Blasted Sun

      Черный автомобиль подъезжает к большим железным воротам. Толстые черные прутья возвышаются на четыре метра и заканчиваются острыми пиками, а тонкие серебристые стержни переплетаются меж собой как маленькие змейки. Вокруг особняками Гён Хи, окруженный стеной из белого кирпича, виден темный и густой лес. Альфа живет в двух часах от города, подальше от суеты и обычных людей, которые могли бы помешать его уединению. Из неприметного домика вышел охранник и внимательно проверил документы Чонов, рядом стояло ещё двое альф, у которых на перевес лежали автоматы.       — Благодарю, — Чонгук забрал документы и завел автомобиль, который попросили выключить, дабы проверить под капотом и днище на вероятность подрыва или теракта. Вырулив на подъездную дорожку из черных мостовых камней, альфа закурил в окошко и рассматривал огни впереди.       — Он прям как арабский шейх. Может, попросить его усыновить меня? — Хосок, уже успевший отдохнуть и почти полностью выздороветь, смотрел на дом, который и светился огнями, делавшие его будто факелом посреди темноты леса.       — Ага, разбежался. У него двое омег, а тебя к ним опасно подпускать, — голос Чонгука был спокоен, а пальцы уверенно сжимали руль.       — Да ладно тебе, инцест дело же семейное, — альфа тихо засмеялся и закрыл окно.       Выйдя из машины, Чон отдал ключи прислуге-бете, который низко склонился перед альфой и тут же уехал на его авто на парковку, вручив талон. Чонгук поправил черный пиджак, под которым черным шелком струилась по телу рубашка и темно-серый широкий пояс. Прямые брюки слегка прикрывали начищенные до блеска туфли. В кобуре у левых ребер чувствовался слегка нагретый метал пистолета, с которым всегда было рискованно расставаться. На фоне альфы его брат смотрелся слегка… несуразной. На Хосоке был оранжевый костюм и охровая рубашка, на глазах были очки с красным оттенком стекол.       — Ты реально как псих сбежавший выглядишь. Знал же куда едем… — Чонгук всегда принимал экстравагантность своего брата и знал, что он умеет одеваться под каждый повод соответственно. Однако, сегодня что-то действительно пошло не так, раз брат позволяет себе подобные вольности.       — Не душни, Гуки, нас пригласили на осенний бал. А я одет в цвета осени, — махнув рукой, альфа хмыкнул.       — А волосы ж чего оставил белыми? Покрасил бы в цвет лужи.       Чонгук бросил взгляд на белоснежную густую шевелюру Хосока и поправил часы на руке.       — Ага, конечно, чтобы зимой снова ебаться по парикмахерским? — альфа возмущенно всплеснул руками и изумленно смотрел на брата.       — Можно не ебаться, а покраситься и уйти, — Чон хмыкнул и поднимался по ступеням, осматривая дом. Белый мрамор будто вчера был выложен: ни пылинки, ни трещины, ни налета. Ровно подстриженный газон был мягко подсвечен уличными фонариками, выложенные камнем дорожки вели за дом, где виднелось начало зеленого лабиринта, а вдали шумела вода. Слишком шумно для фонтана, но недостаточно тихо для моря.       Особняк был двухэтажными: на первом этаже в огне окон виднелись люди, которые общались, выпивали и общались с другими гостями. Слуги ничем не выделялись, но не были запуганными. Выглядели опрятными, здоровыми и внимательными к любым мелочам.       «Значит, несмотря на устои, он осознает ценность труда и людей. Непривычно», — зайдя в здание, Чонгук задумался, подхватив бокал шампанского. Напиток триумфа приятно пузырился, а на стенках появился конденсат, показывая легкую прохладность напитка и раскрывая свой аромат целиком. Молочные стены, деревянные панели и серые полы окутывали теплым чувством уюта. Никакого пафоса и изысков, сдержанная роскошь, так, кажется, называл подобный стиль папа Чонов. Длинный коридор провожал гостей в большой зал, который освещался луной и огромной хрустальной люстрой, свисающей с потолка, а высота как раз показывала высокие потолки двухэтажного дома. По периметру залы располагались мягкие высокие диванчики, столы с легким фуршетом, декор был выполнен в стиле осени. И тема урожая, подчеркивающаяся букетами спелых колосьев, горящие большие свечи в стеклянных подсвечниках, украшенных листиками и сушенными дольками апельсина. В вазах стояли веточки с кленовыми листьями и сухоцветами, а в воздухе витал ненавязчивый аромат сандала и печенного яблока.       — Гук, мне нужен номер их декоратора. Это бесподобно, — Хосок с тихим и сдерживаемым восторгом рассматривал дом, не забыв отметить пути отхода. Такая его работа — всегда поджидать опасность и быть готовым вытащить брата из любой передряги.       — Спросишь как-нибудь потом. Идем, — глава клана также отметил красоту этого зала, однако, увидев среди гостей, помимо мэра и министров, глав других кланов, слегка напрягся. Такие встречи никогда не заканчивались хорошо, а значит, нужно быть готовым.       — А эти придурки что тут забыли? — Хосок тихо пробурчал и недовольно оставил бокал с шампанским на подносе у официанта, обратив внимание на других глав. Он их на дух не переносил. Столько вопросов и проблем с ними пришлось разрешить, что было тошно просто от лицезрения подонков. Кан Михно, пожилой альфа, который сейчас смеялся и отвешивал нелепые комплименты собеседникам, устраивал три покушения на Чонгука, пока Хосок не приказал ликвидировать его помощника. После этого старик успокоился и пошел на перемирие, переживая за жизнь своего гулящего мужа и блудного сына. Юн Доюн, молодой наследник отцовского наследия, прожигал деньги в клубах Чонов. О его похождениях знали все, каждая лучшая шлюха Сеула знала его не понаслышке. Альфа держался нейтралитета и никуда не лез, контролировал мелких наркоторговцев и поставлял им товар, на что и существовал. Его ещё не убили только из-за договоренностей его ныне покойного отца с другими главами, чему Юн был втайне благодарен. Ма Чонхи был последним из глав, которые присоединился к так называемому «союзу». Альфа был из аристократической семьи и вообще кардинально отличался от остальных. В 16 он убил своего отца и заполучил всю власть, которую передал ему папа. Омега всей душой ненавидел своего мужа, но был благодарен ему за сына, который был опорой. Чонхи контролировал перевозку людей, снабжал бордели новыми омегами и никогда не задумывался о морали. Держать его в узде был способен только его папа, который был буквально серым кардиналом и всегда стоял за своё дитя. Именно он отговорила Ма от вражды с кланом Чон, так как много лет дружил с покойным омегой клана Чон. Они вместе учились в пансионе, становились сильнее и могли поделиться тем, что не поняли бы их мужья.       — Ты им это ещё в лицо скажи. Тогда точно тебе будет закрыта дорога ко всем цветам Сеула, — Чонгук тихо хмыкнул и, надев маску непринужденности, прошел к другим главам. Хосок тенью следовал за ним.       — Чонгук, рады тебя видеть. Не знали, что ты уже знаком с господином Ген Хи, — Ма Чонхи салютовал бокалом шампанского в качестве приветствия.       — Да, мы познакомились пару недель назад, — распинаться на предисловия и комплименты глава Чон никогда не спешил.       Наверху украшенной белоснежной лестницы появился хозяин дома. Ген Хи с улыбкой спускался, держа в руках бокал вина. На альфе был черный смокинг, который подчеркивал крепкое тело, бордовая рубашка была застегнута на перламутровые пуговицы, а черная бабочка очерчивала шею. Следом за альфой следовали его омеги. На Чимине была молочного цвета рубашка, застегивающаяся на пуговицы из жемчужин, свободные брюки струились по узким бедрам. На шее переливался чокер из розового жемчуга, которые были в тон длинным сережкам. Рядом с ним шел и Тэхен, который был облачен в бордовую рубашку и брюки. Костюмы омег отличались только цветом, а на шее вместо жемчуга сияли бриллианты. На их лицах были вежливые улыбки и слегка заинтересованные взгляды, ловящие восхищение в глазах гостей. Юн Доюн вообще уронил челюсть на пол, разглядывая и не сдерживаясь от шумного вздоха. Ген Хи остановился на последней ступени и с улыбкой осмотрел всех прибывших.       — Друзья, позвольте поприветствовать вас в своем скромном жилище. Мы рады видеть всех Вас и признательны за ваше внимание. Через полчаса начнется ужин, будем ожидать вас в саду. Но прежде, чем начнем, давайте выпьем за первый бал этой осени!       Гости радостно подняли бокалы вслед за Ген Хи, выпивая за тост, и аплодировали. Кивков головы, альфа дал знак омегам следовать за ним и направился к гостям, приветствуя всех по очереди лично. Рядом стоящие цветы в виде молодых парней служили альфе неким украшением, на которое можно только смотреть, но нельзя было коснуться. Их взгляды были вежливыми, холодными и сдержанными. Ни Тэхен, ни Чимин не произносили ни слова, лишь кивали в ответ на море комплиментов и воскликов восхищения.       