Кошачий глаз

             

[Нью-Йорк, юго-восток штата Нью-Йорк]

                    Магнус Бейн лежал на кровати в номере «люкс» довольно роскошной гостиницы рядом с какой-то малознакомой женщиной, с которой неплохо провел время накануне, и поймал себя на одном внезапном желании — чтобы эта особа проснулась, собрала вещи и ушла, оставив его одного. Это его не удивило и не огорчило. Магнус давно закрыл себя в плане чувств и отношений, довольствуясь коротенькими и мимолетными интрижка, не отказывая себе в удовольствиях плоти.        Сейчас, глядя на обнаженную красивую женщину, которая так вольготно и совершенно без стыда раскинулась рядом с ним на большой и роскошной кровати, Магнус не испытывал ожидаемого восторга. Упругая грудь третьего размера, роскошные бедра, осиная талия, длинные красивые ноги… Этим можно и нужно любоваться и восхищаться. Любой мужчина на его месте делал бы именно это. Возможно, даже бы кто-нибудь на его месте сделал бы ей предложение. Только вот… Магнус испытывал лишь скуку, а еще на кончике языка слишком явственно осело горчащее разочарование. Он уже ее больше не хотел. Да, она была красива, роскошна, шикарна… Но это лишь только тело. Начинка же разочаровала. А какой смысл в конфете, если ты не можешь толком насладиться ее вкусом? Нет… Вкус у нее был. Абсолютно пресный — такое обычно вызывало лишь именно что разочарование и глухое раздражение. Поэтому если он и расщедрился на комплименты и восхищения, то сегодня все уже было не настолько привлекательно, не настолько, чтобы быть с нею после ее пробуждения. Не настолько…        Возможно, кто-то бы на его месте, наоборот, хотел бы продлить этот момент, повторить то, что было ночью. Но нет… Магнус подобного не жаждал. Ему хватило. Азарт прошел. А без него употреблять эту особу по назначению — слишком… скучно? Да, пожалуй, так.        Она уйдет, и он останется один? Ну, и? Дальше-то, что? Магнус всегда оставался один — закономерный итог, который пришлось принять.              — Доброе утро… — женский, немного хриплый ото сна, голос вернул Магнуса в реальность. — Давно проснулся?        «Натали», кажется? Впрочем, он не был уверен в этом на все сто процентов.        И все-таки…        «Наташа» не была такой же недостижимой богиней, которой казалась, когда спала. Стоило ей только открыть рот и заговорить, как она становилась обыкновенной женщиной, пусть и красивой, которая с удовольствием раздвигала ноги в стороны, заметив на горизонте кого-то подходящего под ее запросы. Было бы смешно, если бы не оказалось столь предсказуемо и до тошнотворного скучно… А так… Изящная блондинка. Хотя этот ее блонд… Крашеная блондинка с черными корнями. Помады на полных губах больше не было, от чего они как-то поблекли. Ресницы оказались накладными, а те, что были ее, какие-то редкие, короткие. Глаза, покрасневшие от выпитого вчера. Фигура пусть и шикарная, но вот все остальное было каким-то обычным, тусклым и безжизненным. Очередная «Натали» никак и ничем не отличалась от других, таких же.              — Трудно сказать, — уклончиво ответил Магнус, протягивая руку к тумбочке за сигаретой. — Такое ощущение, что я вообще не спал, — сигарета быстро оказалась зажата между зубами. — Хотя это не так уж и далеко от истины, — хохотнул он, хотя в этом смехе не было какого-то особого веселья, скорее, лишь горькая ирония над самим собой и ситуацией в целом. — А ты как спала?        Магией зажег сигарету. Магнус с каким-то садистским наслаждением затянулся, пропуская едкий дым напополам с никотином глубоко в глотку, пищевод, легкие.        А вопрос… Магнуса на самом деле не интересовало, как спалось этой даме рядом. Снились ли ей кошмары? Или, быть может, хорошие сны? Был и такой вариант, что спала она настолько крепко, что вместо каких-либо снов была затягивающая чернота. Нет, его все это вовсе не интересовало. Спросил он лишь из вежливости, не более того.        «Натали» так ничего и не ответила. Лишь как-то неопределенно пожала плечами. Потом она изогнулась, как кошка, приподняв голые упругие ягодицы так, чтобы Магнус все успел разглядеть с наиболее удачного ракурса. Он и рассмотрел все, в деталях, но его тело уже никак не отозвалось на эти ее манипуляции. В глазах «Натали» тут же мелькнуло разочарование, но поделать с этим она уже ничего не могла.        Женщина грациозно и как-то тягуче встала с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы, блаженно потянулась после сна, заодно устраивая тем самым внеочередную открытую демонстрацию своих достоинств. Попытки были тщетны и успехом не увенчались. Бейн уже все это видел и оценил. Так к чему ему лишний раз дергаться? Недостатков у этой «Натали» всё равно оказалось больше, чем всех этих, казалось бы, бесконечных по началу достоинств.              — А тебе сегодня никуда не надо? — как бы между делом поинтересовался Магнус, выдыхая горький и одновременно сладковатый сигаретный дым, так и не поднявшись с все еще теплой кровати. — На работу, например? Или еще… куда-нибудь?              — То есть? — не совсем поняла «Натали».              — То и есть, — Бейн снова с некоторой ленцой затянулся.              — Ты меня… выставляешь? — кажется, она была шокирована таким развитием ранее до более знакомого ей сюжета, который внезапно пошел по совершенно иному сценарию, а реплики она не выучила в срок. — Просишь уйти? — неверяще уточнила.              — Если бы просил, то вызвал бы шофера или открыл портал, — отозвался он. — А я не настолько щедр и благороден, — хотя на деле мог бы быть таким, но настроение было ни к черту. — Поэтому просто ставлю тебя перед фактом, — мужчина откинул одеяло в сторону с намерением, наконец-то, встать с постели. — Ты уходишь. Прямо сейчас.        «Натали» сейчас почему-то очень напомнила ему рыбу, выброшенную на берег. Чем же? Такие же очумелые, расширенные до невозможности, глаза навыкате. А еще она забавно шлепала губами друг о дружку, силясь сказать что-нибудь, но нужные слова, видимо, отчаянно не находились. Поэтому она только изумленно таращилась на Магнуса, открывая и закрывая свой рот, которым еще ночью так самозабвенно ласкала его член.              — Ты серьезно? — наконец, обрела дар речи «Натали», похоже, до сих пор надеясь на то, что он скажет, что все это шутка юмора такая. — Ты это… серьезно?              — Не имею привычки шутить такими вещами, — последовал короткий ответ, а сам Магнус как-то по-особому грациозно продирижировал сигаретой в воздухе. — А вот если ты не поторопишься, то номер покинешь голой. Так что… Как видишь, совесть у меня еще есть. Я щедро тебе даю время, чтобы одеться и собрать свои вещи, — он задумчиво покрутил зажженную сигарету между пальцев. — А ведь вполне мог и этого тебе не позволить, — он с наслаждением вновь затянулся, заполняя свой организм еще одной порцией никотина. — У тебя десять минут. Время пошло, — поставил жирную точку в этом бессмысленном для него разговоре Бейн.        «Натали» ничего не сказала на это. Только метнула гневный и убийственный взгляд в сторону мужчины. Но, судя по всему, «патроны» ее были холостыми. Потому как с Магнусом, вопреки всем ее самым смелым и кровожадным ожиданиям, ничего не случилось, он даже не был ранен или задет. Ему было совершенно всё равно, такое создавалось ощущение.        Наконец, осознав, что своими вывертами и сценами она ничего не добьется, «Натали» принялась быстро собирать разбросанные повсюду вещи. Ей совершенно не хотелось быть вышвырнутой из номера голой, ведь угроза казалась почти реальной — в конце концов, Верховный Маг Бруклина был известен своей непредсказуемостью. Рисковать и проверять не было абсолютно никакого желания. Наверное, именно поэтому с ее стороны не последовало никаких возражений или пререканий, только покорность и послушание, если не считать жалящих взглядов, конечно. Но это были уже мелочи.              — Ты еще пожалеешь! — прошипела она напоследок, словно рассерженная гремучая змея перед тем, как уйти, когда все вещи уже оказались собраны, а сама женщина была полностью одета.                    — Сомневаюсь, — сухой и безэмоциональный ответ. — Удачного дня.        Дверь за «Натали» захлопнулась.              

