Единственный заключённый.

— Может, хотя бы отвернёшься? — стоя под струями довольно прохладной воды Нео недовольно смотрел на надзирателя, что не сводил с его обнаженного тела взгляда. — С чего бы вдруг? — Личное пространство? — Не забывай где ты и кто я. — сказал как отрезал Джаст, опершись на стену и, скрестив руки на груди, лишь ухмыльнулся, продолжая наблюдать за тем, как чуть зажавшийся и дрожащий от воды заключенный недовольно ругается, но ничего больше не говорит против. «Вот и славно»       В последнее время Джаст чувствовал, как-то самое «нечто», спрятанное глубоко внутри, практически выбралось наружу, опаляя ядом его душу и пороча мысли. Не раз он ловил себя на мысли, что хотел увидеть в Нео прежнюю беспомощность и покорность перед ним — после полноценного восстановления, которое только было возможно в рамках Монолита, тот стал вновь старым добрым Нео, который вечно ставит себя выше других и редко считается хоть с кем-то. И это всё внутри кипеть от злости. Разве не для того тот вызвался быть надсмотрщиком, чтобы сделать из террориста достойного и законопослушного члена общества? Кажется, Монолит стал для Нео чем-то вроде санатория, где можно отдыхать. «Сломай его.» — шепчет нечто. «Укроти его.» — удушающими змеями оплетается нечто вокруг шеи парня. «Присвой себе.» Джасту приходится сильно ущипнуть себя чтобы избавиться от дурных мыслей. Всё в порядке, они почти у цели. Не нужно торопиться, иначе ничего не выйдет. — Да, конечно, оправдывай свои извращенные мысли тем, что ты должен следить за мной. Я закончил. Единственное, что в данной ситуации могло хоть немного успокоить оголодавшее нечто — это ограниченность Нео во многих действиях. Рана, хоть и затянулась, была свежа и при слишком резких движениях вызывала сильную боль. Поэтому такие действия, как натягивание одежды, были полностью в руках Джаста, как бы стыдливо блондин не пытался отворачиваться от этого. И это не могло не радовать. Чувствовать чужое тёплое тело собственными руками было… великолепно. Как оно рефлекторно дрожало от чужих когтей, что якобы случайно задевали кожу, прерывчатое дыхание, когда надсмотрщик надевал на того нижнее бельё и штаны — если бы всё это делал Нео, они проторчали бы тут всю ночь. Лучше это время потратить на лишние несколько минут сна. — Не медли. — игнорируя лишние комментарии демон защелкивает наручники на тонких запястьях и, не забыв надавить на чужую спину, выталкивает Нео в коридор, уводя обратно в камеру, чтобы после сна круговорот тюремных дней начался заново. Он больше не выдержит этого.

***

      Дни сменяют дни, неделя идёт одна за другой, превращаясь в месяцы. Сколько он уже тут? Такое ощущение, будто его срок уже давно прошёл. И был ли этот срок вообще? Эта мысль с недавних пор начала преследовать заключенного. Любые вопросы насчёт \ срока его заключения у надзирателя вызывали лишь одну реакцию — полное игнорирование вопроса. Это вызывало подозрение — ни единой весточки от других, да даже простых новостей извне нет! Будто весь мир за пределами Монолита исчез, сместившись только на двух человек — работающего в поте лица Нео и двух холодных глаз, что в последнее время будто начали отливать зеленью. — Не припомню, чтобы кто-то упоминал тебя. Будто тебя и не было вовсе. — сказал как то вскользь Джаст во время очередных расспросов, после чего вновь перешёл к игнорированию. Для чего он сказал это? Чего он пытается добиться этим? Нео на такой ответ лишь неоднозначно хмыкнул, вернувшись к работе с новыми мыслями, посеянными в голове надзирателем. Может, этого он и добивался?

