Ведьма

— Не могла же она пропасть бесследно! — всплеснул руками Костенко, нервно ударив костяшками пальцев по столу. — Может она решила отправиться во внеплановый отпуск, — возразил Егор прежде, чем подумать. Саша с трудом сдержал желание прыснуть со смеху. Казалось, единственным, кому тут было не до смеха, являлся Сергей — по его взгляду можно было понять, что дело либо дрянь, либо пиздец дрянь. — Ты как себе это представляешь? Капитан ФСБ просто взяла и решила уйти во внеплановый отпуск на две недели, оборвав со всеми связь? Бред какой, — не унимался Костенко, метаясь по кабинету из стороны в сторону и, кажется, даже не замечая этого. Парни переглянулись в немом вопросе. Проблем с агрессией у Костенко никогда не было, и если он вёл себя подобным образом, значит, дело совсем плохо. Да и ни для кого не секрет, что парочка была слишком близкой, чтобы не переживать друг за друга. Как-никак огонь и медные трубы бок о бок прошли — взрыв в Болгарии чего только стоил. Такую дружбу даже на прочность проверять никогда не придётся. В дверь постучали. Местный диспетчер зашёл молча, оставил папку с отчётом и так же молча удалился. Знал, что лучше не встревать — ей же хуже будет. Сергей метнулся к столу, схватил документ и быстро пробежал глазами. По мере скольжения взгляда по строчкам его лицо менялось от замешательства к ещё более злому замешательству. Хлопнув папкой по столу, мужчина полуистерично хохотнул. — Охренеть... Что она могла забыть в Припяти? Егор нервно дёрнулся, вопросительно окидывая коллег взглядом. Веселье тут же прекратилось, полностью затмившись странным чувством напряжения. — А ты точно уверен, что в Припяти? — поинтересовался Александр, поднимая папку со стола. Впрочем, судя по направлению — именно там. В Киев таким маршрутом ни один здравый человек не поедет, да и в любой другой регион тоже. — Серёг, нам надо её вытаскивать оттуда. А если её мародёры сцапали? Я б на их месте в лучшем случае за машину уже на неё глаз положил, знаешь, за какие бабки её толкнуть можно? — не унимался Саша. — Саня, блять… — шикнул Егор на нерадужный прогноз товарища. Костенко молчал, нервно стуча костяшками пальцев по дубовому столу, непроизвольно сжимая зубы от немой злобы. — Слушай, я серьёзно. Если она поехала туда одна, то наши шансы забрать оттуда не тело удручающе стремительно приближаются к нулю. — Саня, блять! — Егор даже замахнулся ладонью, но спецназовец не дрогнул, сверля взглядом уже неестественно молчащего Костенко. Спустя пару минут молчания и монотонного стука пальцами о деревянную поверхность, мужчина наконец выпрямился в полный рост. — Это запредельное государство. Мы в жизни не получим разрешения… И её подставим. Егор тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и вопросительно глянул на Сашу. Безмолвные переговоры прерывались разве что короткими смешками и хмыканиями, прежде чем Егор озвучил обсуждённую без единого слова идею: — Будем действовать неофициально. Мы готовы рискнуть, даже если не найдём и получим наказание. Она ради нас жизнью рисковала и не раз. Рискнуть ксивой — не такая большая плата. Сергей нервно кивнул, закусив губу изнутри, словно обдумывая вышесказанное, если не вообще план путешествия на малую родину. Саша направился к выходу, напоследок бросив: — Пойду с пилотом переговорю. Хлопнула дверь. — Серёг. — Хм? — Она крепкая, справится. Не кипишуй, мы найдём её и вернём домой. Ведьм вообще хер завалишь. Костенко невесело рассмеялся, вслепую нащупывая на столе телефон. Сергей набрал воздуха в лёгкие, собираясь с мыслями как перед марш-броском.  — Пойду отцу её позвоню, всю плешь мне переел, ей-богу. Моральное истощение било намного хуже и больнее, чем физическое. На самом деле Сергей совсем никак не мог его винить. Он волновался за свою единственную дочь, и Костенко знал, что чуяло отцовское сердце что-то неладное — и оказалось почти право. Произошло, однако, не неладное. Произошёл полнейший ахтунг.