***

                    Что такое «скука»? «Скука» — это вид отрицательно окрашенной эмоции или настроения; пассивное психическое состояние, характеризующееся снижением активности, отсутствием интереса к какой-либо деятельности, окружающему миру и другим людям. Скука, в отличие от апатии, сопровождается раздражительностью и беспокойством. Состояние скуки может быть вызвано как внешними причинами — монотонная работа, недостаток общения, сенсорная депривация, так и внутренней опустошённостью и неспособностью к эмоциональным переживаниям, вызывающим радость, ощущением отсутствия цели и смысла жизни», но это лишь официальное толкование, которое можно с легкостью найти в словаре или в некоторых справочниках по психологии. На деле же всё чуточку иначе… Хотя так со всеми эмоциями и чувствами. Сухими словами и терминами невозможно передать всю полноту понятия слова «скука». Подобное надо именно прочувствовать полностью. И лучше… на себе.        Именно это испытывал Магнус, с удобством расположившись на удлиненном диване собственного клуба в компании фейри и вампиров. Первый коктейль заменил собой второй, а после и третий, который сейчас переливался в бокале, подсвеченный неоновыми всполохами. Грохочущая музыка не раздражала… даже наоборот, позволяла не погружаться в собственные мысли слишком глубоко. Или только так казалось? Бейн покачивал в такт ногой, улавливая ритм. Внутри словно бы тлела одинокая искра, царапающая ребра, вынуждающая сделать хоть что-то, чтобы развеять тягучее марево скуки. Вот только мага, изгнанного и признанного мертвым архангела, что видел войны, крушения целых империй, слишком сложно было чем-то удивить, казалось, в мире уже не осталось ничего из того, что он не пробовал. От того скука и оплетала его неразрывным жгутами, не позволяя толком вдохнуть живительного кислорода, издевательски вторя погоде за окном.        Погода снаружи, надо сказать, была премерзкая. Натянутая до предела, и от того дрожащая, нить из тускло-серых дней — колючая и режущая — опутывала весь Нью-Йорк и окрестности, подобно паутине, из которой не сбежать, не выбраться, сколько ни пытайся. Шипящая почти-дождем реальность нависала над городом небом цвета пустоты и тяжелых свинцовых туч. Настолько влажно, казалось, воздух можно было пить вместо воды — по земле уже целые сутки стелился влажными комками туман, забираясь сейчас своей невозможной сыростью под одежду, приходилось задерживать дыхание, чтобы не чувствовать этого аромата прелой листвы, которым пропитался, казалось, все вокруг.        Раньше Магнус склонен был винить в своей невзаимности с этим промозглым июлем погоду, которая совершенно не соответствовала лету, вступая в своеобразный сговор с внутренним состоянием мужчины. Но, к сожалению, погодой все не ограничилось… Нет, у него с этим июлем совершенно точно не взаимно, тот бредил каким-то «неМагнусом». Хотелось заклеймить этот месяц раскаленным железом, выжечь из календаря… и если тот не расплавится под давлением температуры, то хотя бы немного потеплел бы к магу. Невзаимный июль. Совершенно невзаимный.        Вот Магнус и ждал хоть чего-то, что позволит ему… нет, не вдохнуть полной грудью, хотя бы отвлечься было достаточно. Потому что алкоголь, музыка, неон и относительно приятная глазу компания совершенно не справлялись с этой задачей.        А если подумать… что такое это «ожидание»? Нет, правда. Сам мужчина частенько философствовал — прекрасно помогало занять голову и переключиться с чего-то более реального и предметного. О том, как воспринимать «ожидание», Магнус раньше не задумывался. Но сейчас, кажется, мог подобрать подходящую ассоциацию. Это… это как ограниченный обрывок времени. Невольно вспоминалась точная наука чисел, а именно начерченный отрезок с буквами «А» и «В» на концах, где сам Бейн — лишь точка, что стремилась от одного конца к другому. И… Вроде хотелось побыстрее, но максимальная скорость пересечения ограничена слишком многими обстоятельствами и факторами так, что увеличить ее не было возможности, хотя и хотелось до ломоты в костях и какого-то трепета где-то внутри, под рёбрами. Да, пожалуй, это и было «ожидание» в его понимании.        И маг не любил ждать, пусть ему и пришлось выдрессировать в себе терпимость к ожиданию, но любви к подобному это не прибавило.        Магнус скользил скучающим взглядом по посетителям, что битком набили его клуб. Честно? Даже не рассматривал их лиц — они все для него словно бы превратились в одну сплошную, бесконечную и совершенно безликую массу. До саднящего неприятно, тошно.        Вдруг…        …взгляд споткнулся обо что-то. Как если бы зацепился за что-то. Словно… словно на безупречно ровном полотне скучной безликости появилась неожиданная шероховатость.        Магнус не придал значения. Можно сказать, заранее записал в раздел «не слишком важное». Ведь не могло быть ничего особенного или хоть сколько-нибудь из ряда вон выбивающегося. Вот только взгляд, вопреки его воли, вновь скользнул. Более цепко, внимательно. В безотчётной попытке найти ту самую «шероховатость». И… Честно? В какой-то момент даже почти уверился, что ему и вовсе показалось, просто почудилось, навеялось парами алкоголя и невыносимостью ожидания чего-то… неизвестного. Игра воспалённого разума, не более.        