выход

Встречаться возле старого белого жигуля за городскими многоэтажками, надевая солнцезащитные очки, стало мнимой традицией. Продавать пакетики с белым порошком школьникам стало заработком. Кира любила поднимать себе настроение довольными лицами ребят, которые невзирая на синяки под юными глазами и тёмными шапками, протягивали ей родительские купюры и получали желаемое. Медведеву не интересовали их дальнейшие боли по всему телу от сильнейшей ломки, проблемы в подростковой жизни и горячие путёвки в рехаб вместо десятого класса. Каждый выживал своим путём. Кира выживала тоже. Варварски, глупо, но с личным удовольствием и жаждой большего. Опасно было на чужих территориях толкать. У каждого района свой дилер и за проникновение можно схватить холодного лезвия между крепких рёбер или получить громкую пулю в коленную чашечку. Но что-то тянуло её сильно к запретному плоду и ощущала себя не хуже той Евы со священной Библии, которую бабушка заставляла читать, стоя коленями на грубом ковре. И в такие моменты блондинка понимала, что она не далеко от Вилки ушла, что в погоне за лаской, желанием отомстить и недостатком адреналина потеряла себя. Кира себя терять не желает. Каждый раз возвращает к жизни. Глотает воздух, зашивает раны, убивает мысли плохие и выкидывает все таблетки из окна. Но белыми пилюлями прошлую и чистую себя не вернуть. Настоящая Кира Медведева звала себя Настей, заплетала косички и слепо верила, что удача просто обошла её стороной. Настоящая Кира Медведева живёт в однушке на пару с подругой, которая целует её только на пьяную голову и носит лезвие под чехлом старого телефона, что бы наносить шрамы мелкие на бледную кожу. Настоящая Кира Медведева пьёт до блевотины на левой хате и курит пока не пойдёт горловой и протяжный кашель, а из глаз пустых брызнут слёзы. Настоящей Киры Медведевой не существует. *** Блондинка слышит тихий свист и когда пальцы с множественными тату ощущают холод рукоятки ножа-бабочки, на горизонте появляется знакомая фигурка. Лёгкая походка, короткая тёмная стрижка, старая и потрепанная ветровка с красноречивой надписью "Адидас" и рюкзак на одно плечо. Малышка Юля Чикина. Медведева сразу расслабиться может, выдохнув спокойно, потому что девчонка знакомая до неприятного ощущения в слизистой и головной боли утром, когда тебя чужие нежные руки обнимают. — Здорова. — нелепо, по-детски и глупо. Голос хриплый из-за регулярной пачки Винстона и дешёвых сигарет воськлассников, но взгляд ясный. — Знакомые люди в знакомом месте. — лёгкие объятья и рука в коротких волосах, что хаотично двигается, путая их. — Чего на этот раз? Вспоминает все их звонки, тайные переписки и домашний арест из-за наркотиков. Но Юля всегда плевала на правила школьные, мнение остальных и слова матери, что она каждый вечер слышит сквозь призму алкоголя или парочки грамм. — Тусовка по репосту у пацана. Сто грамм. — вываливает быстро, пока Кира в удивлении сводит брови к переносице, скептически на Чикину смотря. — Он хочет коня этим убить? На половину жизни хватит. — Он за этот заказ такую сумму ебашит, что эту половину жизни можно на неё прожить. — Юля достаёт телефон, показывая фотку смазливого парня от которого Кира лицо морщит, презрительно отводя взгляд. Таких детишек богатых родителей она знала и всей своей душой ненавидела. Таких она хотела опустить ниже плинтуса, показать всю мерзость жизни в обычных сталинских хрущёвках и чтобы они каждую надпись на кирпиче маркером почувствовали на собственной шкуре. — Кисуль, я бы с огромной радостью и удовольствием, но нету у нас сейчас такого веса. Свидимся при другом заказе. — проводит двумя