***

Затянутая промозглым туманом малая родина встретила Костенко и его спутников со звериным оскалом. Сырой холод пробирал до костей, пропитанная радиацией взвесь оседала на коже, а периодически выныривающие из белёсой мглы помойные крысы — размером с маленькую собачонку заставляли нервно сжимать оружие. Твари шныряли повсюду, шурша мусором; наверняка бешеные или разносчики ещё какой-нибудь заразы, которую с радостью передадут любому, кто попадётся на пути. Даже неприхотливый обычно Саша брезгливо морщился, провожая каждую взглядом и тихо матерясь сквозь зубы. Рация на поясе захлёбывалась помехами с незавидной периодичностью. Эфир шипел, трещал и сквозь шум пробивались обрывки чужих голосов, словно кто-то четвёртый настойчино пытался пробиться к ним на частоте, накладываясь поверх их переговоров. — Какого хрена? — Спустя пару минут непрекращающегося визга динамика Егор сдёрнул рацию с пояса, лихорадочно крутя колёсико переключения каналов. — Парни, у вас тоже рация фонит? Не успел Костенко ответить, как очертания голоса в эфире стали пугающе чёткими. Шум схлынул, словно вода в слив, и сквозь шипение проступил голос. Двоящийся, но женский, почти ласковый: — Далеко собрались? Резкий хлопок выстрела резанул по ушам, очередь пуль взрыла землю у ног Егора, но он даже не понял, что нажал на спуск — руку свело судорогой, тело не слушалось. Он рухнул на холодный асфальт, взвыв раненым зверем. Если сами пули, вошедшие в плоть, показались тупыми, почти безболезненными ударами, то следом пришедшая боль взорвалась такой агонией, что слово «ужасная» было бы преуменьшением. Простреленная рука горела огнём, каждое волокно мышц выкручивало спазмом. — Сзади контакт! — Саша вскинул автомат, пытаясь хоть что-то разглядеть за пеленой тумана, но точка целеуказателя прыгала по серым клубам, не находя цели. Чёртов туман. Ещё несколько выстрелов щёлкнули рядом, глухо, словно из подушки, пули взвизгнули рикошетом от стены. Всё, что троица видела в мгле — расплывчатое, дымчатое пятно, которое двигалось с неестественной, рваной скоростью, появляясь и исчезая в разных точках, не задерживаясь ни на секунду. Костенко, выйдя из ступора, рванул вперёд, на ходу закидывая автомат за спину. Он вцепился в бронежилет раненого и поволок его к спасительной бетонной плите. Егор заскрипел зубами так, что они, казалось, посыпались: рука в ответ на каждое движение отзывалась новой вспышкой боли. За ним по асфальту тянулся густой красный след, волочилась снайперская винтовка, бесполезно болтающаяся на ремне. — Твою мать! — Выдохнул Сергей, осторожно, насколько это было возможно в такой спешке, укладывая товарища на холодный, влажный асфальт. По бетону тут же змейками побежали тёмные струйки крови. Саша пятился к ним спиной, не сводя ствола с туманной пелены. Присев за укрытие, он ощетинился автоматом, водя стволом из стороны в сторону. — Что это за хрень?! — Прохрипел Егор, лихорадочно переводя мутнеющий взгляд с Саши на Костенко. — Гха… СУКА! Сергей, не обращая внимания на крик, грубовато, но уверенно схватил его за локоть, приподнимая руку, чтобы оценить рану. Останавливать кровь полевым жгутом, — то ещё удовольствие, но выбора не было. Первая засела в плече, вторая, ещё более коварная, прошила бедро. Но артерию, кажется, не задела. — Брось ты её искать, — Рявкнул Костенко на Сашу, кивком указывая на стрелка в тумане. — На, посвети! — сунул ему в свободную руку фонарь. Егор корчился на асфальте, когда Сергей, затянув жгут поверх разорванной ткани, начал перевязывать рану. Он смотрел куда-то в сторону, в серое небо, стиснув зубы до скрежета, но больше не проронил ни звука. Кровь удалось придержать, но Сергей понимал: это ненадолго. Как только жгут ослабнет, кровотечение откроется с новой силой. Теперь они с Сашей вдвоём. Главное — чтобы Егор дожил до утра и эвакуации. Пока Саша, матерясь сквозь зубы, пытался затампонировать глубокое рваное отверстие, пропитывая бинт за бинтом, к хриплому дыханию Егора добавился сдавленный, отборный мат. Познания