Немного о цветении и увядании тихими разговорами

Ванцзи облокотился бедрами о дверной косяк, следя взглядом за собирающимся Се Лянем. Тот сидел напротив зеркала и рассматривал белесые маленькие пузырьки, параллельно диктуя задания. - И все же, почему я должен уехать именно сейчас? – спросил альфа. - Потому что ты должен посетить их как можно скорее. Ванцзи вздохнул и прошел вглубь комнаты, становясь за спиной друга. - Ты поручал мне заняться разбором информации о внебрачных детях глав Се. Я это сделал. Так зачем же мне ехать именно сейчас, вечером, к Вэням? Объясни, пожалуйста. Лянь вздохнул, останавливая выбор на понравившимся пузырьке. - Боюсь, что старший брат доберется до них. Надо проверить, как они. А также забрать у Вэнь Цин препарат, который я просил ее сделать. - Ты про тот, что делает бесплодным? - Да. Она должна была найти подходящую смесь и приготовить ее в большом количестве. Так как здесь, в Китае, у меня связаны руки, приходится оставлять все на нее. - Ты хочешь сделать это? А если пострадают невиновные? - Значит, – Лянь повернулся лицом к другу, - так надо было. Ванцзи, мы уже говорили об этом, и ты сам согласился. Не волнуйся, чтобы все сработало, надо поддерживать постоянный контакт с веществом. От того, что ты заберешь партию и отвезешь ее в условленное место, ничего не произойдет. Ванцзи хмыкнул. План, который они вместе разработали, был прост. Использовать народное средство, которое использовали еще во времена Империи, дабы травить соперниц, делая их бесплодными. Смешать с чаем, или подмешать с воском в свечи, и все, в ближайшее время человек, постоянно контактирующий с отравленной вещью, станет бесплодным. Это было самое мягкое, что они придумали. Контролировать постоянное нахождение яда рядом с целью планировалось через шпионов. Ванцзи должен был полностью разобрать информацию о потомках главной ветви, чтобы затем помочь с внедрением шпионов. Кто занимался набором шпионов, а также их контролем, альфа не знал. Се Лянь не раскрывал личности других людей, с которыми работал. Тем не менее, вот так уезжать в горы только из-за поручения Се Ляня… Да и разве мог его друг только поэтому отослать Ванцзи? - Не смотри на меня так. - Ты мне врешь. – честно подытожил альфа. – По какой же причине? - Как вы все так хорошо научились меня понимать? – вздохнул Лянь и наклонил голову, скрывая лицо за каштановыми прядями. – Я хочу остаться с Юанем наедине на какое-то время. - Ты уже добился своего. Так в чем же смысл отсылать меня подальше? - Ты не можешь просто сделать так, как я попросил? Всего сутки. Ванцзи сдержал порыв закатить глаза, позволил лишь вздохнуть и согласиться на просьбу друга уехать на время под предлогом задания. В любом случае, это время можно будет использовать для того, чтобы дать Юаню и Ляню поговорить о том, о чем они всегда предпочитали молчать. Проводив друга до машины с водителем, Ванцзи вернулся наверх, только в этот раз он пошел домой. Близнецы были на дневных занятиях вместе с няней, потому квартира пустовала. Лань неторопливо собрал необходимые вещи и перенес их в машину, после плавно выехал с парковки на улицу. Он планировал сначала заехать к своим сыновьям и поговорить с учителем об их поведении. Обычно родителей не допускали на занятия, так как они могли взволновать детей. Отчет, который предоставляла няня, не содержал тех знаний, который были необходимы альфе, поэтому он решил нагрянуть неожиданно и поговорить с учителем. То, что он увидел в то утро, не вылетало из головы. И если Усянь не хотел говорить об этом, как и няня, оставались лишь дети. Однако расспрашивать мальчиков не хотелось. Ванцзи боялся, что они напугаются сильнее, если их альфа-отец, который практически не участвовал в их жизни практически пять лет, просто решит поговорить о чем-то травмирующем для них. Все же, Ванцзи не стал для них взрослым, которому они могли бы довериться. Но он