Миссия выполнена

Лес. Ночь. Где-то вдалеке слышится вой и уханье совы. Я, совсем еще маленькая, смотрю на отца заплаканными глазами и умоляю опустить пистолет. Он не слушает. Криком приказывает взять себя в руки и спастись от пули. Говорю, что не знаю, как это сделать, и продолжаю плакать. Он лишь сильнее злится. Кричит, чтобы я создала щит, заставила пулю замереть, сломала пистолет или сделала хоть что-нибудь. Я начинаю рыдать сильнее и повторяю, повторяю, повторяю свою просьбу. Обещаю, что буду всегда слушаться, что никогда больше не съем ни одной конфеты, что больше не буду спрашивать о маме, что больше не буду просить остаться дома вместо школы и что буду получать только самый высокий балл в школе. Вместо ответа он стреляет. Слышится треск дерева рядом. Пуля попала туда. Подушечки пальцев сильно покалывает. Почти жжет. Только спустя несколько секунд открываю глаза. Машина, на которой мы сюда приехали, стала похожа на лист скомканной бумаги. Папа зол.

Обстановка меняется

И я уже в своей маленькой квартирке танцую под громкую музыку, сбрасывая напряжение и накопившиеся эмоции. Звонок телефона. Беру трубку. — Дай угадаю. Либо что-то случилось, либо я тебе зачем-то нужна. Просто так же ты позвонить не можешь, верно, пап? — Рейчел, срочно приезжай по адресу, который я тебе скинул. — Значит я была права. Что случилось? — Андроид взял маленькую девочку в заложники. Хочет спрыгнуть вместе с ней. — Боже мой, это ужасно! Но я-то как могу помочь? Меня ведь даже внутрь не пустят, я не имею права присутствовать на операции спецназа. — Пройдешь под мою ответственность. Если что-то пойдет не так, ты сможешь применить свою Силу и спасти девочку. — Силу? Как ты себе это представляешь? Я тренируюсь сколько себя помню, и за всё это время у меня ни разу не получалось сделать это осознанно, намеренно. Сомневаюсь, что получится в этот раз. — Но своим присутствием ты дашь ей хотя бы шанс. Я открыла глаза. Где-то над ухом послышался звонок, но я решила его игнорировать. Отец стал сниться мне все чаще и чаще. Я думала, что после того случая на балконе наши отношения наладятся, ведь до него мы почти не контактировали. Но все как будто стало только хуже. Он посчитал, что раз я приехала по его зову, то он может влезать в мою жизнь и подстраивать ее под себя. И ладно бы он у меня спрашивал, что со мной происходит. Так нет, он всегда узнает все от левых источников. А потом то что не понравилось исправляет. Конечно же, без моего согласия. Интересно, как сложились бы наши отношения будь мама жива? Может он был бы добрее? Может они бы вместе придумали более щадящие способы тренировок? А какой она сама была? Доброй? Красивой? Насколько сильно я на нее похожа? И похожа ли вообще? Я ведь даже фотографии ее никогда не видела. Поиски не увенчались успехом, а отец давать какие-либо комментарии про нее категорически отказывался. Что уж говорить про фотографии. Лет в семнадцать я перестала пытаться узнать про нее хоть что-нибудь. Просто смирилась с тем, что ее нет, какой она была я вряд ли узнаю, и по-другому моя жизнь уже не сложиться. Нужно идти дальше. Или мне казалось, что смирилась. Я привстала. Оказалось, что уснула вчера у входной двери, там же, где и случился «взрыв». Просто не хватило сил, стремительно кончающихся после любого выплеска, на то, чтобы перебраться в кровать. Количество разбросанных вокруг вещей привело в ужас. Стол перевернут, стулья опрокинуты, все вещи, которые ранее стояли на полках, в шкафах, сейчас валялись на полу. Голова была чугунной, хотелось лечь в кровать и поспать еще часов двадцать, но кто-то упорно настаивал на моем внимании. Телефон все звонил и звонил. Пришлось взять его в руки. Неизвестный номер. Прежде, чем