Причинение добра и утопление спасающихся

Гермиона благополучно сбежала, эстафету по успокаиванию Лаванды принял Барти, а Том просто истерично расхаживал по гостиной из угла в угол и подливал себе в стакан скотч. Теперь он как никогда был близок к мысли о том, что мог бы всё-таки стать Волдемортом — уж очень хотелось ему покруциатить одну гриффиндорку, да так, что аж пальцы чесались. Вот и за что ему это всё? На то, что Грейнджер в одиночку сумеет разгрести свои рукотворные проблемы не было никакой надежды, и Том подумывал начать самостоятельно отыскивать информацию о Маховиках времени и специфике их использования, выкраивая немного времени после работы. Услышавшая об этом намерении Лаванда хмыкнула: — Мистер Реддл, а Вам что, больше всех надо? Том подумал и с Лавандой в целом согласился. Вариант с Круциатусом он теперь абсолютно серьезно придерживал в уме как запасной. Лаванда уже спустя несколько дней почти приняла, что теперь у неё новая жизнь, но всё равно грустила, потому что собственное спасение обернулось одними неприятностями. Куда могла пойти восемнадцатилетняя бывшая школьница, даже ЖАБА не успевшая сдать? Да даже бы успела — где и кому их предъявлять, да ещё с датами конца этого века? В любом случае Том не собирался девушку выгонять, и в целом как никто другой понимал весь ужас её ситуации, потому предложил остаться с ними хоть навечно. Вот только если отговорка про двух живущих вместе кузенов еще срабатывала, то юная голубоглазая Лаванда с каскадом светлых волос, персиковым румянцем и ямочками на щеках в роли неожиданной (и ни капли ни на кого не схожей внешне) незамужней кузины рисковала испортить репутацию не только себе, но и Тому. Не взаперти же ей сидеть, не показываясь никому на глаза? — Да чего тут думать, — пожал плечами Барти. — Представь её, как свою невесту. Мы и свадьбу организовать можем, конечно же, фиктивную! Я праздники люблю… И тебя, Том, соседки сватать за родственниц прекратят, и Лаванде будет спокойней. То, что она не просто в гости заходит, а живет тут — и знать никто не будет. — Что ж, — Том вздохнул и повернулся к девушке, — мисс Браун, что скажете? Лаванда немного криво улыбнулась: — А ведь профессор Трелони нагадала мне, что все мои загаданные на прошлый Новый год желания сбудутся, но… Она витиевато выразилась, если коротко — через одно место. Я вот загадывала, чтобы Сами-Знаете-Кто исчез — так нет его, по факту мистер Реддл не он, не докопаешься. Жениха хотелось красивого — вот. Большие перемены в жизни — теперь кушаю, как бы не обляпаться. Она нервно хихикнула, а Том опечалился, потому что Лаванда ему нравилась и было за неё обидно — ни смерть, ни перенос в другой мир в прошлое она не заслужила. И всё же… — Всё равно так лучше, чем мертвой, — озвучил его мысли Барти и протянул им по чашке кофе с изрядной дозой ликера внутри. К началу декабря все уже знали, что у мистера Реддла появилась молоденькая белокурая невеста, с которой он часто прогуливался под ручку по торговым лавочкам Годриковой впадины. И сколь не хотелось отдельным дамочкам увидеть этого чрезвычайно достойного молодого мага в роли своего зятя, большинство согласилось, что мисс Браун производила впечатление благовоспитанной и достойной девушки. Да и логично, что сиротка Том, выросший в маггловском приюте без поддержки семьи, в будущие супруги себе выбрал такую же одинокую душу. Кузен Барти с чрезвычайно довольной и несколько глумливой физиономией в историю нежной любви двух распрекрасных и готовящихся к свадьбе созданий никак не вписывался, но маячил где-то на горизонте. «Ну, как поженятся, то он уедет… Наверное…» — наивно предполагали обыватели. Лаванда пока самостоятельно выходить в мир не стремилась, предпочитая проводить время в подвале дома, где находилась зельеварческая