мог бы многое узнать от учителя, который находится рядом с детьми около трех лет. Объективного взрослого, имевшего возможность и компетенцию судить со стороны. Огромное электронное табло на ресепшене отражало расписание групп и имена преподавателей. Это был частный детский центр, в который могли попасть лишь дети с громкой фамилией. Без обучения здесь ребенка могли бы и не взять в престижную школу. Ванцзи обучался дома, поэтому он не мог поступить в лучшую школу в их стране, в которой учились Лянь, Юань и Чэн. И он бы и не волновался, но когда Усянь в первое их лето вместе спросил у друзей честное мнение об учебном заведении, то Ванцзи понял, что хочет, чтобы его мальчики учились там. Так что они оба решили отдать близнецов в это место. Кто же знал, что теперь это решение окажется настолько полезным? Ванцзи показал свои документы еще раз. К нему спустился помощник, предлагающий подняться в кабинет директора. Альфа отказался и попросил лишь о приватной беседе с учителем его детей. Ему не могли отказать в этом, поэтому достаточно быстро сопроводили в кабинет, где помощник уточнил его предпочтения в напитках. Учителем оказалась красивая девушка среднего роста с блестящими черными волосами, перевязанными на затылке тугой резинкой. Женщина поклонилась родителю своих учеников и села на против него. - Можете ли вы рассказать о том, как ведут себя Цзинъи и Сычжуй во время занятий? Женщина кивнула и, встав, достала две толстые картонные папки с выведенными сбоку именем и фамилией детей на каждой. Она сложила их рядом с собой. - Тихие, спокойные. Во время занятий слушают указания и исправно все исполняют. На перерывах Сычжуй остается в классе, почти не выходит из него и рисует. У него нет друзей, общаться со сверстниками ему тяжело. Цзинъи отличается от него. Легко заводит дружбу с детьми, во время перерывов играет с ними. Ванцзи кивнул и прервал женщину. - Не было ли на них синяков или иных следов? – вопрос дался ему тяжело, но альфа был обязан задать его. - Они дети. Синяки, царапины и ссадины – нормально для них в таком подвижном возрасте. – ответила учительница. Ванцзи кивнул, испытывая странную смесь облегчения и разочарования. - Не было ли у них конфликтов с другими детьми? - Они – дети. Для любого человека нормально иметь конфликты с другими. Просто дети не умеют правильно себя вести в подобных ситуациях. Но Цзинъи и Сычжуй никогда не конфликтовали с другими, как бы странно это не звучало. Они оба предпочитают избегать конфликтов, иногда проглатывая очевидную обиду. Ваши сыновья образцы истинных наследников клана Лань, и для нас честь обучать столь прекрасных детей. Ванцзи вздохнул и кивнул, вставая. Если бы за мальчиками было замечено странное поведение, то ему бы об этом сказали. Тем не менее, он и сам не замечал, что сыновья ведут себя как-то «странно». Да и они никогда особо сильно не слушались Усяня и были избалованными детьми, которым позволялось многое. Как Ванцзи вообще мог задуматься о том, что близнецы могли бояться своего омега-отца? Альфа попрощался с учительницей, встретился с няней, чтобы предупредить о своем отъезде, и поспешил в последнее место перед долгой дорогой к Вэням. Место работы Усяня было не так уж и далеко от их дома и располагалось в красивом бизнес-центре. Ванцзи предупредил о своем визите жениха заранее, так что на пропускном пункте ему выдали временный пропуск без каких-либо проблем и вызвались сопроводить до нужного кабинета. В этом отделе было тихо. Люди сосредоточенно работали, изредка переговариваясь. Шумела техника, стучала клавиатура. Ванцзи чувствовал себя чужим. Словно он был забредшим в Африку пингвином. Кабинет жениха был погружен в такую же рабочую тишину. Стоило секретарю открыть перед Ванцзи дверь, пропуская вперед, как Усянь оторвался от экрана компьютера. Лицо омеги было привычно белым и сухим, почти безжизненным и бесконечно усталым. Вэй Ин пригласил