ответить, я проверила время. Половина двенадцатого. Ночи. — Наконец-то! Еле дозвонишься до тебя! Так, мелкая, жду тебя через десять минут по адресу, который я тебе скинул. Иначе пропустишь самое интересное. — Лейтенант Андерсон? — Именно он. Бегом сюда, — сказал наставник и сбросил трубку. Мой еще сонный и не проснувшийся мозг не мог понять, зачем я нужна лейтенанту посреди ночи. Ехать никуда не хотелось. Не хотелось встречаться с Андерсоном, который опять будет говорить что-то про то, что я маленькая, не на что не способная девочка. Да и зачем я могу ему понадобиться посреди ночи? Только если… Я проверила адрес в картах. Неблагополучный район, неприметный дом. Только если произошло убийство! Эта мысль воодушевила меня. Я стала метаться по квартире, пытаясь понять, что нужно взять с собой. Неужели я впервые побываю на месте преступления?! Голова все еще была тяжелой, но это не останавливало меня. Пришлось собираться очень быстро, чтобы успеть за отведенные мне десять минут добраться до другого конца города. Сделать это было невозможно, но хотелось опоздать на как можно меньший срок, чтобы, как выразился Андерсон, не пропустить самое интересное. Схватив табельное оружие и значок, выданные мне вчера (или еще сегодня?), я отправилась на адрес, присланный мне лейтенантом. Пока ехала в такси, пыталась вспомнить порядок действий при прибытии на место преступления, однако мысли постоянно расползались в разные стороны, а собрать их в одну кучу уже никак не получалось. То я размышляла про отношения с отцом и как их исправить так, чтобы он не посчитал это разрешением влезать в мою жизнь. То про лейтенанта Андерсона и про то, как не обращать внимание на его слова и действия, дабы сохранить более-менее нормальное настроение. То вспоминала то неприятное происшествие в лесу. Мне тогда сколько было? Шесть? Восемь? Это был первый год, когда отец понял, что взрывающиеся и разлетающиеся вещи вокруг связаны со мной и моим плохим или слишком уж хорошим настроением. Он пытался придумать способ тренировать меня, но после полугода неудачных попыток привез в лес. Решил, что при опасности для жизни я смогу контролировать свои силы. Ошибся. Но все равно не сдался и постоянно привозил в это же самое место. Снова и снова, снова и снова. Вскоре дерево было целиком усыпано дырками от пуль, а я перестала бояться направленного в мою голову пистолета. Все равно ведь в дерево попадет. За долгими рассуждениями дорога показалась короче, чем было на самом деле. И если бы не желтая лента, несколько полицейских машин и огромное количество репортёров, то я бы даже не подумала остановить такси возле этого заброшенного, старого, совсем неприметного дома. Он скорее походил на площадку для съёмок фильмов ужасов, чем на место, где можно жить. Даже окна заколочены… Репортеры, к моему огромному счастью, не обращали на меня внимания, видимо приняв за подростка, случайно проходившего мимо. Проблема в том, что полицейские, охраняющие вход на участок, тоже посчитали меня этим самым подростком. — Девочка, топай отсюда. Гражданским здесь не место. — Детектив Рейчел Уайт, — я показала значок. Неужели уже можно называть себя детективом? — А теперь пропустите, пожалуйста. Полицейский выглядел удивленным, но пропустил, а я, высоко задрав подбородок, прошла на участок. Мне определенно это начинает нравиться. Подумать только, я действительно смогла достигнуть своей детской мечты! Весь длинный путь был пройден не зря. Только вот противный, назойливый голосок нашептывал, что я сделала недостаточно для такой награды. Лейтенант нашелся на улице у входа в дом. Он был все в той же старой кожаной куртке и яркой, но грязной рубашке. Была вероятность, что он просто надел те же самые вещи, но