Калейдоскоп

Он видит её в белом воздушном платье до колен, босой и пляшущей среди деревьев под полной луной. С неизменным светлым каре, сейчас украшенном цветочным венком, нахмуренными бровками, но нежным, добродушным взглядом. Эрика неизменно прекрасна даже в его сне, но Луис может лишь протянуть к ней руку. Не коснуться, не ощутить кожу, шероховатую от сезонной аллергии, не обнять и не поцеловать тонкие губы, маленькие ладони с вечными следами шариковой ручки, тонкие ноги с родимым пятном на левой щиколотке — она ускользает от него предрассветным туманом, видением растворяясь под лунным светом. Но смотреть он может бесконечно. И делает это, запоминая каждую черточку её лица, крапинку в прикрытых глазах, движение худощавой фигуры. Луис любит её до боли в сердце, такую обыденную, обыкновенную, самую прекрасную на свете. «Когда-нибудь ты влюбишься, и эта любовь принесёт тебе горечь потери» Говорили бывшие увлечения, а он был уверен, что такого никогда не случится — слишком хорошо себя знал, контролировал, выбирал тех, в которых влюбляются разве что неуверенные в себе — красивых снаружи, пустышек внутри. Был доволен, имея всё необходимое, и не нуждаясь в чём-то большем. Пока не встретил Эрику, которую запомнил, точно по повелению писательского пера, с первого взгляда, слова, прикосновения. Пустил в сердце, отданное науке и бережно хранимым воспоминаниям о беззаботном детстве. Её образ, её голос, её саму, к какой пошёл спустя два года утратившей привычную яркость прежней жизни, наплевав на всё, устремившись к свету, как мотылёк, танцующий свою самбу у открытого, яркого пламени. Не осознающего, насколько оно красиво, привлекательно, любимо и губительно. для себя, для него Для них обоих и их счастливой жизни, в которой Эрика написала бы роман, а он был бы рядом, наслаждаясь её светом и ответной, осознанной, любовью. — Ты испытывал такое, Amigo? Мертвец-носитель бездумно смотрит в ответ блеклыми глазами, удерживая поднос со скудным завтраком. — Конечно, нет. Не стоило и спрашивать. Усмехается Луис, доставая последнюю оставшуюся в пачке сигарету.