The Lord Sangemah Bay's love potion for her most discerning of customers

Как любой уважающий себя исследователь, Кавех никогда не рассматривает какой-то новый фактор или наблюдение, не подойдя к нему со всех возможных углов. Он выпускался из Кшахревара с отличием и вел постоянные элективы по архитектуре не для того, чтобы Аль-Хайтам все время дразнил его своим титулом. Несмотря на постоянные ехидные замечания Аль-Хайтама, они выбрали Кавеха. У них были причины. У Дори были причины спонсировать постройку дворца Алькасар-сарай. Его ежемесячные выплаты из Академии не только за преподавание, но и его личные исследования и архитектурные проекты, тоже имели причину. И эта причина: не существует человека лучше представляющего Кшахревар, чем Кавех – не считая, конечно, мудреца Фируза. Если бы только Аль-Хайтам смог это увидеть и подарить Кавеху заслуженное уважение, а не саркастично называл его «светом Кшахревара» - или что он там говорил в прошлый раз, когда они оказались в одной комнате. Сжимая кулаки, Кавех смаргивает слезы, неожиданно появившиеся в уголках глаз. - Придурок… - Кавех говорит вслух, проклиная свои эмоциональные перепады и благодаря все высшие силы, что никто этого не слышал. Особенно Аль-Хайтам. Слово эхом отскакивает от стен пустой комнаты, и Кавех медленно делает глубокий вдох. Ему стоит не только заменить эти уродливые занавески, но и добавить еще несколько декоративных тканевых элементов, чтобы улучшить поглощение звуков в их гостиной. Мудрец Фируз должен знать, где достать лучшие ткани, и он всегда рад присесть кому-нибудь на уши, распинаясь о том, что Кшахревар приложил руку к производству самых качественных полотен в Сумеру. Кавех должен не забыть это сделать после того, как он завершит свое небольшое расследование. К счастью Кавеха, Аль-Хайтама нет дома, когда он возвращается и открывает дверь с драматичным хлопком, надеясь отвлечь Аль-Хайтама от того, чем он мог бы заниматься, будь он там. Громко прокашлявшись, Кавех закидывает в сумку какую-то одежду и быстро выдвигается в сторону дворца Алькасар-сарай. «В твоем ходе мыслей есть только одна ошибка. Твое предположение, что зелье не сработало. Удивительно, что ты не заметил, ведь ты известен, как человек, находящий креативные подходы к решению проблем.» «Что, если он уже в тебя влюблен?» Гипотеза, которую выдвинул Тигнари – не важно, в шутку или нет – крутится в мыслях Кавеха на повторе в том же самом «это-же-очевидно» тоне, который использовал Тигнари. Это почти пытка для Кавеха, пытающегося спланировать свое расследование. Если выводы Тигнари верны, Кавех сначала должен изучить все, что может их потенциально опровергнуть. В добавок к тому, что сама мысль о влюбленном в него Аль-Хайтаме просто смехотворна, Кавех не может в это поверить, основываясь на каждой миниатюрной детали поведения Аль-Хайтама по отношению к нему. Ну, это хотя бы хорошая академическая разминка для Кавеха. Кавех – тоже ученый, в конце концов, и он знает, подобные аберрации, как правило, вызваны сбоями в работе чего-либо. В данном случае – зелья. Или Аль-Хайтама.

