Твои глаза молят о прощении

— Кевин, ты меня слышишь? — тяжело дыша, с тихим беспокойством спрашивает Натаниэль. Заметив небольшой кивок со стороны мальчишки, Веснински вдохнул поглубже, собираясь с силами, и продолжил: — Мне нужно уехать, нужно уйти, но теперь мы с тобой связаны, — осторожно, с любовным трепетом взяв слегка ноющую ладонь Дэя, рыжий с упорством сцепил их пальцы, создавая осязаемое ощущение их ныне безгранично крепкой духовной связи. Брюнет наблюдал за этим с таким восхищением, что прошлая разбитость и безграничная тяжесть сглаживалась в его изумрудных горящих глазах, что не могло не вызвать лёгкую улыбку на лице Ната. Он и правда любил это в своём друге, хотя теперь уже хозяине. Да, хозяин звучит куда лучше. — Дождись меня, я вернусь, - со скрипящей болью в голосе шепнул Веснински, всё так же крепко сжимая руку едва не дрожащего после ритуала парня. Дэй тут же пришёл в себя, вспоминая, для чего Натаниэль ворвался к нему. Это не просто обычная их мимолётная встреча, когда младший приезжал тренироваться с ними. Это не их тайные вечера, где они разговаривали, узнавали новые кусочки друг друга, чувствуя что-то особенное и безгранично тёплое где-то глубоко в груди, что-то сокровенное, о чём никто и никогда не должен узнать. Грусть с небольшим блеском в, словно стеклянных от неимоверно быстро набирающейся влаги глазах, так и рвалась наружу, совершенно не желая отпускать фамильяра. Хотелось навсегда спрятать его в своих крепких объятьях так, чтобы никто не смог его найти и отобрать. Отобрать единственный лучик счастья в этой безграничной тьме подвального и провонявшего кровью помещения стадиона. Веснински в успокаивающем жесте прислонился своим влажным после ритуала лбом к чужому, не менее раскалённому. Он и сам не желал разрывать их небольшой, но столь необходимый и желанный телесный контакт, впитывая полюбившийся запах влажной после душа шерсти его чёрной псины вместе с ароматом стандартного геля для душа, который выдают всем «Воронам» в Гнезде. Кевину, кажется, это помогло, да и Натаниэлю тоже, что уж тут скрывать. Думая об этом сейчас, Веснински никогда не думал, что, возможно, будет так чертовски скучать по этому запаху, за этими пушистыми ушами на макушке и глубокими зелёными глазами. Кажется, он никогда не сможет насытиться этими ощущениями, видом этого парня перед глазами. — Я всегда буду ждать тебя. Вечно, — набравшись сил, непоколебимо обещает дрожащий от подступившего холода разлуки волчонок, в порыве своих невинных чувств уткнувшись чувствительным носом в открытую и столь желанную шею рыжика. Последние, бесконечно тёплые объятья столь привычные для них, но в то же время совершенно новые, чужие, те, что они не смогут ощутить ещё чертовски долго. Они оба это понимали, уже начиная скучать друг за другом, хотя ещё даже не успели расстаться. Ведьмак томно выдыхает, свободной рукой крепко обняв Дэя за его широкие спортивные плечи, прижимая почти плачущего старшего к себе ещё сильнее. Рыжий и сам хотел расплакаться, ведь понимал, что, сколько бы Кевин в будущем не взывал к нему, не молил о помощи в трудные моменты, его фамильяр не сможет отозваться на этот полный боли и одиночества зов. Если бы он только мог остаться… Если бы только это решение не означало быстрой, едва не молниеносной гибели как Кевина, так и его самого… Пару раз тряхнув головой, он попытался привести мысли в порядок. Сейчас Веснински не может быть чёртовым эгоистом, он должен, нет, обязан отпустить своего глупого волчонка проживать жестокую жизнь в этом мрачном месте, наполненном насилием, пока сам тренируется и выжидает момента, когда сможет вновь вернуться. Когда снова сможет взглянуть в эти глаза, когда будет уверен, что в один миг эти сверкающие