Ревность — двигатель прогресса

Верхние пуговицы застёгнуты Ганнибалом ровно настолько, чтобы Уиллу захотелось оторвать их с треском ниток и открыть доступ к шее мужчины. Лектер, до этого отвлечённый разговором, вновь наклоняет дорогую бутылку. Бокал наполовину пуст. — Прошу, — Ганнибал указывает на налитый только что напиток. Грэм уже почти решился. Руки приподнимаются и останавливаются возле тёмного галстука, который был сшит специально по заказу, прежде чем мысли в его голове обрели окончательный облик. Приятная, но жестковатая на ощупь ткань, название которой ему неизвестно, встречается с подушечками его пальцев, проскальзывает между фаланг, ласкает ладони. Глаза увлечённо изучают слегка шероховатую текстуру, пока специально игнорируя кожу рядом. — Ты специально выбирал узор, напоминающий убийство? — риторический вопрос повисает в воздухе, пока не встречается с развеселёнными уголками глаз Лектера. Разум Уилла замысловато дорисовывал дополнительные завитки, которые будто гипнотизировали своим страшным мотивом. Взгляд поднимается на иронично кровавый воротник, выделяющийся на фоне рубашки. Ганнибал тихо ожидает дальнейших действий, только спокойно подставляясь таким образом, чтобы Грэм соприкоснулся с большей поверхностью галстука. Шея открыта, без стеснения демонстрирует дёрнувшийся кадык. Пока внимание Уилла сосредоточено не на нём, Лектер слегка наклонил голову вбок, любуясь. Бордовый, встречаясь с черным, перекрывал все мысли, пока Грэм не зацепился глазами за адамово яблоко. Незаметно намотанный на руку, галстук легко поддаётся давлению со стороны Уилла, резко потянувшего его на себя. Грэм успевает ухмыльнуться подыгрывающему Ганнибалу, чьё лицо теперь расположилось перед ним. Тишина трепетно замирает над их головами, осторожно ощупывая напряжение, таевшее между ними. Тепло разливается не только по их телам, но и по соприкоснувшимся губам, пока нежно пробующим друг друга на вкус. Сбитое дыхание разделяется на двоих, пока язык Уилла очерчивает контур губ. Лектер незаметно перемещает руку на затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы, изменяя угол наклона головы, подстраивая под себя. Небольшой вдох, совершённый Грэмом — и он уже чувствует, как Ганнибал проникает в его рот, поглаживая зубы языком, позже приступая к нёбу. Поцелуй получился глубоким, развязно мокрым. Каждый крохотный толчок, движение, совершенное Лектером, подталкивает Уилла на большее. От тесноты в брюках хочется избавиться как можно быстрее. Ладонь, недавно натягивающая своеобразную петлю элитной ткани на шее Ганнибала, сейчас изо всех сил цепляется за края его одежды. Пальцы до боли хватаются за края пиджака, немедленно стаскивая его и бросая в неизвестном направлении. Оба выдыхают в унисон от распаляющего соприкосновения бёдер, не желая отдаляться. Предварительно оставив на себе только брюки, Лектер забрался под рубашку Грэма рукой, а последний сосредоточенно наклонился к шее напротив, тем самым заставляя Ганнибала сковать собственное возбуждённое тело в жарких прикосновениях. Рецепторы резко, будто оголённые провода, передавали ощущения, подаренные лаской, заставляя извиваться и изгибаться, от всего этого мурашки приятно разбежались по телу Грэма. Мягкие движения рта Уилла перерастали в розовые, а затем и фиолетовые засосы, красовавшиеся на чувствительной шее. Поцелуи перетекали в касания клыками. Грэм прошёлся дорожкой укусов вниз, будто мстя за ревность, которую ему пришлось пережить, ярость, которую он копил в себе, страсть, которая зародилась ещё до обнаружения ими настоящих ликов друг друга. Дрожа от ощущения расстёгивающихся пуговиц, Уилл приступил к пряжке ремня Лектера, который вскоре стукнулся о пол. — Мы могли бы выбрать более подходящее место, — прерывистый и хриплый голос Грэма — всё, что могло отвлечь Ганнибала в эту минуту. — Спальня рядом, — таким же севшим голосом согласился Лектер. Удобно оперевшись о кухонный стол, Уилл крепко уцепился за горячие плечи, специально поставленные для его ладоней. Лектер мягко шагает в помещение, находящееся прямо за косяком двери, не прекращая ласк. Отвлекающий поцелуй вызывает только несдержанный стон Грэма, удачно утонувший благодаря точкам их соприкосновения. На лице Ганнибала растянулась довольная улыбка. Грэм сам опрокидывается спиной на кровать, сразу после чего без стеснения избавляется от остатков одежды. Если месть привела их к этому, то он благодарен себе. — Будь со мной, — Лектер отвлекает от неуспевших появится мыслей, притягивая Уилла за подбородок. В глазах теперь читается только чистое желание. — Ты прекрасен, — Ганнибал придвигается к его напряжённой шее, повторяя все те ласки, которые совершал Грэм, в точности отражая даже места укусов, приятно полученных синяков, кровоподтёков, все его действия сопровождаются судорожным прогибанием в пояснице и поджиманием пальцев ног. Простыни невозможно скомканы, пока без возможности вернуться в привычное состояние, когда мокрая дорожка стала постепенно продвигаться к ключицам и солнечному сплетению. Игнорировать жгучее возбуждение в паху становилось сложнее обоим, но сладкие дразнящие прелюдии продолжались под выдохи и стоны, невнятное бормотание и чёткие просьбы продолжать. Уилл искренне старался сдержаться, даже закусил губу, и так опухшую от поцелуев Ганнибала, но хриплое вскрикивание, а затем ещё несколько, становились только громче с каждым разом, с каждым тёплым выдохом, располагавшемся уже на рёбрах, затем ближе к косым мышцам живота, красиво перетекавшим под разгорячённой кожей. Грэм откинул голову назад, пока его руки мягко поглаживали плечи Лектера. Прикосновение к головке разливалось по длине дальше, сливаясь с приоткрытыми губами Ганнибала. — Смотри на меня, — просьба, немедленно приведённая в исполнение, заставила бёдра дёрнуться от наслаждения, от открывшегося перед Уиллом распаляющим видом. Всегда идеально уложенные волосы сейчас растрепались, засосы, оставленные Грэмом, рассыпались по всей шее; общее подчинение Чесапикского Потрошителя, сама суть их действий, складывались в невероятную картину, сотканную из — хоть и примитивной, но — любви. Человеческие чувства иногда снисходят до монстров, преобразуя их во что-то более самоотверженное. — Пожалуйста, — Грэм не знает, чего просит, но его мольбы услышаны. Ганнибал, надрачивая, медленно обволакивал член вязкой слюной, заставляя сводить колени. Уилл чувствует, как в него проникает первый палец, широко раскрывая глаза. Грэм и не думал, что Лектер способен на такие рваные движения, способен так поддаваться страсти. Быстрый темп превращается в совершенно хаотичный, а Ганнибал всё добавляет пальцы. Стоны становятся ещё протяжнее, а тела до невозможного ближе. Лектер на секунду отдаляется, но Уилл тянется за ним, чувствуя острую необходимость. Кажется, будто они потерялись в реальности, когда Ганнибал проник внутрь. В ушах гулко стучало сердцебиение, но хотелось ещё, ещё и ещё: короткие ногти Уилла царапали спину, иногда оставляя кровавые полосы. Лектер частыми выдохами проходится от шеи до плеча, прикусывая кожу под самой ключицей, вколачиваясь невозможно быстро, срываясь под ритм, к которому невозможно привыкнуть, поэтому Уилл только прикусывает свою ладонь в попытке заглушить череду вскриков-просьб. На грани сознания Уилл высоко стонет, выгибается чересчур сильно и наконец кончает, чувствуя блаженную темноту и тяжесть выдохнувшегося тела на себе.