***

      Острое лезвие серпа снова и снова отделяло крепкие стебли пшеницы от корней, отправляя их в ящик пучками. Каким образом та успевала вырастать за ночь Нео не знал и, на самом то деле, и знать особо не желал — он здесь работает последний раз. Семена проросли в ростки сомнения. Возможно, Джаст ожидал иного — отчаяния и дальнейшего смирения. Но не заключенный. Желание сбежать крепко-накрепко засело в его голове. Он не может продолжать просто сидеть здесь и ждать чуда — а, по всей видимости, это единственное, что у него осталось. Сколько ещё он тут просидит? Неделю? Месяц? Маловероятно, что его вообще отпустят. Нео не особо готовился — совсем недавно он почувствовал, как на спине, сквозь боль от недавней раны, выпускаются крылья. Он не был уверен, что он сможет полететь, но не попробовать он не мог. Двигать ими было болезненно, но всё же ему удалось даже сделать несколько махов. Нео надеялся, что этого хватит, чтобы долететь до открытой крыши и оттуда уже спланировать в воду. План, если его так можно было назвать, был очень прост — во время очередной работы на благо правящей партии, пока Джаста нет рядом, резко взлететь и там уже дальше по ситуации. Если что-то пойдёт не по плану, то у него есть серп. Мало чем поможет, но как немного форы будет не лишним. Очередной день в камере начался с того, что Нео, перед утренним будильником в виде Джаста, что приходил в одно и тоже время и гремел по прутьям решётки, вновь попытался размять крылья. Уже несколько дней подряд он то и делал, что обнажал свои крылья и понемногу привыкал к той боли, что приходила вместе с ними. Это становилось терпимо на секунд 30-40. Этого должно было быть достаточным, чтобы долететь до открытой крыши. Он не настолько слаб, чтобы не справиться с этим. Крылья за спиной исчезают, как только по коридору разносятся чужие шаги. На самом деле разносятся это громко сказано — надзиратель ходил практически бесшумно, стараясь лишний раз последить за тем, как заключенный спит. Что в этом было такого — одному только Джасту известно. И вот он — вновь у камеры. Стоит и смотрит тёмно-зелёными глазами в гетерохромные по ту сторону решётки. Так проходит всего пару мгновений прежде чем обыденный водоворот событий не начинает свой ход. Вот только сегодня он будет прерван. Раз. Хорошо наточенное лезвие серпа с удивительной легкостью отрезают хорошие пучки пшеницы. И как только Джаст не боится доверять ему такое оружие? Запахло свежескошенной травой. Два. Он здесь уже несколько часов. Его надсмотрщик, удав в обличие человека, проведывал его совсем недавно — принёс немного воды и вновь ушёл. Если судить по положению солнца, придёт он только через час-полтора. Три. Нео глубоко вдыхает воздух. Почему-то именно сейчас его стало катастрофически не хватать. Он что, нервничает? Быть такого не может. Четыре. Вспотевшая от работы голова поднимается наверх. Туда, откуда на него светило яркое солнце. Казалось, протяни руку и коснёшься его. Но всё это лишь иллюзия. Как и то, что его отсюда однажды выпустят. Пять. Сейчас или никогда. Серп сжимается в руке, Нео готовится расправить крылья и взлететь. Шесть. — Говорят, сегодня будет дождь. Не самая лучшая погода для полётов. — голос Джаста эхом раздался по всему полю. В его глазах, таких радостных и светлых на первый взгляд, было запрятано что-то ещё. Что-то тёмное и незримое, пробирающее до костей и разрывающее на части. Отчего хотелось резко бросить всё и раскаяться во всех грехах. К счастью, это была секундная мысль. Семь. Крылья довольно быстро раскрываются, Нео делает первый взмах. Он должен быть мощным и резким, что явно не пойдёт на пользу его спине. Но лучше уж так, чем быть пойманным, даже не попытавшись. Восемь. У него получилось! Он смог подлететь над землёй! Дело осталось за малым — всего-то подлететь к краю крыши. Нео делает ещё один взмах. И не успевает заметить, как чужая рука крепко сжимает его ногу и резко тянет за собой обратно вниз. На это его крылья явно не рассчитывали и не смогли дать отпор на воздухе, вновь исчезнув за спиной, будто их и не было никогда. Девять. Они падают на землю. Серп в руке явно говорит о некотором преимуществе в надвигающейся потасовке, чем Нео, собственно, и пользуется, успев полоснуть Джаста по руке перед тем, как тот быстрым и отработанным движением бьёт в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из груди. Серп пропал, а последнее, что почувствовал заключенный перед тем, как весь мир резко пропал из виду — это боль в районе головы. Десять. План, очевидно, был херовый.

