Кошачий глаз

                    Кто такой Сэм Винчестер? Честно? Он не знал, откуда все взялось. Может, это было в крови, а может… что-то повлияло, но в нем буквально выдрессировалось стремление «угодить», «соответствовать ожиданиям». И если большинство таким образом стремилось понравиться окружающим, то у Сэма все упиралось в то, что так было просто правильно. Это стремление быть лучшим и идеальным стало тем самым, что помогало твёрдо стоять обеими ногами на земле. Оно, казалось бы, давно проникло под кожу, вплетаясь в сложную цепочку ДНК такого правильного Сэма Винчестера.        Но это был… лишь образ, роль, которую он поддерживал, чтобы не разочаровать брата. Хотя тот уже начинал замечать, что Сэм, в отличии от него не сбрасывает напряжение, не флиртует с красотками. Пока удавалось бороться с собой и скрывать правду даже от самого себя, убеждая, что важна лишь охота. Но вряд ли удастся так продолжать вечно. А ещё… ещё были видения, внутренняя тяжесть. Сэму временами казалось, что он и не человек вовсе, а нечто другое. Законная добыча любого охотника? Чужак. Чужак — это враг, он другой, неизвестный. И он чувствовал себя именно им. Такие мысли пугали его. Не говорил об этом Дину, но сам… оставшись с ними наедине, боялся, боялся до одури. Внутри был лишь страх. Но не тот, поверхностный, а более глубокий, животный, когда хотелось бежать без оглядки, сбивая в кровь ноги, и все лишь для того, чтобы найти укрытие, спрятаться, забиться и сжаться, как испуганный зверек. Страх за себя, за брата, что скоро окажется в аду…        И, по правде говоря, скажи ему кто-нибудь, как именно сложится его жизнь дальше, он бы одарил этого глупого человека нечитаемым взглядом, а после для верности ещё бы пальцем у виска покрутил, может быть, даже разразился бы целой лекцией на тему невозможности подобного.        Когда все это началось? Наверное, правильным ответом будет… «с того самого разговора с Бобби»…              

«Сэм сидел за небольшим столиком. Рядом стояла уже далеко не первая чашка кофе. Но сам парень будто бы и не замечал вокруг себя ничего. Все внимание было сконцентрировано вокруг книги, в которой пытался найти способ, что позволил бы Дину избежать ада, хоть что-то, за что мог бы зацепиться.

      

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но прервал все телефонный звонок…

      

— Бобби?.. — ответил Сэм, когда увидел имя, высветившееся на экране. — Что-то удалось выяснить?

      

— Не совсем… — проговорил как-то задумчиво и неуверенно Сингер. — Но я знаю, кто мог бы нам помочь.

      

— И кто же?

      

— Один знакомый. Не мой лично, но многие охотники его знают, — сказал Бобби. — Не могу сказать, что он способен решить все проблемы, но подсказать что-то вполне может.

      

— Да? — в глазах Винчестера даже промелькнули тусклые искорки надежды. — Кто он?

      

— Один маг, — ответ оказался неожиданным. — Как раз обитает в том городке, в котором вы с братом охотитесь.

      

Не то, чтобы Сэм не доверял мнению Бобби или его советам, но незнакомые люди всегда рождали в нем сомнения. Тем более, если речь была не о людях вовсе, а о нечисти — Винчестерам с детства вбивали в голову то, что магам и прочим доверять было нельзя. Тот же Дин отлично усвоил отцовские уроки. Сэм был мягче и мог выйти с ними на контакт. Но… доверить магу жизнь брата?.. Подобное вызывало сомнения даже у него.

      

Впрочем, учитывая всю ситуацию, выбирать ему особо не из чего, верно?

      

— И давно охотники имеют дела с магами?

      

— Стиснув зубы, в час нужды, когда других вариантов не осталось, — гаркнул раздраженно Бобби. — Откуда я знаю, Сэм? Я к нему не обращался. Но слышал, что наши к нему иногда захаживают, — продолжил он. — Даже Руфус один раз у него бывал.

