Покажись

             Диппер устал так сильно, что уже ничему не удивлялся.       В пещере было темно и сыро: слабый луч фонаря, свет которого напрямую оплачивался нервными клетками Пайнса ввиду почти иссякшей батареи – последней, вообще-то, – не освещал ничего, кроме успевших надоесть сталактитов. И сталагмитов. Звук капающей воды вызывал бы что-то в роде радости, если бы её можно было пить.       Ноги гудели.       Идти нужно было… хрен знает куда. Глубже?       Диппер сноровисто залез в большой карман залатанных «от» и «до» штанов и достал оттуда ровный, но чересчур тонкий лист бумаги. Если, конечно, эту немнущуюся ни при каких обстоятельствах материю можно было так назвать.       Подсвечивая на неё фонарём, перечитал ровно выведенные строки – в тысячный раз, наверное – и, вздохнув, двинулся дальше.       «Пещера на юге от колеса обозрения». Есть.       «Правило лабиринта». Есть.       «Пока свет не станет тьмой». Что за хрень?       В духе убитого на голову демона.       Диппер припомнил с месяц преследующий его глаз на крылышках, который таскал в рудиментарных лапках прямоугольный конверт с издалека сверкающим вензелем, и удостоверился – он идёт либо на смерть, либо на смерть в муках.       Но предложение, описанное на удивление ровной вязью человеческого почерка, было… достойным риска. Со всех сторон.       Снова налево. Затем – опять налево. Свет всё ещё был светом, пусть и тусклым, а выключать фонарь ради воплощения достаточно непонятной фразы Пайнс не собирался: кости были дороже. Вон, справа пещера резко уходила вниз, в какой-то слишком уж бездонный проём – верная смерть туда упасть в темноте.       На кой чёрт Сайфер вздумал так шифроваться? Победил же. Хозяйничает, как вздумается, вот уже шестой год.       Гонять выживших, правда, перестал года четыре назад — так, иногда набегали какие-то вякающие мутанты и сжирали весь урожай, но они, скорее всего, действовали исходя из своих собственных мутантских соображений.       Билла Сайфера уже давно никто не видел.       И демонов его тоже.       Какая-то очень уж громоздкая капля шлёпнулась Дипперу прямо на макушку.       И он снова подумал, что странно – статуи Стэна и Стэнфорда, назидательно-издевательски выставленные Сайфером на главной площади, никак не трогались коррозией. Стояли, блестели в лучах солнца или луны, навеки застывшие, бессмертные, и не трескались даже. И птицы их облетали по широкой дуге.       Пайнс часто сидел у их ног, потому имел основания считать такое поведение животных и материала статуй подозрительным. Но он устал. Поэтому просто сидел и ныл им в золотые уши о том, что морковь по вкусу напоминает картон, что Мейбл с Пасификой настолько подружились, что живут теперь вместе в доме на углу и не пускают его, что Зус однажды спалил единственный рабочий магнитофон, и теперь про музыку с кассет можно забыть, что он прочитал все оставшиеся целыми книги, и теперь хоть свою пиши.       А когда не ныл, то мечтал.       Вслух.       Никто не ходил на главную площадь.       Мечтал о Вэнди. Рассуждал, что же ей нужно, чтобы подметить, что он, вообще-то, уже давно не мальчик. Ну, внешне так точно. Мечтал о мороженом — его вкус как-то странно стёрся из памяти, оставив только факт: оно сладкое. Мечтал о нормальной одежде и возможности помыться, не грея для этого воду полгода. И много о чём ещё: братья Пайнс слушали его и никогда, никогда не перебивали.       Диппер понимал, что он слегка… сходит с ума.       Совсем чуть-чуть.       Безобидно так.       Пусто.       Он уже ничему не удивлялся.       Фонарь потух так неожиданно, что Диппер остановился не сразу, пройдя ещё пару шагов вперёд.       Ну вот, да, свет тьмой стал. Но со всех сторон это попросту очевиднейший факт – у него не было освещения для того, чтобы понимать, куда нужно ставить ногу. Плохо.       