пальцами от головы, но небольшая девичья рука её останавливает. — Ты можешь сама на эту тусовку прийти. Я отдам своё место, только достань нужное. — она смотрит ещё наивно жалобно, но Кира это за душу не берёт. Такими глазами она тоже в детстве смотрела на фигуру матери в дверном проходе, но та лишь шумела стеклянными бутылками и грубо говорила хриплым голосом. — Мне твоё место не въебалось. Но помогу. Поедем в одно место. — и Чикина радостно бежит к машине, гордо садится на переднее сидение и по привычке открывает багажник, достаёт любимые сигареты. Стрелять сигареты у Медведевой стало традицией. *** Новостройки обрываются резко. За грязными окнами появляются убитые жизнью дома, где в каждом осталась частичка погибшего счастья, надежды на светлое будущее и любовь к ударам по близкому человеку. Юля смотрит и видит крыши, что разбивают звёзды и детей; грязных, но в меру возможностей счастливых. Они маленькими кусочками мела рисуют классики и прыгают, приподнимая подолы разноцветных юбок. Но буквально за поворотом начинается вакханалия жизни, которой боятся и смерти, что ждут. Самые тёмные, томные и мерзкие районы их города открывают объятья и Чикина утопает в них, чувствуя мурашки по телу. Пустые окна пустых домов и закат, что забирает последние лучи солнца, полностью погружая эту часть города в мрак. Кира паркует машину возле подобия бара и заходит внутрь, оставляя брюнетку возле горы зданий и незнакомых людей. Юля поворачивает голову и видит девушку с содранными коленями на асфальте, чью голову грубо толкает мужчина и лишь до блевоты неприятное чмоканье заполняет пространство. Девочку накрывают мурашки и она ловит тысячу и один триггер своим подростковым мозгом. Из очередного окна она слышит отборные маты и громкие стоны, а где-то раздаётся детский плач, что мешается с музыкой. Жизнь тут будто остановилась на сплошной грязи и похоти. Кира выходит с большим пакетом и увидев реакцию напарника, с весёлой ухмылкой цокает. Каждую шлюху тут она знает наверное по имени и ласковой кличке. — Твой клиент должен мне свою жизнь. Поэтому если надумаете наебать, то я найду каждого. — твёрдым тоном и в попытках отцепить от юного тела Юли противные касания незнакомых людей, пока та в страхе стоит. — А твоя подружка не хочет стать моим клиентом? — противный голос, стук каблуков и яркая розовая помада, что на смуглом лице горит буквально. — Она под таких не ложится. — загораживает спиной крепкой и незнакомка пожав в обиде плечами, уходит недовольно хмыкнув. — Забей на неё хуй, у нас дело важнее. *** Музыка долбит уши, отдавая громкими басами по грудной клетке, когда Виолетта пробивается сквозь толпу. В её небольшой сумке несколько косяков и многожество пакетиков с порошком белым, который потом глупые подростки пустят по своим слизистым, забирая остатки детской оболочки. Она вспоминает свои ломки в старом подвале, где кричала в пустоту и умоляла прекратить свои страдания, мечтая, чтобы тишь пронзила боль. Но никто не помог, никто не пришёл к бедной девочке. И в этой комнате, полной эйфории и запаха дешёвого алкоголя, Малышенко чувствовала нотки дома. Не дома, где мама встречала с улыбкой, а дома, которого она сама себе выбрала. — Далеко не отходи, никого не клей. Меньше контакта, меньше потраченных патронов. — тихий шёпот Киры, которая мелькает быстро и скрывается в толпе большой, пока Виолетта мысленно её шлёт далеко и подходит к разным девицам, протягивая им шмаль дешёвую. Те улыбаются, опираясь об стену от загадочной харизматичной девушки и берут аккуратно, не стесняясь подсунуть кончик косяка под слабый огонь зажигалки. Для них Малышенко навсегда пропадёт в толпе. Она найдёт развлечение в виде блондинки милой и змеей ползёт по её шее тонкой, пока та под дымкой возбуждения и травы, будет пылко целовать и тихо стоны издавать, что мешались с музыкой на фоне. Слияние двух тел. Вилка не видит в ней что-то больше, чем человека, который должен исчезнуть с первыми лучами солнца. Волосы светлые, глаза карие и татуировки интересные. У неё взгляд мягкий, но при свете темноты кажется тяжёлым; свинцу подобный.   