Магнус поскрёб ногтем тонкую и изящную ножку бокала, даже не замечая за собой этого движения, которое было буквально олицетворением задумчивости        И именно тогда, когда взгляд уже готов был с налетом разочарования скользнуть обратно к собственному бокалу, как вдруг остановился на барной стойке, которая маячила в отдалении. Это даже ввело в некоторое подобие ступора. Магнус не понял, что именно привлекло его внимание. И лишь спустя с десяток секунд осознал, что это и была та самая шероховатость. А именно… обычный и ничем не примечательный парень с довольно-так длинными, густыми, темными волосами, совсем ещё мальчишка, особенно если учитывать, сколько лет самому магу.        Барная стойка хоть и находилась на расстоянии, но и не так уж и далеко. Со своего места Магнус прекрасно мог разглядеть его профиль и не только. И не понимал, что именно заставило его взгляд остановиться. Глаза мужчины затопило расплавленное золото, зрачок вытянулось — хотелось увидеть в деталях, понять, разобраться.        Высокий рост. Жилистый — не было необъятного разлета плеч и чрезмерной маскулинности, как, собственно, и излишней хрупкости. Волосы больше уходили своим цветом больше во тьму, нежели в свет — во мраке клуба, вспарываемом неоновыми огнями, те казались почти чёрными. Черты лица ровные, немного тонкие, даже мягкие. Он не подходил этому месту, не вписывался и воспринимался совершенно неправильно, как если бы на черно-белой картине появилась гротескная и лишняя, искрящаяся насыщенностью чего-то неопознанного, клякса, растекаясь по холсту неровными краями. Он весь будто бы был этой самой кляксой, что невольно притягивала взгляд.        Кто он?        Честно? Первой мыслью было: «просто человек». Но… нет. Не «просто». Охотник. Слишком узнаваемой была выправка.        Магнус смотрел долго, практически не отрываясь, чтобы не потерять из виду — тот даже пару раз поднимал взгляд на мага, но скользящий, невидящий, словно думал о чём-то. Видел, как тот поднимал свой бокал… коктейль узнать не сложно — «Розита». Подносил к родным губам. И, казалось, делал глоток. Вот только алкоголя в бокале меньше не становилось. Мужчина не был дураком. Понимал, что заказанный напиток не более, чем способ слиться с толпой, не выбиваться из общей массы, не привлечь внимание. Но парень крупно просчитался, даже не подозревая, что тем самым привлёк больше внимания, чем мог бы, не будь в его руках бокала вовсе.        Зачем он здесь?        Магнус не знал, сколько именно прошло времени, пока он концентрировал своё внимание на неизвестном парне. В какой-то момент все же отвлёкся — рука одной вампирши довольно фривольно легла на его бедро, поднимаясь выше… хватило одного взгляда, чтобы эта рука испарилась сама собой без каких-либо либо лишних просьб. Взгляд почти сразу направился по уже знакомой траектории, прямиком к барной стойке.        Вот только…        За то время, когда маг отвлёкся, все изменилось. Больше не было бокала и отрешенной задумчивости на лице — он даже самого парня больше не видел, за двумя широкими спинами, что были обтянуты деловыми чёрными пиджаками. Может, что не поделили? Между представителями ада и охотниками такое частенько случалось. Но… не в его клубе, куда демонам и вовсе ход был закрыт.        Злость поднимается внутри удушливой волной. Глаза мага опасно сузились, становясь темными, почти человеческими — единственное свидетельство того, что он испытывал, ведь лицо даже не дрогнуло. Одним литым движением мужчина легко поднялся с дивана, направляясь к барной стойке — толпа перед ним расступалась, не создавая лишних помех. Ещё несколько шагов…              — Демонам в моем клубе не рады, — обманчиво спокойно.        Скользящий взгляд невесомо прошёлся по парню, что все ещё был прижат к барной стойке — для того, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. И уже через незримую и совершенно не ощущаемую секунду внимание снова было возвращено так не осмотрительно посетившим «Пандемониум» демонам.              — Маг, не волнуйся, — проговорил один из них. — Это уже давно забытая история, — все это прозвучало раздражающе небрежно, расслабленно, словно тот забыл, где именно находился и с кем разговаривал.              — Серьезно? — губы Магнуса растянулись в усмешке, больше похожий на холодное и остро заточенное лезвие за мгновение до того, как вонзиться в плоть. — Я и глазом не успел моргнуть, — зрачок вновь по-кошачьи вытянулся, а глаза затопило золото, что буквально горело в этом мраке и отблесках неона.        Магнус живет слишком долго и слишком хорошо знает, когда на него смотрят — чувствует нутром. Взгляды демонов — жалкие в своей озлобленности. А ещё… ещё он видит в их глазах страх. Страх, который парализует, учащает дыхание, заставляет сердце биться быстрее, а кровь стремительнее растекаться по венам… Но были ещё глаза, которые смотрели на мага иначе, буквально обжигая возникшим контрастом. Взгляд мальчишки заворожённый и удивлённый. Казалось, он даже не моргал. И это сбивало столку того, кто уже видел и попробовал в этой жизни практически все и даже больше. Однако ни единая капля пустившей корни давно позабытой за годы бессмертной жизни растерянности не пролилась, не выплеснулась через край, оставляя лицо Бейна обманчиво спокойным. Со стороны, могло показаться что мужчина и вовсе забыл про существование парня.        