Причинение добра и утопление спасающихся

Время шло, но никакие очкарики-герои не торопились являться и вызывать Тома на дуэль. Его это поначалу нервировало, потому что постоянно жить в ожидании было не очень-то приятно. Потом он плюнул и решил, что тратить нервы на Поттера — слишком много чести. Кто был абсолютно счастлив и доволен ситуацией — так это Барти. За прошедшие месяцы он влился в маленький коллектив «Горбин и Бэрк» как родной, и, в отличие от Грейнджер, с артефактами и общением с клиентами управлялся замечательно, чем неизменно заслуживал одобрительные взгляды Бэрка и внеочередную надбавку к зарплате. Том бы даже чуть-чуть позавидовал, если бы все свои заработанные деньги Барти не тратил на съём их общей квартиры и милые подарки для самого Тома, вроде новых серебряных запонок или редких книг. Ничего не оставалось, как признать, что Барти был очень славным соседом и отличным приятелем. А с новой стрижкой и неизменной обаятельно-хитрой улыбкой уверенно близился к званию достойного кандидата на сердце и прочие части тела мистера Реддла. Правда, сам Крауч об этом как будто не догадывался, никаких поползновений не делал, и только таращился с огнём в глазах. Том даже начал сомневаться, а правильно ли он истолковал все эти взгляды? Может, Крауч так выражал глубокое уважение и просто сам по себе был излишне восторженным? После первой же практической проверки, когда Том будто случайно забыл всю одежду в комнате, и вышел из ванной в одном махоньком полотенце вокруг бедер, все его сомнения развеялись, потому что трудно сомневаться, если тебя притискивают к шкафу и самозабвенно целуют. *** «Как известно, магглы считают Самайн ночью, когда раскрываются врата, соединяющие мир мёртвых с миром живых. Когда каждым нечеловеческим сущностям, от фей и эльфов до сил преисподней, дозволено беспрепятственно гулять по земле. Ночью, когда становится возможным невозможное, странное и страшное», — именно эти строки почему-то возникли в мыслях у Тома, когда он около полуночи в Хэллоуин открыл дверь, и узрел за ней сиятельного платинового блондина с тростью в руке и чрезвычайно кислым выражением лица. Злой и недовольный тем, что Том даже не спросил, кто именно пришел, Барти с палочкой наперевес тут же вылез на первый план: — Люциус, скользкий змей! — обрадовался он, но палочку не опустил. Блондин совсем спал с лица и некрасиво открыл рот. — Да ты проходи, проходи, — приветливо улыбнулся Барти и потыкал Малфоя палочкой в шею, принуждая бочком зайти в квартиру. — Крауч… — Ну а кто ж ещё? Какими судьбами в нашем времени? — Да вот… — Малфой замялся и глянул на Тома. — Неужели Грейнджер? — Том вздохнул. — Грейнджер, — уныло подтвердил блондин и без спроса уселся на диван. — Мой Лорд, я не просто так, а исключительно по делу. У меня тут… Вот, — он повозился в кармане, с трудом вытащил оттуда неожиданно увесистый позвякивающий мешочек, и отчего-то взялся оправдываться. — С расширением пространства, Вы не подумайте, что я решил сэкономить и вообще… — Что ты тут мнешься, как девица на первом свидании? — рявкнул Барти. — Выкладывай суть! Зачем приперся? Малфой мученически наморщился и закатал рукав мантии, обнажая метку: — Мне бы это… Убрать, мой Лорд. — Про Грейнджер рассказывай, идиот! — А что рассказывать? Влезла в наше поместье, представилась, палочкой погрозила, вынудила меня клятву дать, что я не сбегу ничего в прошлом менять, только к Вам и на условное место встречи обратно… Между прочим, чуть было Драко не разбудила, а ведь ему всего-то полтора года, его так трудно укачивать по вечерам… Ну, предложение было очень заманчивым, вот я и согласился. Вы же, мой Лорд, прошу прощения, сегодня того, убились об сына Поттеров... Все увидят, что у меня даже метки нет, и про Империус никто не будет сомневаться. А сумма приличная, и на дом хватит, и