Глава 1: Самое щедрое предложение
17 апреля 2023 г., 00:35
Иногда, когда он в порыве досады после того, как Аль-Хайтам делает что-то приводящее в бешенство или машет перед его носом тем, что у Кавеха нет денег, и ему некуда больше податься, или манипулирует им, заставляя делать то, что он совершенно не хочет делать, Кавех вспоминает свои времена в Академии.
Несмотря на первое впечатление и часы, потраченные на выслушивание жалоб его сверстников о сроках сдачи, тезисах и бесконечных бессонных ночах, жизнь в Академии была легче, чем настоящая жизнь. Все, что ему нужно было делать тогда — это учиться и проектировать красивые вещи.
Кавех думает об этом, пока яростно строчит на доске объявлений в Порт-Ормосе, заглушая шум людных доков и скрежет грузового лифта.
Тяжело спорить с человеком, у которого ветер гуляет в голове. Кстати, а где твои деньги? Только не говори, что ты потратил всю помощь, выданную Академией, на эту скукоту.
Сообщение секретаря настолько эмоциональное, насколько вообще может быть Аль-Хайтам, и все это отвратительно подначивает Кавеха его собственным чувством вины за их нынешнее совместное проживание. — «Бедным намного тяжелее богатых, так что богатые должны делиться своим состоянием» — так говорил мудрец Зольфикар. — Кавех произносит вслух, пока пишет. — Это должно заткнуть Аль-Хайтама ненадолго! — Так держать, сынок! — Выкрикивает пожилая женщина, проходящая мимо. Он победоносно улыбается ей и кивает перед тем, как резко развернуться на каблуках и показательно уйти. Теперь Кавех только немного раздражен, и это должно помочь ему пережить еще одну удушающую ночь с Аль-Хайтамом. Секретарь Академии был занят каким-то секретным проектом в последнее время, поэтому он отсутствовал в их общем доме чаще, чем был там. Честно говоря, с Аль-Хайтамом все проекты были секретными, независимо от того, требовали мудрецы от него конфиденциальности, или он просто хотел побыть упрямым засранцем, так что, возможно, Аль-Хайтам домой вообще не придет. Это был бы лучший расклад для Кавеха — никаких споров, никаких неуместных эрекций во время споров, никаких мыслей о том, как он хотел бы трахнуть Аль-Хайтама столь же сильно, как он хотел бы его убить. За исключением того факта, что у них закончились и еда, и напитки. Он мог бы попросить надбавку к своим выплатам из Академии, но он и раньше мог прожить пару дней без еды, так что это, в основном, просто небольшое неудобство.***
Аль-Хайтам не пришел домой той ночью, и Кавеху пришлось обойтись тем жалким количеством риса, что он нашел в глубине одного из их кухонных шкафчиков. Но когда Кавех проверяет доску объявлений в Порт-Ормосе следующим утром, он видит ответ Аль-Хайтама на его сообщение.Он не говорил этого.
Записка смотрит на Кавеха, написанная величественным, показушным, красивым почерком секретаря, почти издеваясь над архитектором своей искренней простотой. — Пошел ты. — Бормочет Кавех себе под нос, заработав осуждающий взгляд от рядом стоящего родителя, который притворяется, что не замечает, как его дочь повернулась, изучая Кавеха с искренним любопытством. — Я покажу тебе, что тоже умею писать лаконично. И он пишет «Он так говорил.» на доске объявлений прямо под запиской Аль-Хайтама, параллельно проклиная секретаря за то, насколько аккуратный его почерк. На удивление, Аль-Хайтам дома, когда Кавех возвращается через час. Ему особо нечего было делать в Порт-Ормосе, кроме ответа на сообщение Аль-Хайтама, и у него есть идея для новой пристройки к теплицам Пардис Дхяя, которую он хотел зарисовать. — Выглядишь дерьмово. — Кавех заявляет Аль-Хайтаму, который с ног до головы покрыт песком и сидит на их чистом диване, читая какую-то книгу по продвинутой физике. Несмотря на то, что Аль-Хайтам снял свои сапоги, на полу можно увидеть дорожку песка, которая ведет из их фойе прямо к дивану. — И тебе обязательно было растаскивать песок по всему дому? С прикрытыми от усталости глазами Аль-Хайтам почти не двигается. Книжная страница шуршит под его пальцами, когда он ее переворачивает. Вздыхая, Кавех уходит в свой рабочий уголок и забывает об Аль-Хайтаме, погружаясь в рисование.***
— У нас остался кофе? — спрашивает Аль-Хайтам, вваливаясь в кухню. Утреннее солнце просачивается через занавески, покачивающиеся от легкого ветерка. Кавех считает их объективно уродливыми, но почему-то Аль-Хайтам отказывается их менять. Он потерял счет времени, пока рисовал. Снова. Кавех сонно потирает глаза и смотрит на свои наброски. Это не лучшая его работа, но они ничего так. Если сейчас он отойдет, то завтра он сможет к ним вернуться и проработать дизайн, который лучше всех подходит под его собственные эстетические требования и запросы Академии. — В холодильнике. — с громким зевком говорит Кавех. — Ты лучше варишь кофе. — говорит Аль-Хайтам, выразительно глядя на Кавеха. В его голосе совершенно нет эмоций. Словно это прописная истина.Дендро — элемент Сумеру.
