Ещё один шанс

Они познакомились, когда у Лю Минъянь случилась первая течка. По правде говоря, старшая дочь семьи Лю никогда не была обычной омегой. Она родилась и выросла в семье бойцов, и даже вторичный пол не мог диктовать ей какие-либо привычные для омег правила. С детства она предпочитала проводить всё своё свободное время в тренировках и битвах, чем не раз вызывала удивление и возмущение других дворян. Конечно, девушке и тем более омеге не пристало днями напролет махать мечом до изнеможения и боли во всем теле. И уж точно она ни в коем случае не должна быть способна побить этих напыщенных, самоуверенных и несомненно непобедимых молодых мастеров-альф, только и думающих о том, как бы с ней развлечься, а после выбросить, словно сломанную игрушку. Но её семье было плевать на эти условности. Её отец-альфа всегда был рад выбору дочери, называя Минъянь истинным членом рода Лю. Он сам был культиватором и военным и не раз участвовал в битвах на стороне Императора, предкам которого была когда-то отдана преданность их семьи, за что они и получили свой статус, богатство и опасливые взгляды остальных дворян. Мать Минъянь, бывшая для кого-то простой бетой, ни в чём не уступала своему мужу. Она была такой же решительной, стойкой и гордой, всегда смотрела на других с достоинством и уверенностью во взгляде. Её боялись даже больше главы семьи и считали равной ему как по силе, так и по статусу и положению. Конечно, так было не всегда. Немногие сначала принимали выбор будущего главы клана Лю. Они говорили, что бета не достойна занимать такое важное место, сражаться бок о бок с одним из сильнейших альф Цзянху. Но девушка смогла твёрдой рукой и острым мечом доказать обратное. Лю Минъянь страстно желала того же. Показать всем, что она способна стоять рядом со своими родителями и семьёй и защищать свой клан, как и положено членам рода Лю. Поэтому поступление на Байчжань Лю Минъянь считала закономерным. Несмотря на все первоначальные протесты пустоголовых идиотов с её пика, вскоре они прочувствовали всю силу воспитания семьи Лю и тяжесть её кулаков и научились принимать девушку как одного из своих. Через несколько лет на тот же пик поступил её младший брат, вскоре ставший главным учеником, а позже - и главой пика. Она же оставалась одним из его главных помощников, мастером зала, которого уважали и боялись все члены Байчжаня. Но в свои семнадцать, когда (слишком поздно для нормальной омеги) Лю Минъянь впала в свою первую жару, этого всего ещё не случилось. Она была, пусть и одним из сильнейших, но обычным учеником своего пика, погруженным в совершенствование и бесконечные сражения, которыми славился Байчжань. Её предупреждали о возможных последствиях течки. В конце концов, быть омегой на пике молодых и сильных альф было несомненно опасно. Поэтому мастера и её боевые братья и сестры были подготовлены к этому событию, надеясь, что все пройдёт нормально и никто не пострадает. Чего они не могли знать, так это того, что первая жара Минъянь начнётся во время визита на Цинцзин. На чужом пике. Без кого-либо из её соучеников поблизости. Среди тех, у кого с Байчжанем было долгое и кровопролитное соперничество. В тот момент Лю Минъянь ненавидела свою омега-сущность. Она и раньше приносила ей только проблемы и презрительные, а временами и отвратительно заинтересованные взгляды. Много раз она жалела, что не родилась альфой, как её отец или брат, или хотя бы бетой, ведь пример её матери показывал, что и они были способны доказать свою силу. Омегу же никто в расчёт не брал. Ведь они могли быть годны только для жизни в роскоши и рождения детей, как кроткие экзотические животные, не способные перечить своей семье и будущему мужу. Минъянь же пыталась следовать иному пути. И у неё даже вполне это получалось. Будучи одной из немногих омег секты она быстро превзошла большинство учеников своего пика. Не зря же её первыми детскими игрушками были мечи, а учителями - члены одного из сильнейших кланов Цзянху. Но даже она не была застрахована от проявления своей глупой