лаборатория, читать в пока ещё скудной на выбор библиотеке или заниматься домашними делами. Готовил лучше всех все равно Барти, потому девушка сконцентрировалась на декоре и том, что не успели докончить на втором этаже — три спальни до сих пор оставались полупустыми и без должной отделки. Том откровенно наслаждался: фантазии на обстановку дома у него уже не оставалось, а вкус кончился ещё на гостиной, так что Лаванде он готов был целовать руки, тем более, выходило у неё всё превосходно. Она вообще вдруг оказалась умненькой, немного ехидной и авантюрной девушкой, и уж точно была гораздо глубже того образа болтушки-простушки из канона мадам Ро. Посплетничать Том и сам порой любил, да и обсуждение знакомых в приятной компании было вещью абсолютно традиционной. А уж в пристрастии к гаданиям и фенечкам-браслетам он и вовсе не мог углядеть ничего плохого — еще чего, осуждать людей за интересы! Приближался Новый год и, соответственно, День рождения Тома, от Гермионы до сих пор не было вестей, а потому праздничный дух витал в воздухе, даруя спокойствие и надежду на завтрашний день: без проблем и разнообразных причиняльщиц добра, зато с кучей закусок и несколькими бутылками отличного вина. За прошедшие два месяца все притерлись друг к другу, Барти с Томом расслабились и при Лаванде уже особо не скрывались. Пару раз она нечаянно заставала их в недвусмысленных ситуациях, закатывала глаза и насмешливо просила в следующий раз всё-таки успеть добраться до спальни. Они отшучивались и ехидничали, но на самом деле все трое смущались и как-то подозрительно задумывались. Том сердечно метался, Барти ухмылялся понимающе, а Лаванда отводила взгляд и краснела. Наутро после Нового года и выпитого вина задумывался уже один Том, лежа в серединке кровати между не очень-то одетыми Барти и Лавандой. Наверное, теперь всё же придется жениться по-настоящему. — Да-да, — проворчал полусонный Барти, потому что последнюю мысль Том произнес вслух. — Женимся, все вместе. Зато, может, со временем наследник будет, а то у меня едва ли получится родить. Спи, а? Том младшему Краучу уже давно доверял, как самому себе, а потому неукоснительно послушался. *** Северус Снейп с абсолютно нечитаемым выражением лица стоял на пороге. Лаванда, отворившая дверь, изображала из себя жертву василиска. Барти что-то выронил, разбил, и выругался как портовый грузчик. Том аккуратно обогнул Лаванду, скрыв её себе за спину, и напряженно помахал собственной палочкой: — Будете Авадой бросаться — кину в ответ Скукоживающее. Куда именно — сами догадайтесь. А вы, кстати, тот самый Снейп, что в Мунго лечился, или не тот? Бывший профессор зелий скорчился так, что Том подумал, будто у него началась мигрень и заворот кишок одновременно. — Тот. Прошу прощения, кстати, за случай с погромом. Я к Вам, мистер Реддл, с серьезным разговором. А эти, простите, откуда? — он указал пальцем на Лаванду и Барти. — «Эти» — моя семья, — с достоинством ответил Том и распахнул дверь пошире. — Заходите, чего уж там. Снейп, идиот, так и не смог снять с себя ментальный запрет на раскрытие информации про будущее, так что разговор получился невероятно долгий и очень путаный, потому что изъяснялся он исключительно метафорами. Вопрос, который Том так и не успел задать Гермионе — почему на неё действовало правило Маховика — не больше двух месяцев в прошлом, а на Барти, Снейпа и Лаванду — нет, выясняли почти полчаса, хотя ответ был простейший: оно действовало только на того, кто непосредственно Маховиком управлял, а уж кто там в качестве пассажира переносился за компанию, и на сколько оставался — артефакту было плевать. Самого Снейпа переместил Дамблдор, который тут же отбыл обратно, чтобы проверить, справился ли носатый со своей задачей по устранению Темного Лорда в