***

Смех Дори каким-то образом звучит одновременно радостно и саркастично. Он грубо звенит у Кавеха в ушах, и до него доходит, что Дори, вероятно – последний человек, с которым стоило бы это обсудить, помимо, конечно, самого Аль-Хайтама. Наверное, ему стоило еще раз поговорить об этой ситуации с Тигнари, или послушать, что думает Сайно, хоть он и сидел угрюмый под конец их совместного ужина. Когда Кавех уходил, Тигнари сказал ему не беспокоиться об этом. Дори продолжает смеяться, отряхивая ладони о брюки, и скрещивает руки на груди. - Ты хочешь купить еще ради эксперимента? – она повторяет его же заявление, пока смотрит на Кавеха поверх очков. – Ты же говорил, что использовал всего пару капель, чего, естественно, должно было хватить, оно очень эффективное. Куда делось все остальное? Кавех подтягивает свои руки к груди в попытках выглядеть более уверенно, чтобы вернуть себе контроль над разговором, который становится все более некомфортным. Судя по ответной ухмылке Дори, это не сработало. - Я его выкинул. – говорит он. - Ты…что?! Оно стоило 500,000 моры! - Но я заплатил всего 300,000. – Кавех хмурится. Фыркнув с отвращением, Дори смотрит на него, как на маленького бестолкового ребенка. - Потому что я сделала тебе скидку, как «самому проницательному клиенту», помнишь такое? Быстро прогнав их прошлый разговор в мыслях, Кавех должен признать, что она это точно упоминала. В тот момент его внимание было полностью направлено на непомерную сумму в 300,000 моры, которую она назвала, вместе с идеей, в принципе, дать Аль-Хайтаму любовное зелье. - Минуточку… - он говорит, продолжая вспоминать разговор. – Я же изначально вообще не собирался его покупать. Ты назвала меня романтиком и впихнула мне его силой! - А я разве не права? Сомневаюсь, что человек, не являющийся романтиком, стал бы обсуждать со мной дела любовные. – говорит Дори, прежде чем взорваться драматичной жалостливой тирадой. – Ох…вся та мора, которую я бы заработала, продав его кому-то другому! Я отдала его тебе с такой скидкой, а ты его выкинул. Какая трагедия! Ее очки почти падают с кончика ее носа, но Дори быстро подталкивает их обратно и смотрит на Кавеха с возобновившимся интересом. - Конечно… - она продолжает. – Я могла бы продать тебе новое. За 500,000 моры. - Это абсурдно дорого! - Это цена без скидки. – отвечает Дори, ехидно улыбаясь. – Бесплатных денег не бывает. Даже для хороших друзей. - Забудь. Я сам разберусь. Пожав плечами, Дори поворачивается в сторону позолоченного входа во дворец. Кавех вспоминает, как тяжело было добыть эти материалы – часы безрезультатных споров с Министерством внутренних дел Ли Юэ, чтобы получить разрешение на добычу руды из Разлома – и громко вздыхает. Такая утонченность витиеватых узоров могла быть получена только благодаря мастерам, которых Кавех нанял из своего же даршана. - Хочешь чашечку чая? Голос Дори вырывает его из мыслей, и он оборачивается и видит, как она все еще с ухмылкой ожидает его ответа. Возможно, она считает, что еще может убедить Кавеха потратить мору на новую порцию – так называемого- любовного зелья. - И сколько это будет стоить? – с опаской спрашивает он. Фыркнув, Дори упирает руки в боки, изображая раздражение. - Для друзей, конечно, нисколько! Ну, по крайней мере, пока что.

***

Когда Кавех возвращается в Сумеру на следующий день, доска объявлений перед кафе «Пуспа» встречает его ответом от Аль-Хайтама. Ему предшествует сообщение от управляющего кафе, которое Кавех про себя читает очень саркастичным тоном.

До чего же горячий спор. Как бы там ни было, господину Кавеху пришла пора оплатить счёт за месяц. Снова записать всё на счёт господина Аль-Хайтама?

Нет, я хочу, чтобы этот избалованный парень испытал на своей шкуре суровость мира коммерции.