      

Сэм постучал указательным пальцем по столу — жест, являющийся отражением его нервозности и задумчивости.

      

Сомнения никуда не делись. Но с другой стороны… что будет, если откажется? Вот именно, что ничего. А так была хотя бы капля надежды на то, что что-то изменится.

      

— Как его зовут? — сдавшись, на выдохе. — И где его найти?

      

— Магнус Бейн. Он хозяин клуба «Пандемониум», — последовал ответ. — Ночного клуба для нечисти, — добавил уточнение.

      

«У нечисти есть своей ночной клуб? Серьезно?» — эта мысль прямо-таки ярко-неоновой бегущей строкой пронеслась в голове Сэма. Быть может, он бы даже ее озвучил, но Бобби заговорил вновь…

      

— И приходить нужно без оружия, Сэм. Это одно из правил.

      

Брови Винчестера в удивлении взлетели вверх. Точнее, «удивление» — явно не то слово, чтобы описать все то, что парень испытал прямо сейчас. Что ни говори, а Бобби предлагал просто-таки самоубийственную авантюру.

      

— В клуб нечисти и без оружия? Ты, верно, шутишь…»

              …но это не совсем так. Хотя тут, пожалуй, сам вопрос не совсем верен. Когда все пошло не так, неправильно? Да, так точнее. Ближе к сути. Казалось, что все началось гораздо раньше, чем это можно было заметить, от того Сэм и не обратил внимание, и все пришло к тому, что происходило прямо сейчас, как к некому закономерному итогу той цепочке событий, которую толком даже не удавалось отследить, разобрать ту на звенья и все понять хотя бы для самого себя.        Неожиданности, нарушающие привычный уклад, происходят не случайно… Не по случайности. Не по ошибке. Тут не бывает осечек. Необходимо осознавать то, что мы лишь мышки в когтях у голодной кошки… В каждом из наших поступков, от обыденного до возвышенного. Когда переходим улицу на зеленый свет, во время занятий уроками, работой, сексом. Или чем-то еще. Когда мы решаемся сесть в самолет или уйти из него… любое решение способно изменить привычный курс, запустить цепочку событий.        Но обо всем по порядку…              

[Нью-Йорк, юго-восток штата Нью-Йорк]