Зачем он здесь?              — Мы просто заберём мальчишку и уйдём, — сказал тот демон, что удерживал паренька.        Быстрое и резкое движение руки вверх отточенное, от того кажущееся невесомым, обманчиво лёгким и простым, даже неуловимым. С двух вытянутых и соединенных вместе пальцев, указательного и среднего, срывается сизая дымка. И стоило этому только произойти, как тот, кто до сих пор удерживал парня, запрокидывает голову. Лицо искажается от испытываемой боли, что пронзает тело. А рот приоткрыт в отчаянной и совершенно тщетной попытке сделать хотя бы один вдох — не сможет, ведь магия Магнуса проникла в его тело, заполняя собой легкие, вероломно и по-беспощадному жестоко вытесняя из них кислород. Кадык демона судорожно дёргается, пока тот поднимается над полом, будучи не в силах противостоять чужой магии, что заполнила его тело. Бейн на этом не останавливается. Он даже не смотрит на того, кто извивается в воздухе, нет. Его взгляд направлен на второго, как и усмешка, больше похожая на оскал. Пальцы в массивных перстнях расходятся в стороны, от чего зависший в паре сантиметров от пола стонет.              — Переживали и худшее, — надсадно прохрипел в удушающей хватке чужой магии мужчина.              — И причиняли тоже, — парировал Магнус. — Вон.        Коротко. Режуще. Явственная точка, приказ, которому нельзя не подчиниться. И они… подчиняются.        Ожидаемо. В конце концов, их только двое, и они на чужой территории, а значит, заранее в меньшинстве и в невыгодных условиях. К тому же, перед ним был Верховный Маг, а это что-то да значило. Учитывая все это, начинать открытый конфликт глупо и не имело смысла.        Магнус проводил их взглядом. И стоило тем только покинуть клуб, как его внимание плотным коконом сконцентрировалось на парне. И, пойманный взглядом мага, он буквально застыл на месте. Даже забавно. Честно? Сейчас этот парень до боли сильно походил на оленёнка, застигнутый врасплох светом автомобильных фар, когда пытался перебежать дорогу.              — Я Магнус, — на его губах больше не было той угрожающей усмешки… нет, усмешка была, но сменила тона, на более… «благожелательные». — Вряд ли мы были представлены друг другу.              — Сэм… Сэм Винчестер, — прозвучало как-то взволнованно, даже нервозно.        Магнус подошел ближе. На шаг. Не больше. И от этого парень невольно напрягся.              — Сэм… упрощенно от Сэмюэль, верно?.. — протянул с некоторой долей задумчивости маг.              — Все… все верно.              — И что же… — Магнус провел рукой по воздуху, перебирая длинными пальцами так, словно те скользили по клавишам фортепьяно. — …столь известный охотник… — к усмешке присоединился лукавый прищур. — …забыл в моем клубе?        Мужчина сделал ещё шаг, оказываясь ближе, почти вплотную. Буквально слышал, как в собственной голове прозвучало «о-о-о». И это «о», застрявшее внутри черепа, своевольно и упрямо превратилось в прописную, разрослось, завершаясь жирным и ярким восклицательным взглядом.        Сэм пытается отступить, но тщетно. Вжимается спиной лишь в барную стойку. Будто бы каменеет. Почти дышать прекратил — точнее, это делал тихо, осторожно и через раз. Магнусу даже любопытно, что этот парень сможет учуять. Сигареты? Коктейли? Одеколон? Благовония? Ту чудную лазанью, что он съел пару часов назад, призвав ее из одного небольшого, но любимого маленького ресторанчика?              — И к слову… — все же заговорил маг, одним литым движением подавшись вперёд. — …в следующий раз… — шепотом, на грани слышимости. — …когда будешь брать коктейль «для видимости»… — казалось, ещё чуть-чуть и его губы скользнут по самому краю ушной раковины парня, но нет, едва уловимая граница не оказалась пересечена. — …сделай хотя бы пару глотков, Сэмюэль. Если не хочешь, конечно, привлечь внимание…        Бейн наблюдает за Сэмом, который, сам того не ведая, пробудил в маге интерес ещё больше. Взгляд мужчины скользит по шее парня, прослеживает нервное движения кадыка, дёрнувшегося под кожей, под аккомпанемент сладковатого на вдохе аромата дождя, смешанного с более глубоким, насыщенным и мягким запахом объятых беспощадным пламенем брёвен, бензина, дешёвой еды, соли и, бог знает, чего ещё — никогда раньше не удавалось столкнуться с подобным сочетанием. Магнус позволил себе сделать глубокий вдох, словно бы в попытке впитать в себя, задержать внутри, сохранить, чтобы потом… много позже разобрать ароматы на мельчайшие ноты и отзвуки.        Маг отступает на шаг, возвращая им обоим немного личного пространства. Но, похоже, Сэм этого даже не заметил.        