я подозреваю, что дома он еще не появлялся. Заметил он меня почти сразу же, как только я зашла на участок. — О, мелкая! — черт, видимо это прозвище приживется. — Ты почти не опоздала. Он быстро ввел меня в курс дела. Жертва — Карлос Ортис. Есть судимость за кражу и разбойное поведение. Хозяин заглянул в дом, чтобы узнать про арендную плату, и нашел труп. Дверь была заперта изнутри, окна заколочены, но есть черный ход, через который убийца, вероятно, и ушел. — Пока ехал сюда, придумал, чем можно тебя занять. Проверим тебя в деле. А то вдруг мне попалась не бестолковая ученица, — сказал лейтенант и улыбнулся. Он явно подобрел. Может свыкся с мыслью, что теперь придется со мной возиться? Хотя блестящий взгляд, неровная походка, помятая рубашка говорят о том, что причиной хорошего настроения Андерсона стал алкоголь. Теперь понятно, что за «очень срочные дела» у него были, и почему он в той же одежде, что и днем. — В доме все улики отмечены желтенькими табличками. Их легко заметить. Осмотри их, поспрашивай людей вокруг, а затем опиши мне ту картину произошедшего, которую у тебя получится собрать. Вперед! Он чуть подтолкнул меня ко входу. Видимо мне всё же придется зайти в этот старый, наполовину разрушенный, неухоженный дом. Хоть это было неизбежно, в глубине сознания все равно грелась надежда о том, что я смогу избежать этой участи. Ладно, Рейчел, ты же об этом мечтала. Расследовать убийства, ловить преступников, защищать мирных жителей. Прямо как папа. Я вошла в дом. И меня сразу же чуть не снесло волной отвратительного запаха. Он был настолько противным, что захотелось сбежать на улицу. Теперь понятно, почему Андерсон расположился именно там. Я зажала нос рукой и старалась дышать через рот, однако запах все равно ощущался. Труп я увидела сразу. Серая кожа, взгляд, смотрящий в никуда, и черные пятна крови. А еще двадцать восемь дырок в теле. Насколько нужно быть злым на человека, ненавидеть его, чтобы нанести столько ударов ножом? Про себя отметила, что на вид трупа я отреагировала вполне спокойно, хоть сердце и билось быстрее обычного. После той августовской ночи, когда меня накрыла паническая атака, я поняла, что моя нервная система слишком слаба для работы в полиции. И долго тренировала себя, свою стрессоустойчивость, чтобы больше это не мешало мне работать. Результаты были налицо. Я стала взглядом выискивать улики, которые, как и сказал Андерсон, были отмечены ярко-желтыми табличками с номерами. Всего десять штук. Идеально написанная кровью фраза «Я живой», кровавый нож, наркотики, бита с вмятиной, пятна засохшей крови, перевернутые стол и стулья на кухне, указывающие на то, Карлос оказывал сопротивление, и стойка с кухонными ножами, где как раз пустовало место. Видимо орудие убийства взяли отсюда. Интерес вызывал еще и тот факт, что дверь была заперта изнутри. Либо убийца пришел через черный ход, либо Карлос знал его и пустил внутрь, а затем уже запер дверь. В первом случае непонятно, почему преступник убил Карлоса его же собственным ножом. Ведь, если ты целенаправленно идешь убивать человека, то в любом случае возьмешь с собой хоть какое-то оружие. Хотя он мог взять биту, а потом поменять ее на нож. Эта версия кажется логичной. Во втором случае, если Карлос сам пустил преступника в дом, возникает вопрос. Откуда взялась бита? Карлос взял ее для самообороны? Зачем, если он сам пустил человека в дом? Чувствовал бы опасность — не пускал бы. Не чувствовал — не брал бы с собой биту. Убийца пришел с битой? Не думаю. Ортис вряд ли бы пустил человека с битой в дом. Что-то не сходится. Да и соседи говорят, что в гости к нему тысячу лет никто не заходил. Версия отпадает. Я застыла на одном месте и безостановочно думала, представляла