***

      Темнота. Голова гудит от боли, а во рту пересохло так, будто он несколько часов ходил под палящим солнцем в знойной пустыне. Прохлада волной мурашек захватила, как смог ощутить Нео, его обнаженное тело. Хотелось обхватить тело руками в попытке хоть немного согреться, но и тут ничего, кроме попытки он не смог предпринять — жесткая верёвка неприятно впилась в связанные за спиной, вызвав лишь мычание. Дерьмовая ситуация. Ещё хуже она стала ровно в тот момент, когда заключённый услышал звук шагов совсем рядом с головой. — Ты такой неблагодарный, Нео. — разочарованный голос перемещается куда-то в сторону, но вместе с тем становится ближе. Он присел рядом с ним? Он не может сказать наверняка. — Я был добр к тебе. Кормил, поил, мыл и даже одевал. Твоя отвратительная работа на поле вряд ли покроет и половину того, что я делал для тебя. Тёмные демонические пальцы острыми ногтями проводят совсем рядом с огромным шрамом, что рассекал всю спину, а после перемещаются на татуировку крыльев, двигаясь по чёрным линиям, что заставило заключённого дрожать. Нео мог поклясться, что на секунду в тёмной мгле перед глазами промелькнули два ярких, прямо как светофор, зеленых глаза, а в ушах зазвучал чей-то ехидный смех. Его провоцируют на эмоции, лишь бы почувствовать своё превосходство ещё больше. Хочет, чтобы тот стал умолять его о помиловании? Нет уж — губы плотно сжимаются в тонкую линию, явно показывая, что тот не собирается никак отвечать. Кажется, демону это было особо и не нужно. — Ты знаешь правила. Ведёшь себя хорошо и получаешь хорошее отношение к себе. Ведёшь себя плохо и отношение соответствующее. Всё зависит от тебя, Нео. — рука надзирателя ложится на чужие запястья и опускает голое тело на живот, заставляя прижиматься к холодному обсидиановому полу. — Ты пожинаешь плоды своих действий, не моих. Подумай об этом. Несколько резких и сильных движений и Нео уже стоит на коленях с прижатой к полу головой, выпячивая свои ягодицы на всеобщее обозрение. И уж лучше бы оно было на всеобщий, нежели для Джаста. Отчего-то всё это вызывало не самые хорошие предчувствия. «Он твой. Покажи ему это. Вбей в него это.» По комнате раз носится громкий шлепок и последующая с ним ругань. На одной из ягодиц расцвел красный след руки. А затем снова и снова, покуда обе части не стали практически полностью алыми. Всё это время от Нео практически не было звуков — он старательно подавлял их, и, лишь иногда, при особо сильных шлепках, из его горла вырывались недовольные возгласы. Щеки заключенного приобрели розоватый оттенок. Он будто ребёнок, которого наказывают за какой-то проступок. — Я надеялся, что всё будет не так. Ты в этом виноват, Нео. Прежде чем Нео смог хоть что-то ответить, сзади послышался звук расстёгивающегося ремня. Нет нет нет, он же не собирается делать то, о чём промелькнула мысль в голове заключенного. Время вырываться пришло — дело пахнет жареным и, кажется, скоро жареным будет не только пахнуть. Жаль, что в таком состоянии — опираясь только на собственные ощущения без возможности использовать руки — его попытку бегства быстро прервали одним сильным надавливанием на спину. Перед глазами появились цветные пятна, а комнату озарило болезненное оханье. — Не усугубляй ситуацию. Быть послушным прямо сейчас это меньшее, что ты можешь сделать. Чужое бездействие от боли Джаст воспринял как зелёный свет. Да, вот так, так и должно быть. Быть послушным, покладистым только для него одного. Они на верном пути. «Видишь? Стоит тебе немного показать свою силу и он уже послушно пресмыкается перед тобой.» Да, он видит. Видит, как Нео не может ему ответить, пытаясь сохранить свою гордость. Но дрожь его тела говорила о том, что ему страшно. Неизвестность всегда пугает. И это не могло не радовать. Надзиратель мог сделать что угодно с ним. Даже убить. Всем будет плевать, он больше никому не нужен кроме него. Крепкие мозолистые руки поднимают чужое тело за связанные