Кажется, желание немного встряхнуть мальца, «подшутить» по-своему принесла неожиданный эффект — по крайней мере, Магнус подобного не ожидал. Ещё более неожиданным оказалось то, что парень вдруг сжал пальцами бокал и приник к самому его краю губами. Пил алкоголь жадно, будто воду… лишь едва заметно морщился, когда очередная небольшая порция горячительного омывала огненной волной горло, проникая глубже. И все это время не отрывал взгляда от Бейна.        Ох… этот взгляд…        Он обжигал ничем не прикрытым, обнаженным до оголенных нервов вызовом, отчаянным упрямством юности. Магнус с трудом удержался от того, чтобы скользнуть кончиком языка в каком-то голодном предвкушении по враз пересохшим собственным губам. Настолько захватывающим, завораживающим было это неожиданное зрелище.        И только через несколько долгих секунд, которые вполне походили своей протяжённостью на маленькую замкнутую в слишком уж знакомых петлях бесконечность, парень оторвался от бокала, шумно, с жаром выдыхая.              — Браво, Сэмюэль… — по-искреннему восхищенно. — Умеешь удивлять, — кончики пальцев несколько раз нарочито медленно похлопали по собственной распахнутой ладони левой руки, имитируя показательные аплодисменты, звук которых полностью заглушался громкой музыкой.        От этих беззвучных хлопков парень дрогнул. Едва заметно, но все же.              — «Розита»… и практически залпом? — склонил голову набок Магнус. — Очаровательная храбрость… или все же безрассудство?        Но он, кажется, даже не услышал.              — Мне… мне нужна ваша помощь…        Так уж исторически сложилось, что архангелы непоколебимы и не знают пощады, это самое грозное небесное оружие. Первые ангелы, созданные Богом, отличающиеся от других невообразимой мощью и огромной силой. До своего так называемого «падения» Самаэль был самым старшим архангелом, предводителем Небесного Воинства и первым созданием Бога, выступающим как его заместитель. Да, история была переписана, старшего сына стёрли из всех летописей, а он сам отказался от имени, став в итоге тем, кем был сейчас, но это ничего не изменило. К тому же, помимо того, что Магнус являлся старшим из архангелов, он ещё был первым магом, сильнейшим из них, их прародителем, создателем.        Учитывая все это, уровень его сил и знаний, прочесть мысли Винчестера не составило бы большого труда. Он мог сделать это еще тогда, когда только заметил его в толпе в отдалении, ведь чтение разума для него было так же естественно, как дышать. Вот только в отличии от его младших братьев, Магнус с филигранной виртуозностью контролировал эту свою способность. Нет, не отрицал ее полезность, в целом. Но зачастую сознательно запрещал себе читать мысли отдельно взятых личностей, например, Винчестера. Почему же? Просто тогда ему все было бы известно наперёд. Слишком легко. А главное… предсказуемо. Ничего не смогло бы его удивить. А когда нет удивления, неразрывные жгуты скуки стягивали сильнее.        «Мне нужна ваша помощь» — в этом была своя доля предсказуемости. Ведь иначе зачем охотнику приходить в этот клуб? В теории, можно было прийти, чтобы развлечься. Но эта история явно не про Сэма Винчестера. А все из-за невинности. Речь не о той, что не поверхности: все же тот воровал, взламывал дома, порою, был повинен в гибели людей, пил и занимался сексом, нет… речь о той невинности, что была много глубже — невинность души. Она проявлялась в мелочах. И ее сложнее всего потерять. Даже кровь демона, которой его кормили в детстве — да, Магнусу было известно об этом, а даже если и не было бы, все равно бы почуял — никак не омрачила его внутренний свет. Как ни крути, а далеко немногие могли этим похвастаться.              — Ну, раз по делу… — как-то неопределённо протянул Магнус. — …то обстановку лучше сменить.        Бейн, в любом случае, больше не планировал задерживаться в клубе, а Сэм не выглядел особым поклонником неона, музыки и бьющихся хмельном экстазе полуобнажённых тел. Да и… обсуждать что-либо в такой обстановке? Нет уж, увольте.        И, не дожидаясь ответа от Винчестера, что удостоил мага своим неожиданным обществом, магия пепельной дымкой послушно сорвалась с кончиков длинных пальцев, украшенных перстнями, закружившись вокруг них, размывая очертания окружающего пространства за каких-то пару мгновений.        И лишь одинокий полупустой бокал с коктейлем «Розита» так и остался стоять на стойке…              

***

                    За дверьми, одной из множества комнат лофта мага, был небольшой и уютный зал с выкрашенными в изумрудный цвет стенами. На одной из них висела древняя африканская маска. На встроенных полках из черного дерева стояли античные статуэтки, одна из них напоминала черную кошку, богиню Древнего Египта Бастет. В центре потолка блистала таинственным огнем роскошная хрустальная люстра с небольшими изумрудами, которая сегодня не горела, уступая свою роль пламени в камине. Окна были наглухо задернуты окаймленными бахромой и кистями многослойными бархатными шторами с драпировкой густого темно-зеленого цвета. То тут, то там можно было заметить серебряные и металлические мечи, щиты, копья. Может, днем все это и вызывало неподдельное восхищение, но при приглушенном свете атмосфера создавалась на редкость гнетущая. Впрочем, самому магу тут было вполне комфортно, чего не скажешь о его визитеры, что выглядел совершенно сбитым столку столь неожиданным и необычным перемещением в пространстве.              — Будь, как дома, Сэмюэль, — один взмахов руки, и свечи словно бы загорелись ярче.        После этих слов Сэм не просто сел, буквально рухнул на диван, как подкошенный. Видимо, перемещение в пространстве стало для него сильным впечатлением. Хорошо, что не разлёгся и не потерял сознание — впечатлительные нынче охотники.              — И думаю, можно перейти на «ты» после столь пылкого знакомства, — продолжил Магнус.        В чем была пылкость? Хотя бы в том, каким всклокоченным был Сэм после того, как его продолжительное время прижимали к барной стойке. А после? Покрасневшая кожа, следы чужих пальцев на коже шеи, учащенное сердцебиение, сбитое дыхание… если это не пылкость, то… что тогда?              — Твоя магия… — вдруг заговорил Сэм. — …она другая… Почему?        Ответом ему была усмешка. Она тонкой грациозной змеей губ расползлась по смуглому лицу с отблеском бронзы на коже.        Нет, Магнуса и правда это позабавило. Не нужно было читать мысли или быть гением, чтобы понять, что Сэм пришёл в клуб не за этим — у него определенно было ворох других более важных и нужных вопросов, а, может, и просьб. Но спросил именно это… подобно ребёнку, что впервые увидел переодетого в Санта-Клауса старичка, и вопрос о том, правда ли тот прилетел на оленях, вытеснил все остальные из-за яркости впечатления.              — Разве ты пришёл сюда ради этого вопроса?        Сэм даже замер на месте, видимо, переживая момент осознания, что спросил глупость. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.        Магнус безмолвно колдовал у барной стойки. Хотя «колдовал» не совсем точно описывало происходящее, но, одновременно с этим, словно бы в противовес, было наиболее близко к сути. Это не являлось магией в буквальном ее проявлении — никакой сизой дымки и горящих золотом глаз. Просто его руки с виртуозностью порхали над бутылками, склянками, создавая очередной неповторимый коктейль — длинные пальцы, которые бы идеально подошли гениальному музыканту, буквально ласкали стеклянные ёмкости… наверное, сам маг даже не обращал на подобное внимание, но со стороны видно больше.        Вино. Терпкое, приятно вяжущее, ласкающее рецепторы даже ароматом. Ещё был виски, дарящий пряные, по-своему даже пикантные нотки — чувствовались корица, немного гвоздики, имбиря и мускатного ореха с примесью сандалового дерева. Имелась и сладость, но не чрезмерная, а тонкая, едва уловимая: медовый сироп. Предфинальный аккорд — сок лимона, игриво царапающий своей кислотой. Впрочем, во вкусе Магнуса вряд ли стоило сомневаться — в плане вещей, блюд, десертов и алкоголя тот никогда не ошибался, являясь прожженным гурманом слишком давно.              — Впрочем, я все равно отвечу… — в руках Магнуса были два бокала, в одном из которых был таинственно мерцающий коктейль, а в другом отливающий янтарём виски. — Просто я единственный в своём роде и от того неповторимый… А что? Как по мне, вполне жизнеспособная теория, — и протянул ему бокал. — Угощайся. Красный сауэр по моему собственному рецепту, — добавил он. — Особенно горжусь виски. Использовался торф при сушке ячменя, а бочки для выдержки были сделаны из европейского дуба.        Нельзя было сказать, что прозвучавший ответ хоть сколько-нибудь удовлетворил. Казалось, Винчестер и вовсе его не слышал, а если и слышал, то вскользь, будучи практически полностью погружённым в самого себя.        Даже любопытно, что же творилось в его голове — неужели, речи репетировал?        Но несмотря на собственную отвлеченность…        Парень откашлялся в сжатый кулак, прочищая горло.              — Благодарю…        К удивлению мага, напиток тот принял. Честно? Бейн ожидал больше недоверия к своей персоне. Впрочем, тут было дело явно не в простоте и наивности охотника. Все было куда сложнее…        Не нужно было влезать в его мысли, чтобы понять, что в голове у Сэма был самый настоящий хаос — все это буквально было написано у него на лице. Эти самые мысли носились в голове Винчестера, словно безумная карусель, которая никак не могла остановиться. Видимо, какой-то механизм в голове парня заклинило, от чего вся конструкция и дала сбой. И теперь вагонетки, переполненные одними и теми же мыслями, будут кружиться до тех пор, пока колесики на них окончательно не сотрутся в пыль, не давая толком сосредоточиться на происходящем, на том, что ему было необходимо. Кажется, у него даже ладони вспотели.              — Так… ты мне скажешь, какого рода помощь тебе необходима? — присаживаясь на диван рядом с бокалом виски.        