выход

—  Сука! — хватаясь за голову говорит Серый, закрывая глава. У него внутри злость огромная, которая с разочарованием мешается постепенно. Главная надежда подвела. Рядом стоит Виолетта, смотря взглядом полного сожаления. Её рука ноет ужасно и болит при резких движениях. Брюнетке стыдно, что аж кончики ушей краснеют заметно. Будто снова десять и Малышенко снова за детские шалости громко ругают, а она стоит; маленькая и беззащитная девочка с игрушкой в руке и разбитым коленом. А Кира слушает это всё и ей смешно почему-то. Она на Вилку тоже злая и тихо считает, что та этого разговора заслужила. Но с другой стороны, сердце подсказывает, что девушка дело великое сделала. На шаг ближе к своей цели. Теперь у них на руках ценные данные, что помогут узнать немного о членах той банды, которая в года смерти отца правила и, может, это приведёт их к разгадке, что большим вопросительным знаком обозначена. Поэтому пытается как-то быстрей паузу в монологе Сергея услышать, лишь бы поскорей этот поток слов остановить. На Вилку уже смотреть больно. Та сидит сгорбив спину немного и смотрит в одну точку, молча всасывая в себя все те слова. И считает, что заслужила. А Кира считает, что жизнь Виолетты по принципу "прикол" должна прекратится. Но Виолетта без этого не может. Она родилась, наверное, по-приколу и всю жизнь так существовала, ведь это было единственным, что толкало её к лучшей жизни. Желание хоть на минуту ощущать стабильность и нормальную радость. Кира же смеялась лишь с личных неудач, мысленно себя за них убивая, когда результат самой себе не нравился. Она билась головой об собственный потолок в желании прыгнуть выше него. И позволила себе смехом заливаться лишь когда пробила его и солнечные лучи увидела. Путь в новую и лучшую жизнь. И своим путём она считала отдать душу и тело дворам преступным, нежели семейной жизни с мужем в какой-то хрущёвке старой и машиной возле подъезда. Виолетта же видела путь только в белой дорожке на столе и купюрами в форме трубочки. — Номера видео было. — заключает Сергей и Кира вопросительно бровь выгибает, сводя их потом к переносице. Множество вариантов и выходов в голове путаются. Виолетта ни о чём не думает, лишь всё больше и больше осознает какие проблемы сделала. Она, вроде, когда-то лидером была и в подвале атмосферу пыталась поддерживать; чтобы каждый ощущал комфорт и контроль. Но сейчас всё в её же собственных руках рассыпается, подобно пеплу. Теряет практически всё, без возможности собрать осколки прошлого воедино. Серый прав был тогда. Времена меняются и так стремительно, что Виолетта лишь вертится, мотая головой в разные стороны, а тот поток быстрый ускользает от неё. Ускользает и сейчас, когда она сидит на стуле старом, а щека бледная горит от удара мужской руки. Серого жаль, а она считает, что заслужила. У неё желание получить адреналин и показать свою детскую крутость взяло вверх и затмило голову. Удар заслуженный — так считает и Кира. Блондинка даже рада, ведь это Виолетте на пользу пойдёт и брюнетка поймёт свои ошибки гадкие. — Сделаем новые. — с надеждой на спасение говорит Виолетта, за что ещё один подзатыльник получает и жмёт руки в макушке, чтобы голую часть головы прикрыть. Привычная шапка-бини не спасёт от шершавых рук Сергея, что балансировал над желанием убить девушку и обнять её крепко. — До пизды. По виду будет понятно, что наша. — вмешивается в короткий диалог Кира, подмечая фатальность ошибки. Виолетту будто снова в грязь опустили лицом вниз и заставили там быть. — Сожгите её. Толку от этой приманки нету. — и мужчина ключи кидает, пока тонкие руки Виолетты их ловят, а глаза смотрят удивлённо, но с благодарностью. Серый всегда всё понимал. *** На этот раз ведёт Кира, что надела очки солнцезащитные и смотрит на закат яркий сквозь призму стекла. Виолетта сидела тихо. Она не просила включить надоедливую музыку, не говорила о трудностях жизни, а просто молчала. Молчала, осознавая потерю транспорта. А возможно и мнимую потерю чего-то важного. — Машина бати что-ли? — спрашивает Кира, сильнее вжимая педаль газа в пол. Хотелось на этой машине в последний раз проехаться, перед тем, как она гореть ярким пламенем будет. — Бати. И Медведева извращено думала об моральных муках Виолетты, когда та будет сидеть на траве и смотреть на огонь. Ронять тихие слёзы, но ценить всё то, что от него осталось. Кира смотрит в одночасье на Вилку и хмыкает. В салоне тихо; лишь сбитое дыхание и нервные вздохи Виолетты. Они едут по дороге в никуда, с двумя полосами леса вокруг неё. Деревья томные и тяжёлые, сквозь которых солнечный свет еле пробивается, слабыми лучами падая на открытые тыльные стороны ладоней. — Проедем последний круг на этой тачке? — Вилка лишь слышит рычание мотора, азарт в глазах Киры и больше открывает переднее окно, позволяя холодному ветру проникнуть в салон. У неё кончики пальцев холодные и красные, губы дрожат, а тело в поту холодном, но она высовывает голову под поток ветра, позволяя играть с прядями прямыми. — Включаешь последний раз музыку? — на лице уставшая улыбка. — Пойдёшь в последний раз на хуй? — и тихая мелодия заполняет