на жизнь останется! Том мог бы, конечно, пойти с ним на это условное место встречи, и попробовать вытрясти из Гермионы душу и ответы, но решил, что это было бы слишком… скучно. Он почувствовал нечто вроде азарта, уж очень стало интересно, что ещё выкинет эта явно либо гениальная, либо сумасшедшая барышня. — Это всё замечательно, — протянул Том, оценивая на руке вес мешочка и с сожалением понимая, что придётся его Малфою вернуть. — Но проблема в том, что я ещё не знаю, как это сделать. В школе я занимался разработкой метки, но после выпускного стало как-то не до этого. Так что поставить могу, а вот снять… — Я могу! — воскликнул Барти. — Волдеморт мне рассказывал! Том, я научу тебя! — Том? — Малфой совсем скуксился. — Что у вас тут вообще происходит? Барти невероятно надменно поднял подбородок: — А вот не твоё дело, Люц! Через пару часов, не без помощи Барти, метка была снята и Малфой наконец-то свалил, чуть ли не со слезами на глазах разглядывая девственно чистую руку. *** — Да ты должно быть шутишь? — воскликнул Том и негодующе ткнул пальцем в указатель с названием поселения «Годрикова впадина». — Но это отличное место! Тут и маги, и магглы, и вся публика приличная. Ну не в Хогсмите же дом покупать?! Чтобы Дамблдор на чай приперся? — Да мало ли в Британии магических деревенек?! Барти скорчился: — Жить в захолустье? Ни за что! Конечно, как назло, дом, который был выставлен на продажу, Тому понравился до умопомрачения. Однако то, что многочисленные любопытные соседи очень скоро узнают всю его подноготную в виде сиротства, полукровности, даже связи с родом Слизерин, и начнут промывать косточки как минимум пару месяцев, очень напрягало. Барти заверил, что всё будет нормально, нагрузился купленными в кондитерской пирогами, и неделю устраивал рейд по соседям. Уже к воскресенью к ним домой потянулись с ответными визитами. Местные кумушки умилялись Тому, хвалили его обаятельного «кузена» Барти, и всячески демонстрировали дружелюбие. Лишь одна Батильда Бэгшот иронично хмыкала, слушая про родственные связи — видела она уже такое, насмотрелась на своего внучатого племянника и его зазнобу Альбуса. Том, не желая, чтобы труды Барти пропадали зря, включил собственное обаяние на полную мощность. Вскоре все домохозяйки в округе были без ума от молодого мистера Реддла — прекрасного талантливого артефактора, змееуста и просто красавца. Всё бы ничего, да только почти у каждой соседки имелась незамужняя племянница, внучка или правнучка, так что приходилось чуть ли не каждый день отказываться от предложений познакомить его с кем-то. Том отговаривался, что для супружеской жизни слишком молод и недостаточно встал на ноги, чем невольно набивал себе ещё больше очков. Обустройство дома шло полным ходом, Том после работы закапывался в каталоги мебели и интерьера, а Барти вдруг открыл в себе страсть к травологии и засаживал садик и клумбы плотоядными морозостойкими розами. На вопрос Тома, зачем это нужно, он уверенно заявил, что пригодится. Пригодилось уже через пару недель ночью, когда одна из роз ухватила мисс Грейнджер за голень и не позволила аппарировать прочь, оставив на пороге их дома безучастную ко всему Лаванду Браун. Увидев выскочивших на шум Барти и Тома, Гермиона досадливо покраснела, подхватила под локоток Браун и соизволила войти внутрь. Пока Гермиона вертелась на стуле под суровым взглядом Тома, а Барти готовил на кухне чай, Лаванда начала горестно шмыгать носом, но пока что была всё равно не в себе. — Гермиона? — Что? — захлопала та глазами на Тома и безуспешно прикинулась ничего не понимающей дурочкой. — Выкладывай! — он был непоколебим. — Спасибо, конечно, и за Барти, и за денежный мешочек от Малфоя, но, Мерлин тебя подери, я совершенно ничего не понимаю! — Ну, Крауч же тебе рассказал про будущее? Это непросто объяснить, — Гермиона