Миссия выполнена

На следующий же день журналисты придумали название таким андроидам, как Даниэль — девианты. Я часто вспоминала ту ночь. Следила за всеми новостями, которые так или иначе касались тех событий и андроидов в целом, и каждый раз боялась узнать о новых случаях девиации. Но, к счастью, ничего не происходило. Спустя какое-то время я получила возможность сдать экзамен и получить звание детектива. Конечно, одним экзаменом все не ограничится. После нужно будет долго собирать документы, доказывающие твою чистоту перед законом; справки, доказывающее отсутствие заболеваний, которые могут помешать службе; различные подписи важных людей. И тесты, тесты, тесты. На выносливость, ловкость, мышление, психическое здоровье, логику и на многое-многое другое. Но экзамен — вершина всего этого. То, без чего ты не получишь доступ к остальному. Мне с трудом верилось, что с тех пор как я впервые зашла в Департамент полиции Детройта прошло четыре года. За это время мне жутко надоело быть патрульным офицером, который может только стоять на постах, останавливать превысивших скорость и выписывать штрафы. Идя в полицию, ты рассчитываешь, что люди будут видеть тебя героем, который может спасти их. А в итоге получаешь только злые взгляды и проклятия в спину. К экзамену я готовилась в жутком стрессе. Не спала несколько дней подряд, лишь бы вместить в свою голову как можно больше информации. В нужный день меня преследовало только две мысли, которые заменяли друг друга с огромной скоростью: о том, что я хорошо подготовилась и смогу все сдать, и о том, что я сделала недостаточно. Однако, стоило мне войти в нужную аудиторию, оказалось, что все волнения были напрасными. Экзамен я сдала автоматически, потому что за меня «кто-то поручился». Догадаться, кто этот «тайный поручитель» было легко, ведь это мог быть только один человек. Человек, обладающий большим влиянием в полиции и считающий, что имеет право лезть в мою жизнь. — Зачем, пап? — я стояла на улице, держала телефон у уха и задавалась одним только вопросом, — Зачем ты это сделал? — Что именно «зачем»? Давай конкретнее, у меня нет на это времени. — Зачем ты продолжаешь лезть в мою жизнь? Я свалила из дома только ради того, чтобы избавиться от твоего контроля. Так нет, у тебя получается даже удаленно! — А, ты про этот экзамен? — Да, именно про него. Знаешь, сколько я к нему готовилась? Я могла бы его сдать! А ты лишил меня даже попытки! Теперь меня мучает только один вопрос. Зачем ты это сделал? — Чтобы не было недоразумений. Знаешь, как может пострадать репутация капитана SWAT, если его дочь не сдаст элементарный экзамен? Я сбросила трубку, села на ближайшую лавочку и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Было обидно. Бесконечно обидно от постоянного контроля, от неуверенности в своих силах, от грубых слов, от отсутствия даже шанса проверить свои знания и возможности доказать себе, что я чего-то стою. Я просто сидела на лавочке, отстукивала ногтями какой-то незнакомый ритм, смотрела в одну точку и прокручивала в голове только что состоявшийся разговор, а по щекам текли слезы. Потом были тесты, которые показались мне довольно легкими, ведь мы в Академии проделывали такое каждый день, и долгие сборы документов. Мой «тайный поручитель» больше никак не проявлял себя, но я была лишь рада этому. И вот, уже в начале ноября я заходила в Департамент полиции Детройта не как патрульный офицер, способный лишь выполнять указания и приказы, а как самостоятельный детектив. Однако вместо ожидаемой радости я чувствовала себя лгуньей. А вдруг я не готова к этому? Вдруг я бы не сдала тот экзамен и мне здесь нельзя находиться? Вдруг моих знаний не хватит, чтобы спасти чью-то жизнь или остановить опасного преступника? Вдруг из-за моей некомпетентности кто-то пострадает? Эти вопросы долго крутились в голове, но сейчас, перед входом в Департамент, они звучали особенно ярко. Но, несмотря на все это, я хотела работать. Хотела спасать жизни, расследовать запутанные преступления, ловить злодеев. Хотела быть детективом. И очень надеялась, что не будет людей, определяющих каждый мой шаг. — У тебя будет наставник, — это звучало как приговор. Неужели снова будет кто-то, кто должен контролировать меня! Я стояла в прозрачном кабинете Фаулера, смотрела на него горящими от злобы глазами и ничего не могла поделать. От радостного настроения не осталось и следа. Я думала, что вот, тот самый момент, когда я смогу сама принимать решения. Когда нет ни папы, с его вечным «ты не готова»; ни старшего сержанта, выдающего приказы. Никого, кто может управлять мной! Но, нет! Кружка, стоящая на краю стола со стороны капитана, упала на пол и разбилась на множество маленьких осколков. — Ого, а как это она? Я ж вроде до нее даже не прикасался… — Фаулер недоуменно осмотрелся. Пара рядовых обернулись на шум, который, теоретически, не должен был исходить из этого кабинета. — Ну, и кто будет этим счастливчиком? — хотелось побыстрее закончить с этой темой. — Я пока не знаю. Но кто-то точно им станет, ведь ты… — еще не готова, — еще не готова. На пол дня я осталась без дела. Просто ходила везде, смотрела, как другие работают и старалась никому не мешать. Было невероятно скучно. Я за это время могла сделать столько дел! Только спустя несколько часов меня позвали обратно в кабинет капитана. Там уже стоял неизвестный мне мужчина, одетый в старую кожаную куртку и яркую, но грязную рубашку. Голова покрыта сединой. Его вид явно не соответствует должности служителя порядка. Кто он? Неужели мой наставник? Я несколько раз видела его и никогда не обращала особого внимания, считая, что он один из посетителей, пришедших написать заявление, или даже один из подозреваемых, но точно не полицейский. — Мне не нужен хвостик в виде маленькой девочки, которая все еще ходит в розовых очках! — кричал он. Видимо я зашла в самый разгар ссоры. Как же не вовремя… — Да ты даже не видел ее еще! — кричал Фаулер в ответ. Мужчина резко всем корпусом развернулся на меня. Седая голова, кучу морщин, неопрятный вид. На вид ему было лет шестьдесят. Мой потенциальный напарник осмотрел меня с ног до головы и, явно оставшись недовольным, снова развернулся к капитану. — Вот, я ее увидел. И до сих пор считаю ее маленькой девочкой в розовых очках! Посмотри на ее рост! Класс, меня снова не воспринимают всерьез из-за роста. Хоть это и было привычно, но все так же неприятно. Сам мужчина был под метр девяносто. Как мне с ним работать, если он заранее поставил на мне крест? Я посмотрела на своего будущего наставника. Тот глядел на капитана с гневом и мольбой одновременно, явно желая от меня избавиться. Мне он не нравился. Не понравился сразу же, как только я вошла в кабинет. В идеальном развитии событий Фаулер согласится с этим мужчиной, поймет, что вместе мы не сможем работать, и назначит моим наставником кого-нибудь другого. Либо вообще не станет никого назначать, и я останусь сама по себе. Было бы замечательно. — Я все сказал! С каких пор мои слова ничего не значат для тебя?! Рейчел, это твой наставник. Лейтенант Хэнк Андерсон.