светом жизни изумруды не потухнут… Тихо всхлипнув, ребёнок в душе этого зрелого на вид рыжего мальчика всё же победил. По пухлым детским щёчками покатились кристаллически чистые капельки, что блестели как самые настоящие жемчужины на океанском дне, куда так редко пробирается солнечный свет. Каким бы сильным ребёнком Ниэль не был, но он всё ещё малыш, которому очень больно отпускать единственного близкого человека, из-за которого он теперь живёт. Зарывшись своей небольшой ручкой в угольно-чёрные волосы друга, Веснински уткнулся носом в его макушку, осторожно огибая небольшие волчьи ушки, которые с невероятной силой вжимались в голову, прекрасно слыша тихий плач своего младшего. Кевин высвободил свою ладонь из ладони друга, чтобы крепко обнять невысокого, хрупкого мальчишку, оставив на себе его запах, о котором будет мучительно мечтать и тосковать ближайшие годы. — Возвращайся скорее, — хрипло и надрывисто, болезненным шёпотом умоляет брюнет, опаляя своим раскалённым дыханием шею рыжика. Натаниэль ничего не ответил. Он просто не мог сказать, что, скорее всего, они встретятся только тогда, когда они будут достаточно взрослыми. Он и сам не знал, сколько лет пройдёт прежде, чем он снова сможет увидеть Кевина… Год, два, может и целых пять лет? Ни одна из этих цифр не была и на грамм точной, но лгать и говорить, что он вернётся за пару-тройку месяцев - не хотелось. Это было бы чертовски болезненной ложью. Ведьмак слабо кивнул, просто соглашаясь с этой просьбой. Их дыхание стало немного ровнее, сердца начали биться в унисон, постепенно успокаиваясь в их сначала крепких, удерживающих рядом, а после робких объятьях, наслаждаясь последними минутами столь любимого счастья и тепла…. Они будут беречь эти чувства до следующей встречи. Никогда не забудут своих обещаний, ожидая, когда же рыжий фамильяр сможет навестить своего бесценного господина.

***

Натаниэль распахнул глаза, тяжело вдыхая душный воздух в ещё не полностью пробившиеся ото сна лёгкие. Это причиняло чертовски сильную боль, словно кто-то когтями дерёт его глотку изнутри, желая разорвать её на мельчайшие лоскуты. По щекам вновь катились прозрачные слёзы, дорожки которых быстро застывали, покрываясь еле заметной корочкой на покрасневшей коже век и щёк. Жидкости было так много, что вся шея и подушка под ним была будто бы пропитана ею, хотя, если бы Веснински не чувствовал новую, подавляющую волну слёз, то подумал бы, что Ичиро решил поприкалываться, облив его водой из кружки. Он так устал просыпаться в слезах… Устал чувствовать, как сердце болезненно сжимается под натиском разума, который всё шептал: «Ты не смог помочь, когда был нужен. Ты никчёмный фамильяр, не способный уберечь своего хозяина», - пока день за днём, неделя за неделей, год за годом становилось всё труднее сдерживать себя на расстоянии. Тело до боли в костях молило ощутить Кевина рядом, проверить, в порядке ли он, не угрожает ли ему опасность, но спустя столько лет, спустя столько проигнорированных зовов о помощи смешанных со вкусом боли на кончике языка, Натаниэль уже начал задумываться, а можно ли вновь врываться в жизнь Дэя? Нужен ли этому хозяину его никчёмный фамильяр, который столько раз не смог прийти на помощь? Который не выполнял свой священный долг - защищать человека, с которым заключён нерушимый контракт. А в большей степени защитить самое дорогое создание в своей жизни... Нужен ли Кевину всё тот же мальчишка Нат, в шею которого он плакал, мысленно умоляя не оставлять, не уходить, остаться рядом с ним… Вяло поднеся руки к щекам, Веснински стал вытирать застывшие дорожки слёз тыльной стороной ладони, хотя из глаз вновь начала литься солёная жидкость. Только думая о том, что Кевин прогонит его, как только