                    Добраться до клуба труда не составило, даже несмотря на царящую на улице непогоду. Да что там… Сэм даже не потрудился взять машину брата, что развлекался, как в последний раз, с очередной красоткой в соседнем номере. Напрокат, к слову, тоже ничего не взял. Решил идти пешком. И добрался где-то минут за тридцать, не более.        «Пандемониум» не особо-то и отличался от других клубов чисто визуально несмотря на то, что располагался в центре — хотя быть объективным оценщиком у Сэма вряд ли получится. В конце концов, он слишком редко бывал в подобных местах. И нельзя сказать, что сильно стремился исправить подобное.        Полумрак, неоновые огни, диско-шар, шесты с танцовщицами, барные стойки, столики, чиллауты, полностью отгороженные VIP зоны, танцплощадка, охранники на входе, администраторы, менеджеры, официанты, легкие наркотики — все это было, как, впрочем, наверное, и в любом другом клубе. Но и отличия имелись, причем обычному обывателю они точно бросились бы в глаза. Если, конечно, этот обыватель был бы в здравом уме и разбирался бы в стоимости вещей. Зачем это? Все просто. Обстановка в «Пандемониуме» хоть и была обычной, но даже ручка от одной из дверей этого клуба стоила целое состояние. К тому же, было ее и главное отличие — именно людей тут было не так уж и много.        К слову, сегодня в клубе был почти аншлаг. Благодаря здешнему владельцу, вообще удачно устроилось всё так, что вроде и людно, но столпотворения всё равно не получалось. Даже возникало такое ощущение, что здание клуба способно увеличиваться в размерах, а потом принимало свои изначальные размеры. Прямо магия… Наверное, не так уж и далеко от истины, ведь владельцем был никто иной, как маг, Магнус Бейн.        Клубная музыка била по барабанным перепонкам не хуже любой автоматной очереди и гораздо прицельнее. Ритм учащается с каждым треком. Ухающие басы проникают внутрь, прямо под кожу, как самый настоящий наркотик, заполняя собой без остатка, учащая пульс, разгоняя кровь и затуманивая разум. Темнота рвётся на лоскуты под напором беспрестанно мелькающих неоновых огней и самых разных прожекторов. Все рябит, мигает, пульсирует… Тела на танцполе дико подергивались, по какой-то глупости называя свои предсмертные конвульсии танцем. На сцене извивались, подобно самым настоящим змеям, вымазанные блестящим гелем, гоу-гоу танцовщицы, приковывая к себе взгляды посетителей разной степени опьянения и адекватности. Официанты поднимали руки с подносами над головой, чтобы протиснуться с заказами в нужном им направлении. Такое было ощущение, что ад вдруг разверзся, и все его постояльцы переместились сюда, поглощённые своей агонией.        Камешек в ботинке.        Да, именно с этим ощущением Сэм замер у барной стойки. Словно бы треклятый камешек закатился под пятку, застряв так, что не вытащить. Или не камушек? Как будто внутри Винчестера, в нем самом, что-то появилось… и это «что-то» раздражало. Не сильно. Но доставляло дискомфорт где-то на периферии. Хотелось избавиться от этого. Убрать дискомфорт — понятный инстинкт. Проблема состояла не в этом, а в том, что если камушек можно было убрать из ботинка, то от того, что испытывал сейчас охотник, не избавиться.        Честно? Ему не понравилось здесь — слишком громко. Однако выбирать не приходилось. Поэтому оставалось смириться с имеющимися обстоятельствами и с дискомфортом.        На всякий случай, пришлось сделать заказ. Так что, перед ним через некоторое время уже стоял коктейль — кажется, назывался «Розита». Дурацкое название. Пить, к слову, не собирался, но для видимости было необходимо. По правде говоря, Сэм вообще что-то крепче, чем пиво, пил редко — не видел смысла. Ему был необходим чистый разум, незамутненное ничем восприятие и координация на высоте. Особенно сейчас…        Казалось, кислород в его собственной клетке из бесчисленных правил, обязательств, убеждений, страхов, сомнений и проблем заканчивался. В такие моменты Сэму безумно хотелось сделать глубокий вдох. Ему казалось, что в него попадало смехотворно мизерное количество воздуха. Было стойкое ощущение того, что стоило закрыть глаза, как по венам заструится паника, оплетая его крепкими, вспарывающими плоть канатами, затягивающими его в водоворот. Неприятные мурашки россыпью мчались по телу, распространяя жару и холод в совершенно разных плоскостях.        