различные варианты развития событий. Это заняло довольно долгое время, но в итоге у меня сложилась неплохая история произошедшего. Убийца проник через черный ход. Взял с собой биту. Карлос, заметив его на кухне, стал обороняться. Убийца, видимо поняв, что бита бесполезна, взял один из кухонных ножей. Нанес несколько ударов. Ортис, пытаясь спастись, стал направляться к гостиной. Споткнулся об бутылки, упал, отполз к стене, где его и добили. Все звучало логично, и, хотя несколько несостыковок все же было, я просто решила закрыть на них глаза. Уже отправившись к Андерсону рассказывать свою версию, я услышала слова одного из полицейских: — Там в ванной что-то странное, — я ждала продолжения фразы, желательно с пояснением что же там странного, но полицейский больше не произнес ни слова. Да и в сторону ванной никто не отправился. Значит, отправлюсь я. А то вдруг там что-то важное, а Андерсон может и подождать. Ванная оказалась совершенно обычной. Раковина, унитаз и душевая кабина с задернутой шторкой. Я даже разочаровалась. Все на виду, и ничему странному здесь неоткуда было взяться. Уже не надеясь на что-то интересное, я дернула шторку душевой кабины, представляя, как на меня сейчас выпрыгнет какой-нибудь монстр, как из хоррор-игр. И оцепенела. Вся стена была исписана лишь одной фразой. RA9. Тысячи, тысячи раз это повторялось. Выглядело очень жутко. Даже лежащий в гостиной труп не вызывал у меня такого холодного ужаса. По телу пошли мурашки. Так может писать только сумасшедший. Несколько минут я стояла и разглядывала каждую буковку. RA9. Что это может значить? Ни одной догадки. Я бы и дальше так стояла, если б не знакомый голос, резко возникший над ухом: — Вам помочь? Как будто из глубин сразу же всплыло воспоминание о той ночи. Богато обустроенная квартира на семидесятом этаже. Огромное количество звуков: шум вертолетов, плач маленькой девочки, выстрелы. Паника, застилающая глаза настолько, что ты не видишь куда идешь. И теплый, успокаивающий голос, спрашивающий: «Вам помочь?». Я резко обернулась, зная, но не веря в то, что увижу. Это был он. Тот же серый костюм, та же прическа со спадающей на лоб прядью, то же до мелочей проработанное лицо, тот же стеклянный, ничего не выражающий взгляд машины. Я видела его всего один раз, однако его образ отпечатался в моей голове так же сильно, как отпечатались все события той ночи. Как я не заметила его раньше? Коннор, вроде так его звали, все ждал ответа. На мое появление он не отреагировал никак. Стоял все в той же позе, и даже ни один мускул (или что там у андроидов) не дрогнул. Он явно не узнавал меня, что было совсем не удивительно. Те события произошли несколько месяцев назад. Да и неизвестно, что делают с андроидами после завершения задания. Ему могли стереть память, или передо мной мог стоять совсем другой андроид той же модели. Вдруг со мной сейчас стоял «брат-близнец» того Коннора, который помог мне справиться с паникой. Однако то, что я не удивилась, не значит, что не расстроилась. Пока я усиленно рассуждала, андроиду надоело ждать моего ответа, и он, чуть обойдя меня, начал рассматривать надписи на стенах душевой кабины и параллельно, то ли для меня, то ли для своей системы, комментировал свои мысли. — Компульсивный почерк, — присел на корточки. — Религиозное подношение? Я заглянула ему за плечо. Андроид держал в руках сделанную из глины статуэтку. Это дело уже не было похоже на обычное убийство. Хотя исписать стену мог Карлос, учитывая то, что у него на тумбочке нашли наркотики. Человеку под кайфом может что угодно прийти в голову. Но интуиция подсказывала, что здесь не так все просто, и что моя версия совсем не вяжется с находкой. Вот только доказательств ее правоты