нервно начала мять в руках подол собственной мантии, вздохнув так, будто своим рассказом делает всем великое одолжение. Различия с тем, что было известно Тому, начались примерно с начала шестого курса учебы Гарри Поттера. Почему произошла та точка невозврата, после которой канон пошел по другому пути — он не понял. Дамблдор не получил проклятье от крестража-перстня и, соответственно, остался жив, Гарри Поттер вместо слежки за младшим Малфоем занимался черт знает чем (Гермиона подозревала, что всё ж таки Малфоем, только немного в другом смысле), Пожиратели с какого-то перепугу попытались грабануть Гринготтс и полегли половиной внутреннего круга, чуть не развязав новую гоблинско-магическую войну, а Волдеморт окончательно окуклился в Малфой-меноре и наводил ужас на магическое сообщество большей частью через остатки самых преданных сторонников. Тем не менее, затяжной конфликт стал обыденностью: что Орден Феникса, что Пожиратели всё равно пополнялись новыми рекрутами, и конца и края этому всему не было видно. Магглы уже начали активно интересоваться, а что, собственно, происходит, и магический мир оказался перед очередной угрозой раскрытия. К началу двухтысячного года Дамблдор где-то раздобыл модифицированный Маховик времени, позволявший отправиться в прошлое максимум на два месяца пребывания и не далее чем на тридцать один год назад. — Погоди-ка, — Том прищурился, — но как тогда?.. Грейнджер зарделась, скривилась и признала: — Это… Это целиком моя вина. Ситуация достигла апогея, и Гарри Поттер, как Избранный, должен был вскоре отправиться в шестьдесят девятый год, прямо на начало Первой магической войны, чтобы вступить с Волдемортом в бой. Самонадеянная мисс Грейнджер решила, что это слишком опасно для бедняжки Гарри, ведь именно в то время Темный Лорд находился на пике своих сил, а потому решила действовать самостоятельно. Ничего лучше, чем попытаться как либо избавиться от Волдеморта в более ранние годы она не придумала, а потому сперла Маховик, влезла в его чары и постаралась подправить их так, чтобы увеличить дальность путешествия по временной линии. Наглая девица даже не постеснялась использовать Оборотное зелье и под видом начальника департамента образования погрозить кое-кому в Министерстве, чтобы в «Горбин и Бэрк» пришел настойчивый запрос с просьбой взять на работу их протеже. Обнаружив в лавке такого замечательного и прекрасного Тома, в котором она не увидела ни грамма фальши и злого умысла, Грейнджер растерялась. Ну как можно убить столь прекрасного человека, по сути пока что не совершившего ничего особо массового и страшного? Отговаривать от соблазнов Темной магии — так Том ею не занимался, даже на провокацию с хищением медальона Слизерина не согласился. Время пребывания в прошлом подходило к концу, а что делать — было непонятно. Гермиона решилась изменить хотя бы что-то, потому подправила память Хепзибы Смит и её домовушки и украла таки медальон. Вернувшись в своё время, она обнаружила, что в истории не поменялось ровным счетом ничего. Вначале Гермиона расстроилась и подумала, что коварный Том запудрил ей мозги. Не желая признавать поражение, она решила, что просто сделала недостаточно. Что всегда говорил Дамблдор? Реддлу не хватало любви, вот что его победит и одновременно спасет! Кто любил его до умопомрачения? Беллатрикс из кандидаток она вычеркнула сразу, по большей части из-за собственной антипатии и легкого подозрения, что Тому всё-таки больше нравятся не дамы. Оставался Крауч — достаточно разумный и договороспособный, да и своего Лорда обожает. Момент Гермиона выбрала перед поцелуем дементора, когда Барти уже не мог ни на что повлиять, чтобы лишний раз не менять никаких событий. Даже врать не пришлось, чтобы уговорить его на авантюру: Гарри готовился скоро отправляться на битву в прошлое и тренировался