Она кого-то напоминает. Кого-то ненавистного, но в тоже время такого уже родного.   Вилка вспоминает тот взгляд, когда спускается губами всё ниже, целуя бледную кожу шеи и зоны ключиц, оставляя небольшие следы от укусов.   Вспоминает все те слова и их короткие реплики, когда руками обводит овалы груди и проводит по линии талии. У Вилки перед глазами размытые силуэты татуировок на руках и тихий шёпот под ухом. Просили же, никого не клеить, но желание сделать какую-то шалость взяла вверх. Мурашки по коже и мелкие судороги в ногах, пока в голове лишь слово "Стоп". Но Малышенко давно забыла о его существовании. И лишь когда тело под ней обмякает, а острые ногти перестают царапать спину под толстовкой, то Виолетта останавливается. — Вилка, блять, слезай с неё. — в дверном проёме Кира, что видит в приятной темноте силуэт Виолы, что сидит сверху незнакомки и голые черты тела становятся в миг видны. — Кир, съебись по-братски и из-за собственных соображений. — злит Медведеву ещё больше, пока та сжимает кулаки до костяшек белых. — Тут полно пидаров каких-то с оружием. Если хочешь сдохнуть в  притоне этом, то трахайся дальше. — выпаливает быстро, пока Виолетта в страхе поварачивает на неё свой взгляд и откинув тельце пьяной девицы, успевает накинуть лишь толстовку. Кира аккуратно в коридор смотрит, где начинается заворушка огромная, а снизу слышны крики женские и ругань громкая. — Кто-то пьяный оружие достал? — шаг за шагом по ковре мягком и напряжение, что в воздухе висит. — Кто-то сейчас этих пьяных убьёт. — они пробиваются сквозь толпу напуганных подростков. Виолетта силу физическую применяет, пытаясь некоторых укоротить, уменьшить их пыл, но те и так умрут в скором времени. Такие нападения на дома богатых и высокомерных детишек не редкое дело. Но убегать с такого мероприятия с Кирой Медведевой для неё впервые. Та тоже пистолет достаёт, когда слышит первый выстрел и машинально нагибается, ныряя среди тел, запаха пота и разбитых бокалов. Адреналин бушует в её жилах, заставляя идти дальше, к выходу, где сможет на полные груди вдохнуть свежего воздуха и ощущать мнимую безопасность. Малышенко за ней идёт и пугается крепкого прикосновения Киры, что схватила её за холодную и мокрую от волнения ладонь. Вопли и ужас царит в доме, а выстрелы идут один за другим. — Они нас ищут, сука. — тихий шёпот на фоне вакханалии. — Пиздак закрой и тогда не найдут. — выбитые окна, пробитые подошвы обуви и первые порывы холодного уличного воздуха. И как только рядом с ними падает труп школьника неизвестного, Виолетта позволяет себе бежать быстрее, думать лишь о своих интересах и тех рук, что они скрестили крепко, держа друг друга. *** — Лживая тварь! — пинок ногой об железный шкафчик, сдерживая слёзы. Вилка в приступе злости и агонии ходила по небольшой комнате, пытаясь забыть всё мясо перед глазами, что всплывало образами. У неё миллион догадок, миллион исходов, но лишь одно имя на губах плясало — Мишель. Обида, которую она таила годы многие забрала слишком много жизней детских и испорченных. И перед красными от слёз глазами лишь одно желание, которое пламенем горит — забрать у Гаджиевой самое дорогое.