно подходя к юноше и склоняя виновато голову, словно бы прося аудиенции. — Я проведу ее и всех желающих домой. С вашей сестрой ничего не произойдет. — Хорошо, — спустя пол минуты отозвался Блейк, беспомощно закрывая глаза. — Кто еще уходит? Мне нужно точно знать число оставшихся. — промолвил он громче, обращаясь к детям. Две-три неуверенные руки заявили о себе, Беллами слегка прищурился, различая личности желающих оставить их. Оливия осталась довольна рокировкой. Все, кто изъявил требование уйти, уже изначально были против спасательной операции — это кучерявая приметила еще в момент, когда только сообщила о желании отправиться за Финном — речь о тех малочисленных протестующих голосах, не способных повлиять на итог. Девушке был необходим этот на первый взгляд бесполезный факт. Жизнь друга для нее все еще важнее затеянной ей с Лир революции, однако это только до тех пор, пока парень не спасен. Потом придется возвращаться к прежним приоритетам и знание, что Сотня понемногу начинает держаться друг за друга весьма полезно. Как и видение, кто именно пока не проникся духом товарищества и нуждается в перевоспитании. Лусон проследила за тремя «дезертирами» запоминая их лица. Блейк, уже устало не возражающий тому, что Оливия и Кларк тоже не подняли рук, лишь безысходно покачал головой и обратился к парням: — Вы вместе с Сэмом проводите мою сестру в лагерь и подготовите все для возвращения Коллинза. — он многозначительно посмотрел на Гриффин и кивнул в сторону «проводников». Девушка поняла его без объяснений, расправила плечи, спохватившись: — Потребуется много чистой воды — хорошо бы прокипятить ее. Обрывы ткани от одежды точно не подойдут, наверняка нужны стерильные бинты, они есть в ящиках, Ройс перенесла все медицинские запасы, что у нас есть, на первый этаж. Не найдете, спросите у Уэллса — он покажет где. Начинайте возводить палатку-лазарет, возьмите самую большую, утепленную, перемещайте туда больных, только сначала подготовьте постели. Еще одну лежанку устройте пока в шаттле, ранение Финна, возможно, придется зашивать. Это все, — грустно заявила она, возвращая Блейку «многозначительный» взгляд. — Больше мы ничего сделать не сможем. В горе Везер должны были быть медикаменты и оборудование, мама и другие советники надеялись на них… Поразительно, насколько глупы и недальновидны ковчеговские люди! По подсчетам Оливии, примерно с вероятностью в сраные сто процентов дети столкнутся с серьезными травмами, и эти недоученые ничего лучше не придумали, чем понадеяться на запасы горы Везер? Хорошо хоть на Землю попала Гриффин, теперь, бедной, придется отдуваться за сраных «гениев» Ковчега. Кларк единственный человек среди подростков, который на должном уровне дружит с медициной! Есть парочка ее помощников, но без нее они как дети со сварочным аппаратом… Оливия нахмурилась. Хорошая пища для размышлений — не только у блондинки есть полезные знания в голове. Хорошо бы по возвращению прошерстить каждого и выявить все доступные Сотне «привилегии». Хоть какой-то будет плюс — они смогут грамотно распределить обязанности. Что еще остается делать, раз их народ, отправивший их сюда, дебилы? И с этими дебилами, хочешь не хочешь, а нужно связаться и как можно скорее. Кучерявая развернулась в сторону Октавии, которая уже удалялась в лагерь с квартетом сопровождающих. Пока Оливия капалась в собственных мыслях она не заметила, что их отряд пришел в движение — ребята потихоньку стягивались в кучку и обступали Беллами плотным кольцом — он раздавал какие-то предостережения и указания. Лусон было плевать, что он там говорит — цель сейчас уходила от нее, весело хихикая. — Окти! — дрожащим голосом позвала девушка, нагоняя ее и разворачивая к себе за плечи, затем отводя немного в сторону и делая вид, что обнимает на прощание. Ок буквально застыла в изумлении — оно и хорошо, ведь отстранись она, план кучерявой бы провалился. Лусон была уверена, что не стоит лишний раз давать кому-то повод подслушивать их, особенно тем ребятам, что, как она выразилась про себя недавно, «не прониклись духом товарищества». Наверняка найдутся те из них, кто будет против воссоединения контакта между Сотней и колонией. Стоит быть аккуратнее. С губ Оливии сорвался тихий шепот, младшая Блейк прислушалась: — Прости за то, что накинулась на тебя в пещере с тупыми вопросами, надеюсь ты не в обиде. Если честно, я делала это только ради Финна. Хотела узнать какую-нибудь информацию, чтобы манипулировать твоим братом, дабы он пошел на его поиски. — А еще рассказала ему о неудачном заплыве!.. — Знаю, но если бы я не сказала, Блейк и не подумал бы вести отряд к Коллинзу! Нет мне прощения, сестра-близнец! — взмолилась Лусон, надеясь, что зодиакальная родственница не станет долго держать зла. — Но, ты можешь