- Избалованный!? – выкрикивает Кавех, заставляя официантку, стоящую у двери, подпрыгнуть, хватаясь за сердце. - Извините. – он говорит, вежливо поклонившись. Она кивает, но все равно делает еще шаг подальше от него. - Ух…этот Аль-Хайтам. – продолжает Кавех, игнорируя тот факт, что девушка и, скорее всего, еще несколько людей за уличным столом все еще его слышат, даже когда он перестал кричать. Вздыхая, он засовывает руки в карманы брюк и начинает удаляться. - Господин Кавех! В этот раз вы не оставите сообщение? Кавех оборачивается и видит Маддаха, идущего по дорожке по направлению к кафе, с широкой улыбкой на лице. Если Кавех правильно помнит, этот конкретный спор начался с его сообщения, где он защищает повествовательные навыки Маддаха, но об этом давно забыл – ровно до этого момента – отвлекшись на попытки обойти Аль-Хайтама, а теперь еще и эту неразбериху с любовным зельем. - Маддах, у тебя в последнее время не появилось новых историй? – Кавех спрашивает, не здороваясь, и, только когда Маддах заметно вздрогнул, Кавех осознал, как грубо это прозвучало. - На самом деле появились. – отвечает Маддах. – Я говорил с тем путешественником, о котором ходят слухи, что он смог победить саму Райден Сегун, хотя сам он говорит, что ему помогли, и меч остановил кто-то другой. - Путешественник? Когда Маддах удивлен, его брови почти улетают со лба. Кавех готов признать, что хоть это и делает Маддаха непривлекательным в глазах некоторых, это также делает его уникальным и достаточно интересным, чтобы Кавех захотел его нарисовать. Он попросит об этом в их следующую встречу. В настоящий момент удивление Маддаха и случайное оскорбление от Кавеха, скорее всего, не послужат хорошим фундаментом для такой просьбы. - Поразительно, что вы о нем не слышали. – Маддах говорит Кавеху, который пялится на него уже, как минимум, минуту. – Его великие героически подвиги были темой для сплетен здесь в Сумеру еще до того, как он приехал. Кавех хмыкает. Он не думает, что слышал о нем, но, опять же, он был очень занят своим последним – незаконченным – проектом. Возможно, он и знал что-то о нем, но точно не под этим именем. - Еще ходят слухи, что он работал над чем-то вместе с Аль-Хайтамом. – говорит Маддах. - Угх…даже не говори о нем со мной. – выплевывает Кавех, не сумев скрыть отвращения в голосе. - Эм, хорошо. – Маддах говорит, сохраняя этот странный удивленный взгляд. Кавех не уверен, чему Маддах вообще удивился, но благодарит рассказчика, в любом случае, обещая зайти позже и послушать новинку. Пока Кавех уходит, он с нарастающей злобой понимает, что так и не ответил ни на сообщение управляющего, ни на записку Аль-Хайтама. Он посылает коротенькую молитву Малой властительнице Кусанали, чтобы Дори снова оплатила его счета, и ему не пришлось просить Аль-Хайтама. Кавех не особо верит в Малую властительницу Кусанали, исключая прекрасные элементы Дендро в городе Сумеру – он использовал их во дворце Алькасар-сарай с небольшим современным уклоном – но просьба не стоит моры, так что ничего плохого случиться не должно.