омега сущности. Поэтому, когда она почувствовала поднимающуюся внутри неё волну жара и боли, ей оставалось только укрыться в небольшой роще неподалёку и стиснуть зубы. От злости, бессилия и незаметно накрывающей её паники. Не она ли пыталась доказать себе и другим, что и омеги способны на нормальную жизнь? Что не только природа определяет их возможности и силу, что они не созданы только ради привлечения альф своим ароматом и плетения интриг? Что и упорным трудом и безупречным контролем можно добиться того, что иным доступно с рождения? Уважения, признания собственных заслуг? Теперь же она была вынуждена забиться в угол и сидеть там, сжавшись в комок, в надежде, что никто не решит пройти мимо и не почует её аромат. Что делать дальше, Минъянь понятия не имела. Добраться до своего пика ей бы не хватило сил, а пытаться найти помощи у главы Цинцзин, дом которого был на значительном расстоянии от её укрытия, было бы слишком опасно. Ей следовало предусмотреть подобный исход. Лю Минъянь знала, что первая течка была болезненной для большинства омег. Но девушка понадеялась, что её воли хватит на случай непредвиденных ситуация. Теперь же её сил едва ли осталось на то, чтобы подняться, и даже ослиное упрямство, присущее её клану, не помогло бы Минъянь пройти больше пары шагов. Оглядываясь назад, молодой омеге нереально повезло, что тогда её нашёл именно он. Будущий повелитель пика Цинцзин и главный стратег и тактик секты Цанцюн, будущий смертельный соперник её младшего брата, будущий, пусть и не на долгое время, но её близкий друг и соратник. Шэнь Цинцю, бывший тогда ещё просто Шэнь Цзю, одним из не так давно поступивших на пик адептов. Скрытый омега, который ещё долгие годы будет за изысканным веером, ядовитыми усмешками и слабым поддельным запахом беты прятать свою истинную сущность. Появившийся перед ней в тот момент Шэнь Цзю был больше похож на призрака. Бледный мальчик, с хрупкой фигурой и тонкими конечностями, одетый в развевающиеся на ветру светло-зеленые одежды, сливающиеся с окружавшим их бамбуком. С длинными черными волосами, распущенными и стекающими по его спине завораживающим темным каскадом, и наполненными тревогой яркими зелёными глазами. Лю Минъянь должна была испугаться. Но часть неё, несмотря на всё происходящее, не могла не застыть в трепете и восхищении. Он был по-настоящему красив. Красив и будто бы нереален, иллюзорен. Настолько, что казалось пройдет мгновение, и он исчезнет, рассыпется с очередным порывом ветра, как хрупкое видение. Шэнь Цзю подошел ближе, но Минъянь могла только всё также просто глупо сидеть, широко раскрыв глаза и забыв о собственных проблемах. Только когда он наклонился к ней и заговорил, девушка отмерла и сбросила нашедшее на неё наваждение: – Ты сможешь встать? Лю Минъянь только неуверенно кивнула, принимая предложенную ей руку. Несмотря на все её прежние опасения, этому человеку хотелось довериться. То ли дело было в простом аромате беты, делавшем его кандидатуру намного безопаснее теряющих голову от запаха течной омеги альф, то ли в спокойствии и понимании во взгляде, но Минъянь была уверена, что тот не причинит ей вреда. Сумев всё-таки подняться на ноги, девушка осторожно побрела вслед за поддерживающим её спутником. К счастью, спустя всего пару минут напряжённой для омеги ходьбы, они вышли к небольшому дому, скрытому среди побегов бамбука. Он хоть и выглядел простым и довольно старым, но давал Минъянь странное чувство безопасности и утешения. Когда же дверь открылась, и она смогла почуять витающий в воздухе запах другой омеги, она наконец облегчённо выдохнула и без сил повисла в хватке своего невольного спасителя. Тот же аккуратно подвёл её к невысокой кровати, заваленной одеялами и подушками, и опустил на неё. Лю Минъянь тут же растеклась лужицей по упругому, но мягкому матрасу, и втянула успокаивающий аромат. Пахло приятно: белым чаем, бамбуком и нотками ванили, придававшим запаху сладости. Девушка взглянула в зелёные глаза мальчика, которого раньше приняла за бету, и не могла