Небо, самолёт, разное

Юрка щурится, сгорбившись под настольной лампой, что-то делает, Игорю не видно от входа, и вздрагивает от хлопка закрывшейся двери. У него так редко бывают такие по-детски удивленные глаза, и Игорь вспоминает, что скоро ведь новый год. И день рождения, но только у него, а новый год – у них обоих. - Сегодня же среда? – вместо «Привет», «Что ты дома делаешь?» или «Ключи в двери забыл, балда!», - Или четверг? Бля, не говори мне, что я проебал дежурство! - Среда, - Игорь бросает шапку на диван, не попадает, но не проходит в обуви ее поднять. – Все хорошо. Раньше вернулся. - Раньше, ни фига себе. Сто лет тебя раньше не возвращали. - Зима. Есть что поесть? - Пельмени. С пивом погрызешь? - Понятно, - Игорь кидает сумку на пол в коридоре и идет сначала мыть руки,а потом, заодно, на кухню, ставить воду под пельмени. – Голодаешь? - Голодаю. Не ем, не пью, не сплю, жду тебя. Сарказм в его голосе, кажется, можно потрогать руками, но Игорь привык, и даже слышит в этом что-то вроде нежности. - Дождался. Сейчас будешь есть, пить и спать, - обещает он. – Что ты там делаешь вообще? - Сено кошу, - огрызается Юрка, и сует палец в рот, морщась от боли. У него в руках куртка, иголка, и качество шва далеко от идеального. - Порвал? - Да в прошлом году еще. В осенней холодно, блин. - Хреновая из тебя швея. - Заткнись, а? Пойди пельмени поставь. - Вода греется, - Игорь пытается растянуться на диване и улечься головой на юриных коленях, но тот сталкивает его бесцеремонно. - Не мешай. Мне на дежурство завтра, я околею. - Давай купим новую, эта уже все равно… - Сам ты уже все равно! Я зашью, и нормально. - Из твоих зашивок лезет синтепон, - Игорь вытягивает пучок белых волокон в подтверждение своих слов. - Зато из моей зарплаты уже ни хрена не лезет, - Юрка огрызается уже зло, и, дергаясь, обрывает нитку. - Юр, - Игорь садится. – Ты ебнулся? - Сам ты… блин, не лезь, я зашью. - Завтра утром поедем и купим тебе куртку. - У меня нет денег. - Блядь, Юр, у меня есть! - Блядь, Игорь, я рад за тебя! Я сказал, что зашью эту, значит, зашью эту, что непонятно?! Игорю все непонятно. И почему Юрка так реагирует, и куда деньги делись, зарплата ведь была недавно, и что вообще происходит. Ему надо дать остыть, и Игорь терпеливо сидит в комнате, пока с кухни тянет дымом и не слышится плеск брошенных в воду пельменей. За это время он успевает втянуть новую нитку и зашить куртку, поверх юркиных неумелых стежков – ровно, аккуратно. Какой же из него был бы капитан, если бы он не умел зашить порванную одежду. Юрка уже не злится, но молчит насуплено, всем своим видом показывая, что еще хоть слово на эту тему, и все вернется на исходную. Они никак не докупят посуды, и пока у него в руках единственные в доме тарелки, Игорь молчит. - Я тебе зашил. Видно шов, конечно, но в глаза не бросается. - Спасибо. Они едят молча, Юрка не смотрит на него, на кухне пахнет табачным дымом – пепельница, разумеется, полная. - Не трогай посуду, я помою, когда вернусь, - хмуро просит Юрка. - Куда ты собрался? – Игорь проходит за ним, придерживая легкую осеннюю куртку, которую Юрка собирается надеть. - В магазин. Пива куплю. Тебе взять? - Юр, - Игорь не выпускает воротник, и не дает пройти в комнату, и получается устало. Юра открывает рот, чтобы ответить, но злость в глазах вдруг пропадает, и куртка остается в руке у Игоря. - Мама в больнице. Олька звонила. Я им зарплату отправил, так что и так буду у тебя нахлебником сидеть месяц. Игорь аккуратно вешает куртку и уводит Юрку в комнату, осторожно, за руку. - Упала, потеряла сознание, они говорят, сотрясение, и еще там что-то, а Олька же бестолковая, ревет, сказать ничего не может… там за все денег надо сунуть, понимаешь, за уколы, таблетки, чтоб следили там… а она же училка. Так что вот… ты извини, что я на тебя наорал. Ты… - Тебе нужна новая куртка, - тихо говорит Игорь, губами в его макушку, обнимая за плечо. Юрка усмехается. – Кому ты нужен, кормилец с пневмонией. - Тебе, - полушутся предлагает вариант Юрка, поднимая голову, и Игорь соглашается, не раздумывая. - Мне.