Чонгук внимательно наблюдал за Ген Хи и омегами. Те казались живыми статуями, будто их лепил лучший мастер своего дела. Уточненные, прекрасные, бездушные. Такими они были сейчас, а вот на первой встрече в глазах омег горел огонёк любопытства. Альфа мягко качал бокал в руках и не сводил взгляда с Тэхена, на котором он представлял совершенно другой цвет. Этот омега был недосягаемым в понимании, как небо. Да, как небо. Небесный цвет ему подошел бы без возражений.       — Осторожней, Гуки, глаза сотрешь, — тихий шепот Хосока протрезвил альфу, чьи губы изогнулись в улыбке.       — Они красивы, как же тут не стереть глаза?       — Ты прав, красивы. И кажись не только меня нельзя к ним подпускать, но и тебя.       Тихий смех Чона прервал Гени Хи, который пробрался сквозь толпу к братьям.       — Чонгук, Хосок, рад вас видеть. Как ваше самочувствие? — Ген Хи многозначительно посмотрел на бок Чона. Всем прекрасно было известно про ранение альфы.       — Благодарю за беспокойство, сейчас уже все хорошо. У вас так много талантов, — Хосок с улыбкой смотрел на хозяина дома.       — И какие же? — Ген Хи слегка прищурился, прикрывая хитрый взгляд.       — Вы удачно заключаете сделки, у вас прекрасные омеги, а ещё самый лучший декоратор Сеула!       Альфа хрипло засмеялся и пару раз кивнул.       — Благодарю, Хосок, но не буду излишне скромным. Вы правы, и я смотрю, что вы единственный, кто верно понял идею осеннего бала. Ваш костюм идеален. Только не затмевайте моих малышей, не то обидятся.       Хосок слегка кивнул головой, оставшись довольным комплиментом насчет своего костюма. В чем-чем, а вот в своем стиле альфа был уверен всегда.       — Это невозможно, господин Ген Хи. Прекраснее цветов нет во всей Корее.       Омеги быстро переглянулись и чуть кивнули в благодарность.       — Благодарим, господин Чон, — голос Чимина был тихий, сдержанный и мягкий, как перышко, — мы надеемся, что вы останетесь довольны этим вечером.       — Несомненно, Чимин-щи, у вас невозможно провести плохо время, — Чонгук, который был молчаливым наблюдателем, с улыбкой посмотрел на Чимина и сделал глоток шампанского, — но самый главный вопрос, удастся ли сегодня услышать голос Тэхен-щи?       Омега поднял голову и внимательно смотрел из-под челки на альфу, чуть наклонил голову набок и слабо улыбнулся.       — За это вам придется многое отдать, господин Чон, — голос омеги был слегка хриплым, но по коже Чонгука прошлись искры, требующее тело желать этого звука снова и снова. В глазах омеги на секунду вспыхнул огонёк озорства, что так ждал и желал Чон, но быстро потух, спрятавшись за маской безразличия. Ген Хи с улыбкой посмотрел на Тэхена и чуть кивнул альфам.       — Увидимся за ужином, пора поздороваться с мэром, — качнув бокалом, альфа направился к градоначальнику, который стоял в окружении министра финансов, внешней политики и образования. Альфы с вежливой улыбкой поздоровались, окинув омег жадно-облизывающими взглядами, и представили своих жён. Их похотливые мысли выдавали мужчин с потрохами, что не смогло укрыться ни от Чонов, ни от хозяина дома и его сопровождения.       Обыкновенные разговоры по всему залу плавно перекочевали в сад. На просторной площадке были накрыты круглые столы на 5-7 человек, выстроенные по кругу. Следующим кругом стояли небольшие стойки, на которых держались гирлянды в виде маленьких шариках. Мягкий теплый свет окутывал гостей, свежий ветер пробегал по коже, мягко её лаская. На каждом месте стояли таблички с именами гостей, только в самом начале был стол на троих персон. Несмотря на этикет и невежливый знак со стороны хозяина дома сидеть отдельно, никто не посмел устроить скандал. Всем было известно, что Ген Хи прибыл с Востока, а значит, их традиции и законы выше светского этикета. Белые скатерти, холодный хрусталь и нежно-персиковые тарелки блестели как новые, блюда были привычной корейской кухни, однако присутствовали и восточные закуски и сладости.       — Желаем всем приятного аппетита! — Ген Хи поднял бокал и присел на свое место, приступая к еде.