увидит, причиняли такую душевную боль, что даже сильный и непоколебимый Веснински скручивался в позу эмбриона, беспрерывно рыдая в и так уже пропитанную слезами, холодным потом и болью подушку. Повернувшись на бок, больше не пытаясь остановить неконтролируемые рыдания, рыжий потянулся к тумбочке, где лежал его телефон. В комнате было всё ещё темно, что можно было принять за достаточно раннее пробуждение ведьмака, но убедиться в точном времени всё же стоило: он должен понять, может ли ещё попытаться поспать, или уже можно даже не стараться. Нащупав нужный предмет, парень быстро нашёл нужную кнопку, после нажатия которой экран ярко загорелся, заставляя красные от недостатка сна и ночных рыданий глаза резко закрыться, ведь те были очень чувствительны к свету после такого убийственного аттракциона. Проморгав пару раз, смахивая былой сон и небольшую меланхолию, голубые радужки попытались всё же сосредоточиться на экране, который даже на минимальной яркости в ночи выглядел как фонарь маяка, показывающий путь заблудившимся кораблям. Тихо вздохнув, наконец, успокоившись и прекратив пускать пустые слёзы, Веснински выключил устройство, как только увидел «4:48». Недовольно промычав что-то невнятное себе под нос, он всё же начал подниматься со своей нагретой двуспальной кровати, понимая, что вновь терзать себя довольно часто повторяющимся сном нет никакого смысла. Лучше начать готовиться к новому безгранично скучному дню, хотя хоть что-то хорошее в нем было: ночной рейс до Южной Каролины уже ждал его, но от нервозности Натаниэль всё равно не избавится. С одной стороны, он скоро встретится с Кевином, увидит, каким взрослым он стал, чего смог добиться без него… С другой же стороны был вариант, что Дэй возненавидел своего фамильяра, друга, больше не желая видеть его в своей жизни, ведь справлялся же как-то раньше и без него. Даже такое ужасное ранение пережил сам, без него… Потрусив головой, выгоняя из болота эти мрачные мысли, ведьмак подошёл к плотно зашторенному окну, рывком открывая его, привычно разглядывая серевший горизонт, где совсем скоро уже будет видно летнее жаркое солнце. Полюбовавшись видом с 10 этажа, откуда редкие ранние машины выглядели как небольшие букашки, Веснински оставил шторы в покое, начиная собираться к продуктивному дню, да и господина Морияму нужно бы разбудить, а то потом будет орать на всю квартиру своё: «НАТАНИЭЛЬ, СУКИН ТЫ СЫН, КАКОГО ХУЯ ТЫ МЕНЯ НЕ РАЗБУДИЛ?», - пока в ответ ему полетит спокойное: «Я не нанимался быть твоим будильником. В мои обязанности входит только работёнка с живыми мертвецами». Конечно, можно было бы забить хер и вновь слушать бурчание этого япошки, но в последний день его пребывания в этой квартире можно и праздник устроить - помочь этому старпёру проснуться вовремя, а не бегать туда-сюда, позабыв о завтраке. Накинув на свою голую грудь чистую оверсайз футболку чёрного цвета с глупым принтом тернистого креста серого оттенка, а на боксёры натянув объёмные шорты по колено, рыжий почапал к двери, желая по пути зайти в ванную, чтобы убрать с лица эту депрессию, прежде чем пойти врываться в личное пространство своего партнёра по работе и друга. Умывшись, почистив зубы, а особенно язык, на котором был неприятный привкус после недо-кошмара недо-воспоминания, Нат набрал в стакан немного воды, с пустым лицом выходя в тёмный коридор, хотя вся квартира сейчас была тёмная из-за довольно раннего времени, но это было исправимо. Последнюю дверь в слишком мрачном помещении можно было даже не заметить, но Веснински уже по памяти шёл, не желая использовать магию света для такого пустяка. Как-никак, но год проживания в этой обители заставили фамильяра изучить каждый уголочек настолько досконально, что он мог даже