***

Аль-Хайтам здоровается с Кавехом, когда тот возвращается. Кавех не помнит, чтобы такое вообще когда-нибудь происходило. У него феноменальная фотографическая память, так что он бы знал, будь он не прав. - Ты все еще выглядишь дерьмово. – говорит Кавех, даже не напрягаясь, чтобы посмотреть Аль-Хайтаму в глаза. Если секретарь и заметил противоречивый тон Кавеха, он на это не реагирует, и каким-то образом это злит Кавеха еще сильнее. Будто Аль-Хайтам его жалеет. – И почему весь пол снова в песке!? Чем ты был занят? - Ты знаешь, что я не могу тебе рассказать. – сухо говорит Аль-Хайтам. – Есть аспекты моей работы в Академии, которые должны оставаться конфиденциальными. - Опять смотришь на меня свысока? Не понимаю, почему они вообще доверяют тебе такую важную работу. Кавех, на самом деле, прекрасно понимает. Аль-Хайтам грубый и все время ставит себя выше других, и он вдоль и поперек просто ужасный большую часть времени. Но одновременно с этим, из личного опыта Кавеха, он невероятно умен и честен. Аль-Хайтам скрещивает руки на груди. - Ты сам это сказал. - Аргх! С тобой невозможно разговаривать! – выкрикивает Кавех, вскидывая руки в воздух и вылетая из комнаты. Захлопнул дверь ванной, он сразу же запрыгивает в душ, от злости хватая губами воздух. Вода обжигает спину Кавеха, когда он поворачивает маленькое металлическое колечко, чтобы включить ее. Только после пары секунд, что он простоял там в ступоре, не замечая боль, он делает воду чуть холоднее. Пар быстро заполняет ванную комнату. Рука Кавеха находит его член раньше, чем он успевает об этом подумать. Он снова представляет Аль-Хайтама. Который шепчет ему на ухо всякие пошлые и почти оскорбительные слова. Когда он кончает – почти сразу же – слезы смешиваются с горячей водой, стекающей по его лицу. Аль-Хайтам никак не может его любить. Это невозможно. Не когда секретарь так смотрит на него свысока. Тигнари точно ошибся.

