Дорога

- Скажите, пожалуйста, в каком номере остановилась Виктория Каштанова, - он подходит к ресепшену, держа в руках закрытую бутылку коньяка и известные только ему цели этого вечера в голове. - Добрый вечер. Извините, мы не распространяем информацию о клиентах, - вежливо отвечает девушка за стойкой. - Я понимаю, - со вздохом говорит Макеев, также понимая, что ей придется распространить информацию об этом клиенте, - но послушайте, мы приехали сюда командой, и она тоже к ней относится. - Может быть вам стоит ей позвонить? - девушка выдает очень достойное предложение, но оно не достает до него. В этой ситуации возможно три выхода: узнать номер этого чертого номера; нужному клиенту появится за спиной и отвести за ручку его в этот самый номер; или спокойно напиться самому. И он выбирает то, за чем шел. Побеждает то ли его настойчивость, то ли усталость портье. Так или иначе, он уже стоит напротив ее временного убежища с бутылкой коньяка поздним вечером, готовый поделиться целями и намерениями из своей головы с ней. Осталось только их придумать. И уже будучи достаточно взрослым для того, чтобы долго стоять под дверью и бояться постучать, и слишком уставшим для каких-то размышлений о правильности и неправильности, он спокойно дает ей знать о себе несколькими ударами, облакачиваясь после этого на ближайшую стену. Она достаточно быстро открывает, смотря на него с удивлением и будто заранее приготовленной обреченностью. Макеев с первым не отстает. Несмотря на время он явно не ожидал увидеть ее в пижаме, без макияжа и с непривычным хвостом на голове. Как когда-то в больнице. Ассоциации с моментами, в которых он видел ее не такой сильной и независимой, какой она выглядит на работе, соответствуя должности и призванию, не самые подходящие для этого дня. - Я не буду пить с тобой, - первое, что она говорит, замечая бутылку хорошего коньяка, которую он притащил, - тем более это. - Пустишь хотя бы? - спрашивает он, глядя куда-то за нее, как будто и обращаясь к кому-то другому. - Входи, - даже если ради того самого спортивного интереса. Макеев заходит в номер и осматривается. То ли находя в нем что-то интересное, то ли пытаясь кого-то найти. - Не боишься, что Антипов увидит и придумает очередную интересную историю? - спрашивает Вика, усмехаясь и подходя к окну. Антон, конечно, не упустил возможность перейти в команду, которая в тот момент победила, уходя соответственно из той, что проиграла. Тем более к тому моменту конфликт был почти исчерпан. Но не стоило надеяться, что с того момента фантазии и агрессии в нем стало меньше. - Нет, не боюсь, - с равнодушием отвечает Макеев, двигаясь за ней и тоже подходя к окну, перед этим оставив на небольшом столике бутылку с алкоголем. Они смотрят в окно, будто за ним красивый вид ночного города и сверкающие огни, а не небольшой участок гостиницы и еле заметные в темноте кусты и скамейки. Каждый в своем и о своем. - Так зачем вы пришли, Сергей Петрович? Не все сказали и спросили по дороге? - не меняя ни взгляд, ни его направление. - Просто хотел тебя увидеть, - он поворачивается к ней, не собираясь играть в тренера и спортивного директора, заранее проигрывая. Дежавю и незакрытый гештальт дают о себе знать. - Сейчас целоваться будем? - Каштанова задает вопрос, все-таки переводя взгляд на него, требующий только одного ответа: разворота и выхода за дверь. Вопреки очевидной шутке и намеку, что он что-то перепутал, забыл или зашел не туда и не к той, Макеев делает небольшой шаг, преодолевая расстояние, которое могла позволить себе ширина окна, и подходит к ней почти вплотную. Все, как тогда. Но, стоит признать, более уверенно. А может, наоборот. Он берет в руки ее лицо, а она не возражает, все еще мало понимая его поведение, но не имея ничего против подчиниться