В Сумеру самая продвинутая система образования во всем Тейвате.
Кавех лучше варит кофе.
Архитектор злится на ту часть себя, которая засветилась от этого заявления, потому что это даже не похвала. Не от Аль-Хайтама. Это просто его мнение, факт. Отчасти, потому что он действительно в это верит, отчасти, потому что он не хочет готовить кофе сам. Вода в чайнике нагревается довольно быстро. К тому времени, как жужжание их кофемолки затихает, она почти кипит. Кавех осторожно засыпает свежемолотые зерна в тонкий бумажный фильтр. Качество воды здесь не лучшее, но Кавех старается компенсировать его за счет дорогих кофейных зерен и длинного носика их чайника. Кавех не может удержаться и делает глубокий вдох, пока пар поднимается над фильтром и наполняет комнату ароматом свежего кофе. Он наслаждается мягким звуком воды, льющейся на молотый кофе, и медленного капания напитка на донышко заварника. Аль-Хайтам всегда хочет ровно два цветка гвоздики на дне своей чашки и Кавех слушает, как они звякают о фарфор, и заливает их готовым кофе. Есть что-то расслабляющее в приготовлении хорошей чашки кофе и — с Аль-Хайтамом, или без — Кавех гордится попыткой достичь этого идеала. — Знаешь, — говорит Аль-Хайтам еще хриплым ото сна голосом. Это, к стыду Кавеха, заставляет всю его кровь прилить к его члену. — Для того, кто пьет воду из-под красок, ты можешь сварить довольно неплохую чашку кофе. — Это случилось один раз! — Кавех кричит, потому что то был единственный раз, о котором Аль-Хайтам знает, но секретарь уже направляется в сторону своей комнаты, держа в руке горячую чашку, которую Кавех передал ему секунду назад.***
Несмотря на то, что Аль-Хайтам вернулся в их дом, хотя бы ненадолго, Кавех все равно проверяет доску объявлений тем утром, после того как Аль-Хайтам впихивает немного моры в его руку и говорит пойти за продуктами.Он не говорил. Проставишься.
Кавех чувствует, как горячеют его щеки. Он сжимает пальцы вокруг моры в его руке так крепко, что края монет, вероятно, оставят отметины на его ладони. Когда люди спрашивают его о жилье, не деньги его задевают, а чувство вины. Он все еще помнит те подавляющие чувства вины и стыда, когда Аль-Хайтам предстал перед ним, спящим на ступеньках дворца Алькасар-сарай. К тому моменту Кавех уже отказался от предложения Сайно, и Сайно не настаивал, если это не касалось его работы или того лесного стража. Он же был еще одной причиной отказаться от такого соседства. Он решил, что эти двое точно съедутся, это просто вопрос времени. — Живи со мной. — Аль-Хайтам почти приказывает, возвышаясь над ним. Кавех осторожно моргает, наслаждаясь тенью, которую Аль-Хайтам сейчас, хоть и не специально, на него отбрасывает. — Что? — Ты остался совсем без моры, когда построил…это… — выражение легкого неодобрения на лице Аль-Хайтама заставляет Кавеха ощетиниться в ответ, на очевидную оценку секретаря. Дворец Алькасар-сарай — это его величайшее творение на данный момент и самое красивое здание в Сумеру. — И тебе нужно где-то жить, Великий Архитектор. Я знаю, что ты все еще ежемесячно получаешь выплаты из Академии, так что я знаю, что ты будешь вовремя платить аренду. Аль-Хайтам внезапно сморщил нос, как будто почувствовал какой-то мерзкий запах. Кавех почти тянется понюхать свои подмышки, когда вспоминает, что он мылся буквально прошлой ночью, спасибо Дори, которая великодушно предложила ему воспользоваться ванной, которую Кавех так тщательно проектировал. — Если конечно ты не погряз в долгах настолько, что все еще должен Лорду Сангема-Бай. — заканчивает Аль-Хайтам. — Не должен. — быстро отвечает Кавех. Слишком быстро, раз Аль-Хайтам слегка ухмыляется, явно принимая его ответ за согласие на изначальное предложение жить с ним. — Но я не могу принять твое предложение, даже такое любезное. — Кавех говорит, изо всех сил стараясь не засмеяться на слове «любезное». Он знает, что это предложение не из доброй воли. Аль-Хайтам просто хочет продолжать принижать Кавеха, как раньше, когда они оба были еще студентами Академии. Их дебаты были легендарными, и люди, ожидаемо, соглашались с холодной