еще кое-что сделать для меня? Это важно! — брюнетка едва заметно кивнула, со стороны могло показаться, что она всего лишь склонила голову к подруге на плечо. — Нам необходимо связаться с Ковчегом. — девушка в объятиях брезгливо дернулась, пришлось разжевывать ей все, как маленькому ребенку. — Они должны знать о землянах, как и о том, что до горы Везер мы так и не добрались! — наконец снова последовал кивок. — Найди Лир, она поможет. Отыщите кого-то, кто может что-то понимать в коммуникациях. И самое главное, — кучерявая отлипла от собеседницы и пристально посмотрела той в глаза. — Самое главное, не кричите об этом направо и налево, нужно все разузнать тихо и без шума. Ройс знает, что делать, просто передай ей мои слова и помоги всем, чем нужно. Блейк еще несколько мгновений обрабатывала информацию, затем кивнула в третий раз, задумчиво ухмыляясь: — Я знаю парочку повернутых на электрике людей. Все сделаю, не переживай. Мне трудно отказать! — она ехидно покачала бедрами. — А на счет допроса — забей, я уже и забыла об этом. Только давай договоримся, что впредь я для тебя буду только Октавией, а не сестрой Беллами. — без осуждения пожала плечами брюнетка и как ни в чем ни бывало упорхнула назад к своему сопровождению. «Вот как…» — Лусон поджала губы и обернулась в сторону Блейка, слегка растворившегося в темноте и почти скрытого от нее телами подростков — его все еще обступали кругом. Парень, жестикулируя, что-то объяснял ребятам, и то, с какими выражениями лица все его слушали, не оставляло иных трактовок — говорит лидер. Кучерявая с какой-то удовлетворенностью подумала о том, что может быть он и достиг своей цели «заполучить влияние», но самую важную свою битву он проиграл уже давно — неизвестно, когда и почему это произошло, но сестру он очевидно теряет. Что же черт возьми творится в их повернутой семейке? Она любит его, бесспорно, однако скорее по привычке, чем искренне… В каждым новым разговором это очерчивалось яснее. Девушка, качая головой в такт мыслям, продолжила наблюдать за отрядом. В это время только две фигуры стояли немного поодаль от всех — по высокому росту и видными даже во мраке мерзким улыбочкам Оливия безошибочно определила в них Уоллера и Мерфи. Парни, казалось, просто стоят, сложив руки на груди, и никоим образом не выказывают заинтересованности в инструктаже Беллами, но Лусон показалось, что они что-то незаметно обсуждают, совсем как она буквально минуту назад. Будь ситуация иной она бы постаралась разузнать, что замышляют крысы, но сейчас все ее мысли снова обратились к одному единственному человеку — к Финну мать его Коллинзу — поскольку он начал второй акт своего негармоничного концерта. По лесу вновь пронесся его крик, и кучерявая уверенным шагом направилась прямо во тьму, ведомая голосом, полном отчаяния и мольбы. Проходя мимо лидера, девушка гневно рявкнула: «Довольно болтовни!» — Блейк вздохнул и дал команду остальным. Отряд выдвинулся. *** Шарк-шарк-шарк — энергично, но осторожно, небольшая группа во главе с Беллами и Оливией продвигалась по зарослям. Коллинз перестал кричать через примерно минут пять после того, как отряд направился в его сторону, поэтому сейчас они двигались скорее по наитию, чем по четкой наводке. Бесполезная трата времени изводила Уоллера, он скрежетал зубами и брезгливо гримасничал на каждый новый пройденный шаг. Зачем вообще спасать этого полудурка? Сдохнет и сдохнет, зачем тут что-то предпринимать? К тому же, парню не хотелось ради кого-то рисковать собственной шкурой, особенно под приказом того, кто смял его лицо в багровое месиво. Ему было больно моргать, дышать через нос, разговаривать. И всему виной напыщенный индюк Блейк, возомнивший себя предводителем. Адаму симпатизировал его настрой, однако в последние моменты братец Октавии перестал радовать его и стал скорее раздражать. Он говорил, что он поставит их наравне с собой, что они будут всем заправлять вместе, поэтому расчетливый Адам и повелся. Что же он получил в итоге? Никаких правил? Ага — разбежались! Уоллер не собирался идти за Финном, до последнего планировал уйти в лагерь, но всякий раз осекался, когда ловил на себе суровый взгляд Блейка, что, бесспорно, следил за ним и Джоном. Это несколько бесило. Парни уже смекнули что к чему. Блейк всегда спокоен и безразличен ко всему, но сейчас в его взгляде появилась ярость, презрение и некая толика жажды мести, будто бы он не отомстил им, избив, будто бы этого мало, будто бы он желал им смерти. Как же быстро они из союзников превратились в ненавистных последователей! И почему? Просто потому что осмелились перечить «господину». Когда кучка заключенных отправилась на выручку к их пострадавшему соратнику, юноши, за невозможностью сбежать (обозначив план, Блейк снова вернулся к