***

      Через пару часов стихли стуки приборов по тарелкам, гостям подали десерты и кофе. Слуги приблизились с подносами, в которых лежали стопочками подарочные коробки для гостей. Чимин и Тэхен поднялись с мест и вместе со слугами разносили подарки, благодаря всех за визит. Приблизившись к братьям Чон, которые сидели вместе с министром финансов и Ма Чонхи, весь вечер ведущие беседы о будущих проектах, омеги с улыбкой раздавали коробки. Тэхен подошел к Чонгуку, который поднялся в знак уважения.       — Спасибо, что посетили наш праздник. Надеемся, что вы останетесь на огненное шоу и презентацию нового подарка господина, — вложив коробку в руки альфы, Тэхен с улыбкой поднял голову.       — Спасибо за приглашение и вкусную еду, обязательно останемся, — альфа невесомо коснулся пальцев омеги, чьи щеки залил еле видный румянец. Запах Чона слегка усилился от красоты молодого человека. Его пальцев хотелось касаться, но внутри что-то скреблось. Уважение к новому партнеру, видимо. И его строгие нравы только заставляли гадать как же он поступит с альфой, если посмеют сорвать его лотос.       Через пару мгновений зазвучала музыка, гости вышли на медленный вальс. Ген Хи оставался за столом с омегами и тихо переговаривался с ними.       — Попытаешь удачу? — Хосок всё же заметил реакцию брата за взаимодействие с Тэхеном.       — Не сегодня. Ещё рано. Этот мальчик ещё успеет сыграть свою роль, — Чонгук допил вино и откинулся на стуле. Танцевать не было ни желания, ни терпения. Хотелось домой, но запах лаванды будто забился под кожу и приковал к стулу.       После танцев место на площадке заняли фаерщики. Облаченные в черные робы и держа в руках факелы, началось шоу. Огонь заревом носился между гостей, пугая некоторых. Свечи на столах будто тянулись к своей стихии и чуть дрожали под дуновением ветра. В какой-то момент Чонгук почувствовал на себе взгляд и перевел свой на стол хозяина дома. Тэхен буквально прожигал его глазами, которые блестели чернотой в отражаемом пламени. Что было в голове омеги? Альфе было неизвестно, но этот танец длился до самого окончания шоу. На редкость скромный и вежливый омега не сводил взгляда с гостя, будто бы не боясь гнева восточного покровителя. Как так? Почему он не опускает взгляд? Не боится ни осуждения, ни ярости, ни сплетен. В Чоне это будило азарт и желание продолжать этот танец до бесконечности.       Однако, все быстро кончилось, когда фаерщики покинули площадку и зажглись гирлянды. Тэхен опустил глаза и поправил челку, будто ничего и не было. Ген Хи с улыбкой поднялся.       — Несколько дней назад я выкупил одно произведение искусства на аукционе и хотел бы преподнести его в дар своему новому партнеру. Юнги-я, будь добр.       Будто бы из-под земли вырос омега, одетый в черный костюм и белую рубашку. Его белые волосы были растрепаны, будто бы с ним дралась расческа. В груди у Хосока резко прострелило, а глаза остекленели. Этот омега пах безумно приятно и не вычурно, внутри зверь вскинул голову и клацнул зубами, чуя своё. Альфа растеряно смотрел на Юнги, сжимая под столом колено. Внутри все начинало пылать, рождалось что-то новое… и пугающее. Махнув рукой, омега позвал двух слуг, которые вынесли полотно, прикрытое тканью.       — Я был наслышан, что Чон Чонгук любит искусство. Надеюсь, что эта картина будет дарить тебе покой после сумашотных дней.       Чонгук поднялся и приблизился к альфе, бросив мимолетный взгляд на омег, чьи губы украшала легкая улыбка. Откинув ткань, альфа обмер на месте. Перед ним открылся вид на «Мурындовон». Тот самый, который увели у носа альфы неизвестные и заменили на «Арлекина». Намджун не смог найти картину ни на одном из аукционов, потому что… потому что что? Ген Хи купил раньше? Украл он? Зачем альфе это?       В голове у Чонгука потихоньку взрывались бомбы непонимания, но ему пришлось быстро взять себя под контроль и натянуть улыбку.       — Очень признателен вам. Я давно думал об этой картине, это лучший подарок из всех, — пожав руку альфе, Чон улыбнулся и смотрел как картину занесли в дом, чтобы подготовить её к транспортировке. После все потихоньку расходились, Ген Хи у дверей лично прощался со всеми, а омеги первыми покинули сад, поднявшись на второй этаж и из окон наблюдали как Чонгук и Хосок тихо переговаривались, всё ещё оставаясь в саду и выкуривая, освещая темную площадку огоньками сигарет…