рациональностью Аль-Хайтама, пока он быстро поднимался по карьерной лестнице внутри Академии. Мысли об этом заставляют Кавеха снова закипать от ярости. Аль-Хайтам вздыхает и, на удивление, отбрасывает свои привычные саркастичные прозвища. — Кавех, тебе больше некуда идти. Если ты не можешь увидеть в этом доброту, считай, что это последствия твоего непрекращающегося идеализма, который мне приходилось слушать годами. -Ты презираешь мой идеализм. — говорит Кавех, как нечто очевидное. —Страстно и довольно открыто. С немалой долей язвительности. — Считай это результатом наших разногласий — отвечает Аль-Хайтам. — Мой ум не такой острый, если я не могу с тобой спорить. Кавех никогда не презирал свое тело так, как в этот момент, когда его щеки самовольно налились румянцем, и он ощутил теплое, тянущее чувство в груди от чего-то, что сложно даже назвать комплиментом. В целом, ситуация скорее смущает, чем что-либо еще. Не важно, насколько Аль-Хайтам его ненавидит — или просто любит над ним издеваться — Кавех не настолько ненавидит Аль-Хайтама, насколько ему хотелось бы. А это значит, что он чувствует дополнительное количество вины за то, как навязывается Аль-Хайтаму. Он должен, и абсолютно в состоянии, позаботиться о себе сам. Это просто особо трудно, когда нынешняя ситуация дает ему возможность помочь окружающим. Зная, как много людей ушли из Академии насовсем, он просто вынужден делать то, что считает правильным, и это, к сожалению, означает, что он должен выслушивать мерзкие эгоистичные комментарии Аль-Хайтама. Поэтому Кавех проводит большую часть времени, чувствуя себя пристыженным и виноватым, за то, как ситуация сложилась. По крайней мере, пока не читает что-то вроде этого сообщения Аль-Хайтама на доске объявлений в Порт-Ормосе, и это приводит его в бешенство. Я не собираюсь спорить с тобой об этом. Дай мне месяц, я тебе докажу. Кавех пишет это, почти разрывая ручкой бумагу. Он выдвигается в направлении дворца Алькасар-сарай на следующий день, когда совершенно устает от Аль-Хайтама и чувствует, что работа над его последним проектом встала окончательно. Возможно, находясь рядом с одним из его настоящих достижений, он сможет вернуть себе вдохновение.***
— Любовное зелье? С какой стати ты решила, что мне оно нужно? Дори ухмыляется и громко фыркает. — Ты же романтик, неправда ли? — говорит она, широко разводя руками и указывая на витражи, оформляющие дворец. — Ты живешь, витая в облаках, и создаешь прекрасные романтичные вещи, все ради протеста против грубых взглядов Академии на искусство. Кавех отпивает кофе, который Дори дала ему, как только он ступил на порог дворца, и наклоняет голову, задумываясь. — Пожалуй, соглашусь. — он произносит медленно, проглотив напиток. Кавех никогда не считал себя романтиком. По крайней мере, не в том общепринятом смысле, выходящем за рамки традиционного чувства эстетики, и точно не в том смысле, который подразумевает использование любовного зелья. Особенно если учесть тот факт, что это точно повлияет на рассудок получателя. Он мотает головой, снова смотря на Дори. — Я удивлен, что ты не пытаешься втянуть меня в свои махинации с капсулами знаний. — Почему же? Ты заинтересован? — Дори спрашивает. Она выгибает бровь и громко смеется. — Нет, ты слишком честный для такого. У тебя, в любом случае, свои собственные мечты. Дори использует слово «честный» почти как оскорбление, и Кавех неосознанно напрягается в ответ. — Успокойся, успокойся. — Дори снова смеется. — В любом случае, я подумала, что тебя заинтересует зелье, если вспомнить твои попытки овладеть искусством фокусов. Оно может стать звездой программы. Кавех опускает взгляд на свои руки и вздыхает. Его «уроки колдовства» не пошли слишком хорошо, и он сомневается, что когда-нибудь пойдут. Легкое позвякивание классической музыки наполнило комнату, когда разговор прекратился. Дори смотрит на него с небольшим интересом, потягивая кофе из своей чашки. Кавех мысленно хвалит себя за акустику этого здания. Она прекрасна. — Ты один из моих самых проницательных клиентов… — она, в конце концов, выдает, когда