жениха присесть на диванчик и попросил приготовить им немного напитков. Ванцзи покачал головой, отказываясь. - Я не займу много времени. Приехал предупредить, что уезжаю примерно дня на два максимум. Омега посмотрел на него немного глупо. Затем медленно моргнул. - Что-то произошло? - Да так. Лянь попросил съездить забрать подарки на его вечеринку. Усянь поднял бровь. Ванцзи пожал плечами. - Так что меня не будет сутки, может чуть больше. Омега нахмурился. Мысль о том, что Ванцзи уедет куда-то и не встретит его дома вечером, пугала и ранила одновременно. Возможно, та их поездка, напоминавшая лето, что-то растопила в Усяне. И это «что-то» тянулось к альфе с впечатляющей силой. - Я понял. – выдавил омега в конечно счете. Усянь отвернулся, делая вид, что проверяет напечатанные документы, лежавшие стопкой на столе. - Я постараюсь сделать все быстрее. Поэтому не волнуйся. - Конечно же. – нелепо и смущенно произнес Усянь, теряясь в ряду английских букв, которыми был напечатан отчет. Ванцзи отвел взгляд. - То, о чем мы говорили тогда, на отдыхе. Когда я приеду, давай поговорим об этом? Усянь вздрогнул и посмотрел на жениха со страхом, будто принятие решения его пугало. - Я приму любой твой выбор. Любые условия. Так что просто подумай. Мы можем сделать тестовый период, чтобы понять, чего ты хочешь. – альфа улыбнулся и поднял ладонь. – Пока. Он уже вышел из кабинета, когда услышал тихое: - Будь осторожен. Ванцзи сел в машину со странным смущенным и довольным одновременно выражением лица. Завел двигатель и двинулся в путь. *** Се Лянь был идеален. Омега довольно покрутился перед зеркалом, наслаждаясь собственным видом. Белоснежные брюки хорошо сидели на бедрах и оплетали тонкую талию. Чуть темнее блуза без рукавов красиво ложилась на грудь, не сдерживая дыхания. Переливающиеся светом ламп шифоновые широкие рукава открывали тонкие плечики. И завершал картину длинный жилет, собранный золотым поясом на талии. Ткань, украшенная букетами цветов в некоторых местах, выглядела дорого, а главное, за счет цвета, создавала ореол невинности и нежности вокруг Се Ляня. Легкий макияж, тщательно подготовленная прическа – все это делало из него ангела во плоти. А благодаря актерским навыкам и выверенной годами мимики, мужчина превращался в застенчивого юношу. Лянь обернулся, замечая в дверном проеме своего жениха и махнул ему ладонью. - Красив. – улыбнулся омега, крутясь. – И невинен. И просто прелестен. Чэн кивнул, мягко обводя взглядом любимого и останавливаясь на его довольном лице. Сам Хуа Чэн был в таком же белоснежном костюме, однако немного иного кроя. Его брюки были широкими, а рубаха не сборной, а цельной, плечи не открывающая, да и жилет был короче и более плотно прилегал к телу. Они двинулись в путь, используя новенького шофера, которого Чэн планировал направить работать на одного из своих директоров. Но Лянь попросил на один вечер приставить его к нему, дабы использовать мальчишку, как распространителя слухов. После визита в особняк Ло, Лянь занялся подготовкой к ужину. Он съездил в бутик за костюмом, заехал на макияж к визажисту, после за прической к другому мастеру, в винный магазин за подарком для главного героя предстоящих сплетен, и везде, абсолютно везде, делился тем, как рад ужинать со страшим братом, который принял его жениха. Сейчас же он щебетал об этом на ухо жениху, но так, чтобы их водитель мог слышать каждое слово. Все должно быть идеально. Лянь принял руку возлюбленного выходя из машины перед зданием высококлассного ресторана. Так же, под руку, вошел внутрь, отдавая пальто в руки подошедшего гардеробщика. Затем последовал через весь зал к столику. Официант, приставленный к ним, протянул меню. Лянь покачал головой. - Мой старший брат должен приехать. Тогда и подойдете к нам, хорошо? – омега смущенно улыбнулся, не сдерживая счастья в своем голосе. – Тогда мы вместе сделаем заказ. Хотя я и