обоих в полевой медицине ограничивались базовым курсом, и сейчас они отчаянно пытались вспомнить всё, чему их учили. — Эта сука знает, куда стрелять... — процедил Александр, глядя, как идеально белая марля на глазах превращается в мокрую, красную тряпку. — И как... — Ага, — сквозь зубы отозвался Костенко, прижимая тампон к ране. — Ровнее держи. Не дёргайся. — Да что это за хрень-то такая?! — в который раз выдохнул Егор, пытаясь приподняться на локте. — Да заткнись ты блять! — В унисон рявкнули Саша и Костенко. Не то чтобы они злились на него. Просто ледяное, липкое осознание того, во что они ввязались, накрыло с головой. Голос из ниоткуда, выстрелы без стрелка, неестественные судороги. Что-то здесь было катастрофически нечисто. Видимо, теперь им придётся не только искать пропавшую подругу, но и изо всех сил стараться просто выжить в этом тумане до рассвета. К утру Егор сломал себе плечо. В очередном приступе агонической боли он вцепился в него здоровой рукой и вдавил в землю — раздался душераздирающий, приглушённый хруст. У Сергея уже не осталось сил на эмоции, но от этого звука его едва не вывернуло наизнанку. Он пристегнул здоровую руку Егора наручниками к торчащей из плиты арматуре, затем связался с Сашей, коротко обрисовал ситуацию и спросил, где тот находится. Егор, на мгновение пришедший в себя, прямо во время сеанса связи промычал что-то нечленораздельное, но, кажется, благодарное. Новости от Саши не обнадёживали: он нашёл машину Филатовой. Гроб на колесах, как они её прозвали. Рядом валялись ещё пара личных вещей. Но на этом след обрывался. Сердце Костенко на миг ёкнуло, но тут же успокоилось: машина и документы не давали ответов, только множили вопросы. Кроме тихого бреда Егора и давящего чувства слежки ничто не нарушало гнетущую тишину, лишь усиливающую ощущение полного одиночества. В другое время Сергей, возможно, даже наслаждался бы таким уединением, но только не сейчас. Из-за угла прогнившей хрущёвки, разрывая утреннюю тишину утробным рычанием восьмицилиндрового двигателя, выкатился тёмный спорткар. Он притормозил рядом с бетонной плитой, которая служила им импровизированным укрытием. Назвать это место ночлегом язык не поворачивался — никто не сомкнул глаз; всю ночь они просидели в напряжении, вслушиваясь в каждый шорох, сжимая автоматы, спасаясь лишь отблесками фонаря. — Как он? — Вместо приветствия спросил Саша, выбираясь из машины. Он машинально хлопнул дверью и сам вздрогнул от громкого звука — обычно Ира бы тут же рявкнула бы что-то вроде: «По башке своей пустой похлопай!». Но её тут не было. — Херово. — Сергей медленно поднялся на ноги, разминая затёкшую спину. — С пилотом связывался? — Ещё час надо протянуть. Постарается подхватить как можно ближе. Саша подошёл ближе и посмотрел на Егора. В сером свете наступающего утра лицо товарища казалось восковой маской. Пристёгнутая к арматуре рука безвольно лежала на асфальте. — Слушай, Серёг, — Саша понизил голос, хотя Егор вряд ли мог их слышать. — Не хочу этого говорить, но дело дрянь. Мы её не найдём. Машина стоит, ксива валяются, но никаких внятных следов. Отпечатки какие-то есть, но им не меньше недели. Уходят в сторону здания КГБ, а там теряются. Я всё облазил, обыскал каждый угол, голос чуть не сорвал. Никого. — Он пытался говорить уверенно, но в голосе сквозило сожаление, которое не скроешь. Сергей сжал челюсти до скрежета. Разум подсказывал, что она, скорее всего, мертва, но сердце отказывалось в это верить. Он выхватил у Саши удостоверение, раскрыл его. Крупные буквы гласили: «Капитан Филатова Ирина Артемьевна. Должность: заместитель начальника отдела». Значит, точно она. Не дурацкое совпадение. Она была здесь, здесь и осталась: живой или мёртвой. — Голос... — Неожиданно прохрипел Егор. Саша и Сергей замерли, обернулись. — Что? — В один голос переспросили они. — Голос похожий… Вы что, не слышали? Как Ирка… — В бреду прохрипел спецназовец, откидывая голову от направленного в лицо света Сашиного фонаря. — Клянусь, она… Она это.