запястья вверх, заставляя прогнуться в спине. Нео мог почувствовать горячее дыхание рядом с шеей, а после влажный тёплый язык, что двинулся вверх, прямо к его уху, кусая его мочку острыми зубами. О да, он чувствует, как теплеет чужое лицо, как стыдливо тот подрагивает от того, как свободная рука мягко гладит грудь, опуская когти ниже, к втягивающемуся от рефлексов животу, находясь в опасной близости от члена. Укусы стали чаще, сильнее. Он впивался в плечи, шею, оставляя сильные следы от зубов. Нео скулил, слабо дергался в руках надсмотрщика, но не мог остановить его. В один момент этой странной и извращенной пытки мужчина стал замечать… странность. Неожиданное тепло разлилось внизу живота, приятной тяжестью отдаваясь в орган. Реакцией на это был разочарованный в собственном теле всхлип. Как же это было приятно слышать. Хватит прелюдий. Время действовать. Рука Джаста так и не дотрагивается до полувставшего от чужих действий члена, вызвав очередную дрожь в теле, и исчезает за спиной заключённого, а после исчезает и вторая, роняя тело на пол. На обсидиановом полу появилось несколько капель крови. Кажется, Нео разбил нос. Брюки вместе с нижним бельем спускаются до колен и ладонь крепко хватается за одну из ягодиц, отводя её чуть в сторону. Ситуация вновь накалилась. — Я хотел, чтобы все было по-другому но твоя выхода изменила мои планы. — губы Нео задрожали, когда он почувствовал резкий холод, окруживший сжатое колечко напряжённых мышц. Это что-то было скольким и противно-холодным, стекающим вниз прямо к яичкам. Это слизь? Небольшая пауза и тихое хлюпанье говорило о том, что это нечто Джаст наносил на себя. Он должен… должен извернуться, должен спастись, но лишь мысль о том, так спину пронзает боль заставлял лишь униженно морщится от надвигающейся угрозы. «Он принимает это, видишь? Позволь мне помочь тебе с последним пунктом.» Приторно-сладкие речи отправляли и без того израненное сознание парня, что позволило без проблем получить заветное «да». Так просто и в то же время так долго… Наконец-то он поставит этого наглеца на место. Тёмный орган стал двигаться вперёд, одним плавным, но сильным толчком, проникая внутрь чужого тело до конца. В этот раз Нео не смог молчать, громко ругаясь и слабо дергаясь, превращая это в ещё большую пытку. Казалось, будто его посадили на кол, что готов был пройти через его тело насквозь. Больно, ужасно больно. А Джаст и не думал прекращать эту своеобразную пытку, сразу же начав двигаться. Мучительно медленно практически полностью выходя из чужого тела, а после вновь резко загоняя всю длину внутрь. Из глаз заключённого брызнули слезы. Это перестало быть приятным (хотя оно и не должно было быть приятным с самого начала). Надзирателя было плевать на состояние Нео — он, с каждым последующим движением, становился лишь грубее, быстрее. Тело блондинка вновь подняли за связанные руки, впившись зубами в плечо. Он явно оставит глубокие раны. Это невозможно терпеть. Боли так много и она не намерена прекращаться. От неё вновь цветные пятна перед глазами, перехватывает дыхание и разбивает все разумные мысли. Он не может ничего сделать, управляемый чужим более сильным в данный момент телом, его роль сокращается до игрушки, которую можно использовать как угодно. Например сейчас для того, чтобы сделать ещё несколько сильных и быстрых толчков, дабы злиться внутрь Нео так, что его спёр а начала вытекать как только Джаст вышел из дрожащего и мало что понимающего тела. Челюсть расцепляется, отпуская израненное плечо и вновь отправляя тело заключённого на пол. Под конец всего надзиратель лишь спокойно натянул нижнее бельё и брюки обратно и направился к выходу из камеры. Состояние заключенного его не заботило — вероятнее всего, то ещё несколько дней не сможет нормально передвигаться, а, значит, и попыток сбежать не станет предпринимать. Это его наказание и демон знал, что Нео его запомнит.

Потому что это явно не последний раз.