так знаю, что старший братик закажет. – Лянь посмотрел на жениха и сжал его руку. – Точно стейк средней прожарки. - Гэгэ так хорошо знает своего брата. - Я же его любимый младший братик. И должен быть самым лучшим в том, чтобы знать своего старшего братика. Официант не сдержал улыбки и, кивнув гостям на их просьбу, ушел. - Ах! – радостно вздохнул омега громче, чем следовало, чтобы на него обратили внимание. – Я так рад, что братец принял нас. Он так любит меня, что решил пойти против родителей. Я так благодарен ему. Они с Хуа Чэном завели беседу. Лянь восхищенно рассказывал истории из детства, где Цзюнь У проявил себя невероятно храбро или добро. Через тридцать минут за их столом прибавления не случилось. Лянь достал мобильный телефон и посмотрел на время. - Старший братик задерживается. – омега улыбнулся. – Он так много работает на благо страны. Даже написать времени не нашел. Ничего, подождем его, да, Сань Лан? Хуа Чэн кивнул, сжимая руку жениха на столе. Через еще полчаса альфа подозвал официанта и с каменным выражением лица попросил принести им теплый чай. По протоколу работник должен был предложить провести клиентам маленькое шоу с завариванием чая, что тот и сделал сдавленным голосом. Хуа Чэн посмотрел на него настолько колюче, что парнишка сделал несколько шагов назад, не выдерживая. Се Лянь улыбнулся работнику. - Нет-нет, если старший братик придет, то будет неловко. Не стоит. Нам только чай. Омега все еще нежно улыбался, но голос его был тихим, а глаза больше не блестели. Спустя еще час Хуа Чэн нагнулся к возлюбленному и сказал так тихо, чтобы остальные могли услышать, но не заподозрить что-то неладное: - Гэгэ, ты плохо ел сегодня из-за волнения. Может мы сделаем заказ? - Сань Лан! – нервно прикрикнул омега, затем смущенный собственным выпадом, пробормотал: - Так нельзя. Это не прилично. - Прилично опаздывать на два с половиной часа? Лянь отвел взгляд и отнял руку от ладони жениха, пряча ее под стол. - Он просто занят. Не ругай его. Время шло. Через час Хуа Чэн поднялся. - Я пойду заберу наши вещи. Это бесполезно, Гэгэ. Альфа удалился. Се Лянь остался совсем один, в окружении любопытных глаз и шепотков, разносящихся с дыханием людей по залу. Под столом омега незаметно достал пузырек и вылил его содержимое себе на ладони. Лянь вздохнул и коснулся лица пальцами, убирая пряди со лба и едва заметно, касаясь век и кожи под глазами. Омега постарался улыбнуться, но вышло скованно, сломано, неуверенно и грустно. Когда к нему подошел жених, Лянь все еще выглядел твердо, прямо. Но взгляд его тусклых голубых глаз был направлен куда-то в пустоту, а алые губы плотно сжаты друг другом. Альфа помог омеге подняться и накинул пальто на хрупкие плечи. Се Лянь под руку вышел из ресторана, не сдерживая слез. Идеальное представление подошло к концу первого акта. То, что он планировал так долго, тщательно изучая и отбирая каждую деталь, наконец было показано зрителям и представлено им на суд. И теперь оставалось лишь наслаждаться долгими овациями, которые должны были достигнуть и главного героя этой чудесной постановки – Цзюнь У. Се Лянь не остановится не перед чем, он уничтожит репутацию этого человека, а в самом конце заставит страдать от душевной и физической боли, изнемогать от беспомощности, пока его самый близкий и дорогой человек будет умирать на его глазах. Разве это не то, чего заслуживает этот зверь? Знакомый шепот проник в голову патокой. Лянь вздохнул, прижимаясь к груди жениха, старательно игнорируя этот злой голос, медленно разрушающий его. Да, придет день, и омега поддастся зову, исполнит волю, но сейчас еще рано. Надо сделать все, что запланировал. Следующий день встретил головной болью. Се Лянь с трудом оторвался от подушки, шелковое покрывало съехало с его нагого тела – вчера они с Чэном долго поддавались ласкам и уснули вот так, вплетая себя в друг друга. Утренние лучи пробивались