Привыкнуть к темноте было невозможно: это место в глубине пещеры не пропускало ни одного фотона с поверхности, оттого даже намёка на очертания обступивших его сталактитов со сталагмитами различить возможности не представлялось.       Пайнс вздохнул и принялся трясти несчастный фонарь в надежде, что поступательные движения смогут вернуть батарее хотя бы немного электрического заряда.       Что это?       Диппер, осознавая, что это бессмысленно, всё равно всмотрелся во тьму перед собой.       Показалось?       Он тряхнул фонарём ещё раз.       Да нет же, вот оно. Отблеск.       Где-то впереди что-то блестело, и, как ни посмотри, по определению не могло этого делать.       Пайнс моргнул пару раз и, подумав, направил пустую глазницу фонаря вперёд.       Ага.       Ну ясно.       «Пока свет не станет тьмой».       Что за отвратительная формулировка?       Можно было же что-то в роде: «Отсутствие света укажет путь» там, или, что менее пафосно: «Сдохший фонарь покажет вход».       Потому как несуществующий луч неработающего фонаря освещал широкую и, судя по всему, недавно покрытую лаком громоздкую тёмную дверь, ручка которой скалилась зубами какого-то древнего мифического животного.       Диппер закатил глаза и подумал, что Сайфер, раз такой изыскательный, мог бы придумать лифт. Или вагонетку. Ноги ныли от долгой ходьбы по крайне неровной поверхности.       Несколько шагов до двери Пайнс преодолел осторожно, прекрасно понимая, на что способны выщербленные осколки твёрдой породы, если под определённым углом на них наступить.       Подцепил пальцами свободной от фонаря руки зажатое меж клыками скалящегося животного кольцо. Подозревая, что не может быть всё так просто, толкнул дверь.       И она поддалась.       Как-то даже легко.       Сайфер, кажется, немного сдал в плане ухищрений.       Пожав плечами, Диппер шагнул через уже не обозначающийся отсутствующим светом порог.                            Зала уходила куда-то за пределы восприятия расстояния взглядом: терялась туманом высоко, если поднять глаза, и далеко, если смотреть прямо. Но…       Призрачный, тёплый свет обрамлял бесчисленные книжные шкафы по обе стороны от импровизированного коридора. Пайнс видел примерно такие же в библиотеке своего города, но те были… пониже. Эти же вызывали трепетное восхищение. Сколько книг… Сколько историй. Информации. Голодающий мозг дёрнул правую ногу в сторону ближайшего стеллажа, но Диппер остановил себя. Он здесь не для этого. А жаль.       Шаги не издавали звука. Бескрайнее пространство казалось… наполненным. Книжные стеллажи закончились, являя за собой странный гарнитур то ли рабочего кабинета, то ли спальни, то ли гостиной — чёрт разберёт: мебель стояла и, кажется, даже использовалась. Обычная человеческая. И никаких треугольников.       Диппер всё ждал, когда же плоская геометрическая фигура в шляпе явит себя, хихикая и пырясь единственным глазом, и не удивлялся тому, что этого не происходило. Ожидаемая неожиданность, так сказать. В духе Сайфера.       Когда он дошёл до одиноко стоящего стола с двумя стульями подле него, то решил, что экскурсия окончена. Ноги уже тихо молили дать им отдохнуть, и Пайнс был бы совсем ненормальным, если бы проигнорировал это. Демон предложил обсудить достаточно неоднозначное дело, а не осматривать свои владения, поэтому, если хочет диалога, пусть сам сюда тащится.       Пайнс положил фонарь на стол и с выдохом уселся на достаточно мягкое сидение стула, вытягивая многострадальные ноги и откидываясь на спинку. Надо было захватить какую-нибудь книгу. Ждать, в принципе, не было чем-то страшным, но с книгой-то интереснее.       — Привет, Сосна.       Диппер даже не дёрнулся. Хотя голос показался… странным. Он не имел источника, звуча как будто отовсюду, и не был тем вычурно-скрипучим, как шесть лет назад.       А, правила приличия, да.       — Привет, Сайфер.       Послышался смешок.       — Ты не очень-то удивлён, я смотрю.       