Часть 15. За любовь и за новое начало.
21 сентября 2024 г., 21:32
POV PETE
В полумраке подвала на одиночной кровати расположились наши тела. Я чувствовал, как теплое дыхание Вегаса касается моей щеки, и в этом мгновении вся внешняя суета исчезает. Как приятно просыпаться рядом с ним, чувствовать его близость, словно весь мир вокруг нас растворился в этой нежной реальности. Единственными источниками света служили ночные лампы у изголовий, отбрасывая мягкие блики, создававшие необычную атмосферу интимности и уединенности. Его черты кажутся одновременно знакомыми и загадочными в полумраке — мне хочется изучить каждую линию. Я повернул свое лицо к нему, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда: легкая небрежность волос, очертания бровей, уголки губ слегка приоткрыты. Его дыхание ровное, спокойное, и в этом есть что-то завораживающее. Вегас слегка мурчит и ерзает на подушке, пытаясь устроиться поудобнее, уткнувшись носом в мою руку. Я улыбнулся, глядя на него, и, не выдержав, тихо рассмеялся. Он обычно такой серьезный, но сейчас, в этом свете и тишине, он выглядит таким беззащитным и расслабленным. Я нежно коснулся его волос, стараясь не разбудить, улыбнувшись про себя. Вегас, как будто почувствовав прикосновение, открыл глаза, и наше дыхание на мгновение слилось в единую мелодию. — Доброе утро, — прошептал я, и это прозвучало так тихо, что почти потерялось в тишине, окружавшей нас. Он улыбнулся, и это мгновение стоит целого мира. Его губы приподнялись. Этот простой жест наполнил комнату теплом, и я почувствовал, как в груди распускаются лепестки счастья. — Как ты спал? — спросил он, перевернувшись на бок, его голос прозвучал рассеянно и убаюкивающее. — Хорошо, — ответил я. Я ощущал от этих моментов настоящее блаженство. Мы здесь одни, отрезанные от остального мира: никаких забот, только мы и этот трепетный миг. Я поискал его взгляд, и когда наши глаза встретились, во мне разгорелась буря эмоций. Говорить о любви сейчас, казалось бы, излишним, когда все уже сказано в молчании, но чем больше я смотрел на него, тем больше хочется закричать об этом. Выдохнув, я обнял Вегаса, ощущая его тепло. Это просто великолепно. Секунды становились минутами, и они словно растягивались, создавая пленку времени, в которую нас никто не может затянуть. — Какое чудное утро, — произнес он, растворяясь в блаженной улыбке, накрывая нас плотней одеялом, и пряча свое лицо в нем. — У тебя сегодня важно совещание с Кинном и итальянцами, — напомнил я, дотрагиваясь до хлопковой футболки Вегаса, немного оттягивая его, чтобы тот окончательно проснулся. — Ты уведомлен о моем расписании лучше, чем я, — нехотя приоткрыл один глаз парень, словно чеширский кот, и я не мог не усмехнуться. — Я просто хочу убедиться, что ты не забудешь о своем важном дне, — поправил я, шутливо приподнимая бровь. Но в глубине души я надеюсь, что он задержится здесь немного дольше. — А если я просто останусь здесь навсегда? — переспросил он, его голос полный шутливого вызова. — Тогда ты пропустишь свое совещание, и Кинн снова даст тебе по шапке, — засмеялся я, и он начал хохотать. Мы продолжали дразнить друг друга. — Это просто потому, что я телохранитель и моя жизнь крутиться вокруг твоей, — подшутил я. Вегас, недовольный этим, пробурчал что-то невразумительное и снова спрятался под одеяло. Я видел, как он смеется в своей подушке, и это вызывало у меня неописуемый прилив счастья. — Давай, разбуди меня, — охнул он. Я не мог удержаться от смеха и, наклонившись к нему, начал легонько щекотать его. Он среагировал мгновенно, отбрыкиваясь и стараясь вырваться из своей «пленницы», а в наших действиях чувствовалась игра, которая связывала нас еще сильнее. Я хотел остаться здесь, запертыми в этом мгновении, где время потеряло свой смысл. Вокруг царила тихая, почти волшебная атмосфера. Мы не спешили вставать, наслаждаясь моментом, когда только мы, наш мир и ни одной заботы. — Думаю, все равно придется собираться, — произнес Вегас, отрываясь от моего объятия и с некоторой неохотой поднимаясь с кровати. — Да, но только если ты пообещаешь мне, что на чай с итальянцами позовешь меня с собой, — пошутил я, спрыгивая следом на пол. Он обернулся и, кажется, не смог сдержать улыбку. Вегас потянул меня на себя, его руки обвили мое лицо, и в одно мгновение вся реальность ушла на второй план. Я