непрерывной слежке за ними), пристроились в самом конце процессии и как ни в чем ни бывало последовали вместе со всеми. Первое время они не разговаривали, только обдумывали каждый свои мысли, стараясь при этом держать какую-нибудь довольную эмоцию на лице, поскольку пытливые глаза Блейка обращались к ним чуть ли не каждый пройденный ярд, и не хватало того, чтобы он уличил их в оппозиции. А она была, да еще какая. Вслух это обсуждалось лишь единожды, немногословно, но вполне живописно они заключили — Блейк им не друг, теперь уж точно не предводитель и его ждет реванш. Идея убрать его с дороги только зародилась. В этом вопросе Адам был куда вспыльчивее — ему не терпелось, чтобы для ублюдка все закончилось в ближайшие часы, если не минуты. Его же товарищ по умыслу скользко уходил от прямого ответа, настаивал на терпении, просил не дергать за хвост голодного льва, не имея при себе намордника. Это из-за Джона они тащатся неизвестно куда — парень настоял сделать вид, что между ними и Блейком нет никаких обид. Сам же подошел к нему и давай лизоблюдничать: «Нужно ли вам помочь, о ваша милость? Да, конечно, сию минуту, милорд Блейк! Позвольте поцеловать вашу лидерскую задницу!» «Трус! Нужно действовать, пока он не укрепил свое положение!» — Уоллер скривил губы и сплюнул на землю, пихая локтем рядом идущего Джона ровно через секунду после того, как «всевидящее око», вновь оценив обстановку за своей спиной, отвернулось от них: — Может решим все сейчас? Случая удобнее не будет. Проучим падлу, — шепнул он, кивая в сторону предводителя. — Нет, пока опасно. — протянул его сообщник. Блондина всегда напрягала его манера разговаривать. Мерфи растягивал слова и его голос был каким-то рыхлым, небрежным, словно он делает всем одолжение своей беседой. — Поднимем шум и нас порешают местные, лучше для начала вернемся в лагерь, придумаем план, заручимся поддержкой других. Блейк не ожидает от нас ничего, думает мы полностью на его стороне. — Джон самодовольно улыбнулся. — Благодаря мне, между прочим. — Благодаря тебе мы вынуждены продолжать пресмыкаться! — парня вновь наполнила злоба, он скрипнул зубами и потер саднящую челюсть. — И у меня уже есть план! — Только что пришло озарение? — хмыкнул Мерфи, безучастно выковыривая из-под ногтей грязь своим ножом. — И что же ты задумал? — скорее с насмешкой, чем с любопытством спросил юноша, хотя примерный ответ в его голове уже вырисовывался. На хитрость у Адама ума не хватило бы — слепая ярость его проводник. Джона же очень не радовала перспектива идти в лобовую атаку, в его манере были тихие и аккуратные действия. В какой-то мере, в душе, парень даже хихикал над воинственностью Уоллера, но последний не заметил этого, снова, потому что углубился в мечты о торжестве «справедливости»: — О, — блаженно прикрыл глаза блондин, видимо представляя уже сотни раз обдуманные картины его правосудия. — Я привяжу его и заставлю смотреть на то, как я мучаю его любимую сестрицу. Раз за разом, раз за разом, пока она не будет валяться у меня в ногах и просить о пощаде. Если он будет отворачиваться, я буду подробно описывать свои действия, чтобы он вдоволь насладился каждым мгновением. — Джон слушал со скучающим выражением лица, изредка хмыкая и закатывая глаза от непомерной самоуверенности собеседника. Он был готов поставить скорее на Блейка, но пока что не решался примкнуть к кому-то определенному. Приходилось играть на два фронта, делать вид, что он согласен с Адамом, но при этом стараться пока что не перечить своему все еще предводителю. — Сначала Октавию, а потом дуру-Ройс, которую он нам сразу не отдал, и вдогонку мисс «суровую физиономию». Запру эту четверку на верхнем этаже и буду навещать каждый день, пока не стану для них самим Дьяволом, смыслом существования, пока мне не надоест. — Уоллер глубоко выдохнул, его плечи задрожали. — А потом я убью Лир с Октавией, медленно, а Блейк будет свидетелем. Он будет разбит и никогда больше не станет помехой. Мерфи не обращался в сторону Адама, зачастую глядел вперед, где двигались напряженные спины участников отряда. Они шли недолго, от силы минут десять, может быть пятнадцать, и все это время вокруг них стояла практически мертвая тишина — только милю спустя стал вырисовываться шум ручья. Видимо там, где они идут, лента воды уходит совсем далеко на юг, загибаясь полукругом, потому что у шаттла шелест источника слышен хорошо. Кучерявая голова Лусон и темная как смоль — Блейка маячили впереди, указывая остальным путь. Неизвестно откуда Оливия знала, куда идти, но уверенности в ней было предостаточно — девушка не тормозила, не сомневалась, просто шла вперед, будто бы имела в руках карту с местоположением Коллинза. В какой-то момент она ускорилась и отряд, как хвост, неразрывно следующий за