салон, пока табак тлеет в сигарете. Последний ли это раз? *** — Это не лучшее место. Тут холодно и ветрено. — и кутается в короткий воротник парки, пытаясь от ветра спрятать тело юное. Виолетта смотрит на машину и хочет выть от грусти, что разрывает её грудную клетку. Она будто снова чувствует родной запах салона и  папиных мужских духов. Но в глубине души понимает, что это лучший выход. В голове остальные крутит, но кроме сжечь её дотла, ничего не находит. Серый всегда был прав, даже когда говорил, что Виолетта быстро сломается. Виолетта, наверное, слишком слабая для этого всего. *** Кира последние капли керосина выливает мимо чёткой линии, что ведёт прямо к машине. Она на закате блестеть начинает и похожа на что-то небесное. Малышенко достаёт коробок спичек, пока между зубами сигарету покоится. Спичка охватывает кончик никотиновой палочки, а потом падает на ту тёмную линию. Огонь быстро распространяется, пока Медведева садится рядом и они вместе смотрят на причину будущего взрыва. Где-то солнце садится, пока за их спинами оглушающий рёв машины и жар, что прошёлся по курточкам. И лишь звуки огня, который охватил металл и всё внутри него, слышны им. — Будет гореть и Москва, и подвал наш, и мы с тобой. — и Вилка от этого пессимизма и глупости хочет Киру толкнуть к огню и пылающей машине. — Без глупых размышлений и мыслей вслух. — своими думами она не делится, ведь не видит в блондинке что-то больше, чем обычного напарника. Сигарета медленно тлеет, пока последний пепел уносит ветер свежий. Они сидят на асфальте грязной свалки, пока где-то рухляди старого транспорта валяются, давно оставленные другими людьми. Виолетте явно некомфортно от своего же беспокойства. Внутри ураган вместе с непониманием и полным тупиком в мыслях. И такое её пугает, настораживает одновременно. — Что есть нашей главной целью? Убить главного, убить шестёрку или убить себя? — находясь с Виолеттой множество дней под крышей одного подвала Кира так и не смогла её понять и найти ключ к главному мозгу. — Мишель. Мишель Гаджиева. Выше неё только её же отчим. — Вилка достаёт небольшой телефон с мелкими трещинами, у которого обои с мелкой белой собачкой, и показывает фото симпатичной блондинки с внешностью  явно другой национальности. — Фотография откуда? — взгляд идёт ниже, захватывает две линии ключиц с ярким засосом на коже смуглой и веснушками ненастоящими. Она взгляд привлекает своим видом ярким, манила всех этим. — Засос видишь? — палец с ранкой на кутикуле тычет в маленькое красное пятнышко и Медведева кивает. — Мы с ней переспали на пьяную голову. Оттуда и ненависть в мою сторону. — Оттуда и месть за сердце разбитое? — ухмылка, пистолет в кармане и впервые отсутствие напряжения между ними. *** Тихие стоны, запах перегара и две большие толстовки на полу перед кроватью. Тонкие руки сплелись в замок, пока губы пухлые целовали плоть возле рёбер. Виолетте это нравилось, Мишель была пьяная до состояния "щи" и сна на следующие два дня. Пальцы двигаются быстро, губы чмокают, а музыка громко играет за стенами этой комнаты с открытым окном и видом на звёзды белые. — Кто мы друг другу? — линии по гладкой спине и руки, что ищут шапку-бини между книгами на полу и пледом пушистым. Виолетта о такой комнате мечтала несколько лет в детстве, когда их забытая Богом коммуналка превратилась в место триггеров и детских травм, которые шрамами остались на сердце. А Мишель всё взяла бесплатно, забрала из-под щедрых рук судьбы, пока Малышенко за ней крошки подобрала. — А мы друг другу "кто-то"? — выделяет хриплым голосом весь смысл, что она вложила в эти несколько слов, которые прошлись по сердцу юному подобно лезвию по синим венам. — А мы друг другу разве не "кто-то"? — холодные слёзы, утраченные надежды и взгляды в тёмную макушку с короткими волосами до середины шеи. — Думаешь купила мне эту ебанную цепочку, я тебе отлизала и всё, влюблённая парочка? Запомни: секс на пьяную голову трезвым не вспоминают. — серая кофта с яркой надписью "трешер" появляется на теле, а мелкий огонёк сигареты оставляет сизый дым за собой, как и громкий стук входной двери. — Сука.. *** Виолетта кратко моргает от воспоминания, но сожаление к Гаджиевой не появляется. Лишь дикий запах дыма, гари и тепла от жара машины и тела рядом. Кира умиротворение и спокойствие. Виолетта стихия и огонь. — Ты приносишь одни проблемы, Малышенко. — заключает кратко Кира, бросая на собеседницу краткие взгляды. Татуировки по всему телу, броская одежда с принтами сешки дешёвой и взгляд тяжёлый, что направлен в даль, где такие же тысячи машин и тысячи деталей различных. — Они со мной всегда. Я сплошная проблема. — падения с качели, разбитые колени и горячие слёзы. — Пробовала когда-то сидеть на месте? — первые дорожки, дорогие цены и украденные деньги матери. — А смысл? Втыкать в телефон, учиться в обычном университете и иметь семью в коммуналке? Моя судьба умереть под пулей в нашем подвале, а не от старости. — Я тебе помогу. Умрёшь и в своём подвале, и от пули и от моих рук. Ведь желать друг другу смерти стало их привычкой. Грезить об прикосновениях татуированных пальцев тоже.