Нехватка воздуха — вот, что ощущал младший Винчестер. Это когда делаешь вдох, но живительный воздух не поступает внутрь, легкие будто бы сдавлены и горят изнутри. Подобное состояние можно было оправдать внешними причинами, но… нет. Оно уходило корнями глубже, в само его естество.        Что чувствует человек, когда его душат? Сначала ощущаешь, как сдавливает горло. Глаза слезятся. И во рту появляется очень… очень кислый привкус. А потом будто кто-то зажигает спичку, прямо у тебя в груди — все тело горит. Пламя заполняет легкие, горло и проникает в глаза. И, наконец, огонь превращается в лед. Будто сотня маленьких иголок пронзает твои пальцы. Сначала видишь звезды, затем темнота.        Неизвестно, сколько Сэм простоял, пытаясь взглядом отыскать в толпе того самого «Магнуса Бейна», порою приподнимая бокал, якобы делая глоток — алкоголя в бокале не уменьшилось ни на грамм. Ощущение времени словно бы затерялось где-то среди вспышек неона и грохочущей музыки, которая будто бы задалась целью оглушить. Никак не получалось подсчитать с педантичной точностью ни часы, ни тем более минуты.        В какой-то момент Сэм позволил себе отвлечься, потерял бдительность. К сожалению, это не привело ни к чему хорошему. Впрочем, наверное, чего-то такое и следовало ожидать. Все те неудачи, что время от времени с ним случались, он сам никогда не называл именно «неудачами». Неудач, в принципе, не существовало — все они так или иначе были ошибками и просчетами, не более того.        И то, что сейчас локоть демона — судя по чёрным глазам, это был именно демон — неприятно вжимался в шею Сэма, не было чем-то неожиданным. На самом деле, это прекрасно вписывалось в схему из сотни вероятностей, почти сразу прорываясь в основную десятку — «топ 10», кажется, именно так назывался рейтинг самых популярных песен. Что сказать? В матрице вероятностей все сложнее хотя бы тем, что у каждого случая, у каждого события, вне зависимости от его значимости, есть свой топ вероятностей. Этот «топ», как правило, мы выбираем сами с помощью нашего восприятия, мировоззрения, привычек и прочего. И если так посмотреть, то этот топ весьма субъективен и ненадёжен. Но какой есть… Собственно, то, что чужой локоть вжимался в шею Винчестера и правда было отчасти ожидаемо, ведь это было ничем иным, как ошибкой, просчетом — нельзя было отвлекаться, сбавлять бдительность, забывая, что, кроме поисков мага, тут его и без оружия могла подстерегать реальная опасность. Так что, ошибся именно Сэм. План был выверен, возможные погрешности учтены, но, видимо, не все можно просчитать.        Парень поморщился.        Нет, он мог ответить. Вырваться не сложно. Дальше болезненный захват. И хорошенько приложить этого субъекта лицом о барную стойку — и лучше не один раз.        Но…        В это же время… все-таки… нет, не мог. Почему? Все просто. Лишний раз отсвечивать и привлекать внимание не стоило — надо думать, что драка в клубе уж точно никак не поможет сохранению незаметности. К тому же, Бобби строго-настрого запретил вступать в конфликты и драки, ибо подобное в клубе было запрещено.              — Ты… — начал было демон, удерживающий Винчестера, а второй такой же просто стоял рядом, готовый в любую минуту вмешаться в происходящее.        Неизвестно, что он хотел сказать и что бы произошло дальше, но…              — Демонам в моем клубе не рады, — прозвучал рядом совершенно незнакомый голос, который был слышен, несмотря на рёв музыки.        Сэм не мог знать точно, но почему-то все равно был уверен, что это и был никто иной, как Магнус Бейн.        По тому описанию, что дал ему Бобби… молодой азиат, возраст которого не определить, сколько ни пытайся, умеющий концентрировать внимание окружающих на себе. Даже на фоне гостей собственного клуба, которые были в достаточной мере эпатажными, причём, каждый на свой лад, он выделялся.        Магнус был высок, узок в плечах, худощав, но хрупкостью в нем и не пахло. Пожалуй, его вполне можно было назвать грациозным и элегантным, а ещё… ещё в нем было что-то дьявольское, и, видимо, именно эти его загадочность и породность притягивали, как магнит, всеобщее внимание.              — Маг, не волнуйся, — проговорил тот, кто до этого стоял в стороне. — Это уже давно забытая история, — и все это сказано деланно небрежно, даже расслабленно.              — Серьезно? — губы Магнуса растянулись в усмешке, которая не предвещала ничего хорошего. — Я и глазом не успел моргнуть, — усмешка стала шире, какой-то хищной, почти оскал.        Но Сэм не смотрел на изгиб губ. Несмотря на то, что чужой локоть давил на шею, сковывая дыхание, парень словно перестал обращать на это внимание, сконцентрировав его на глазах мага, почему-то будучи не в силах отвести взгляд. Пожалуй, Винчестер не отдавал себе отчёта, не позволял себе толком обдумать, зацепиться за то, куда именно направленно его внимание, на ком сконцентрировано — все будто бы происходило, минуя разум. Он просто смотрел. В этих совершенно нечеловечных, горящими жидким золотом, глазах с по-кошачьи вытянутым зрачком словно бесновались прошедшие столетия войн, мятежей и мирного времени. Нет, маг был не старый. Он был древний. И глаза были словно выжжены огнём прожитой жизни и… сотней, тысячей захваченных жизней. Ни разу в жизни не встречал глаз подобных тем, что были у него.        Это… завораживало.        Сэму казалось, что в его глотке резко пересохло. Нестерпимо захотелось пить. Даже сглотнул, силясь прогнать это не самое приятное ощущение — смочить рот, десна язык, лишь бы не было этого внезапного, странного и совершенно необъяснимого иссушающего жара, из-за чего те ощущались, как наждачка. Кадык под кожей судорожно дернулся.        И ведь где-то внутри понимал, что надо бы отвести взгляд, ведь была более насущная проблема… например, рука на шее. Но Сэм не мог, не получалось.              — Мы просто заберём мальчишку и уйдём, — сказал тот демон, что удерживал Винчестера.        Мгновение.        Быстрое и резкое движение руки вверх почти неуловимо. С двух вытянутых и соединенных пальцев, указательного и среднего, срывается сизая дымка. И стоило этому только произойти, как тот, кто удерживал Сэма, запрокидывает голову. Его рот приоткрыт в отчаянной попытке сделать хотя бы один вдох, кадык судорожно дергается, пока сам мужчина поднимается над полом, будучи не в силах противостоять магии Бейна — в шею парня больше не вжимается локоть, дышится легче, свободнее. А маг лишь с той же самой усмешкой смотрит на второго демона, разводя пальцы в массивных перстнях в стороны, от чего зависший в паре сантиметров от пола стонет, его лицо исказилось от боли. Казалось, Магнус и вовсе забыл о Винчестере, ведь его взгляд так ни разу за все это время на нем не остановился. Вот только охотник все равно чувствовал, что его видели, заметили.        А ещё… ещё Сэм ни разу не видел такой магии. Не было ни зубодробительных заклинаний на латыни, ни мешочков, забитых мудрёной гадостью. Ничего из этого. Лишь голая и подавляющая сила, заполнившая воздух, пахнущая озоном.              — Переживали и худшее, — прохрипел в удушающей хватке чужой магии демон.              — И причиняли тоже, — парировал Магнус. — Вон.        Коротко. Режуще. Словно точка, приказ, которому нельзя не подчиниться. И они… подчиняются.        Бейн смотрел им вслед.        Всего этого не должно было случиться. Все должно было быть не так. То, что происходило сейчас, неправильно. Винчестер совершенно не хотел представать в образе жалкого слабака перед магом — правда, в том, что этот Бейн являлся магом, он уже откровенно сомневался, ведь у колдунов не бывало таких глаз и такой магии. Неудача? Что ж… Может, другие назовут это так. Но нет. Ошибка.        И Сэм чувствовал горечь от осознания, что ошибку совершил именно он, а ещё раздражение, которое царапало кривыми когтями нутро.        Надо успокоиться. Взять себя в руки.        Глубокий вдох. Шумный выдох.              — Я Магнус, — на его губах больше не было той угрожающей усмешки… нет, усмешка была, но сменила тона, на более… «благожелательные». — Вряд ли мы были представлены друг другу.        Все же в чем-чем, а в отсутствии манер и отточенной вежливости, Сэма обвинить было нельзя. Он с детства усвоил правила. И назвать свое имя при знакомстве — не более, чем заученная на зубок формальность, коих бесконечное множество на каждый случай. Так принято. Так принято, что, когда что-то огорчило твоего знакомого, надо обязательно спросить, что у него случилось. Надо учитывать и то, что, спрашивая подобное, можно думать совершенно о другом. Самое странное, что спрашивают не из-за беспокойства за человека и не из-за банального любопытства, а просто потому, что так принято. Простое «что случилось?», а в голове на самом деле список покупок и мысли о том, что надо было встать с правой ноги, а не с левой. Просто формальности… давно отточенные, выдрессированные и такие правильные в своей уместности.              — Сэм… Сэм Винчестер, — прозвучало как-то взволнованно, даже нервозно.        Магнус подошел ближе. На шаг. Не больше. И от этого парень невольно напрягся.              — Сэм… упрощенно от Сэмюэль, верно?.. — протянул с некоторой долей задумчивости маг.              — Все… все верно.              — И что же… — Магнус провел рукой по воздуху, перебирая длинными пальцами так, словно те скользили по клавишам фортепьяно. — …столь известный охотник… — к усмешке присоединился лукавый прищур. — …забыл в моем клубе?        Руки Сэма сжались в кулаки с такой силой, что он почувствовал боль в ладонях, от впечатавшихся в них ногтей, которые будто планировали не просто оставить след, а вспороть кожу, пустив кровь.        Магнус тем временем сделал еще шаг, оказываясь ближе, почти вплотную. Чуть горьковатый на вдохе мужской одеколон, нанес удар по обонятельным рецепторам Сэма. Запах сигар, точнее, запах табака, крепкий, горчащий, дымный, но не так, словно рядом опрокинули пепельницу, он оказался на удивление приятным. А еще… еще был сандал — аромат теплого дерева, с едва уловимым оттенком мускуса, бархатистый, сухой, сладкий, виртуозно смешанный с чем-то терпким, алкогольным.        Сэм так и замер, окутанный чужим ароматом, находясь будто бы в коконе, спиной чувствуя барную стойку — отступать было некуда.        Слишком близко!              — И к слову… — литым движением подался вперед. — В следующий раз… — на грани слышимости. — …когда будешь брать коктейль «для видимости»… — чужое дыхание щекотало кожу, как если бы по ней провели самыми кончиком пера, обдавало жаром ушную раковину. — …сделай хотя бы пару глотков, Сэмюэль. Если не хочешь, конечно, привлечь внимание…        Винчестер не заметил, как кулаки разжались, а кончики пальцев подрагивали от звенящего внутри напряжения. С опозданием осознал, что успел по какой-то неясной, невнятной причине задержать дыхание, словно бы боясь лишний раз сделать вдох и пропустить в себе сладковато-дымный аромат сандала с горчащими нотами алкоголя.        Магнус отстранился, отступая на шаг.        Сэм тяжело сглотнул. Кадык под кожей судорожно дернулся.        Это был момент позора и слабости, что незнакомо сковали не готовое к чему-то подобному тренированное тело. Время не остановилось, оно просто замедлилось, издеваясь, вгрызаясь зубами в, итак, надтреснутую идеальность Винчестера.        Рука… против воли, движимая одной лишь нестерпимой жаждой, зажила будто бы своей жизнью, обхватывая пальцами бокал. Сэм не дал себе этого осознать. Хотелось пить. Невыносимо хотелось пить. А еще заключительной искрой стало нетерпение от указания на его собственную ошибку, ошибку новичка — слишком глупую, от того и непростительную.        Парень как-то рвано и с шумом выдохнул, почти тотчас же жадно прикладываясь губами к краю граненого бокала. Один глоток, второй, третий… лишь бы утолить внезапно возникшую жажду. Алкоголь легко хлынул внутрь, жидким огнем обжигая чувствительную, незащищенную и не подготовленную к подобному гортань, но в тот момент Сэм будто бы ничего не чувствовал. Он, вздернув подбородок, с вызовом смотрел в глаза напротив, словно бы отчаянно хотел что-то доказать… ему, себе. Важно ли это? Даже не знал, что именно доказывал. Просто порыв. Непонятный, незнакомый в своей странности и необъяснимости. И только через несколько долгих секунд, которые вполне походили своей протяженностью на маленькую замкнутую в знакомых петлях бесконечность, оторвался от бокала.              — Браво, Сэмюэль… Умеешь удивлять, — хлопки в ладоши, выступавшие в роли показательных аплодисментов были тихими, почти беззвучным за громкостью музыки, но парень их все же слышал, хотя может этот звук он додумал, представил слишком ярко… почти до собственного оглушения.        Именно это и отрезвило, привело в чувства.        Сэм тяжело сглотнул. А после сделал вдох, прямо как перед прыжком в воду, окончательно решаясь…              — Мне… мне нужна ваша помощь…