Единственный заключённый.

      Каждое действие имеет последствия. И Нео должен был подумать об этом, когда устраивал террористический акт против самой влиятельной партии на сервере. Правосудие придёт за всем — как бы хорошо он не скрывался, даже за ангелом оно пришло. И несло его отнюдь не милосердное помилование.       Погоня. Быстрые ноги пизды не боятся. Его не догонят, ему нужно всего лишь несколько ресурсов, и он уйдёт.       Ловушка. Пол под ним внезапно расходится в стороны, давая паутине под ним обволакивать чужое тело, превращая его в подобие мухи. Разве что паук не один.       Пожар. Всё вокруг озарилось ярким пламенем. Спасение? Неужели…       Громкий хохот и куча лиц над ним. В их руках топоры и факелы. Не спасение.       Попытка убежать. Успех — паутина поддалась и он упал в подобие канализации. Люди наверху всполошились.       Бежать. Если не сейчас, то точно попадётся! Он устал, крылья не помогут в узком пространстве, но сдаваться нельзя. … … …       Сильная боль в спине. Светловолосый падает на каменный пол, не в силах сдержать крик. Он не чувствует ничего, кроме боли. Боль, боль, боль….       Он не может двигаться. Шаги и радостные улюлюканья усиливаются. Он не может ничего сделать.       Проигрыш. Нео отключается от болевого шока.       Террорист должен понести суровое наказание за свои действия. Тюремный срок на время, определяемое правящей партией. Дровосеки ликуют — осталось лишь построить хорошо охраняемую тюрьму, дабы показать свою власть и силу на сервере. Никто не посмеет пойти против них после того, как увидят на что они способны.

***

      Джаст сам вызвался быть надзирателем в Монолите — совсем недавно наконец-то встроенную тюрьму — ссылаясь на то, что работа непыльная, а Нео не сможет и шага сделать без его ведома. Твёрдый голос и серьёзный взгляд убедили остальных Дровосеков позволить ему встать на эту должность — охранять первого и единственного заключенного в огромной, хорошо охраняемой коробке из обсидиана.       А что же произошло с вышеупомянутым террористом?       Первые дни Нео провёл в полусознании — из-за тяжелых травм, полученных в ходе побега от главной конторы сервера он не мог думать ни о чём, кроме ужасной боли во всём теле, особенно в районе спины. В то время именно Джаст был тем, кто приносил еду и воду, меня повязки и обрабатывал увечья и даже мыл его дабы тот «не зарос мхом пока не сможет встать на ноги». Возможно, это были самые лучшие дни в тюрьме. Как минимум о нём заботились даже несмотря на то, что он совершил.       Его надзиратель с явной осторожностью и заботой менял повязки на его теле, дул на рану, когда Нео кричал, что ему больно, даже пытался не шутить, когда тщательно мыл мужчину, которому приходилось (да и выбора у него особо не было) молча терпеть, пока его раздевали догола, а после, кое-как усаживая на колени, сначала обливали из шланга, а после намыливали всё тело, включая волосы. Процедура была не самой приятной, но гигиену нужно соблюдать.       Особенно когда любая грязь способна вызвать заражение.       Но, несмотря на общую «покорность», заключенный всё же позволял себе колкие фразочки в сторону Джаста, всем своим видом показывая, что, хоть его тело и сломано, но дух его крепок и он не прогнётся под партию лжецов и злобных диктаторов.       За это свежая повязка была перетянута настолько, что Нео не мог шевелиться вообще, болезненно мыча даже от резких вдохов — любое движение вызывало у него сильную боль.       Но это не остановило ангела от очередной колкости в сторону надзирателя, когда тот пришёл вновь.       Поспать той ночью он не смог.