почувствовал его губы на своих — нежные, исследующие, как будто он хотел запомнить каждую деталь. Я забыл обо всем — о планах, о необходимости собираться, о том, что мир за пределами нашей комнаты по-прежнему вращается. Из-за этого объятия все кажется неважным — времени больше нет, и только мы вдвоем, и этот момент. Я ответил ему тем же, обвивая свои руки вокруг его шеи и углубляя поцелуй. — Знаешь, — сказал Вегас, отстраняясь и изучая мое лицо, — я тоже не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. Вегас посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то, что заставляет сердце замирать. Я люблю, когда он находит слова, чтобы выразить то, что чувствует. Иногда он уходит в себя, но в такие моменты как будто вспоминает о том, что мы вместе, наполняя тишину смыслом. — Мы можем задержаться здесь еще на несколько минут, — предложил я, осознавая, что даже эти несколько минут могут вскоре стать памятью, оберегающей нас от будничной суеты. Он улыбнулся, и в его глазах загорелись огоньки, словно в них заперты все наши желания. Я обнял его, и мы остались так, скривив время на завороте. В этом мире, где все ведет к неизбежному, мы нашли свой укромный уголок — настоящий дом, запечатленный в мгновении.***
Я удобно расположился на застеленной кровати, отбросив блаженно голову на подушки. Мягкий шелк нежно касался моей кожи, и это было единственное, что радовало в этом сером, угнетающем пространстве. В углу стояла старая лампа с тусклым светом, который едва освещал страницы книги. В руках у меня была книга на непонятном мне английском языке, завалявшаяся у Вегаса. Я точно знал, что этот парень не считал это произведение важным — просто оставил на полке как элемент декора. Однако он размахивал ею передо мной, заявляя, что чтение — это лучший способ скоротать время. «Может, это исправит твои проблемы с языком», — сказал он, когда я взял книгу в руки. Я лишь усмехнулся в ответ, но на самом деле мне было интересно узнать, что скрывается за этими закадровыми восклицаниями и сложными оборотами. С одной стороны это место уже начинало ощущаться как тюрьма. раздражая своей гнетущей атмосферой: стены были обшарпаны, потолок низкий, а запах влажности в воздухе не отпускал даже во сне. Но с другой стороны — это место было только нашим. Никто не посмел бы потревожить нашу идиллию и покой. Мы были здесь одни, вдали от мира, который порой казался безжалостным и изматывающим. Я снова взглянул на книгу, погружаясь в строки, которые не желали поддаваться толкованию. Непонятные слова кружили в голове, и я, несмотря на все трудности, пытался найти в них какой-то смысл. В глубине души мне хотелось, чтобы Вегас был рядом. Он всегда знал, как переводиться то или иное слово. Но сейчас он куда-то ушел, и я остался один. Тишина поселилась в комнате, и я начал мечтать о том, как мы с Вегасом однажды выберемся отсюда. Мы бы нашли новое место — яркое, полное света и жизни. Укрывшись пледом, я снова погрузился в чтение, но внезапные странные звуки, доносящие от двери, меня вмиг оторвали от книги. Лампа затрещала, и тусклый свет перемигивался, словно капризный дух, решивший поиграть со мной. Я отложил книгу и встал. Ноги ощутили холод деревянного пола. Я осторожно, буквально на носочках, подкрался к входной двери. Пистолета в руках не было. Досадно. И даже под рукой не найти ничего острого. Вегас благополучно позаботился об этом. И чем мне обороняться? Книжкой по английскому? Смешно. Вернувшись к кровати, я уселся и, решив, что ничего предпринимать не буду, подумал: «Пусть хоть убивают». Я не знал, что меня ждет за дверью, но я был готов к любому исходу событий. Сделав глубокий вдох, я крепко зажал подушку в тисках и зажмурил глаза, будто это чем-то могло помочь мне. И вдруг, из-за каменной стены, выглянула знакомая фигура. Она медленно и настороженно спускалась по крутой лестнице, цепко держась за перила. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я немного завис. После многих минут в тишине, время словно остановилось. Его карие глаза смотрели на меня ошарашенно так же, как и мои на него. — Порш? Что ты тут делаешь? — вырвалось у меня, хотя в голове не укладывалось, как он нашел меня в таком уединенном месте. Всё вокруг словно замерло. Неожиданная встреча с другом в этих темных, холодных стенах, внезапно вызнавала жесткую тревогу где-то в области сердца. Он выглядел по-другому, чем я его помнил. Губы сжаты в линию, а глаза полны настороженности. Его лицо осветила непривычная бледность. Я отшатнулся, поднимая руку с подушкой, словно собираюсь атаковать. Это выглядело нелепо, но у меня не было иного выхода. Мы оба понимали, что куда-то зашли не туда. — Я хочу помочь, — тихо произнес Порш, его шаги эхом отразились от стен. Он приблизился, и свет лампы за его спиной осветил его лицо. — Ты в опасности. Я оглянулся вокруг. Неужели он не понимает, что со мной все в порядке и спасать меня не нужно? Непоседливое сознание словно подсказывало мне, что возможно это я себе это внушил. И все же, вглядываясь в лицо парня, я пытался понять его, что он чувствует, видя меня здесь? — Со мной все в порядке. Порш прищурился, словно увидел в моих словах абсурд. — Я не знаю, что ты здесь делаешь, — наконец произнес я, опуская подушку. — Но не все так опасно, как ты думаешь. — Не лги себе, — в его голосе послышался легкий налет отчаяния. Затем он взглянул на меня с такой искренней решимостью, что я начал сомневаться в своих собственных словах. —Уходи, Порш, — наконец сказал я, чувствуя, как в груди расползается тепло от того, что он пришел. — Я сам разберусь. — Нет, — зло сказал он. — Мы уходим вместе. Но, к моему несчастью, именно в этот момент Порш заметил кольцо второй семьи, которое блестело на моем пальце, как символ потерянной надежды. Он замер на месте, и что-то внутри него загорелось, вызывая жгучее пламя, которое расползалось по всем его внутренним органам. Я видел, как его челюсти стиснулись, как будто он боролся с бурей недоумения и ярость. — Что это такое? — сужая глаза, спросил он, обращаясь ко мне. Его злость с каждой секундой возрастала, и мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать. Я предпочитал молчать, поджав губу. — Отвечай, сучка! — закричал Порш, его голос разнесся по всему помещению, как гром. Он толкнул меня, и я приземлился рядом с кроватью, больно ударившись об угол конструкции. Я не хотел, чтобы это превратилось в еще одну схватку. — Что тут происходит? — в этот момент в проеме двери появился Вегас, успокоивший накал страстей своим проницательным взглядом. Он осматривал нас, словно обладая способностью видеть их истинные намерения. Я быстро поднялся, стараясь не выдать ни малейшего намека на слабость. Он обвел меня и Вегаса взглядом. — Я не знаю, что между вами, — произнес Порш, его голос стал тише, — но я не позволю тебе уйти. Любовник главной семьи повернулся ко мне, его холодные глаза были полны презрения, а в воздухе витала напряженность, которая ощущалась, как удар молнии. Вегас стоял, словно каменная статуя, пока цепкие руки Порша не повисли на его шеи. — Что ты делаешь, Порш? — произнес Вегас, его голос был холодным, но в нем ощущалась нотка растерянности. Он попытался сбросить руки с себя, но Порш не собирался отступать. Порш посмотрел на меня с такой неподдельной болью, что моё сердце сжалось. — Ты знал? — произнес Порш, его голос оставлял следы ненависти, смешанной с предательством. — Ты знал, что разрушил мою семью? В его голосе звучала разрушающая ненависть, смешанная с горьким предательством. Я видел, как его глаза влажнеют, как будто слезы сдерживались лишь чудом. Я не мог произнести ни слова. Его глаза заполнились слезами, и в этот момент что-то внутри меня тоже дрогнуло. Они отражали нечто большее, чем злость — это было отчаяние, и я чувствовал себя треугольником в их игре, невесть как оказавшимся вдали от себя самого. — Порш, хватит истерить, успокойся, — крикнул Вегас, но его слова лишь добавили напряжения в воздух. Порш остановился, его рука медленно отпустила Вегаса, и в воздухе повисла тишина, которая казалась невыносимой. — Успокойся? — с сарказмом переспросил Порш. Я чувствовал, как неловкость заполнили пространство между нами. — Стоп! — крикнул я, ощущая, как меня накрывает волна отчаяния. — Порш, я не хотел, чтобы все так развернулось! Я не собирался, чтобы это произошло! Словно в ответ на мою исповедь, в комнате разгорелась буря. Бросил взгляд на Вегаса, и я знал, что миг настал. Мы все встали на грани, и казалось, что любой может сделать шаг в любом направлении. Я посмотрел на Порша — в его глазах я искал прощение, понимание, любовь. Вместо этого там бурлили ненависть и боль. Я знал, что впереди будет только один путь — пройти через этот огонь. Порш вскинул голову, и его глаза, полные боли, встретились с холодными глазами Вегаса. — Тебе не понять, — ответил Порш, его голос стал более хриплым, от переполненности чувств, посмотрев на меня напоследок. — Порш, пожалуйста, — произнес я тихо, но он не слышал меня. Он был заперт в своей боли, как в клетке, и сам не знал, как бы ему вырваться. — Я потерял все, что любил, и это ты виноват в этом! — воскликнул он, и теперь его лицо было искажено гневом и горем. — Ты за это ответишь! Нужно было что-то сделать. Я понимал, что, если не вмешаться сейчас, последствия будут катастрофическими для обеих семей. Я медленно шагнул вперед, пытаясь привлечь к себе внимание. — Порш, давай поговорим об этом, — произнес я с попыткой успокоить ситуацию. — Есть ли способ достичь понимания, не разрушая все? Но тот лишь оттолкнул меня, и я почувствовал, как теряю равновесие. В этот самый момент Вегас, будто бы появившийся из ниоткуда, подлетел ко мне и поймал, не позволив моей голове встретиться с тумбочкой. — Что ты делаешь, идиот? — прошипел наследник побочной семьи сквозь зубы, проверяя, не повредил ли я себя. Его голос дрожал от гнева и обеспокоенности. Я улыбнулся, хотя последствия этой встречи совсем не радовали. Косясь на меня, он замер, будто раздумывая, стоит ли продолжать этот диалог или нет. Порш закатил глаза и развернулся, направляясь к выходу. — Порш, ты ведь понимаешь, что это не решит ничего, правда? — вырвалось внезапно с моих уст, старался говорить так, чтобы в голосе звучала искренность. Некоторое время Порш колебался, его ярость отражалась на лице, но в его глазах пробегало сомнение. Я заметил, что члены обеих семей тоже начали ослаблять свой пыл, вслушиваясь в мои слова. — Давайте просто сядем и поговорим, — предложил я, надеясь, что ничто не помешает мне завершить начатое. — Насколько сложно помириться, если просто проговорить все недомолвки? — Ты действительно веришь, что это возможно? — спросил он, наконец, с недоверием посмотрев на меня. — Если не попробовать, мы никогда не узнаем, — тихо ответил я. Он сделал шаг назад, покидая помещение. Я тяжело вздохнул.***
На роскошном банкете семьи Терапаньякун собрались люди, облаченные в наряды, сияющие как драгоценные камни. Звук музыки, доносящийся издалека, перекрывал разговоры гостей, которые с любопытством наблюдали за центром торжества. — Хочу представить вашему вниманию, свою вторую половину, — произнес наследник второй семьи, поднимая в руке бокал вина. Его голос был уверен и мелодичен. Из толпы послышались возгласы восхищения, аплодисменты смешивались с веселым смехом. Гости, с весело блестящими глазами, повернулись в сторону Пита, который смущенно привстал. Он вальяжно обхватил ножку бокала рукой, и его глаза засияли, словно звезды, сверкнувшие в безоблачной ночи. В этот момент он ощущал себя в центре вселенной, где весь фокус был прикован лишь к нему. Его присутствие было как проблеск солнца в тумане — теплое, притягательное, но в то же время неуловимое. Гости направляли на него множество взглядов, пытаясь рассмотреть его лучше. А сам Пит, осознавая всеобщее внимание, чувствовал, как в нем поднимается волна тревоги. Он старался не выдать своей неуверенности, ища поддержку в глазах своего партнера. Парень взглянул на наследника, который с ободряющей улыбкой смотрел на него. Он понимал, что с этой минуты их судьбы переплетены, и они должны вместе пройти через сверкание света и тени зависти. — Это мой партнер, — сказал наследник, щелкнув бокалом о бокал Пита, — человек, который понимает меня, поддерживает и вдохновляет. Без него я был бы лишь тенью своей семьи. Послышались одобрительные крики и новые аплодисменты. Пит, немного расслабившись, почувствовал, как радость заполняет его сердце. Он знал, что любые сомнения о своем месте здесь развеиваются с каждой новой улыбкой в его адрес. Бывший телохранитель поднял бокал. — За любовь и за новое начало, — произнес он с искренней улыбкой, чувствуя, как все вокруг поддерживают его слова. Вегас повернулся к Питу. Они обменялись легкими улыбками, которые, казалось, не нуждались в словах. Это был тот момент, когда все вокруг меркло, и оставались только они вдвоем. Приглушенный шум вечеринки, каскады смеха и разговоров становились фоном для их мгновения, зная, что под этими огнями новый путь только начинается.
