night drive

новая неделя начинается так, как и всегда. бомгю ездит в университет, всё также сидит с тэхёном, обсуждая какие-то насущные глобальные вопросы и проблемы. вот только о своих он умалчивает, с головой решая погрузиться в учёбу. для него это совершенно новый опыт — раньше бомгю мог удариться только в игру на гитаре, компьютерные игры и вечерние прогулки, чтобы дать возможность отдохнуть себе и избавиться от лишних мыслей. но учиться, оказывается, занимательно, особенно когда учишься тому, что нравится. визуальное искусство — вот, что выбрал бомгю при поступлении в корейский национальный университет искусств. с тэхёном тут их пути разошлись, — кан выбрал музыку — однако это не мешает им встречаться на переменах и в столовке. вот и сейчас они сидят в коридоре, ожидая конца перемены. тэхён говорит о каких-то проблемах в понимании итальянского и его произношении, а бомгю думает о главной проблеме своего персонального визуального искусства — ёнджуне. с субином, если честно, они не говорили об этом с выходных, а если быть конкретнее, то с той самой ночи. и всё-таки бомгю было любопытно, что же связывало ёнджуна и субина и почему последнего так передёрнуло от одного лишь имени. — бомгю, ты меня слушаешь? не то, чтобы это обязательно, но ты хоть иногда кивай ради приличия. тэхён всегда отличался красноречивостью и прямолинейностью, а потому бомгю до сих пор не понимает, почему друг не выпытал у него все подробности про ёнджуна и их поездку. хотя бомгю и отвечать особо нечего — отчего-то он решил почувствовать себя счастливым дураком в ту ночь, не думая при этом о последствиях. — прости, задумался. — о чём же? или, может, о ком? бомгю думает, что точно сглазил своё счастье в виде попытки забыть о ёнджуне. и тут же ловит себя на мысли, что он даже не пытался этого сделать. — о чём ты? — да брось, гю, ты сам не свой после субботы. неужели этот ёнджун тебя настолько зацепил? если это так, то откровенно скажу, что сочувствую. у тебя ведь даже номера его нет, а искать человека по одному лишь имени и образу по всему сеулу или хотя бы в его клубах — это как искать любовь субина к вечеринкам. хрен найдёшь в общем-то. слова о старшем брате вызывают у бомгю улыбку, хотя ситуация печальней некуда для испытывающего новые чувства бомгю. — боже, кан тэхён, что ты несёшь, — бомгю театрально закатывает глаза и вздыхает так тяжко, словно разочаровался в своём друге на несколько жизней вперёд. — я даже не думаю о нём. сейчас все мои мысли занимает учёба, так почему ты выставляешь меня каким-то влюблённым дураком? бомгю закатывает глаза вновь и почти по-детски надувает губы, всем своим видом показывая, что тэхён несёт потрясающий бред, а внутри надеется, что сам себя в этом убедил. — тебе надо было идти на драматическое искусство. я почти поверил и буду делать вид, что так и есть, пока тебе самому не надоест притворяться. в любом случае, в субботу куда-нибудь пойдём? бомгю мысленно благодарит тэхёна за то, что он не лезет в душу, потому что ещё и сам не понял, что происходит внутри себя. ему бы разобраться в своих чувствах для начала, чтобы ставить на себе какое-то клеймо «влюблённого дурака» после, потому что по факту бомгю и понятия не имеет, что он чувствует. может, это просто интерес? за всю жизнь у бомгю знакомых, а тем более друзей, было не так много, несмотря на общительность. бомгю, к сожалению, людям редко доверяет, даже если со стороны кажется, что он готов с человеком провести остаток жизни. у бомгю вся компания-то состоит из тэхёна и субина, но, если честно, до субботы он думал, что ему этого достаточно. появление ёнджуна в его жизни что-то меняет в самом бомгю, и это его пугает, ведь нельзя столько думать об одном человеке, с которым ты виделся всего-то пару часов. это просто непозволительно. неправильно. и впервые в жизни бомгю чувствует себя до ужаса неправильным. но в то же время с ёнджуном хочется ещё раз увидеться, ещё раз прокатиться на машине и быть более разговорчивым. бомгю не уверен насчет последнего, но думает, что он обязательно постарается. если, конечно же, увидит. домой бомгю приходит совершенно разбитым и запутавшимся в себе. он слышит, как на кухне моет посуду субин, и даже ему немного завидует — у субина голова не настолько ветреная, позволять себе влюблённость он вряд ли станет. не то что сам бомгю. на приветствие субина он привычно ярко улыбается — он ведь хороший брат, который не станет тревожить субина? — и говорит, что не голоден — поел в столовке, пока ждал тэхёна. лгать бомгю не любил, но делал это всякий раз, когда не желал посвящать кого-то в свои проблемы. к слову, получалось у него это потрясающе. бомгю идёт к себе в комнату, надевает наушники и берёт в руки гитару. он знает наверняка, что субин услышит аккорды песни о разбитом сердце и сломанной жизни, но надеется, что субин не спросит о том, в чём же дело. игра на гитаре всегда успокаивала бомгю, приводила