***

      Всё начало меняться ровно в тот момент, когда Нео смог встать на ноги самостоятельно. Джаст увидел это случайно, когда нёс заключенному еду, с удивлением обнаружив его у одной из стен. Выглядел тот всё равно не очень, жалобно стонал, опираясь на обсидиан. Лицо демона озарилось довольной улыбкой, которая исчезла, как только надзиратель зашёл в камеру. В этот день ангелу почти удалось поесть самостоятельно — дрожа всем телом от боли, но всё же более уверено, чем в самом начале.       И всё же в середине надзиратель забрал у Нео эту возможность, вновь начиная кормить того самостоятельно.       Видеть, как светловолосый беспомощно жуёт протянутую, чуть ли не буквально, с руки Джаста еду будоражило что-то внутри. Что-то тайное, тёмное, спрятанное в массивном обсидиановом сундук, который не должен открываться не при каком случае.       Но кто-то настойчиво пытался его открыть.

***

      Огромное, бескрайнее поле пшеницы, расположившееся на самом верху Монолита, в первые разы вызывало у заключенного трудно скрываемое удивление и, в каком-то смысле, даже восхищение — последнее он старался скрыть, негоже умельцу красного камня трепетать перед каким-то там полем с открывающейся на день крышей. Сюда его привёл Джаст после того, как решил, что Нео достаточно восстановился для того, чтобы наконец-то отрабатывать всю ту заботу и ресурсы, что на него тратили. — Время поработать на благо партии. — демон вручил мужчине серп и указал на пустые ящики рядом. — К тому моменту, как закроется крыша, ты должен наполнить их все. И помни. — голос говорящего понизился, перешёл практически на доводящий до дрожи шёпот. — Не делай глупостей. Я слежу за каждым твоим шагом и легко могу вернуть тебя на тюремную койку. И вряд ли ты сможешь хоть чем-то подвигать.       После этих слов надзиратель взъерошил чужие волосы и, с довольной улыбкой, направился к выходу с фермы, но только для того, чтобы пройти в скрытую дверь рядом, чтобы наблюдать за работой Нео. Следить за тем, как тот, ругаясь себе под нос, сначала осматривает помещение, а после, видимо поняв, что сейчас ещё не время что-либо предпринимать, принялся за работу.       Несмотря на солнце над головой, заключенный не мог назвать это чем-то похожим на свободу — скорее издёвка над тем, кто не сможет ничего сделать. Казалось бы, пролети десяток метров и вот она — обычная жизнь. Но не теперь, когда спина начинала болеть только от одного воспоминания про крылья, что были скрыты в татуировках крыльев на спине. Он не мог их проявить, не мог узнать, насколько сильно те пострадали.       Ничего не мог, кроме как срезать колосья пшеницы острым серпом.       Пара тёмных, как само нутро смотрящего, глаз с упоением наблюдали за тем, с каким отчаянием Нео глядел в небеса и с какой злобой очищал поле от пшеницы.       «Нужно будет приводить его сюда почаще» — план, как аккуратно и плавно сделать из бывшего террориста покладистого щенка, рос как на дрожжах. В этом месте они близки как никогда — только он и единственный заключенный на весь Монолит.       Сундук продолжал медленно открываться, зарождая в голове Джаста не самые хорошие мысли. Управлять, принуждать, заставлять чувствовать страх перед ним. Да, да, да… — Да. — слишком уж довольным шёпотом проговорил вслух надзиратель.       Под конец дня Нео был абсолютно выжат — последний ящик был наполнен не до конца, где-то на теле появились новые царапины с запекшейся вокруг кровью, а сам мужчина лежал на земле, смотря в закатное небо. Прохладный воздух мягко охлаждал потное тело и наполнял собою лёгкие. — Для первого дня удобоваримо. — крыша здания закрыла собой небо, вызвав у лежачего разочарованный вздох. — Поднимайся. — Да пошёл ты. — заключённый смеётся, но всё же встаёт, протягивая руки для наручников.       Что-что, а злить Джаста невыгодно. Как минимум пока что.