сказать, насколько больно можно было удариться об всевозможную мебель в квартире, которая «будто бы из-под земли вырастает». Тихо ухватившись за ручку двери, рыжий осторожно надавил на неё, после чего уже бесшумно пробрался в комнату, что была светлее его собственной: рассвет был как раз-таки в сторону комнаты Ичиро, в то время как Нат наблюдал за закатом каждый вечер. Спящая туша Мориямы выглядела почти как мёртвая, ведь у него была привычка спать в одном положении все свои часы, которые появляются между работой. Конечно, потом Веснински приходилось выслушивать скулёж этого придурка о жуткой боли в мышцах, хотя когда у рыжего было хорошее настроение, он удостаивал этого старпёра очередной шуточкой о его уже немалом возрасте: «Ах, господи Ичиро, 25 годиков уже приговор, пора заводить потомство, вы так не считаете?», - но такое бывает достаточно редко. У Ната вообще хорошее настроение по утрам полная редкость, учитывая постоянное напоминание о той последней встрече с Кевином во сне. Подойдя к кровати друга, Веснински тяжко вздохнул, решив пока что не использовать воду, а попытаться по-человечески разбудить своего босса. — Ичиро, — позвал он, пощёлкав пальцами над одеялом, где должна находиться голова старшего. — Ичиро, если ты не проснёшься по-хорошему, я использую наш старый добрый метод, — предупреждает рыжий, вновь щёлкая пальцами. Прикасаться к Морияме во сне было запрещено, да и сам ведьмак тоже запретил это деяние другу, так что, если один из них не просыпался после зова, в ход шёл стакан с ледяной водой - удобно и быстро. Учитывая ещё, что именно Ичиро из них двоих спал дольше, так вообще веселье одно. Мужчина под одеялом что-то промычал, красноречиво посылая фамильяра далеко и надолго, и этого Веснински вполне хватило. Рывком стянув с Мориямы одеяло, Натаниэль с полным равнодушием вылил брюнету на голову весь стакан с водой, из-за чего лежащий встрепенулся, резко принимая сидящее положение. Веснински ловко отскочил от кровати, чтобы вдруг не попасть под горячую руку, лишь с недовольным фырком встретившись взглядом со злобными тёмно-карими глазами Ичиро. — Хэй, я разбудил тебя? Разбудил. Я звал и предупреждал тебя? Предупреждал. Ты не проснулся, вот и всё, — отмахнувшись от ещё невысказанного недовольства друга, рыжий вялыми шагами стал подходить к огромному окну, чтобы открыть шторы и не дать Морияме вновь уснуть. — Уже пять, тебе собираться нужно на работу, а мне готовиться к перелёту. Позавтракаем вместе? — глянув через плечо на друга, который поджал одну ногу к себе, ладонями зачёсывая влажные чёрные пряди назад, предложил ведьмак. Мужчина зевнул себе в ладонь, прежде чем кивнуть, а после поднял более осознанный и спокойный взгляд на совершенно не энергичного Веснински. А ведь всего месяц назад, когда они, наконец, узнали о гибели Кенго с Натаном, рыжий чуть ли не прыгал от счастья из-за скорой встречи со своим любимым Дэем. — Да, — хрипло соглашается он, сонно кивая. Они уже давно не завтракали вместе из-за накатившихся дел, а сегодня Натаниэль ещё и переезжает… — Свали с моей комнаты, паразит. — Ой, да что я там не видел, — впервые за это утро, изобразив хоть какую-то оптимистичную эмоцию, подшутил Нат, всё же начиная идти по направлению к открытой настежь двери. — Много чего не видел, — слегка скривившись, бросил Морияма. Они оба никогда не видели друг друга, в каких-либо иных отношениях, кроме как отношения босса/подчинённого и давних друзей, а Ичиро ещё и вовсе не видел смысла в любовной связи, хотя в будущем ему придётся выйти за кого-то, чтобы продолжить свой гнусный род. — И я искренне этому рад, — всё же согласился Веснински, закрывая за собой дверь. Что ж, первое задание на это утро выполнено, нужно приступить к следующим.