его хаотичные мысли хоть в какой-то порядок. он играет и думает о ёнджуне. о его взгляде, в котором можно прочитать улыбку, о ней самой, слегка хитрой, но в то же время ласковой. о том, что ёнджун — тот человек, которому бомгю доверился бы с первого взгляда и, кажется, сделал это, когда вышел с ним из клуба. пальцы соскальзывают, и сквозь наушники бомгю слышит фальш мелодии, доносящейся из струн. нет, это всё ложь. бомгю не может так быстро привязываться и влюбляться. бомгю не такой. как можно влюбиться в человека, которого толком не знаешь? но миндалина посылает в мозг чувства и воспоминания, доказывающие обратное. бомгю думает о том, что хотел бы снова увидеть ёнджуна. что он ему скажет и скажет ли вообще хоть слово — неизвестно, но, возможно, они бы поговорили? бомгю бы узнал его лучше, а там и с чувствами бы разобрался. наверное, это всё было бы так просто, не будь бомгю ёбаным параноиком с высокой эмоциональностью и чувствительностью. для него каждое знакомство как что-то новое в жизни. что-то, что может её в дальнейшем изменить. бомгю устало вздыхает. он так запутался. младший чхве сидит спиной к двери, в наушниках музыка играет достаточно громко для того, чтобы не услышать чьи-то шаги в коридоре. именно по этой причине бомгю игнорирует субина, внимательно наблюдающего за младшим. а у субина крышу сносит от вида брата. он, конечно же, делает вид, что всё в порядке — что он не замечает уставшего взгляда бомгю, мелодию грустных песен, доносящуюся из спальни младшего, что он не знает наверняка причины такого состояния. и врёт самому себе, но видеть, как бомгю — такой радостный и светящийся всегда бомгю — рассыпается на кусочки из-за какого-то придурка, которого и видел-то один раз в жизни, было слишком. если честно, субин его понимает слишком хорошо. понимает, но никогда не скажет об этом, ведь он здесь для того, чтобы быть опорой для бомгю, а не обузой, которую надо успокаивать. субин рассыпался давно, с тех самых пор, когда увидел мальчишку с младших курсов, а теперь пытается собрать себя воедино. получается из рук вон плохо, но субин себя успокаивает — такой результат намного лучше, чем ничего. поэтому сейчас он стоит у спальни бомгю, наблюдая за тем, как младший пытается играть на гитаре так, словно он в порядке. и подстать субину у бомгю это получается плохо. субин его понимает, а потому не говорит прекратить, ведь фальшивое звучание инструмента практически физически давит на мозг. субину слушать это невозможно морально, потому что точно так же звучит и его душа. он садится рядом и кладёт ладонь на плечо бомгю, отчего младший дёргается. — бомгю, ты всегда можешь рассказать мне всё, что у тебя на душе, ты ведь знаешь? и субин не уверен, что бомгю расскажет, но знает точно, что плечо подставит, если бомгю решит больше не сражаться с самим собой и упасть. и подставляет ведь — даже физически, потому что бомгю утыкается в него носом и тяжело дышит. субин обнимает младшего, но молчит, ведь знает, что такие моменты словами прерывать не стоит. по крайней мере, с его стороны. родители всегда учили, что если тебе хотят что-то доверить, то лучше помолчать и дать человеку высказаться. нельзя заставлять кого-то делать что-то против его воли даже словами. субин всегда был ребёнком послушным, а потому сейчас следует совету родителей. и чувствует, что футболка в плече становится мокрой. субин думает, что так надо. что для бомгю это важно — вынести все эмоции наружу. а для самого субина это больно. — я так запутался в себе, хён… — бомгю тихо всхлипывает, хватается за субина как за спасательный круг. словно ещё секунда — и бомгю утонет. захлебнётся в собственном клубке из непонятных чувств и мыслей. — я не понимаю, что мне делать. субин знает, что спросить и сказать, но, если честно, боится. боится, что каждое слово может разорвать эту невидимую нить их доверия. он сам не знает, почему он так думает, но всё же приходит к выводу, что не зря говорят, мол, молчание — золото. и этим даёт бомгю полную свободу в мыслях и слёзах. — я всю неделю думаю о нём, я не знаю, что это… я просто хочу спокойно жить и забыть его, словно он — просто человек, которого я однажды на секунду увидел на улице. я ведь даже не знаю его, хён, так почему меня так тянет к нему? почему я связываю себя вокруг него? почему с каждым днём я всё больше хочу его увидеть? субин едва сдерживается от вздоха. он знает, что ёнджун такой человек. он завораживает, привязывает к себе, а после исчезает, словно его никогда не существовало. словно все, кто впустил его в своё сердце, выдумали его. но, к сожалению, ёнджун реален — субин видит его каждый чертов день. и теперь ёнджун стал чем-то для бомгю. субину хочется сказать, что бомгю должен не думать о нём, должен забыть, увлечься чем-то новым — и, желательно, не человеком. — потому что ты живой, — но это всё, что может сказать субин, улыбнувшись. потому что субин тоже живой.