И именно этот вопрос, как оказалось, и стал тем самым «спусковым крючком», который был так необходим. Сэм начал говорить. Хотя «говорить» — не совсем-то слово. Из него все выплескивалось, как из переполненного и перекипевшего чайника — да, так определенно лучше, ближе к сути. Винчестер рассказывал о том, как его похитили, заставили участвовать в «игре на выживание», о том, как умер, и брат оказался вынужден продать свою душу и не за стандартных десять лет, а за год жизни, о демоне Руби, которая обещала помочь, но на деле сказала брату, что не в силах его спасти, о том, что было перелопачено бесконечное количество книг, но все тщетно. Говорил и говорил, говорил и говорил: взволнованно, торопливо, со всеми страхами и сомнениями, что не обозначались четко и словами, но звучали в самом голосе, в дыхании, в том, как Сэм раз за разом прикладывался к бокалу, даже толком не отдавая себе в этом отчета, даже не заметил, как бокал наполнился вновь, благодаря магу и его магии, перемежая факты, неожиданными признаниями о том, что без брата не справится, не сможет.        Нельзя сказать, что Магнус хоть чего-то из этого не знал. Разве что рядовые ангелы и мелкие демоны пребывали в неведении о «великом плане» дурака-фанатика Азазеля, с которым тот носился в своё время, как «койот-с-динамитной-шашкой», не подозревая, что это не его план вовсе. Бейн знал о том, что все должно было закончиться на братьях Винчестерах ещё задолго до их рождения. Так что, ничего принципиально нового Сэм ему не поведал. Но Магнус все равно слушал внимательно, буквально впитывал в себя каждое слово, каждый усталый вздох, пропитанный судорожной трелью. А все из-за вопящей искренности, почти мольбы, от которой вибрировал каждый звук, издаваемый парнем. К Бейну захаживали охотники: все они просили разное, угрожая, пытаясь подкупить, говоря при этом по-солдатски скупо и рублено, хотя некоторые и пытались завлечь, столь же вульгарно и фальшиво, как дешевые шлюхи на трассе. На их фоне Винчестер отличался, подобно гротескной кляксе, что не проигнорировать, и глаза на которую было так просто не закрыть. Было в нем что-то… исключительное, по-своему неповторимое.        Похоже, Сэм держал все это в себе слишком долго, раз позволил себе так открыться перед незнакомцем, которого считал своей последней надеждой. Впрочем, свою определённую роль сыграли коктейли: тот у бара и ещё пару, которые выпил уже здесь.        Магнус присвистнул, откидываясь на спинку дивана, от чего янтарная жидкость в его бокале качнулась в такт движению.              — Уж если Сэмюэль Винчестер попросит, так попросит… — протянул он.              — Если вы откажетесь, я…              — Мы же перешли на «ты», разве нет? — перебил его на полуслове Магнус. — И я пока ни от чего не отказывался, собственно, как, впрочем, и ни на что не соглашался, — сделал глоток из бокала. — Какой нетерпеливый… А как же прелюдия? Она бывает более интригующей и более волнительной, чем кульминация… — Бейн знал, что звучал двусмысленно, но так и было задумано. — Хотя понять это можно лишь со временем, к сожалению.        Магнус легко поднялся с дивана. Прошёлся по комнате, все ещё держа бокал в руке. И остановился напротив Винчестера.              — Ну, раз ты такой нетерпеливый… — проговорил он. — То знай, я помогу тебе. Не бесплатно, конечно, но помогу.              — Правда? — неверяще протянул Винчестер, широко распахнув глаза, в которых ярким огнём загорела концентрированная и ничем не разбавленная надежда. — Поможешь мне? Не позволишь Дину попасть в ад? — кажется, даже слова о пока ещё неизвестной «оплате», никак не смутили его, не взрастили сомнения, не притормозили его.        Облегчение ощущалось в произнесённых словах слишком явно — Сэм отчаянно цеплялся в собственную веру в то, что нашёл тот единственный способ спасти брата. Магнус даже невольно вспомнил те бесконечно далекие времена, когда не скрывался, не притворялся мертвым, а был архангелом. В те времена он слышал молитвы людей, поддерживал их, помогал, в отличии от своих братьев, что в большинстве случаев считали себя выше этого. И тогда, когда Бейн откликался на мольбу страждущих, чувствовал облегчение в ответ, которое испытывал и Винчестер сейчас, чувствуя истину лишь внутренне, но не способный осознать, кто перед ним, в полной мере.        Впрочем, как ни печально, но этому облегчению суждено было быть разрушенным до основания, до мелкого крошева пыли у ног.        Магнус мог спасти Дина и не позволить тому попасть в ад. А что? Подобное было вполне ему по силам. Вот только вмешиваться в планы братьев на столь раннем этапе позволить себе не мог. Почему? Слишком обязательным было посещением Дином ада. И если оно не состоится, благодаря Магнусу, то тот себя обнаружит, что в его планы пока не входит. Слишком рано. Пока он должен был оставаться мертвым для своей семьи — поступиться этим Бейн не мог даже ради этих столь широко распахнутых глаз.              — Нет, — ответил маг. — В одном ваша Руби права. Нет никого, кто помог бы Дину избежать ада.        Надежда, не так давно зажженная в глазах, потухла в один миг, осыпавшись пеплом. Это было предсказуемо, так как и то, что на ее место, будто бы по команде, заняли злость, раздражение и даже обида.              — Тогда что? — прозвучал вопрос. — Чем ты тогда поможешь?!              — О-о-о… это самое интересное, Сэмюэль, — по лисьи прищурился и лукаво усмехнулся Магнус. — Я могу вытащить твоего брата оттуда.              — Откуда?..              — Из ада, конечно.