ему, если бы не одна мысль, которую он так старательно вбивал ей в голову столько времени, прерывая примерно каждую ее попытку, делая каждый раз ее виноватой. - Ты, кажется, женат, - в такой момент звучит хуже телефонного звонка, когда влюбленные или не очень собираются поцеловаться в какой-нибудь мелодраме. - Я развожусь, - вот это звучит уже лучше. - Значит, юбилей все-таки не состоялся, - констатирует Вика. - Это важно? - конечно, нет. И никаких мыслей и причин не остается, что дает ему ее поцеловать, не задаваясь вопросом о том, играет ли влюбленность в этом процессе какую-то роль. Да и разве незакрытый гештальт и химическая реакция плохие поводы переспать в этом, возможно, не шикарном люксе отеля, но неплохом номере этой неплохой гостиницы? - Почему вы разводитесь? - спрашивает Вика, надевая халат и возвращаясь в постель. - Не сложилось у нас, - спокойно говорит он, - мучали друг друга только. Оказалось, что можно долго делать вид, что ничего не изменилось, что по-прежнему есть то же счастье, та же любовь. Можно продолжать дарить цветы, признаваться в чувствах, даже если ничего не чувствуешь, но рано или поздно приходится понять, что плывете в разные стороны от одного спасательного круга. Спасать семью может быть гораздо больше причин, чем союз двух людей, которые просто встречаются или живут вместе, но даже они не всегда спасают. Ради приличия он мог бы рассказать ей, что время, которое он провел, показывая всем видом, что она виновата в том, что происходит с его семьей, было его желанием не смотреть правде в глаза; что она, если и была виновата, то только в рамках своей совести, и не ему судить, поэтому он не расскажет, а она не вспомнит. Может, позже. Может, будет еще повод. - А дети? - теперь ее это волнует. - Не знаю, - он садится и выражение лица чуть заметно меняется, - давай не будем об этом. Тем более сейчас, - стоит признать, никогда. Его приход сюда с бутылкой коньяка был самым спонтанным решением, учитывая то, что последние две недели он их опустошал, а не ставил целыми и полными на столы в чужих гостиничных номерах, как и разговор в машине. И незакрытые гештальты тут не играют роли, как и любовь. Как минимум не сейчас. И он также продолжит пить в одиночку, потому что пока не научился на начальных этапах решения проблем обходится без алкоголя; она продолжит решать свои проблемы с чашкой кофе, если найдет время на его приготовление, также без него, потому что у них разные дела и разные проблемы. И они лишь изредка будут соприкасаться и пересекаться. Вика подходит к окну, чтобы приоткрыть его и проветрить комнату, но открывает полностью и глубоко вдыхает свежий ночной воздух. - Смотри, звезды, - она смотрит на небо и улыбается, - я давно не видела звезд. Он подходит к ней и смотрит на то же небо, на те же звезды. И какое значение имеет вид, если есть звездное небо? Какое значение имеют последствия, если сейчас хорошо? Обычно большое. Но для них примерно никакое. И не важно, кто утром быстрее уйдет, кто не оставит сообщение или не позавтрает вместе. Потому что кто-то может остаться, позвонить и заварить чай. Просто это - не гарантия, а другое - не приговор. Она подумает, что ждала его. Он подумает, что она красивая. Но они найдут в себе понимание, что говорить об этом вслух - чересчур. Химические реакции предполагают изменения. Но того, кто в них участвует, а не обстоятельств и образа жизни в целом. Тут все по желанию. В их случае, по необходимости. - Завтра.. вернее, сегодня утренняя тренировка, - говорит он, поворачиваясь спиной к окну и упираясь в подоконник. - Ты останешься или пойдешь к себе? - она закрывает окно, успев немного замерзнуть, и встает напротив, уловив мысль о том, что пора спать. Так часто бывает: выбор - всего лишь видимость, а вопрос - формальность.