***

Кавех не терпеливый человек. Даже в ситуациях, где его сверстники восхищались его сдержанностью и самоконтролем, Кавех не терпеливый человек. Когда ему пришлось раз за разом организовывать встречи с Му Нином из Министерства внутренних дел Ли Юэ в течение целого месяца, а потом прогонять все через его начальство и Цисин только ради разрешения на добычу нескольких небольших тележек кор ляписа и пары редких металлов, Кавех почти рвал на себе волосы каждую ночь от ярости. Конечно, в конце оно того стоило, и он сумел сдержать свое волнение, постоянно посылая напоминания своей команде в Академии, чтобы ни одна часть проекта дворца Алькасар-сарай не была выполнена с опозданием. Когда вся работа, неизбежно, пошла не по расписанию, в связи с обстоятельствами, совершенно неподконтрольными, он своими средствами все исправил. Это была работа. У него была репутация, которую нужно сохранить, и хорошее положение его Даршана, которое нужно учитывать. Он должен был показать себя. Его затруднительное положение с Аль-Хайтамом теперь включает его личную жизнь, где у Кавеха нет никакой репутации. Он понятия не имеет, что делает. Еще в Академии Кавех слышал, как несколько Дастуров из Кшахревара хихикали в стороне о том, что, даже будучи очень привлекательным, он был настолько не заинтересован в каких-либо отношениях, что если он решит размножаться, это будет почкованием. У него не было времени объяснять им, что существуют - и как работают - асексуальные отношения, к тому же его не интересовал ни один из этих Дастуров, он даже не знал, кто они такие. Ситуация с любовным зельем начиналась как шутка, а теперь стала чем-то совершенно несмешным. Новообретенное осознание Кавехом своих чувств – в которых, если вспомнить годы, когда они работали вместе еще до ссоры, не было ничего нового – делает все в их совместной жизни бесконечно более напряженным. Аль-Хайтам, в свою очередь, кажется, не замечает ничего из этого, что расстраивает Кавеха еще сильнее, хоть он и понимает, что Аль-Хайтам не может прочесть его мысли. Таким образом, меньше, чем через неделю, на протяжение которой Аль-Хайтам ведет себя, как постоянный раздражитель – и по своей собственной вине, и из-за внутренней фрустрации Кавеха, которую тот проецирует на каждое его действие – Кавех не выдерживает и, к несчастью, бесцеремонно проговаривается. - Ты меня любишь? Только после того, как слова самовольно вылетают у него изо рта, Кавех вспоминает, каким образом это может отразиться на наличии у него места жительства. В ответ на неожиданное заявление Кавеха Аль-Хайтам хмыкает и отпивает свой кофе из чашки, которую Кавех протянул ему минуту назад. - Раздражающе идеальный. Как всегда. – говорит Аль-Хайтам, сглотнув. Глаза Кавеха невольно проходятся по линии шеи Аль-Хайтама, даже пока он ждет, что тот парирует чем-то едким или вообще вышвырнет его из дома. - А я все думал, когда же ты заметишь. – Аль-Хайтам ответил, словно они обсуждают что-то обыденное, например, погоду. На самом деле, это первый раз, когда Кавех видит Аль-Хайтама настолько по-доброму самодовольным. Обычно он пытается взбесить Кавеха более прямолинейно. Кавех, на удивление, теряет дар речи. Ничего в поведении Аль-Хайтама не предполагало чего-то большего, чем отвращение после их драматичной ссоры в Академии много лет назад. - Что..? Но ты- Я не- - Вопреки здравому смыслу и постоянным попыткам прекратить, да. – продолжает Аль-Хайтам после еще одного медленного глотка. – Ты хоть представляешь, как тяжело осознавать, что тебя привлекает такой беспомощный и наглый человек, как ты? - Любой, кому не повезет провести с тобой хоть немного времени, почувствует то же самое! – возражает Кавех. Он не замечает, насколько близко его лицо к Аль-Хайтаму, пока не чувствует чужое дыхание на губах. Затем Аль-Хайтам его целует. Позже Кавех подумает о том, как он представлял их первый поцелуй каким-то взрывным, прямо как их споры. Он мог быть только таким. Если бы они поцеловались, это было бы во время ссоры. А еще позже, после этих мыслей, Кавех будет очень долго думать каким, на удивление, мягким поцелуй был на самом деле. Совсем не так, как Кавех представлял, словно Аль-Хайтам специально наполнил его бережным и любящим желанием, чтобы Кавеху не было так страшно. Или, возможно, потому что он осознал свои чувства намного раньше. В настоящий же момент Кавех неловко забывает закрыть глаза и неосознанно ловит множество мельчайших деталей. Песок, который почему-то все еще на их кухонном столе. Тот факт, что Аль-Хайтам поставил свою кофейную чашку на этот самый стол прежде, чем поцеловать Кавеха. Уродливые занавески, которые Аль-Хайтам выбрал, мягко покачиваются на ветру. Смесь восторга и желания проходит мурашками по его спине, и Кавех внезапно отвечает ему, поднимая руки, чтобы зарыться ими в волосы Аль-Хайтама, пока его глаза, наконец, закрываются. Они далеко не такие мягкие, как Кавех надеялся, но хриплый стон, который Аль-Хайтам выдыхает ему в губы, полностью это компенсирует. - Я думал, ты меня ненавидишь. – говорит Кавех, тяжело дыша, через несколько секунд после того, как они разорвали поцелуй. Он засматривается на влажные зацелованные губы Аль-Хайтама и тянется вперед, чтобы прикусить нижнюю. Аль-Хайтам снова стонет, когда Кавех оттягивает ее зубами, чувствуя резкий металлический вкус крови во рту. - Зачем мне пускать в свой дом человека, которого я ненавижу? – спрашивает Аль-Хайтам. Его высокомерное выражение лица возвращается. - Откуда я знаю! Зачем тебе это? Я думал, ты просто хотел надо мной поиздеваться. И почему, если ты меня любишь, ты все время со мной ругаешься? Почему угрожаешь сократить финансирование Кшахревару, если я не помыл с утра твою кружку, что, кстати, является твоей – - Извини. – рычит Аль-Хайтам прежде, чем снова поцеловать Кавеха с еще большим рвением. Вот тот поцелуй, который Кавех ожидал. Аль-Хайтам тянет Кавеха за волосы, отправляя в полет перо, которое тот так старательно закреплял на голове. Кавех громко поскуливает, когда его притягивают на колени к Аль-Хайтаму, и толкается ему в бедро. - Тебе же это нравится, я прав? – шепчет Аль-Хайтам на ухо Кавеху, прикусывая мочку, заработав этим еще один громкий стон. – Я знал, что однажды выиграю, но… Останавливаясь, чтобы прижаться лбом ко лбу Кавеха, Аль-Хайтам опускает руку с его затылка, чтобы мягко сжать его член под тканью штанов. Кавех не может сдержать загнанный скулеж, толкаясь бедрами в руку Аль-Хайтама в поисках трения. - Я не думал, что это будет настолько легко. – говорит Аль-Хайтам. - Громко сказано для человека, который только что признал, что не может меня ненавидеть, насколько бы сильно он ни хотел. – парирует Кавех. Он хочет продолжить спорить с Аль-Хайтамом об этом, потому что ему было нелегко. Он прошел через месяцы страданий и дрочки в душе, не говоря уже о любовном зелье, о котором он, наверное, должен ему рассказать. Но раньше, чем он успевает открыть рот, Аль-Хайтам снова сжимает его член, и Кавех резко вскакивает на ноги, чтобы утянуть Аль-Хайтама в спальню.