не расслабиться от понимания его истинной природы. Она не была похожа на большинство омег, поэтому редко контактировала с ними, особенно на территории секты, будучи единственной омегой на своём пике. Но сейчас эта неожиданная встреча казалась девушке благодарением небес. Насколько ей должно было повезти, чтобы из всех людей на Цинцзине, её обнаружил именно тот, кто скрывал свою сущностью омеги? Остальную часть своей течки она провела именно здесь. Свернувшись в клубок под теплыми одеялами, пахнувшими чаем и бамбуком, с прижавшимся к ее боку костлявым мальчиком, передавшим через своего Шицзуня сообщение о случившемся на её пик. Это было больно, но странно тепло и уютно. Утешительное присутствие рядом с ней омеги (который был пусть и младше неё, но явно более опытным в подобных проявлениях их природы), тихие разговоры и немного спрятанных в домике сладостей делали это время спокойным и расслабляющим. Неудивительно, что именно так она предпочитала проводить многие течки после этой. И не только свои. Небольшой бамбуковый домик и кровать в нём не могли сравниться с увиденными старшей дочерью семьи Лю роскошными гнёздами дворянских омег. Однако именно здесь, в компании быстро ставшего близким ей человека, она чувствовала себя как никогда умиротворённо и защищённо. Шэнь Цзю был младше неё. Младше, но куда смелее. Даже спустя годы, Минъянь не сможет сравниться с ним в упорстве и решимости. Однажды Шицзунь предложит ей место главы пика, уверенный в её способностях справиться с этой ролью. Однако Минъянь откажет ему. Из-за страха, неуверенности в себе или, быть может, нежелания брать на себя такую ответственность? Она так никогда и не сможет ответить себе на этот вопрос. Но она будет довольна своим положением. Её маленькими учениками, бывшими хоть и дикими, но привычно родными за проведённые на Байчжане годы. Её братом, поистине хорошо подходящем на роль пикового лорда. Своими друзьями и бывшими соучениками, которые когда-то поверили в неё и приняли как своего боевого товарища. Как равного. Однажды Шэнь Цзю станет Шэнь Цинцю, главой пика Цинцзин. Он будет нести этот титул с гордостью, несмотря на шепотки вокруг него и презрение своих боевых братьев и сестёр. Несмотря на частые искажения ци, нелицеприятные слухи и протесты бунтующей, не желающей оставаться запертой внутри природы. Однажды Шэнь Цзю обвинят в домогательствах к единственной омеге пика Байчжань, запретив тому приближаться к ней ближе, чем на несколько метров. Презрительно заявят, что он обманул бедную девушку, запудрил ей мозги. Лю Минъянь же будет слушать этот нелепый спор, прикусив губу и желая врезать всем дуракам, клевещущим на её друга. Однако она посмотрит в зелёные глаза А-Цзю, глаза, полные мольбы, неуверенности и такой знакомой и свойственной ему решимости. И промолчит. Промолчит, не желая раскрывать его истинной сущности, которую он так упрямо и неуклонно желал скрыть и боялся показать кому-либо. Промолчит и расстанется с ним на долгие годы, имея возможность лишь изредка украдкой обмениваться тёплыми взглядами и издалека наблюдать за медленным разрушением его жизни. В те же далекие, но счастливые дни, они смогли найти друг в друге краткое утешение. Поддержку, которую никто из них раньше не мог получить. Друга, слишком хорошо понимающего все сомнения и страхи, всё то упорство и стойкость, что помогала им двигаться дальше. Две омеги будут проводить вместе течки (нечастые, но довольно продолжительные Минъянь, и такие же редкие, но очень болезненные Цзю), встречаться за чашкой чая с мирными разговорами о жизни школы, посещать город у подножия Цанцюн, чтобы купить сладостей и красивых безделушек. Пока однажды жестокая судьба не разлучит их и люди не разрушат их покой и счастье, думая, что они знают лучше и имеют право решать за них. Единственное, о чём Лю Минъянь будет жалеть в своей жизни, - это о неудаче в сохранении тех хрупких минут мира, разделённых между ними двумя. О своей неспособности заступиться за своего первого и на многие годы самого дорогого ей друга.