Что-то не так было с его голосом. Диппер осторожно осмотрелся в доступном для его положения радиусе.       — Но насторожен, как обычно. Это хорошо.       Пайнс дёрнул плечом:       — Давай к делу? Быстрее начнём, быстрее закончим.       Снова послышался смешок.       — Сосны горят долго, знаешь? Из-за смолы. Так что не торопись – успеешь.       Диппер закатил глаза. Демон-изведения-разума, не иначе.       — Есть хочешь?       Пайнс нахмурился. Вообще да, хотел. Его всё-ещё-растущий организм требовал еды круглые сутки, но восприятие вкуса бунтовало. Потому он круглые сутки был голоден.       — Только не морковь, — нехотя проговорил Диппер.       — В меню сегодня Сосна-в-собственном-соку, — послышалось откуда-то справа, а затем на стол очевидно человеческая рука очевидно по-человечески поставила тарелку с… сэндвичем?       Ага.       Так.       Диппер скосил глаза вправо.       Плюнул на всё и, повернув голову к обладателю руки, уставился прямо.       Помолчал.       Потянулся к тарелке. Придвинул её, подцепил, беря в руки. Нахмурился.       — А есть… нож там? Вилка?       Демон в теле человека скалился белыми зубами, особенно выделяя клыки.       Единственный виднеющийся глаз пылал ярко-жёлтым. Даже шляпа была.       Однозначно, это Сайфер.       Хм.       А на тарелке у Пайнса в руках неоднозначно что угодно, но не сэндвич. Он не удивится, если чёртова морковь.       — Может, ещё что-нибудь? — демон склоняет голову, всё также скалясь. — Назови, я исполню.       Ага.       — Воду, — подумав, произнёс Диппер.       Наверное, сейчас ему на голову изольётся водопад.       Стол дёрнулся, и на нём проявилась салфетка, постепенно проминающаяся под небольшим весом очерчивающихся ножа, вилки и среднестатистического стакана с водой.       Диппер поставил тарелку на стол и потянулся к приборам.       Сайфер торчал справа и не мешал даже тем, что пялился на Пайнса не отрываясь.       Ну да. Ему нужна была помощь. Согласие на помощь. В обмен на услугу.       Было бы всё так однозначно, ага.       Сэндвич на вкус был сэндвичем. Мягкая булка, лист салата, тонкий и нежный на ощупь языком кусок мяса курицы, соус.       Диппер еле удержался от того, чтобы просто схватить его немытыми руками и затолкать себе в рот.       Сидел, подобрав ноги, разрезал на кусочки, как самый воспитанный в мире молодой человек, аккуратно клал на язык и… млел. Вкусно, чёрт его дери. Как же вкусно.       Демон справа неслышно отодвинул стул и уселся. Пайнс не хотел смотреть на его лицо.       Вода тоже была вкусной: чистой, прозрачной и, кажется, слегка сладковатой. Родниковая, за которой нужно было переть примерно пятнадцать километров, с ней и рядом не стояла.       Хитро, Сайфер. Но не удивительно.       — Наелся? — деловито осведомился демон, когда Диппер отодвинул тарелку без единой крошки на ней.       Нет.       — Да, — кивнул Пайнс.       — Тогда можно и к делу, — Сайфер, кажется, выучил только одно выражение на человеческом лице: оскал, который походил на улыбку так же, как Зус походил на механика.       — Можно, — снова кивнул Диппер.       Демон щёлкнул пальцами, и на столе вместо столовых приборов появились небольшие стопки бумаги: той самой, кусок которой сейчас лежал в кармане штанов Пайнса.       На верхних отчётливо виднелись схемы и формулы.       Так.       Диппер пробежался по ним глазами, а затем перевёл взгляд на демона. Оскал с его лица исчез.       — Прадядя Форд лучше в этом разбирается, — ровно сообщил Пайнс. — От него больше толка, чем от меня. Верни ему форму, я уговорю помочь.       — Вот так просто, Сосна? — демон щурится единственным глазом. — Даже не выслушаешь?       А зачем?       — Там схема внутрипространственной коллизии, — Диппер кивает на ближайший верхний лист. — Прадядя изучал её тридцать семь лет назад как один из феноменов Гравити Фолз. У него вроде даже где-то журнал есть.       