***

— Ты правда думаешь, что он простит меня? — вдруг тихо спрашивает фамильяр, ковыряясь вилкой в своём завтраке в виде салата с яичницей и удивительно не подгоревших тостов. Морияма и Веснински за прошедший год как-то привыкли к тому, что, если всё же и завтракают вместе, то стараются обсуждать что-то отдалённое от работы главы мафии или же мясника. Они и так видятся не так уж часто, пусть и живут под одной крышей, а разговоров о работе в их монотонной жизни было предостаточно. За последний месяц же и Натаниэль начал уезжать рано. После смерти отца, перенимая управление над филиалами и устанавливая новый порядок в теперь уже его семейном особняке, поэтому просто поговорить с Ичиро о чём-то было трудно. Да и они оба гордые придурки, не желающие мешать друг другу в иное время, кроме привычно свободного завтрака за одним столом. Морияма глянул на рыжего так, будто перед ним сидит полнейший идиот, а не 18-летний парень с удивительно хорошим умом и талантливым телом, но, всё же, прожевав хрустящий тост, брюнет решил озвучить свои мысли: — Нат, я, конечно, не он, и мы с тобой не имеем связи, но, думаю, Кевин умный парень, раз ты выбрал именно его, — вздохнув, Ичиро взял чашку с прохладным кофе, ведь какой идиот в июльскую жару будет лить в себя кипяток? Только смертники. — Да и ты упёртый, даже ради его безопасности решил пренебречь своими чувствами, поэтому, в любом случае сможешь добиться прощения, рассказав ему всю ситуацию, — карие глаза с проницательной внимательностью уставились на слишком раздавленного и нервного Веснински, который с каждым часом становился всё более мрачным, когда обычные жизнерадостность и оптимизм полностью покидали его. Как бы брюнет ни хотел это признавать, но ему было некомфортно от такого состояния друга. — Натаниэль, — со сторонней ноткой строгости в твёрдом голосе позвал его Ичиро. Рыжий вздрогнул, вырываясь из пучин своего непомерно глубокого болота, а Ичиро продолжил, почувствовав вполне осознанный взгляд голубых глаз на себе. — Не ты ли хотел встречи с ним? Не ты ли пожертвовал многим, чтобы принадлежать именно ему? Не ты ли тот самый Натаниэль Веснински, который даже в свои 9 нашёл смелость поговорить со мной, отказав в обязанности стать моим фамильяром? Ведьмак нахмурился, тут же выпрямляясь на своём стуле, становясь похожим на старого себя: уверенного, гордого, рассудительного парня, достойного зваться, как и ведьмаком, принадлежащим к роду Хэтфордов, так и Веснински - непоколебимо верным и сильным контрактным фамильяром. Ичиро довольно хмыкнул на быструю смену, но продолжил: — Ты и так сделал всё возможное, чтобы вы смогли жить в безопасности, слышишь? Просто возьми свои яйца в кулак, улетай в Колумбию, переночуй в отеле, и утром уже поговори с ним. Я не думаю, что тебе будет так сложно найти слова, чтобы объяснить всё оборотню, по которому так скучал все эти годы, — уже мягче приободряет старший, под конец, поглядывая на изысканные часы на своей левой руке. — Ты прав, — сглотнув вставший поперёк горла нервный ком, рыжий явно был благодарен за помощь от друга. Были озвучены совершенно простые слова, о которых он и сам знал, но услышать их от близкого человека было и правда лучше. Это мотивировало двигаться дальше. Да и правда, чего это он раскис? Если Кевин не простит его сразу, то всегда можно попытаться добиться его прощения, начиная всё заново, при этом объяснив всю сложность данной ситуации, чтобы он тоже понимал причину таких радикальных поступков Натаниэля. Ичиро закатил глаза, вновь увидев небольшой энтузиазм у друга, которого очень сильно нехватало ему самому (пожалуйста, дайте ему столько молодой энергии, чтобы встретиться с партнёрами и обсудить новый договор о сотрудничестве. Ему очень-очень надо). — И, кстати, я не нанимался к тебе в психологи, поэтому давай, жуй, мне ещё тебя подкинуть в магазин нужно. Что ты там собирался покупать, напомни? — возвращаясь к еде, приподнимает одну бровь брюнет. — О, — вдруг вспомнив о своих планах, рыжий тоже решил начать нормально завтракать, а то они и, правда, не успеют. — Подарок хотел купить, да и с собой я не буду брать много вещей, так