в боёвке со всем Орденом Феникса, и Волдеморта действительно уже можно было спасать от него, а вовсе не наоборот. В общем, от Поттера, или сумасшествия, или Темной магии — не суть важно. Тем не менее, изменений в будущем даже это не принесло. — Мне пришлось наведаться к вам пару раз. В оба раза вы были слишком заняты, — Грейнджер покраснела. — План мой, очевидно, отлично сработал, но почему ничего не менялось? Я возвращалась в ту же точку времени, проверяла газетные подшивки, но… И, Боже, когда и профессор Дамблдор, и Гарри вновь мне подтвердили, что Том Реддл убил мадам Смит, украл артефакты и сделал крестражи, я была в ужасе. А Бартемиус Крауч-младший лежал бездушной куклой в Азкабане! Но ведь я видела в прошлом совсем другое, самолично переместила его к тебе! Как такое возможно?! А потом… Потом я поняла, что… Мне трудно это признать, но я, видимо, испортила Маховик. — В каком смысле? — Да в таком! — она с отчаянием всплеснула руками и достала из-за пазухи Маховик времени. Он был крупнее обычного, с какими-то дополнительными рычажками и цифрами на них. — Оказалось, я перемещалась не просто во времени, но и в другую реальность! Том, ты и так не должен был стать Волдемортом! Вот почему ничего не менялось в моем мире! В нём вообще не меняется ни-че-го! Все задумчиво помолчали. Пришедшая в себя Лаванда уже спокойно пила предложенный Барти чай и смотрела на Грейнджер с таким лицом, будто видит перед собой рогатого слизня. Том почувствовал, как у него буквально распухает голова: — Тогда откуда Барти?.. И Малфой? Они не из моей реальности, и, получается, не из твоей. Гермиона?! Еще больше краснеть было вроде некуда, но гриффиндорка показала, что умеет становиться почти что томатного оттенка: — Они из третьей… А Малфоя я вам в качестве извинений отправила… Ты же, Том, жилье своё хотел… — Возомнила из себя… — Лаванда порывисто встала и зашипела разъяренной кошкой. — А меня ты какого драккла сюда притащила?! — Но, Лаванда, видишь ли, тебя практически сожрал Сивый, это видело слишком много людей! Я вернулась всего за мгновение до этого, чтобы успеть трансфигурировать нечто похожее на разодранный оборотнем труп… Нельзя было тебя оставлять, меняя тем самым будущее, там-то я ещё не успела ничего испортить… Том застонал и закатил глаза: — Только не говори, что она из четвертой!.. Гермиона!!! — Я всего лишь хотела посоветоваться с профессором Дамблдором! Скоро мне придётся вернуть Маховик на место, и как объяснять, почему Гарри попадает куда угодно, только не к нашему Волдеморту?! Не могу же я признаться своему Дамблдору, что натворила?! В твоей временной линии профессор сейчас ещё недостаточно мудр, а позже вообще куда-то уедет, не найти. В линии Барти и Малфоя он мне попытался память стереть, и оказался каким-то Дамбигадом… Пришлось отправляться дальше… А там прямо в школе битва, представляешь?! Пожиратели, школьники, оборотни и Волдеморт с Гарри дуэлятся! — Померла — значит померла! — заорала Лаванда. — Что тут мне делать?! Ни семьи, ни друзей! Никого! — и она выхватила палочку, целясь в Грейнджер. — Авада Ке…! Барти и Том одновременно ухватили её за руки и в две ладони прикрыли рот, стараясь обезоружить и не попасть под горячую руку, а Гермиона воспользовалась возможностью и выскочила из дома. — Я поищу информацию в книгах, и вернусь попозже! — раздалось из-за двери. Прозвучал хлопок аппарации, Лаванда перестала сопротивляться, упала на колени и разрыдалась. Том задумчиво поглаживал светлые волнистые волосы Браун, успокаивая бедняжку, смотрел на закрытую дверь, в которой Грейнджер умудрилась сделать трещину: так сильно шваркнула ею об косяк при побеге, а потом спросил, больше в пространство, чем обращаясь к кому-то конкретно: — А перед тем, как пользоваться Маховиком, она точно разобралась, что это на нем за рычажки и цифры?