* * *

"Безумный маньяк и безумный поклонник"

В ФРБ отказываются комментировать

новое убийство особой жестокости, но общественность должна знать о слу- чившемся. Чесапикский Потрошитель, ранее известный серийными убийст- вами, обзавёлся подражателем. Весе- лится ли Потрошитель? А он, черт по- бери, должен: полиция всё ещё в неведении относительно его личности, а теперь им предстоит выискивать его поклонника. Пострадавший был превращен в настоящую инсталляцию: выреза- нное сердце, быть может предостав- лено Потрашителю на блюдечке. Tattlecrime следит за развитием собы- тий! Фредди Лаундс — Не думал, что я настолько пафосно стану выражать свои чувства? — Уилл лениво улыбается. Он только проснулся, но застал Лектера за прочтением столь изящной статьи прямо в постели, под его левым боком. — Не думал, что ты станешь моим подражателем и поклонником, особенно одновременно, — Ганнибал усмехается в ответ. — Не показался ли тебе её стиль написания слишком грубым? — Ты ведь всё равно не перестанешь её читать. Тебе нравится, — Грэм приподнимает брови и тянется к Лектеру. — Фредди может перестать писать. Ты же знаешь, что жизнь рыжих свинок зачастую обрывается резко и внезапно, — Ганнибал придвигается и прижимается лбом ко лбу. — Могли бы мы стать причиной этой ужасной трагедии? — он смеётся в поцелуй. — Да, Уилл.