что возьму, может, пару новых футболок, — пожав плечами, рассуждает Веснински между делом. — О Боже, твоё шмотьё остаётся у меня? Я его спалю к хренам! — напыщенно возмущается Морияма, строя недовольную гримасу, из-за которой младший слегка усмехается, наконец почувствовав себя окончательно лучше. — О да, будешь терпеть. Я же всё равно буду приезжать работать, так? Значит, мне нет смысла перевозить вещи куда-то. Ты от меня так просто не избавишься, — злобно хохоча, ведьмак направляет указательный палец, как будто изображает пистолет, в лоб парня, ловко прицеливаясь. Ичиро скептически выгибает бровь, словно спрашивая, что этот ненормальный вновь задумал, но тут же его лицо искажается в гримасе удивления и чистого призрения, когда мальчишка с помощью магии пульнул в лоб Мориямы небольшой водяной пулькой, вновь запачкав его лицо и волосы водой. — Готовься к смерти, паразит! Я запрещал тебе использовать магию на мне! — вскочив со стола, громко выкрикнул Морияма в след уже убежавшему в свою комнату рыжему, слыша такой редкий по утрам звонкий смех со стороны Веснински. Даже как-то злиться больше не хотелось, но чисто из принципа старший направился тяжёлыми шагами вслед за этим проказником, попутно набирая стакан с ледяной водой в ванной, чтобы отомстить за это утро. За это ёбаное унижение и сраное предательство. Ты ему всего себя, а он тебе водой в лицо! Потратив своё драгоценное время на ненужные разбирательства между друг другом, они всё же начали опаздывать, так что, забив на остаток завтрака, парни быстро переоделись, вылетая из квартиры на всех порах. Натаниэлю, в принципе, было как-то плевать, сегодня и в ближайшую неделю у него будут полноценные выходные дни, но звонить водителю Мориямы как-то было в падло, так что легче всего просто поехать с другом, выскользнуть из машины в центре, и дальше уже не спеша гулять по шумным и жарким магазинам Нью-Йорка, развлекая себя до вечера. Всё равно на сборы одежды много времени не нужно, да и до аэропорта они доедут за полчаса, если не быстрее, так что весь день у рыжего свободен. Запрыгнув в чёрную блестящую машину Ичиро, младший наконец выдохнул, опуская солнцезащитный козырёк, где так же находилось небольшое зеркальце. Проведя пальцами по своим неаккуратным волосам, юноша быстрыми движениями и беззвучными заклинаниями уложил волосы во что-то более презентабельное, внутренне усмехаясь, представляя, как мать в Лондоне материт своего глупого сына за слишком частое использование магии на людях. Конечно, различные виды живут бок о бок с людьми уже давно, но у Мэри явно разыгралась паранойя, где в её фантазиях на ведьм всё ещё ведут охоту в попытках сжечь. Но из-за того, что Натаниэль наполовину фамильяр, он не сможет умереть, пока его хозяин по контракту продолжает жить. Удобно. Пусть паранойю своей матери мальчишка всё равно не остановит этим известным фактом. — Ты сегодня когда освободишься? — решил всё же поинтересоваться рыжий, расслабленно прокручивая слегка затёкшие плечи. — Должен до твоего отъезда вернуться, — задумчиво промычав, Морияма с небольшой завистью поглядывал в сторону друга, который так легко мог привести свой внешний вид в порядок с помощью базовых навыков магии. Эх, почему его отец не вышел за какую-то ведьму, чтобы у их потомства тоже была частичка магии? Ичиро бы она точно не помешала. — Провожать что ли будешь? — насмешливо фыркнув, голубые глаза оторвались от разглядывания себя любимого через зеркальце, устремив взор на совершенно нейтральное и немного задумчивое выражение лица япошки. — Оу… Правда? — Правда, — слегка кивнув, Морияма повернул лицо к своему окну, быстрыми движениями выруливая на другую улицу. — Нужно же проследить за тем, чтобы ты точно съебался с моей квартиры. — Эй! Я тут почти растрогался, — по-детски надув щёки, он недовольно сложил руки на груди, показательно отворачиваясь к своему окну. Веснински мог слышать подобие смешка со стороны своего друга, но поворачиваться не стал: его улыбка явно выглядела куда глупее, чем у этого узкоглазого ублюдка. Не хватало ещё, потом слушать его едкие комментарии в такой непозволительно хороший момент.