змеей, набрал темп вместе с ней. Никто не говорил об этом вслух, но даже Мерфи понимал — они почти у цели — это буквально чувствовалось холодной рябью, от чего волосы по всему телу вставали дыбом. Путь, к слову, показался бы ему менее удручающе-надоедающим, если бы не вечно болтающий рядом Уоллер. Что он там вообще говорил? — А Валери тут при чем? — вернулся в беседу Джон, хмурясь. Оливия — ладно, у нее был настолько большой арсенал подколов, что иногда и в правду хотелось придушить ее. Проще назвать тех, кто расположен к ней, чем сосчитать обратных. Неудивительно, что она в пыточном списке Адама. Но Лир? Она бесспорно раздражала, как назойливый писк вентиляции, но куда менее, чем Лусон, Гриффин или Джаха, хотя лезла не в свое дело с большим энтузиазмом, чем эти трое. И все же девчонка уже получила свою науку, и, казалось бы, после того, как они с Уоллером подправили ей пару органов, стоило понять — лучше не выделываться почем зря. Хотя сам Джон еще не видел ее после этого и ему было интересно пересечься с ней. Главной чертой Лир, наряду с чрезмерной общительностью, была до ужаса выбешивающая жизнерадостность. Кто-нибудь хоть раз видел человека, который улыбается в лицо опасностям, горю, злобе? Сотня видела. Пока все страдали в тюрьме, Ройс смеялась и повторяла: «Зато будет, что вспомнить!» Может быть, ходи она, как все, с недовольным лицом, ее бы принимали чуть больше. Но, как говорится, если бы да кабы. Главный вопрос — осталось ли в ней это до сих пор? Будет ли она ржать, как полоумная, после всего, что произошло, или наконец-то станет как адекватный человек жаловаться и сетовать на жизнь? Вряд ли. Даже когда она отхватывала там под дождем, умудрилась в какой-то момент, лежа на земле, вяло засмеяться, чем вызвала еще больший всплеск агрессии у ребят. Что ее могло так развеселить осталось загадкой. — Ты правда идиот? — прервал размышления Джона Адам. — Он не нас хотел приструнить, а спасти ее! Будь на месте девчонки кто-то другой, все было бы иначе. О Лансе он вот как-то не думал, когда давал добро. — Он хотел ее убить. — скептично ответил юноша, вспоминая один из первых разговоров с Беллами. — Шевели мозгами, дятел. Хотел, но не сделал. — голубые глаза Уоллера злобно заблестели, будто бы у сороки, увидевшей сверкающие камушки. Он, как известно, был профессионалом доставать «грязное» белье и бить в незащищенные места. — Ты правда ничего не замечаешь? Мы с Брагг тут поболтали, пока ты в отключке целовался с полом, и решили, что мистеру «мои приказы не обсуждаются» есть до Лир дело. — отмахнулся он, сверля макушку Беллами взглядом. — Вот при чем тут она. — Хе! — оскалился Джон, почесывая шею и искренне веселясь. — Брагг снизошла до разговора с тобой? Блондин вскинул подбородок и расправил плечи: — У нас с ней небольшой уговор, касаемо Ройс. — Мерфи поежился от ветра и спрятал нос за край своей куртки. Прерывать словесный понос Уоллера он не хотел, так что пришлось терпеливо ждать продолжения речи. — Блейк в лидерах подвел нас, мы уберем его, а потом я заставлю его страдать. — Адам хохотнул. — Вопреки мечтам убить его я все же не смогу, потому что наш с Ромой уговор подразумевает, что он останется жив. А когда Беллами окажется не у дел, мы сами будем управлять Сотней. — блондин цокнул и покачал головой. — Блейк говорил, что на Земле не будет правил, но он всем соврал. Оказалось, что он и есть закон, разве это честно? Разве справедливо ему иметь такую власть? Почему бы не нам? Зачем нам посредник в его лице? — Заманчиво. — заключил Мерфи, разминая затекшую от неудобного съеженного положения шею, отчего позвонки захрустели. Стоило ему напороться на первое «кто-то должен помочь мне все тут устроить», как тут же нарвался на новое «почему бы не нам обладать Сотней». Второй раз он ту же ошибку не допустит, верить на слово всяким жадным до правления уродам он не станет. Разложит свои собственные карты. Но роль играть продолжит на бис, как и всегда. — Только вот кто нас будет воспринимать сейчас всерьез? Повторюсь, лучше выждать, устроить заговор, наладить связи. — попытался снова гнуть свою линию Джон, надеясь, что его услышат. Он опасался, как бы черная метка глупых поспешных решений Уоллера не легла на него. Если они начнут действовать без подготовки, Блейк одержит победу, интересно, что он сделает с тем, кто во второй раз портит ему настроение? Ему самому нужно больше времени на планирование дальнейших действий, а блондин своей немедленной жаждой крови мешает ему. Адам покачал головой: — Все проще, мой недалекий друг. Я не такой слабак, как Блейк или ты. Всех, кто не будет со мной на одной стороне я убью. Как тебе такое налаживание связей? Единственной понятной связи: либо вы со мной, либо ни с кем. — К слову, о связях… — сдался