***

Мне выделили самое ужасное место из всех здесь имеющихся. Стол расположен так, что я сижу боком к Хэнку Андерсону, когда тот сидит прямо лицом ко мне. Это жутко некомфортно. Получается так, что смотреть на лейтенанта неудобно, а он может пялится на меня сколько влезет, да еще и в мой компьютер заглядывать. Дизайнер этого здания похоже был настоящим садистом! Все прозрачное, все друг друга видят, нет ни одного уголочка, где ты можешь побыть наедине с собой. Особенно поражает кабинет капитана, похожий на аквариум, и столы, поставленные так, что ты, хочешь не хочешь, будешь смотреть на твоего напарника. Даже за компьютером не спрячешься, ведь он тоже прозрачный! После перепалки с Фаулером Андерсон молчал, даже на мое место указал мне лишь жестом. Судя по его негативному отношению ко мне, задавать лишние вопросы сейчас не стоило. Поэтому я лишь изучала папки и приложения на компьютере, желая заняться хоть чем-нибудь, и неосознанно отстукивала ногтями мелодию, которую услышала сегодня утром по радио. — Что ты делаешь? Ты планируешь заняться чем-то полезным? Или так и будешь стучать целый день, раздражая всех вокруг? — начал вдруг лейтенант. — А я… — Не знаешь, что делать? И почему я не удивлён? — сказал он и закатил глаза. И как мне с ним работать?! Этот человек не может выполнить свои обязанности как наставника и объяснить мне, чем я могу быть полезна, а виновата во всем я! Еще и глаза закатывает, будто пытается что-то растолковать пятилетнему ребенку. Захотелось врезать ему. Высказать, все что я думаю. Пожаловаться Фаулеру. Потребовать, чтобы мне нашли нового наставника. Сделать хоть что-нибудь! Но я лишь промолчала. Андерсон же, немного подумав, куда-то отошел и вернулся с огромной стопкой документов в руках. — Это твое задание на сегодня. Нужно вбить все документы в базу. Раз уж меня назначили тебе нянькой, будь хотя бы полезной, — сказал он и бросил всю эту стопку на край моего стола. Я разбиралась с этими документами весь оставшийся рабочий день и даже задержалась допоздна, чтобы не оставлять дела на завтра. Все это время внутри меня кипятился гнев на «наставника», который быстренько рассказал мне как выполнить задание и ушел по «очень срочным делам», хотя до конца рабочего дня было еще далеко. В конце дня я была разбитая, уставшая, а внутри бурлил гнев. Я чувствовала, что могу взорваться в любой момент. Все прошло неудачно. Совсем не так, как я себе представляла. Лишь бы дойти до дома и не на кого не вспылить… Я никогда не умела проявлять эмоции. Всегда копила все внутри, сдерживалась. А потом взрывалась. И радиус этого взрыва был огромен. Могло пострадать все: посуда, мебель, дорогие мне люди, я. Вот и сейчас произошел взрыв. Как только закрылась входная дверь, я села на пол, облокотилась на нее и закричала. На Андерсона, с его упреками и дебильными заданиями; на Фаулера, который решил, что я еще не готова к самостоятельной работе и мне непременно нужен наставник; на отца, который не дал мне шанса проверить свои силы и знания. Я почувствовала, как кончики пальцев начало покалывать. Мне даже не нужно было поднимать глаза, чтобы знать, что я там увижу. Обувь, стулья, одежда, резинки для волос, косметика, карточки, мелочь — все, что валялось на полу, стояло на полках, находилось в неприкрытом шкафу, сейчас летало, кружилось в урагане из небесно-голубой дымки.