***

Ночь «ночью» в Нью-Йорке назвать было нельзя. Море фонарей, раскиданных по всему городу, освещали даже самые небольшие переулки достаточно ярко, чтобы видеть хоть что-то дальше своего носа. Множество клубов открывают свои двери для совершеннолетних посетителей, накачивая молодь отборным - или не очень - пойлом до неузнаваемости собственного отражения в зеркале, что уж говорить об окружающей среде и местоположении. Их неоновые вывески так и старались выесть не очень трезвым посетителям их пьяные глазки своей яркостью, да и так, что некоторым могло показаться, будто тебе срочно нужно к окулисту, а то мало ли - и так никчёмно мизерные циферки станут ещё ниже, приобретая красноречивый «-» перед ней. Людей с наступлением сумерек становилось ещё больше, чем в какое-либо другое время. Они как тараканы - выползают полакомиться чем-то вкусненьким только тогда, когда свет решат вырубить и не беспокоить их ночной перекус. Наблюдая за всем этим уже целый год, Нат с небольшой тоской осматривал знакомые улочки, пока ехал в аэропорт вместе с Мориямой. Изначально, рыжий думал, что этот чёрт будет очень занят, поэтому уже собирал волю в кулак, чтобы позвонить водителю этого брюнета (страшный человек, ей Богу. И плевать, что он не верит в Бога), но Ичиро стал его спасителем своим нежданным появлением на пороге квартиры, чем вызвал безумное облегчение на душе Веснински. Хотя, конечно же, внешне он лишь кинул пару колких и насмешливых фраз в сторону уставшего Мориямы, зная, что тот сейчас будет достаточно молчаливым: работа высасывает силы так, что и на придумывание ответа понадобится куда больше времени, чем обычно. Наверное, это первый раз, когда он и правда будет скучать по какому-то месту. Нью-Йорк с Ичиро под боком стали чем-то настолько приемлемым и привычным, что так просто отвыкнуть не получится, но и остаться рыжий не может. Всё же желание поскорее увидеть повзрослевшего, покрепчавшего, и такого сильного духом Дэя было куда сильнее привычного ворчания от япошки по утрам и редким вечерам тишины, где они оба разбираются с бумагами под неплохой виски. — Натаниэль, — тихо позвал брюнет. Веснински проморгал, тут же замечая множество иных машин, стоявших в несколько рядов. «Парковка аэропорта», — пронеслось быстрое осознание в мыслях ведьмака. Тихо выдохнув, он взялся рукой за ручку двери, прежде чем с небольшим вопросом посмотрел на Морияму, который неотрывно наблюдал за другом. Брюнет покачал головой, тем самым показывая, что никакого продолжения речи не будет, из-за чего рыжий спокойно вышел из нагретого автомобиля, дожидаясь идентичного поступка с другой стороны. Ичиро в один шаг с Натом подошёл к багажнику, быстро открывая его, а Веснински, не теряя драгоценного времени перед вылетом, тут же закинул дорожную сумку с вещами себе на плечо, второй ладонью взявшись за чемодан, где лежала нужная ему техника для дистанционной работы. Парковка аэропорта, на удивление, была не такой уж и шумной в такое позднее время, хотя летом рейсы в крупных городах круглосуточно были забиты народом, то ли возвращаясь с хорошего отдыха, то ли наоборот - только улетая далеко от наскучившего мегаполиса. Было заметно несколько десятков людей, явно