Если не сожгли.       — Ты хочешь выбраться, — Диппер повел плечом. — Ты позвал меня помочь в обмен на услугу. Я попрошу снять твой барьер.       Сайфер вдруг рассмеялся, что было слегка неожиданно.       — Поможешь могущественному демону разума вырваться во внешний мир с большой вероятностью его поработить и ввергнуть в хаос в обмен на кратковременную свободу своих соплеменников?       Диппер развёл руками:       — Условие мирного пребывания снаружи — ещё одна просьба.       Демон хохотал.       Его хохот эха не имел.       — Горишь, Сосна, — оскал снова появился на его лице. — И потухнешь не скоро.       — Жду перечисления условий, — вздохнул Диппер. Ему ещё обратно идти. А фонарь-то сдох. — Ну и обговорить поподробнее можно. Детали, в смысле.       Сайфер жёг взглядом единственного глаза с выражением, которое Пайнс посчитал бы слегка долбанутым, если бы ему было до этого дело.       — Формул недостаточно, — начал демон. — Они работают в сопряжении условий, соблюсти которые я могу, но не все.       Ого.       — Вторая стопка слева от тебя, там всё описано, — Сайфер склонил голову. — Но, коль ты торопишься, я разъясню.       Ну давай.       — В общих красках материя нестатична, но имеет константу. Щит вокруг города изменяет константу рандомно, запрещая материи быть в его конечных пределах: пересечь слой щита нереально как физически, так и во времени. Мне. Человеку, соблюдающему ряд условий, это не составит особого труда.       Пайнс нахмурился.       Человеку.       Ага, понятно.       Вот зачем тело.       — Условия – моя забота, — демон скалится и скалится. Как ему удаётся разговаривать внятно с таким-то натяжением губ? — Но я в замешательстве, Сосна.       А?       А, ну да. Он же давным-давно мог свалить из Гравити Фолз, если бы всё сработало так, как он планировал. С телом, видимо.       В подтверждение Сайфер поднял руку, перебирая воздух пальцами:       — Человек – сложное устройство. Не хватает чего-то, что делало бы мой сосуд полностью представителем вида хомо сапиенс. А вот чего – я не знаю, Сосна, как бы ни прискорбно мне было это озвучивать.       А Дипперу-то откуда знать?       — Я перепробовал практически всё, — глаз демона расширился. — Вторая и третья справа стопки. И не знаю, что ещё нужно. Я дышу, ем, сплю, вижу сны, испытываю необходимость в радости и даже в гигиенических процедурах. Я умирал между воздухом Гравити Фолз и поверхностью щита бесчисленное количество раз, Сосна, собрал всю информацию о химическом составе и прочих физиологических деталях человеческих тел — мой сосуд идеален настолько, что имеет изъяны: как у людей. Но это не работает.       Ну ещё бы.       — Ты – демон из иного измерения, — устало сообщил Диппер указанным стопкам. — Это сложно, и описано только в теории, но у тебя нет вариантов: тебе не выбраться исключительно потому, что ты – не человек по своей сути.       — Сути? — Сайфер подался вперёд. — Так назови мне её. Эту суть. Что она из себя представляет? Как выглядит? Какой состав имеет? Качества? Поведение?       Пайнс вздохнул:       — Сперва – договор.       Демон сверкнул глазом и сел ровно.       — Так-так, — низко проговорил он. — Сосна выросла?       Да какая разница.       — Это не имеет значения. Я могу рассказать тебе всё, что знаю, прямо сейчас, и ты свалишь из города, оставив нас всех тут подыхать от голода и старости. А так хоть шанс есть.       Но Диппер не знал практически ничего. Ему нечего было рассказывать кроме того, что приходит на ум любому человеку, которому будет задан вопрос про его «суть», и нескольких крайне сомнительных статей в одном из журналов, который он выписывал раньше. Их автор подвергся разгромной критике, и, кажется, больше не публиковался.       Сайфер как-то слишком по-человечески глубоко вдохнул, раздувая ноздри, а затем щёлкнул пальцами:       — Как будет угодно.       Прямо посередине стола появился тонкий лист.       — А как же… — Диппер слегка растерялся. — Рукопожатие?       — Тело, — указал сам на себя демон. — Не моё.       Пайнс нахмурился.       — Но если хочешь, могу и руку пожать, — Сайфер склонил голову в сторону. — Мне не сложно.       Диппер отмахнулся.       — Я, Билл Сайфер, демон разума из Царства Кошмаров, обязуюсь выполнить два условия Мэйсона Пайнса, человека с планеты Земля только в том случае, если он выполнит или будет выполнять мои. Моё первое условие, — Диппер видел, как на листе посреди стола проявляются озвученные демоном строки. — Мэйсон Пайнс обязуется найти, устранить и всячески способствовать поиску и устранению обстоятельства, мешающего мне, Биллу Сайферу, покинуть радиус защитного купола над городом Гравити Фолз. Мэйсон Пайнс согласен с описанным условием?       Решить поставленную задачу или помочь решить поставленную задачу.       Диппер кивнул, а затем, сообразив, что это что-то в роде диктофона, произнёс:       — Да.       Сайфер не скалился.       — Моё второе условие: Мэйсон Пайнс обязуется не предпринимать никаких действий или бездействия, имеющих хотя бы малую вероятность принести вред мне, Биллу Сайферу, или же помешать выполнению первого условия; включая распространение информации о факте заключения сделки.       Молчать в тряпочку и не строить коварных планов.       — Да, — произнёс Диппер.       — Моё третье условие.       А не много ли?       — Мэйсон Пайнс обязуется быть искренним.       Ого.       Искренность — понятие растяжимое, вообще-то.       — Подробнее, — нахмурился Диппер.       — Мейсон Пайнс обязуется не лгать, не умалчивать, не выражаться двусмысленно, — демон скалился как-то слишком уж… издевательски.       Ну… Так-то он и не собирался.       — Да, — кивает Диппер.       — Твоя очередь, Сосна.       Пайнс на мгновение задумался.       — Я, Мэйсон Пайнс, человек с планеты Земля, обязуюсь выполнить указанные условия Билла Сайфера, демона из Царства Кошмаров, но в том и только в том случае, если он будет исполнять или исполнит мои.       Сайфер следил за тем, как на бумаге проявляются строки.       — Моё первое условие, — Диппер замолк на мгновение. — Билл Сайфер обязуется снять свой барьер вокруг города Гравити Фолз и не препятствовать передвижению ни одного из его жителей, как только его первое условие будет выполнено.       — Согласен, — нараспев проговорил демон.       — Моё второе условие: Билл Сайфер обязуется никаким образом не проявлять свою демоническую суть, как только переступит границу защитного купола города Гравити Фолз.       Повисло молчание.       — Сосна, — несколько рычаще произнёс демон. — Ты наглеешь.       Диппер развёл руками.       — Обозначь радиус, Сосна.       Ох, ладно. Не прокатило.       — Билл Сайфер обязуется никаким образом не проявлять свою демоническую суть в этом измерении на планете Земля, как только переступит границу защитного купола города Гравити Фолз.       — Согласен, — мрачно отозвался демон. — Условия обозначены.       Лист полыхнул голубоватым пламенем и подъехал прямо к Пайнсу.       — Кровью капни, — махнул рукой Сайфер. Диппер растерянно осмотрелся. Чем кровь пустить, он не знал — нож-то давным давно исчез со стола.       — Глупая Сосна, — раздалось рядом, а затем демон крепко перехватил руку Диппера, поднял её и… укусил, быстро поднеся повреждённую ладонь к листу. Несколько капель крови незамедлительно сорвались с кожи, упав на поверхность договора, и моментально впитались, полыхнув язычками синего пламени.       — Тебе стоило прочитать все эти бумаги перед тем, как соглашаться, Сосна, — Сайфер аккуратно капнул кровью со своего пальца. Лист с договором снова полыхнул, а затем скрутился и исчез с тихим хлопком.       — Потому как у меня уже были предположения, что такое человеческая суть.       Улыбка на лице демона не была просто оскалом.       — Раздевайся.       Она была ликующим оскалом.