Мерфи, переводя тему, поняв, что это падший случай и вдолбить что-то Уоллеру не получится. — Что за уговор у тебя с Ромой? — на вопрос собеседник криво ухмыльнулся. — Она не просто снизошла до разговора со мной, как ты выразился, она пообещала провести со мной ночь, взамен на маленькую ничтожную просьбу. — И какую же? — Видишь ли, вот как удобно получается — мне необходимо заставить Блейка страдать, Ройс заслужила свое за то, что из-за нее мы попали под горячую руку, а Роме ни к чему соперница… Мерфи промолчал, прищурившись, уже понимая, к чему клонит Адам, однако последнему, видимо, приносило удовольствие много болтать: — Мы сделаем то, что не закончили сегодня днем. Убьем Лир. *** Она не знала, каким чудом отряд сумеет отыскать парня в таком огромном лесу, ей даже не верилось, что они идут в нужном направлении. Когда они перебрались через ручей, и все снова промочили ноги, надежда и воодушевление ребят начали угасать. Все устали, хотели есть и до ужаса боялись каждого мнимого и явного шороха. Однако, пререканий никто вслух не произносил и каждый покорно шел дальше. Оливия потирала голые плечи и старалась не поддаваться панике, и все же, мысль о том, что дикари могли перепрятать ее друга, изводила. Да и с чего она вообще взяла, что он в каком-то определенном месте? Если его везли на лошади от самой горы Везер, то, возможно, земляне просто остановились на привал, и именно там Коллинз закричал в последний раз. Бывали размышления и хуже — что если он не потерял сознание от боли, как она предположила, а умер от потери крови, или просто был убит местными, и вместо Финна они все дружно наткнутся на них? Все это изрядно потрепало и без того обессиленную Лусон, но стоило группе выйти на лужайку с одиноким подозрительным цилиндрическим объектом в центре, всем переживаниям пришел конец — они дошли, и девушку переполнила такая радость и легкость, что она чуть не заплакала. Луна осветила все в мельчайших подробностях, и тьма при всем желании уже не могла скрыть ужасающей картины, представшей перед Оливией: Финн, совсем без чувств, болтался на бревне, вкопанном в землю в самом центре настолько крохотной полянки, что на ней не поместился бы даже их шаттл. Его голова безвольно опустилась на собственное плечо, лицо бледное, губы отдают синевой, на рваной футболке большое кровавое пятно, не высохшее из-за влажности. И все же, он еще дышал — грудь вздымалась невесомо и неуверенно, но легкие еще работали, и Финн точно был жив. Ноги понесли ее вперед задолго до того, как остальные успели осознать, что цель наконец-то достигнута. Оливия не успела даже подумать о том, что за густыми кустарниками, обступившими поляну, может крыться смертельная угроза. Все, что она успела подумать это «о, Боже, мы нашли тебя» и «пошел к черту». Последнее было адресовано в сторону Блейка, предостерегающий вскрик коего кучерявая проигнорировала также, как и его загребущую ручищу, которой юноша, видимо, планировал остановить девушку. С чего это вдруг он такой заботливый? Трава шуршала под ногами, когда Оливия на всей скорости пересекала поляну, остальные двинулись за ней по меньшей мере через секунды две-три, но этого хватило, чтобы девушка бежала с знатным преимуществом. Рюкзак плясал у нее за спиной вверх-вниз, волосы растрепались. Разумеется, все это не имело никакого значения, потому что до Коллинза оставались считанные шаги — один, второй, третий… правая нога провалилась в какое-то углубление, из груди вырвался вздох, а затем ее неожиданно оторвало от пола и потянуло назад с такой скоростью, что копна кучеряшек схлестнулась прямо у нее перед лицом. Последовал неприятный полет навзничь, тело девушки упало на что-то плотное, но мягкое — она почувствовала это каждым позвонком, послышались ругательства и треск ломающихся веток прямо перед ней. Глаза машинально закрылись, как от испуга, руки сжались на грудной клетке крестом. Сгруппировалась она уже после падения, но лучше поздно, чем никогда. На секунду ей показалось, что история повторилась вновь — в нее только что прилетело копье, но ни боли ни криков ужаса от наблюдателей не последовало. Так что же произошло? *** Беллами подбежал к двум развалившимся на земле телам и еле сдержал неуместный ныне смешок от такой забавной картины. Будь они не под гнетом смерти, он бы позволил себе пошутить, но так и не решился открыть рот, продолжая глумиться в сердцах. Лусон, как креветка, скрючилась и сжалась в комочек, а под ней, кряхтя и ругаясь, растянулась запыхавшаяся и раскрасневшаяся, как рак, Кларк. Ну прям брускетта с морепродуктами! Нужно отдать Гриффин должное, она смекнула что к чему гораздо раньше, чем он сам. Притом блондинка была впереди на целых три пункта. Во-первых, Кларк сразу заподозрила неладное. Он тоже подумывал об этом, но