Пособие для тех, кто снова хочет стать маленьким

      Рин сидел за столом, уперев подбородок в ладонь, и пытался сосредоточиться. Увы, не на еде. Его мысли беспорядочно бегали по лабиринтам сознания, сталкиваясь с единственным вопросом, который не давал покоя с самого утра: а что, если этот чертёнок останется здесь надолго? Он, Рин Итоши, должен заботиться о ребенке? Да еще об Исаги, пусть и миниатюрной версии?       Мысль была нелепой. Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Всё решит Эго. Этот зануда в очках обязательно уже в курсе — камеры, расставленные по Блю Локу, не упускают ни одной детали, и уж тем более не могли пропустить малыша с глазами цвета лазури и буйной фантазией.       Но, как назло, Эго не спешил появляться. Зато появился... другой.       — Кушать. Кушать, — голос, высокий и звонкий, как колокольчик, пробился сквозь мысли Рина. Маленькие пальчики уцепились за край его футболки и начали дергать, словно колокольчик теперь зазвонил вживую. — Рииин, Рииин, Рииин!       Удивительно, но Исаги совершенно случайно запомнил именно имя Итоши, и, видимо, собирался использоваться его при любом удобном случае.              Рин сделал глубокий вздох. Где носит этого чертового Эго? Возможно, он не выдержит долго. Итоши схватил мальчика за маленькие ладошки и пристально посмотрел в его синие глаза. Юноша сильно возвышался над ребенком, заставляя того чувствовать себя неуютно. Рин мгновенно понял это и присел на колени перед мальчиком.       — Мы тебя обязательно накормим… как только поймём, чем вообще питается такая мелочь, как ты, — сказал он, удивлённо услышав собственный голос. Тон, неожиданно мягкий, будто сам убеждал его в том, что забота о маленьком Исаги — это не наказание, а… опыт?       Окружающие онемели. Группа поджарых футболистов, привыкших к прямолинейной грубости Итоши, смотрела на него, как на инопланетянина. — Что вы уставились? — Рин бросил взгляд, который мог бы заставить дрожать стальные балки. Подозрительно быстро все занялись своими делами: один стал протирать уже чистую тарелку, другой демонстративно разминал лодыжку, третий начал размышлять о природе вселенной, глядя в стену.              — Я не мелочь! — обидчиво заявил Исаги, выпятив нижнюю губу. — Я большой! Мне четыре с половиной, почти! — Почти не считается, — вмешался Бачира, возникший как всегда откуда-то сбоку. — А мне уже семнадцать. Я — старый дед, выходит?                    — Ты не дед, ты просто странный, — хмыкнул Исаги, но улыбнулся, явно приняв Бачиру в свою команду.       И тут, как по заказу, в столовой повисла тишина. Зазвучали шаги. Появился он. Эго Джинпачи, вечно прямой, как швабра, и серьёзный, как налоговая в апреле.       — Опять вы что-то натворили, мои маленькие эгоисты, — его голос эхом разнесся по залу. — Кто впустил в Блю Лок ребёнка? Или это ваша новая тактика — поставить малышню в ворота?             — Это Исаги, — ответил Рин, указывая на крошечного виновника хаоса. — Хм. — Эго с прищуром уставился на ребёнка, словно пытаясь понять, не привиделось ли ему всё это. Но камеры не врут, а память о страной гонке в коридоре была ещё свежа. — Дерьмовая ситуация.                    Он подошёл к Йоичи, внимательно оглядывая с головы до ног, будто пытался рассмотреть ответ на вопрос «как, чёрт возьми, это произошло?» где-то между щекой и локтем.              — Родителям не отдадим. Слишком опасно — утечка, скандал, проект прикроют, противники нас сожрут. Значит, остаётся один путь: оставим его здесь. Присматривайте. Как-нибудь. — Он махнул рукой, будто отдавая приказы офицерам перед высадкой на враждебный берег.       — Я пока поищу информацию по похожим ситуациям среди доверенных лиц. Нужно оставить это в тайне. Действовать надо быстро, на носу матч, Исаги как игрок важен нам. Ничего не могу обещать, но возможно это пройдет само. Как он вообще стал таким? — пробормотал Эго, явно надеясь, что хоть кто-нибудь в этом сумасшедшем доме знает ответ.        Тишину нарушило громкое урчание живота.              — И покормите уже ребенка. Анри!              — Я сама не очень понимаю, что едят маленькие дети. Как-то не было опыта в этом деле, — Анри растеряно посмотрела на мальчика пред ней.       Наги сидел в столовой, развалившись за длинным столом, словно растение без солнечного света. Подложив руку под щёку, он наблюдал, как жизнь вокруг кипит… ну, или скорее — булькает в странном и слегка абсурдном супе. Ещё вчера его заклятый товарищ и соперник Исаги Йоичи был взрослым и довольно шумным игроком, а теперь… теперь это был ребёнок с круглым лицом, большими глазами и катастрофическим уровнем энергетики.       — Это даже не баг… это глюк вселенной, — пробормотал Сейширо себе под нос.       Ему бы вздремнуть минут тридцать, но эта ситуация никак не хотела разворачиваться без его участия. Он нехотя вытащил телефон, ткнул пару раз в экран и, не утруждая себя разбором информации, зачитался вслух:       — Чем кормить детей… рис с овощами, удон, пшеничная лапша, моти на десерт и сок из капусты кале…       — Капуста — фуууу! — отозвался детский голосок с точностью ракетного удара. Исаги, который до этого сидел молча, вдруг в буквальном смысле навострил уши. Реакция на слово еда у него теперь срабатывала, как на колокольчик у кота. Наги устало вздохнул, убирая телефон.       — Тогда чай… или вода, — буркнул он, окончательно передав инициативу другим. Заботиться о ребенка — не его сильная сторона. Он мог бы забить гол с тридцати метров в полусне, но решать, чем кормить младшую версию Йоичи? Нет уж.       — Я схожу за едой, — спокойно отозвалась Анри и тут же исчезла за дверью.       