понимает, что Кавех не собирается давать ответ в ближайшее время. Кивая в знак согласия, Кавех вспоминает, что нужно следить за выражением своего лица. Однажды он закатил глаза — он уверен, что Дори говорит это всем, кто потратил больше определенной суммы — и Дори не только отчитала его, но и повысила цены лично для него. — Я отдам тебе зелье всего за 300,000 моры. — сказала Дори. — Это же бред! — выплевывает Кавех, скрестив руки на груди и мгновенно забывая, что он, вообще-то, и не собирался его покупать. — Столько стоит качество. — говорит Дори. Она пожимает плечами, и ее странные цветные очки снова медленно сползают вниз. — Оно гарантированно сработает. Я сверилась с создателями, это идеальная комбинация исследований Спантамада и Амурты. Они даже привлекли одного Хербада из Хараватата. Кавех хочет съязвить в ответ, что ему не важно, работает зелье или нет, если оно либо станет гвоздем программы, либо сделает что-то не слишком хорошее с Аль-Хайтамом. Но даже это — не вся правда, и Кавех действительно не в настроении сейчас разбираться со своими внутренними эмоциональными конфликтами прямо перед торговцем, из-за которой он остался без единой моры в кармане, хоть и ради его главного творения. — Ладно. — отвечает Кавех. — Если это заставит тебя прекратить о нем рассказывать, я возьму зелье. Хлопнув в ладоши, Дори тянется к большой тряпичной сумке и вытаскивает оттуда небольшой бутылек. Жидкость внутри прозрачная, но вязкая. Кавех сразу же сует бутылек в карман, почти бросая мору через весь стол в сторону Дори, которая одобрительно воркует в такт звону монет, скатывающихся с края стола. — С тобой, как всегда, приятно иметь дело! — выкрикивает она вслед Кавеху.***
Кавех начинает варить Аль-Хайтаму кофе этим утром без намерений подлить ему подозрительное, вроде как, любовное зелье Дори. Однако Аль-Хайтам, естественно, начинает подкалывать его на тему отсутствия моры и неоплаченных счетов в кафе «Пуспа», Дори, конечно же, тоже вмешалась, по причине, известной только ей самой. Так что Кавех считает свои действия лишь немного сомнительными. Разбираться со своей виной ему придется в другой день. Хотя вероятнее через пару минут. Жидкость похожа на сироп, и Кавех настороженно нюхает ее — запаха нет — перед тем как уронить несколько капель в чашку вместе с небольшим количеством сахара и ровно двумя цветками гвоздики, прямо как нравится Аль-Хайтаму. Секретарь потягивает напиток, мурлыча себе под нос после того, как Кавех протягивает ему его чашку. Он закрывает глаза с удивительно теплой улыбкой. Напрягшись, Кавех сам закрывает глаза. Конечно, это зелье начинает действовать. Аль-Хайтам ему не улыбается, он ухмыляется. Кавех слышит тихую болтовню двух патрулирующих улицы матр, доносящуюся из приоткрытого окна. Ветерок, как всегда, колышет шторы, но Кавех не может сосредоточиться на том, какие они уродливые. Когда ничего не происходит, Кавех открывает правый глаз, а потом и левый, и изучающе смотрит на Аль-Хайтама. Секретарь сидит за их маленьким кухонным столом, разглядывая какие-то документы из Академии, и, скорее всего, слушает что-то через свой терминал Акаши, если судить по повороту его головы. — Все…в порядке? — медленно спрашивает Кавех. — Ну, с кофе? Аль-Хайтам щурится. — Я наконец надоел тебе до такой степени, что ты решил добавить яду мне в кофе? — Да я бы никогда! — выплевывает Кавех, пытаясь игнорировать надоедливый голосок у себя в голове, который говорит, что именно это он и сделал. Не в состоянии справиться с пронзительным взглядом Аль-Хайтама, Кавех опускает глаза в пол, тихонько стукая каблуком о плитку. Секретарь вздыхает. — Что ж, если ты когда-нибудь все же решишь меня отравить, я надеюсь, тебе хватит вежливости меня уведомить. — говорит он, собирая свои бумаги в одну руку, и уходит обратно к себе в спальню с чашкой в другой руке. Как только Аль-Хайтам закрывает за собой дверь, Кавех опирается спиной на столешницу и вздыхает с облегчением. Хорошо, что зелье не возымело никакого эффекта, ну или так себя уверяет Кавех. Хотя Дори опять обманула его. В этот раз на 300,000 моры.