не предполагал, что кто-то еще окажется столь же проницателен к ситуации. Ну не с проста земляне пригвоздили Коллинза на бревно! С таким же успехом его можно было бросить просто на земле, или привязать где-то в лесу. Для подробного разбора полета времени не оставалось, но чувство, что это все продуманный местными план, присутствовало. Стоило им выйти на лужок как Гриффин громко шепнула всем, чтобы они были аккуратнее и не высовывались на поляну всей гурьбой, а ждали дальнейших указаний. Разумеется, кучерявая ее не слышала и своим «побегом» подставила не только себя, но и весь отряд, что бросился за ней следом. Во-вторых, блондинка сразу, без промедлений, рванула за Оливией, намереваясь остановить беглянку. Белами попытался сделать это изначально, придержав кучерявую, но замешкался, отвлекаясь на шорох позади, а когда припустил следом, уже было поздно. Бегал он быстро, на Ковчеге охранников хорошо тренировали, и все же, он бы не успел даже если бы очень сильно того желал. А, признаться честно, ему очень хотелось выполнить обещание, данное Ройс, и вернуть ее подругу в целости и сохранности, пусть она и делала абсолютно все, чтобы он в очередной раз нарушил данное им слово! И в-третьих, что, собственно, и рассмешило юношу — это ловкий бросок кучерявой на прогиб в исполнении Кларк. Это спасло Оливии жизнь, о чем «креветка» даже не догадывалась, продолжая лежать поверх Гриффин и, видимо, не собираясь подниматься на ноги. Все это произошло буквально за полминуты. Если бы блондинка не отшвырнула Лусон от бревна с Финном, то девушка наверняка угодила бы в яму, покрытую тонкой крышкой из прутьев, которую довольно небрежно замаскировали листьями. Видимо земляне даже не старались сделать что-то по-настоящему скрытое. Скорее всего думали, что и этого достаточно, чтобы уничтожить несколько сотневцев. Как-то даже обидно становится от такой оценки умственных способностей детей космоса. Неужели их считают настолько идиотами? Блейк нахмурился и подошел к краю образовавшейся в земле дыры. Глубиной она была метра три, на дне, укрытые остатками листьев и обломками конструкции из веток, блестели десятки острых прутов, направленных вверх. Один такой колышек не представлял угрозы для жизни — тонкий, размером с мизинец, он вряд ли бы причинил много вреда, но в том количестве, в котором они находились сейчас, не сложно догадаться, эти колючие ребята изрешетили бы любого до состояния москитной сетки. Юноша вздохнул и снова обернулся в ту сторону, где, как ему казалось, несколько мгновений назад слышался шорох. Он чувствовал. За ними кто-то наблюдал, очень любопытно и внимательно, и у Беллами не оставалось сомнений — этот кто-то и приготовил для них сюрприз в землице. Они хотели использовать Финна как наживку! Низко, очень подло. Благо ловушка-то самая наиглупейшая, в рейтинге приспособлений для охоты такое сооружение стояло в самом конце. Порой, даже животные обходили ее стороной, почуяв неладное, обыкновенный капкан и то надежнее. Но разве есть резон оценивать глупость сооружения, когда задумка землян почти воплотилась в жизнь? Ведь хомо сапиенс Оливия, в отличие от животных, не сумела прислушаться к чувству самосохранения и едва не превратилась в кактус. Отряд столпился у бревна, зашумели испуганные возгласы, воцарилась легкая паника. Блейк отвернулся от леса и жестом призвал ребят к тишине. Не хватало еще чтобы их услышали. Он ведь не был уверен в том, что за ними наблюдают по-настоящему, скорее всего дело в развивающейся паранойе, но отрицать факт близости с бродящей рядом опасностью — опрометчиво. — Будьте наготове. — сказал он и протиснулся сквозь толпу к все еще лежащим на земле девушкам. Подростки, все как один, подняли свои палки, будто бы мечи, готовые пустить их в ход в любой непонятной ситуации. Беллами очень надеялся, что ни одна непонятная ситуация сегодня не приключится. Ребята тесно прижались друг к другу спинами, обращая свои глаза в сторону беспросветной чащи. Получился довольно не устрашающий щит из пары десятков несовершеннолетних детишек. Бревно с Коллинзом не попало под «защиту», ему сейчас висеть там безопаснее всего — погибнет отряд, погибнет и Финн, так что он не нуждался в дополнительной опеке. Как известно, во всех инструкциях в самолетах всегда говорится: «Наденьте маску сначала себе, затем ребенку» — к слову, на Ковчеге это правило тоже было излюбленным. Странное сравнение для ситуации, но самое подходящее. — Морфий мне в душу! — заворчала Кларк сталкивая с себя Лусон, отчего та с приглушенным шлепком скатилась на траву рядом, открыла один глаз и села, мотая головой, переводя взгляд от блондинки к Беллами, от Беллами к участникам отряда, загородившим ее от всего мира, и снова по кругу. Гриффин цокнула и поднялась на ноги, отряхивая