зачаточно-молодом состоянии. Почему не вернулся, когда понял, что не сработало — вот это тоже интересный вопрос, которым задавался уже Снейп. У Тома вновь пухла голова: получалось, что Северуса Дамблдор отправлял по испорченному Гермионой Маховику, следовательно, она всё-таки вернула артефакт на место неисправным, не сумев починить всё, что натворила с ним. Причем до Снейпа в прошлое успел отлучиться Поттер, который первым делом схватил газету и выяснил, что очутился в конце сороковых, а не начале семидесятых. Всю последовательность событий Том приблизительно понимал, но мозги кипели знатно. — Нет уж, знаете, — он решительно махнул на Снейпа рукой, потому что тот после извещения о том, что Грейнджер ещё и другие реальности успела затронуть, силился начертать какие-то схемы с временными линиями и кучей стрелочек, и с каждой новой стрелкой глаз Тома дергался всё сильнее, — даже не пытайтесь. Мне еще дорог мой разум и душевное равновесие. А то сейчас как распсихуюсь, да и встану на первую ступень лесенки становления Волдемортом. Барти и Лаванда, бывшие в курсе криминальных крестражных деяний Тома на заре юности, сделали вид, что ни о чем подобном даже не слышали, и разом изобразили ропот и возмущение в сторону носатого. Том растрогался на мгновение — как же хорошо, когда тебя настолько безоговорочно любят. Снейп про дневник и перстень Гонтов тоже знал, но сделал вид, что угрозу про «лесенку» принял всерьез и схемы отложил. — Я вообще выхода не вижу, — включилась в разговор Лаванда. — Самое элементарное — оставить всё как есть и больше никуда не лезть. Как видите, профессор Снейп, раз существуют множество реальностей, возможно, именно в вашей Волдеморту суждено кошмарить магическую Британию до морковкина заговенья. В моем мире они с Поттером на дуэли вообще Хогвартс начали разрушать. У Барти, наверное, что-то другое было, тем более, по словам Грейнджер, Дамблдор там оказался каким-то маньяком и ей воспоминания хотел стереть. — Много Вы понимаете, мисс Браун, — начал было возникать Снейп, но увидев свирепые лица Барти и Тома, спешно извинился. На часах пробило полночь, а ни к чему определенному длинный и унылый разговор так и не привел. Снейп, наконец, убрался, пообещав завтра вернуться, и звучало это как угроза. Барти решил на всякий случай подсадить еще плотоядных роз. На следующий день Снейп дерзко напросился заходить периодически в гости, чтобы пользоваться лабораторией в подвале. Мотивировал он это тем, что жить ему на что-то надо, зелья варить негде, а если пускать не будут — назовется отцом похищенной злодеем Реддлом мисс Браун и закатит скандал на всё поселение Годриковой впадины. Том в ответ пригрозил Снейпу возвращением в Мунго, но чуть поразмыслив, уступил — пока соседи разберутся, что этот хмырь болезный и даже лечение проходил, всё равно успеют нехило перемыть всем косточки. Ну их всех и Снейпа за компанию, всё равно Лаванда на год вперед и домашнюю аптечку наварила, и косметических зелий две полки — хоть продавай, а запас останется. *** К концу зимы Снейп уже даже на ночь не уходил, занял одну из двух оставшихся пустующих спален, для соседей притворялся троюродным дядькой Барти, и вообще считался полноправным жильцом. Как так вышло — никто толком не сообразил. Вот кто на самом деле оказался скользким и коварным слизеринским змеем! Том подозревал, что зельевар попросту решил никуда не возвращаться и начал обживаться на новом месте. Впрочем, понять Снейпа было можно: Дамблдор над ухом не зудел, преподавал себе в Хогвартсе трансфигурацию, школьники котлы не взрывали и не бесили, Темный Лорд не круциатил, а дискомфорт доставлял лишь в нравственном плане, когда начинал приторно-влюбленно миловаться с Браун и Краучем. Словом, у Северуса Снейпа в жизни теперь тоже всё было хорошо.