'' Я нашел тебя там, где папоротник. ''

Юнги идет домой ближе к вечеру, когда ветер спустя долгий день веет прохладой, и продолжительный ливень уже разбавил ту спертость и духоту в воздухе, которая появлялась от беспощадного солнца каждый летний день. Он проходит мимо различных уютных кафе, теперь не наполненными таким колоссальным количеством народа, разноцветных ярких и пастельных вывесок брендов, с названиями кафе, салонов. В ушах играет заезженный, но с такой трепетной любовью собранный плейлист, музыка пианино гармонично сочетается с приглушенным шумом мелкого дождя, от капель которого защищает листва деревьев, когда ступаешь уже на знакомую, родную тропу. Путь до дома Юнги всегда был наполнен удивительным спокойствием, чарующей атмосферой и уютом, который создавали пение различных маленьких птичек и насекомых, как трель сверчков, шум от движения листьев, покачивающихся при малейшем порыве ветра и такой приятный, едва слышимый скрип величественных стволов хвои. Сейчас влажная почва из сосновых иголок и служит той самой скромной дорогой до небольшого деревянного домика с верандой, таким же небольшим садом, где стояла теплица с клубничной плантацией, площадкой балкона на втором этаже, где расположен журнальный столик с парой новых, еще непрочитанных книг по ботанике и флористике.  В руке Юнги несет пакет с двумя упаковками колумбийских обжаренных кофейных зерен, которые ему так нравилось перемалывать и варить по утрам, с некоторыми продуктами, вроде обезжиренного молока, кусочка сыра и белого хлеба, и тремя пачками ментоловых мальборо, которые он любил курить теплыми вечерами на веранде или балконе, вычитывая занятную информацию из приобретенных книг. Вся природа вокруг так успокаивала его, доставляла особое наслаждение его одинокой, но полной счастья душе, что сколько бы раз его не приглашали переехать или ненадолго уехать погостить в город, он ровным счетом не говорил ничего нового, а как и всегда ограничивался вежливым: "Мне это не нужно, благодарю. Там мой сад и растения, магазин, который я не могу оставить без присмотра". Сердце лежало к просторному уединению и привычным звукам природы вокруг, чистому прохладному воздуху, к ярким видам рассвета и заката, которые завершали плотный, но удавшийся день. Звуки пианино сменяются с одной мелодии на другую, в то время как ноги обыденно выходят на последний поворот, что ведет через редкие кусты папоротника и иных неприметных растений. Когда веранда дома уже виднеется сквозь редкую листву раскачивающихся веток, глаз невольно цепляется за что-то белое, такое броское и контрастное, на фоне яркой зелени травы и цветов. Юнги замедляет шаг, все больше фокусируясь на заинтересовавшем внимание объекте, поочередно вынимает наушники и неспешно подходит ближе. В листве папоротника он замечает вытянувшуюся бледную руку, покрытую тонким рукавом светлой туники, после худощавое тельце, что наверняка продрогло, находясь под дождем, и наконец, расслабленное, мокрое лицо красивого юноши, чьи каштановые волосы на голове были такими же: мокрыми, и чуть растрепанными. - Что за...Черт. Хриплый его тон звучит почти неслышно, пока ладони ловким движением подхватывают под тонкой талией и коленями, и буквально не "вытягивают" парня из растения. Собственная рубашка уже насквозь, но все чувства притупляются, а спокойный взгляд не может перестать бегло блуждать по плавным, таким ровным, правильным чертам чужого лица. Этот юноша словно собрание невнятных отголосков, будто уже знакомых, встречавшихся ранее, образов. Но Мин знает, уверен: такого персонажа он бы навсегда запомнил. Шаги по-прежнему неторопливы, с пакетом и молодым телом наперевес, Юнги, наконец, подходит к входной двери. С усилием наклоняется к ручке, чтобы, не дай сука боже не выронив ключ, отворить незатейливый замок и пройти в теплое, просторное помещение. Неуклюже, но все же сняв влажные кеды, освободив одну из рук от лишнего груза в виде продуктов, он удобнее перехватывает ослабшее тело, слушает равномерное сопение, в ответ на какие-либо свои движения, и войдя в гостиную, располагает юношу в небольшой кучке одеял и простыней любимого дивана.  Что за человек перед ним, с какой целью находился в этом лесу, вблизи именно его дома, ибо веру в случайности Юнги никогда не принимал, и почему тот оказался под кустом папоротника, Мин не знал. Думать сейчас не хотелось, строить какие-либо, очевидно, напрасные догадки и намерения тоже, потому как все можно узнать после пробуждения такого необычного создания. Собравшись в душевую, предварительно накрыв парня всем возможным, что находилось на диване, Юнги примечает также еще некоторые весьма интересные детали: Чужие ноги совершенно босы. Ни сандалей, ни кроссовок рядом не было, в памяти это всплыло бы так или иначе, но ничего. Или сам человек имеет не слишком близкие отношения с обувью, ну или в лесу находятся люди явно опаснее этого белокурого несчастного, что додумались до столь нелепого варварства стащить обувь перед тем, как выбросить мальчика в чащу. Когда Юнги только нашел его и забирал из растений, на каштановых волосах находился соскользнувший с головы цветочный венок. Чем-то он все же запомнился, если уже наученный и опытный взгляд Мина зацепился за этот фрагмент. - Значит виды были не простые. Надо будет вернуться, подобрать его. Все же чем-то он любопытен, красив до безумия. Что же там за цветы?... Едва слышно хрипя вслух, за рассуждениями и сопутствующими их мыслями, Юнги забирает несколько чистых сухих вещей с ближнего стеллажа и по обыкновению включает гирлянду из небольших ламп на панорамном окне, с расчетом и на то, какова будет реакция этого парня на незнакомое место, проснись он раньше утра? В темноте явно не ожидай от фантазии ничего хорошего, а так, и ему спокойнее, и Мину на душе легче. Горячая вода приносит долгожданное расслабление, успевшие подмерзнуть конечности согреваются, а голова мгновенно освобождается от всего лишнего, мешающего сейчас, тяготящего постороннего. Юнги думает, что забыл разобрать оставленные в передней, продукты, поставить кипятиться воду, чтобы после ванны заварить ягодный чай, но на это лишь длительно выдыхает, тщательно промывая волосы от шампуня и готовится выполнить все это позднее. Если усталость не сманит его в свои сети, а сон не протянет любезную руку с предложением побыть в его компании пару чудесных часов.