одежду, как будто это могло помочь привести ее в изначальный вид. — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят? Жить надоело? — злобно ощетинилась она, выходя из «оборонительного» кольца из подростков и вставая прямо напротив Коллинза. Парень до сих пор не очнулся. Но это было и к лучшему, ведь пока он без сознания, ему, по крайней мере не больно. Кучерявая молча приняла вертикальное положение и виновато скукурузилась. От комментариев она воздержалась, лишь вытянулась, опасливо взглянув поверх голов на колья, и тяжело сглотнула. Наверное, девушка думала о последствиях своей скоропостижной смерти, которую она чудом избежала. — Дошло, наконец? — вставил пять копеек Блейк, складывая руки на груди, не скрывая насмешки. Оливия скорчила такую яростную гримасу, что парень понял — он угадал, и размышляла она именно о своей неаккуратности. — Ходи и думай одновременно, будь так любезна. — Иди к черту! — огрызнулась девушка, холодно сверкая глазами. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя: та отдышалась, наскоро стянула волосы резинкой, сняла с себя рюкзак и влезла в джинсовку, а затем, посчитав, что передышка окончена, грубо раздвинула отряд и очень осторожно прошла за бревно. На этот раз она не отрываясь смотрела под ноги, от напряжения у нее на виске набухла венка. Тяжело рассматривать что-то в таком мраке. Факелов они не взяли, опять же, трепеща перед землянами. Теперь это совсем идет не на руку. Им повезло, ловушек больше, вроде как, не было. Оливия уперлась руками в бока и озабочено оглядела массивный деревянный брус, к которому привязали Коллинза. Напротив нее, перед инсталляцией «Подвешенный бедолага» в исполнении Финна, стояла не менее озабоченная Гриффин, которая занималась тем же самым делом. Беллами хмыкнул, понимая, что этих двух не остановить банальными просьбами не вмешиваться — все равно будут совать везде свои носы и демонстрировать, какие они умные и знающие дело дамы. Если хотят принимать решения, касаемо операции по спасению, пусть… «Вот дерьмо! Совсем забыл!» — подумал Беллами, машинально протягивая руку к пистолету и напрягаясь всем телом. Кларк прокашлялась и начала говорить за секунду раньше, чем это собралась сделать Лусон, которая так и осталась стоять с раскрытым ртом. Практически никто не обернулся на поданный голос, все продолжали напряженно следить за кромкой деревьев. Блейк, спохватившись, искал Уоллера и Мерфи и никак не находил. Еще недавно он держал их в поле зрения, но со всеми этими неприятностями, шестерки вылетели у него из головы напрочь. Ни в одной стоящей рядом спине он не узнавал их. Парень скрипнул зубами. — Если просто отвяжем, он упадет вниз. — размышляла Кларк, потирая подбородок. — Можно попытаться удержать его, но Финн довольно крепкий парень, не уверена, выдержим ли. — блондинка стояла в шагах, буквально, пяти от Беллами, у самого края ловушки. Девушка некоторое время покивала своим мыслям, а затем начала закатывать рукава темно-оливкового бомбера. Блейк наконец-то посмотрел на нее: позади ее белесой головы маячили еще две: медовая с грязными слипшимися патлами и темно-бронзовая. Адам и Джон, разумеется. Они что-то выясняли, Мерфи хватал Уоллера за плечо и все время раздраженно, с некой толикой испуга, оглядывался. Что-то тут не чисто. Блейк не стал ошибаться снова, и, вместо раздумий, просто рванул к девушке еще до того, как успел предположить, что может произойти. — Я думаю… — начала было Гриффин, но на полуслове осеклась и взвизгнула, когда Адам Уоллер, скинув с себя руку Мерфи, со всей силы толкнул Кларк в спину. *** Удивительно, нет, это можно было даже назвать фантастическим везением уровня «невозможно»! Когда Кларк еще только пошатнулась и потеряла равновесие, летя прямо в яму, Блейк уже был рядом. Он бы не успел выловить ее рукой, и юноше на мгновение показалось, что юную Гриффин уже не спасти, однако, все те же благосклонные к нему «небеса» сегодня явно были в добром расположении духа. Хотя, сначала ему совершенно так не показалось. Находясь примерно в сантиметрах пятидесяти от блондинки, парень поскользнулся на мокрой траве и, упав на левое бедро, прокатился так до самой дыры. Казалось бы, в чем же тут благосклонность? А в том, что Кларк в последнюю секунду успела зацепиться рукой за его ботинок, задержавшись тем самым между жизнью и смертью. Ростом она была невелика, так что с острыми как бритва штырями ее разделяло приличное расстояние. Если говорить про везение, стоит отметить то, что вышесказанное самим чудом не является. Дело в другом. Беллами не знал, откуда в нем взялась такая завидная реакция, но, за короткий промежуток времени поняв, что происходит, ему стало ясно — Уоллер хотел убить Кларк и то, что Блейк на секунду отсрочил ее смерть, не значит, что