Ангел-хранитель

...       В ту бессонную ночь от долгих разговоров у нас хрипли глотки, глаза слипались и чесались. Мы спорили, смеялись до икоты, но всё не переходили на личное, будто это было самое запретное табу. Гамильтон, всемирный потоп, муравьеды и фильмография Уэса Андерсона - вот только малое из обсуждаемого, что удалось вспомнить под утро. - Ты вот сам посуди, - говорил Тони, лениво доламывая палочку из набора с японской едой, - вот, хомяк, например. - О, у тебя был хомяк? - Да нет же, я не говорю, что у меня был хомяк. Я говорю, что хомяк быс-стро заканчивается. - Ты хочешь сказать, "не длинный"? Змеи. Змеи длинные. Ты хочешь завести змею? Змеи милые... - Нет! Я не про змей. Мне не нужна змея! Соберис-сь, Азирафаэль! Хомяк. Такой мелкий и уязвимый. Хомяк - лучшее пособие по татано... таното... о смерти, вот что я скажу. - П-подожди... Я правда пытаюсь собраться, но в голове сумбур и каша. Ох, не нужно было связываться с алкоголем сразу после больницы... Мысль. Какая-то важная мысль, я её не могу поймать. - Вобщем, хочешь объяснить ребенку, что такое смерть - купи ему хомяка. - Но есть же ещё рыбки. - Рыбки - это скучно. Даже если каждой придумать имя. К ним не привяжешься! - Да, ты прав. Но рыбки... Рыбы, то есть я говорю... Такие... Особенно если с соусом, например, манго... А вот ещё с мятой и мёдом... - О, мне это нравится. И с белым вином. Хочешь сходим в какой-нибудь ресторан? - Нет. То есть, да. То есть... Подожди. Ты меня как-то назвал. По имени или как-то похоже. Чёрт, голова совсем не соображает... - Я, я... Прости. Не хотел тебя расстраивать. Наверное, опять боится, что я побегу себя убивать. Расслабься, Тони. Я не такой ранимый мямля как тебе кажется. - Да нет же, - говорю, стараясь донести до собеседника свою пьяную мысль, - я пострадал в аварии и с тех пор забыл своё имя. Ну, так-то я много чего не помню про своё прошлое, но с именем особенно обидно. А вот ты сейчас сказал, я думаю, очень похоже, понимаешь? Молчит. Как-то слишком долго молчит. - Ты пострадал в аварии? - Ну, да... Только это совсем не весёлая история и давай лучше вернёмся к разговору о хомяках. Садится рядом, пошатываясь. - Иногда я думаю, вот бы было здорово мигом протрезветь с помощью одной силы мысли. Изгнать из себя всю алкогольную гадос-сть прямо обратно в бутылку, вот представь... - Да, было бы неплохо. Мы натянуто улыбаемся друг-другу. - И не попадать в аварии. - О, это всего-лишь вопрос везения. Ну и, наверное, за нас решают, ну, - скашиваю глаза в потолок, - там. Он хватает меня за руку, как тисками сжимает. Слишком волнуется, видимо. - Я тоже пострадал в аварии. - О, правда? - Машина всмятку. На свою беду я увлекался ретро-тачками. - Ты расстроился? Сильно пострадал? - Плевать на "Бентли". Он вскакивает, нервно кружит вокруг столика с выпивкой, садится рядом и снова вскакивает. - Ретро- машины придумали до того, как изобрели лёгкий пластик и краш- тесты, - Тони хрипло смеётся, утыкаясь лицом в свои ладони, мычит что-то непонятное. - Краш-тесты - это когда манекенов сажают в машины и тестируют на ударопрочность? - Говорят, что на такой скорости старушка "Бентли" - слишком тяжёлая, чтобы ... Удар такой силы, что... Ох нет. Тони рыдает... Что мне делать? - Ну, ну... Эй... Тише-тише... Всё, всё... Я не очень умею успокаивать, да и вообще не помню, когда последний раз прикасался к кому-нибудь. Тони ужасно трогательно кривит губу и говорит что-то уж совсем не различимое из-за рыданий. Первый мой порыв - заслонить его от всего плохого. - Ну, ну... Хочешь плед? Сейчас мы тебя в него завернём, сделаем клетчатый кебаб. Ох, мой дорогой... Обнимашки... Вот так... - Извини меня, - сквозь рыдания бормочет Тони, - сам не знаю, что на меня нашло... - Не извиняйся. Всё хорошо. Я выслушаю, если ты хочешь рассказать...