***

Их секс беспорядочный, и он заканчивается намного быстрее, чем Кавех ожидал, несмотря на обычную непродолжительность его банных процедур. Он восторженно обводит пальцами тело Аль-Хайтама, наслаждаясь видом мышц, сокращающихся у него под кожей. Все тело Аль-Хайтама покрыто тонким слоем пота, на висках он собирается в маленькие капельки и впитывается в его серую челку. - Хочу тебя нарисовать. – не думая, говорит Кавех. - Всегда было интересно, почему ты ни разу не попросил. – выражение лица Аль-Хайтама сейчас очень самодовольное, и это неизбежно злит Кавеха. - А почему ты сам не предложил? - Это было бы немного высокомерно, тебе не кажется? Кавех фыркает, все еще довольный тем, как тело Аль-Хайтама реагирует даже на самое легкое его прикосновение. - Ты это говоришь так, будто ты не напыщенный мудак. Пожав плечами, Аль-Хайтам потягивается и отодвигает свою, на удивление, мягкую простынь еще ниже, предоставляя Кавеху больше доступа к своей коже. - Хотя ты очень красивый. -задумчиво говорит Кавех. Занавески на маленьком окошке в комнате Аль-Хайтама точно такие же, как на кухне. Кавеху уже не так сильно хочется их сорвать и заменить на что-то более приятное глазу, и он винит в этом свою непомерную усталость. - А ты невероятно слепой. – говорит Аль-Хайтам, мягко втянув воздух, когда пальцы Кавеха прошлись по внутренней стороне его бедра. Кавех улыбается, заметив, что член Аль-Хайтама немного дергается от этого действия. – Я думал, я вел себя постыдно очевидно. - Я подлил тебе любовное зелье. – выдает Кавех, вообще не думая о своих словах. – Твое поведение совсем не изменилось. Тигнари сказал, что это потому, что ты уже в меня влюблен. Кавех до этого момента ни разу не видел, чтобы Аль-Хайтам выглядел по-настоящему шокировано. Он не ожидал увидеть широко раскрытые глаза Аль-Хайтама. Это выражение лица совершенно не вяжется с расширенными зрачками, опухшими от поцелуев губами и все еще розовыми после секса щеками. Грудь Аль-Хайтама начинает двигаться под пальцами Кавеха. Яркий и громкий смех, какой Кавех ни разу не слышал от Аль-Хайтама, звучит на всю комнату. Он смеется так долго, что Кавех начинает обижаться и в открытую свирепо на него смотрит. - Ты, без сомнения, величайший идиот, которого я встречал. – говорит Аль-Хайтам. Кавех убеждает себя, что от очередной ссоры его удерживает великолепный секс, а не эта нежная интонация, каким-то образом просочившаяся в голос Аль-хайтама.