***

      Когда еда наконец-то появилась на столе, глаза маленького Исаги загорелись. Перед ним раскинулась целая гастрономическая радуга — рис, удон, овощи, сок, и… моти. Ах, эти моти! Они смотрели на него, как яркие звёзды на небе — недосягаемо, но так притягательно.       Исаги не стал терять времени и решительно потянулся к тарелке со сладостями.       — Это десерт, — сухо отрезал Рин, ловко отодвигая моти подальше от маленьких шаловливых рук. — Начни с нормальной еды. Ты же есть хотел.       Мальчик нахмурился, с прищуром посмотрел на Рина, будто хотел сказать: они нужны мне, чтобы выжить. Но промолчал. Вокруг, как на представлении в зоопарке, собрались другие игроки. Их лица были полны умиления, будто они наблюдали за тигрёнком, пытающимся поймать свой хвост.       — Я хотел именно это! — Исаги поочерёдно вытягивал то одну руку, то другую, словно надеясь обмануть Рина на рефлексе.       — Не съешь что-то нормальное — не получишь моти, — хладнокровно сообщил Итоши, демонстративно беря один моти и закидывая его в рот. С хрустом. Со смаком. С убийственной несправедливостью.              Исаги нахмурился, тяжело вздохнул — и послушно взялся за рис. Но, как известно, дети едят не только еду, но и свои эмоции. Спустя пару минут палочки в его руках превратились в экскаваторы, а миска с рисом — в строительную площадку. Он копал туннели, строил траншеи, создавал рисовые кратеры, но вот питательной ценности в этих действиях было мало. Теперь ему хотелось баловаться. Пока никто не видел, коварно улыбнувшись, он взял немного риса и наклеил его на штаны сидящего рядом Раичи.       — Я наелся, — невинно сообщил он, даже не пытаясь скрыть гордости за выполненную миссию.       Рин, с подозрением заглянув в тарелку, увидел, что та практически не тронута. Он закатил глаза с выражением человека, познавшего пределы человеческой глупости.       — Давай моти.              — Не считается. Не заслужил, — сухо отрезал Итоши и, словно в наказание, съел последнюю сладость прямо у него на глазах.       Исаги опустил плечи. Моти ушли… в стан врага. Это была трагедия, сравнимая только с падением любимой игрушки в лужу.              — Исаги, с кем хочешь остаться сегодня? — мягко спросил Чигири, отрываясь от собственных мыслей. — Нужно понять, как распределим ответственность. А то мы тут с утра уже кормим, нянчим и воспитываем, а кто-то ещё не проснулся.       Все посмотрели на мальчика в ожидании приговора. Исаги не колебался. Он подошёл к Рину и потянул того за руку.              Рин сначала отшатнулся — его тело среагировало само. Но потом всё же медленно протянул ладонь. Исаги вложил свою маленькую ладошку в его руку и поднял глаза. У него было много вариантов — с Бачирой было весело играть, он был милым, Чигири добрым, даже Наги был по-своему надежен. Но тянуть за нервы, раздражать и ловить искры в строгом взгляде Рина… вот что по-настоящему интересовало.       Эгоист перед ним был довольно пугающим со своим высоким ростом и манерой говорить, однако Исаги чувствовал внутри некий трепет и благоговение перед ним.       Он мой человек, — подумал мальчик. И внутри у него щёлкнуло что-то важное. Мальчик не мог просто отпустить его, особенно, когда остался один среди незнакомых людей.       Рин, глядя в потолок, мучительно пытался оценить перспективы. Он не знал, как обращаться с детьми. У него и с взрослыми-то отношения были так себе. А теперь — потенциальный форс-мажор, с рисом в карманах и взглядом котёнка, потерявшего маму он определенно был его человеком. Руку согревала маленькая ладошка мальчика, стоящего рядом с ним и с любопытством оглядывающегося вокруг. Стоит ли вообще ему влезать в это дело? Очевидно, оно просто создаст ему ненужные хлопоты, да и быть нянькой никогда не входило в его планы. Еще большее волнение вызывала возможность пропустить важные тренировки. Так он никогда не станет лучшим!       Ну вот и славно! — воскликнул Бачира с весёлым хлопком по столу. Никто, как оказалось, не собирался спрашивать, что об этом думает сам Рин. — Значит, ты теперь нянька!       Один за другим спортсмены поднялись из-за стола, покидая поле битвы, именуемое завтраком. Итоши остался один на один с маленьким недоразумением. И с сюрпризом для Раичи.       И тут из коридора раздался вопль:       — Что у меня на штанах?!       Исаги хихикнул. Тихо. По-дьявольски довольный.