я найти не могла. Коннор тем временем встал на ноги и резкими шагами направился сначала на выход из ванной комнаты, а затем уже из дома. Я старалась успевать за ним, однако, учитывая соотношение нашего роста, это получалось не очень. Оказалось, что андроид направлялся к лейтенанту Андерсону. Как же было хорошо на свежем воздухе! Неожиданно для себя я отметила, что все это время старалась дышать через рот и только сейчас смогла сделать полный вдох. Даже замедлила ход, чтобы надышаться. — О, вы уже познакомились, — сказал мой наставник, увидев нас. Мне захотелось вставить то, что мы были знакомы до этого, но я решила промолчать. Не думаю, что ту встречу можно назвать знакомством, учитывая то, что один из нас ее не помнит. Я посмотрела на Коннора. Тот дернулся так, будто что-то вспомнил, и на пятках повернулся ко мне. Диод на мгновение мигнул желтым. — Я — Коннор, прислан Киберлайф для помощи расследованию, — сказал он. Значит точно не помнит. Я еле сдержала разочарованный вздох. Что ж, значит будем делать вид, что это не он был тогда на балконе. Что это не он помог мне справиться с панической атакой, не он спас полицейского, ставя под угрозу выполнение задачи, не он смотрел на меня взглядом с капелькой волнения, переживаний, стыда, совсем не свойственными машине. — Детектив Рейчел Уайт, — представилась я в ответ. Уже второй раз за ночь называю себя детективом. Это приятно, но каждый раз в голове просыпается все тот же голосок, твердящий: «Ты не заслуживаешь этого». — Ну, рассказывайте. Что узнали? — спросил лейтенант. Коннор уже было открыл рот, чтобы выложить свою версию произошедшего, но Андерсон заставил его остановиться. — Пусть мелкая сначала выскажется. Я рассказала свою версию. Наставник с каждым словом хмурился все больше, а я из-за смущения стала запинаться. — Знаешь в чем твоя проблема? — произнес он после моего монолога, — Ты осмотрела картину целиком, но не стала всматриваться в детали. Готов поспорить, что ты не стала опрашивать людей вокруг и явно не спросила про отпечатки. Запомни, ты не художник, который рисует от общего к частному, иногда на это частное забивая. Ты — детектив. И для тебя любая, даже самая неприметная мелочь может стать ключом к разгадке. Теперь ты, пластиковый. Что скажешь? Я почувствовала себя глупо и униженно. Как будто все страхи стали явью. Казалось, что лейтенант сейчас поймет, что экзамен я не сдавала, что я не достойна звания детектива, и доложит Фаулеру, как я опозорилась на первом же задании. А затем меня уволят. Я старалась слушать версию Коннора, но постоянно отвлекалась. Глупая! Не достойная! Лгунья! Оказалось, Фаулер был прав. Я еще не готова. Не готова к самостоятельному расследованию, не готова защищать людей, не готова делать то, о чем мечтала. В участке я вела себя как маленькая девочка, возмущаясь тому, что мне выделили наставника. А ведь если бы я настояла на том, что никакой наставник мне не нужен, то преступление осталось бы не раскрыто. — … андроид ударил жертву ножом, — выхватился из разговора обрывок фразы. — Андроид? Почему андроид? — Разве у такого человека, как Карлос Ортис мог быть андроид? Даже папа не мог себе его позволить, поэтому все детство роль андроида выполняла я. — На ноже не было отпечатков, на бите вмятины с остатками голубой крови, а буквы написаны кровью так идеально, как не смог бы ни один человек, — начал пояснять Андерсон. — Именно поэтому я говорил тебе опросить людей вокруг. Тут почти все ознакомлены с анализами на отпечатки. Вот в чем дело. Это объясняет и запертую дверь, и жуткие надписи в ванной. Черт! Если б я спросила про отпечатки, то смогла бы догадаться! Дура, дура, дура! Коннор же все продолжал и продолжал рассказывать свою версию, а