дожидающихся прилёта близких, но они держали либо гробовое молчание, точно устав после загруженного дня, либо же совсем тихонько переговаривались с рядом стоящими, совершенно не мешая остальным. Ичиро положил ладонь на вновь растрёпанные рыжие пряди, заставляя Веснински оторвать наблюдающий взгляд от парковки, с небольшим вопросом уставившись на старшего, который резко решил проявить тактильность между ними - редкое явление, если честно. — Мой телефон никогда не выключен, — начал он, с удивительно тёплым взглядом смотря на рыжего монстра в его жизни. Лицо всё ещё оставалось безэмоциональным - привычка с работы, - но глаза - это зеркало души, они никогда не лгут. — Помни об этом. Хотелось, как обычно съязвить что-то, вызывая бурчание с подобием глупой дружеской улыбки, но Веснински замялся, с чистым удивлением наблюдая за всеми скрытыми эмоциями Ичиро. Тоска в груди возросла в несколько раз, а губы с силой сжались в тоненькую линию, выражая всё странное состояние от этого дурацкого прощания. Чёрт, ну он же не на войну уезжает, да и не так уж и далеко, так почему же всё равно разлука с другом, своей поддержкой настолько сбивает с толку? Натаниэль вяло кивнул, принимая такую своеобразную формулировку простого: «Для тебя я свободен в любое время», - но Ичиро прочитал этого придурка как открытую книгу. Тяжко вздохнув, он сделал последние шаги к нему, осторожно обнимая фамильяра за плечи. Всё же небольшие объятья не так уж и плохо, раз они не смогут увидеться ещё какое-то время, да? — Какая сентиментальность, — шепчет ведьмак, будто старается снова поиздеваться над Мориямой, но его хрипловатый и полный тихого сожаления голос сдавал рыжего с потрохами. — Не привыкай к ней, это разовая акция, — фыркнув, брюнет похлопал младшего по плечу, вновь отстраняясь. — Чтобы продлить, заплатите подобающую сумму, — по-доброму усмехнувшись, кидает он. Веснински проводит рукавом своей кофты по щеке, прежде чем растянуться в такой же ухмылке, с огнём и уверенностью в голубых сапфирах ответив на долгий взгляд друга: — Не считаешь, что платить за такие отвратительные услуги, считается грабежом? — Ой, да заткнись ты уже, — многозначительно закатывая глаза, Ичиро отмахивается от этого придурка, пока тот посмеивается. — У тебя вылет скоро, а тебе ещё нужно пройти осмотр документов и багажа. Дуй уже, а то терпеть тебя ещё сутки я не намерен. — Я бы поговорил с тобой о том, что ты слишком яро выгоняешь меня с квартиры - неужели подружку завёл? - но у меня и правда вылет, поэтому не звони мне больше! — помахав свободной рукой, рыжий с заливистым смехом стал пробегать между машинами, желая поскорее закончить с муторной формальностью проверки своих документов и поскорее вылететь в Колумбию. Паспортный контроль прошёл быстро, но всё равно мучительно, багаж тоже не вызвал подозрений, да и что там может быть подозрительного? Вещи, деньги, да и техника для работы - всё, что нужно для его небольшого переезда. Посадка на самолёт не заставила себя долго ждать, поэтому он с множеством остальных людей шёл за сопровождающими, уже предвкушая свою усталость после двухчасового перелёта с поездкой в выбранный заранее отель. Интересно, чем сейчас занимается Кевин?