все кончено. Этому упырю ничего не стоит столкнуть обоих, пока их недалекие, вооруженные палками-копалками спутники до сих пор ищут опасность не там, где нужно, в то время как Белами растянулся на земле в совершенно невыгодном положении. Нужно было предпринимать что-то сразу, за сотую долю секунды, и адреналин, растекаясь по венам, позволил выполнить все в наилучшем виде. Никто не успел опомниться и даже дернуться, а парень уже перехватил девушку рукой. Немудрено, только он следил за Мерфи и Уоллером настолько тщательно, чтобы начать действовать заранее. Слишком много нынче подвязок среди Сотни. Лир держала на прицеле его, он теперь держит бывших пособников. Никому нельзя довериться! Зачем нужны враги, с такими-то «друзьями»? Нога, освободившаяся от хватки Кларк, пришлась очень кстати, ведь юноша, извернувшись, сбил ей стоящего рядом Адама, от чего тот грохнулся на спину, ругаясь и шипя, как гремучий змей. Подобной заминки хватило, чтобы остальные подростки подключились к действию. Те, кто стоял к Уоллеру ближе всего, наконец-то обрели зачатки мозга и бросились обездвиживать вредителя. В этом не слабом месиве принял участие даже Джон, правда в его движениях было меньше агрессии, складывалось ощущение, что он скорее успокаивает дебошира, нежели вероломно скручивает, как делали остальные. В итоге, Адам капитулировал и позволил живому морю рук распоряжаться собой — его поставили на ноги и крепко стянули запястья чьим-то ремнем. «Дурдом и дом дур!» На поляне началась суета. Блейк толком не видел, что происходит за его спиной, потому что сразу после того, как он обезвредил неудачника-убийцу, все его силы и внимание направились на болтающуюся на его руке девушку. От напряжения ладошка взмокла и того гляди блондинка и вовсе соскользнет, хотя в ее планы это явно не входило — Кларк настолько не хотела умирать, что ногтями второй руки, сомкнувшей голое предплечье Беллами, оставила на коже царапины. — Какого черта?! Вытащите ее! Живо! Услышав знакомый голос Беллами от неожиданности чуть не выпустил Гриффин, ему показалось, что он забыл, как дышать. Странно, третий раз в жизни юноша слышал этот перезвон позади себя и каждый из них ощущался иначе, чем предыдущий. Впервые эти пронзительные колокольчики подловили его, когда он подначивал ныне разжалованных шестерок примкнуть к нему, тогда его переполняло самодовольство — лань сама скакала в капкан, сама подошла к нему и начала разговор, который был необходим. Второй раз был в лесу после его неудачной выходки с браслетами, и он испытывал заинтересованность, даже азарт от их встречи. Сейчас же все в нем смешалось в приторно-кислотный вихрь, который разобрать на адекватные составляющие было практически не реально: радость, тепло, испуг, злость — все в кучу. Это слилось в одну непонятную и не ясную ему эмоцию, которая заполнила его с головы до пят, зашевелилась глубоко внутри, царапая и щекоча нутро. Он не успел обернуться и проверить, не показалось ли ему, потому что Ройс уже была подле него, разъяренная, словно тайфун. Она схватила подвешенную Кларк за шиворот и всем своим весом потянула ее наверх. Юноша справился бы и сам, весу в Гриффин чуть больше, чем «ничего», но уж больно несподручно он разместился на краю ямы, да времени все это феерическое представление заняло не больше двух мгновений — он просто не успел достать «улов». От напряжения голова шла кругом, в висках стучало, как отбойным молотком. Пара совместных усилий и Кларк была спасена — все трое в который раз за свое пребывание на Земле оказались в лежачем положении среди травы и грязи, тяжело дыша. Шум и гомон не прекращались, это давило на череп и мир крутился, как в калейдоскопе. Беллами неохотно встретился с карими радужками и вздрогнул, увидев в них смесь ужаса и облегчения одновременно. Лир скривила губы, пытаясь унять дрожащий подбородок, нахмурила брови и вскочила на ноги, озираясь, смиряя каждого таким тяжелым взглядом, будто бы швырялась металлическими наковальнями. Одна из них, наверняка самая громадная, точно предназначалась ему. Блейк едва только открыл рот, чтобы что-то сказать, но русая опередила его, тихо шепнув: — Я предупреждала, что так будет. — девушка тряхнула головой, всем видом показывая, что смотреть на него не намерена. — Но, мы обсудим это позже. — секунда, другая, и ее силуэт слился в объятиях с подлетевшей к ним Лусон. Навязчивое чувство огорчения заволокло разум, оно почти вынуждало его вскочить буквально вынудить Ройс объясниться с ним сейчас, а не неизвестно когда. Но, он ничего не сделал, только отстраненно поднялся вслед за ней и уставился «в никуда». «Почему цитата из «Фауста» ко мне относится только в зеркальном значении?» — думал он: «Я — часть той силы, что вечно хочет блага и вечно совершает зло».