Андерсон лишь вставлял: «Улики это подтверждают». Его версия действительно ложилось слишком гладко, идеально, не вызывая противоречий. Появилась зависть. — Ладно, твоя версия не такая уж бредовая, — сказал лейтенант, когда Коннор закончил. И снова это противное чувство зависти. — Вот только куда потом делся андроид? — Он был поврежден битой и стал терять тириум… — начал Коннор свои размышления, но Андерсон его перебил. — Что-что терять? — Это вещество, выполняющее для андроидов те же функции, что и кровь для человека. Поэтому его и называют голубой кровью. Испаряется быстро и не оставляет следов, — все посмотрели на меня. Лейтенант — удивленно или даже в немом шоке. Коннор же очень успешно изображал и удивление, и задумчивость, и, похоже, несогласие. Всё это было так по-настоящему, так по-человечески, что я бы даже поверила, если бы не абсолютно пустой взгляд и небесно-голубой диод. Интересно, его вообще возможно вывести на эмоции? Настоящие эмоции. Такие, чтобы в глазах заблестела жизнь. Конечно же нет, Рейчел. Он — машина. — Вообще-то… — начал было он, но Андерсон перебил. — Ты-то откуда знаешь?! Я лишь безразлично пожала плечами, надеясь, что этого жеста лейтенанту хватит. Не хотелось отвечать. По сути, информация находится в свободном доступе. Пусть думает то, что хочет. Жеста действительно хватило и Андерсон вернулся к андроиду: — Что ты там хотел? — Вообще-то тириум не оставляет только видимых следов. — Хочешь сказать, что можешь видеть их? — Верно, — после этого слова Коннор очень уверенно направился к дому. Ну вот, сейчас придется снова дышать только через рот, лишь бы не задохнуться от противного запаха. Но мы с Андерсоном сгорали от любопытства, поэтому поплелись следом, не обращая на него внимания. Коннор долго петлял по дому, заходил почти во все комнаты, но тут же выходил из них, пока не остановился у входа в ванную комнату, в которой мы с ним встретились. Я огляделась. Найти причину, по которой Коннор решил остановиться именно здесь, у меня не получилось. Вернее, не получалось, пока лейтенант не показал на люк. Почти сразу же я заметила и след от лестницы на обоях. Похоже, ее не убирали оттуда несколько лет, но сейчас около стены было пусто. След выглядел свежим, будто лестницу забрали всего несколько часов назад. Коннор положил руку мне на плечо. — Детектив Уайт, можете отойти в сторону, пожалуйста, — сказал он. — Он там, верно? — неожиданно для меня вопрос прозвучал шепотом. Андроид лишь кивнул, а я, выполнив его просьбу, сделала пару шагов в сторону. Стул, который он поставил на мое место, был замечен мной только сейчас. Где он его только взял? С кухни притащил? Когда успел? С помощью этого стула андроид легко залез в люк и скрылся в темноте чердака. Я очень хотела последовать за ним, даже уже встала на стул, но меня остановил лейтенант Андерсон. — Эй! Эй! Эй! Ты-то куда? — я посмотрела в темноту, в которой скрылся Коннор. — Нет, мелкая, ты туда не пойдешь. Пусть пластиковый придурок там разбирается. Спорить я не стала. Лишь с сожалением посмотрела на люк и снова позавидовала Коннору. Его не было минут пять. Все это время я лишь ходила от одной стены к другой. Нет, я совсем не волновалась за андроида. Мне было все равно. Это интерес заставлял меня мерить шагами комнату и нервно отстукивать какой-то ритм ладошкой по бедру. Точно не волнение. Я совсем не волновалась за машину, которая практически спасла мне жизнь в августе. Совсем не волновалась за андроида, который даже не помнит меня. Зачем мне волноваться за того, кто даже эмоции испытывать не может? Эти пять минут показались несколькими часами. Только когда с чердака послышалось: «Он здесь!» — я смогла расслабиться. Убийца найден. Миссия выполнена.