сквозь дорогую ткань штор маленькими шпионами: они осторожно падали на большую кровать, прячась в складах шелкового белья и не хотели отвлекать ото сна хозяев спальни. Лянь потянулся к стакану с водой, который обычно оставался у него на прикроватном столике, но не нашел его там. Тяжело выдохнув сквозь сжатые плотно губы, омега подавил приступ ярости, и встал с кровати, не удосуживаясь спрятать тело даже за простыней. Се Лянь бодро спустился на кухню, чтобы выпить немного воды, и замер, замечая девушку, красиво укладывающую в вазу очередной из десятка букетов на будущую неделю. Цветы меняли еженедельно, так в их квартире жила и цвела, словно компенсируя часы тишины и одиночества. Лянь не смутился женщины, которая в свою очередь дрогнула и отвела взгляд. Омега коснулся желтых лепестков и прикрыл глаза из-за новой волны головной боли. - Кто их выбирает? – спросил Се Лянь, зная ответ. Хуа Чэн уже отвечал ему, что просто попросил доставлять цветы каждую неделю им в квартиру. Он хотел окружить жениха столь красивыми и нежными растениями, вернуть его в те моменты, когда они вдвоем путешествовали по миру, сбегая рисовать в роскошный сад или же залитое солнцем поле с неизменными прекрасными друзьями, хранящими этот ненастойчивый аромат, дополняющий краски и листы скетчбуков чем-то особенным, делая их картины волшебными. Но цветы со столь очевидными посылами были явно не его желанием. Иначе зачем окружать Ляня смыслами, которые лишь вводили в непонятное состояние гнева, презрения и неотвратимости перед происходящим? Зачем тыкать в то, что побег невозможен? Для чего? Женщина тихо ответила. Но Лянь только взмахнул ладонью, приказывая ей уйти. Голова разболелась еще сильнее. Голос, шепчущий, что за подобные насмешки, которые хранили цветы, давно стоило бы кое-кому сломать руки, действовал лишь на нервы. Омега привык к своему сопровождающему. Или лучше назвать это смирением? В любом случае, он лишь свыкся со страхом, ненавистью и презрением, которые появлялись в его голове вместе с тягучим голосом у уха. Лекарство, которое принимал мальчик в детстве, должно было помогать контролировать приступы. Ребенку сложнее сопротивляться болезни, он просто следует за голосом и поддается мимолетным эмоциям. Последствия обычно были скверными для семьи: одна из бабушек Ляня столкнула девочку с лестницы и наблюдала за тем, как та истекает кровью, другой омега, парадедушка Ляня, убил всех в детской комнате из-за глупого скандала с игрушкой. Все они были детьми. Но совершали ужасные вещи, будучи бесконтрольными и безнаказанными. Поэтому их начали пичкать лекарством, чтобы заглушить приступы. Лянь принимал это ежедневно. Его приступы всегда были сильнее, голос громче, требовательнее. Ребенком Лянь лишь игнорировал это и был прекрасным мальчиком. После происшествия с Мин И ярость ненависть брала верх. Выливалось это помутнение рассудка и легкую бесконтрольность действий, горе и презрение к самому себе сливались воедино, топя сознание, захлестывая сердце и искреннее желание не вредить другим людям. Все меркло. Принципы, цели, желания – все это. Таблетка подействовала быстро. Противозачаточные рядом привлекали внимание красной крышкой и полями этикетки. Лянь выпил и их. Он вернулся в спальню и натянул рубашку из гардеробной жениха и какие-то широкие брюки из своей. Волосы собрал в пучок на затылке, чтобы не сильно мешали. Заглянув в зеркало, Лянь увидел бледного и измотанного паренька, чья худоба была спрятана за большой белой рубашкой, на фоне которой кожа казалась лишь на тон темнее и только благодаря этому не сливалась с ней. Он никогда особо не концентрировался на своей внешности, признавая, что красив. То есть, Лянь действительно был красив. Его пропорции лица были совершенны, а яркие голубые глаза красиво выделялись среди толпы кареглазых и сероглазых китайцев. Лишь Юань и Чэн могли потягаться хоть как-то потягаться с ним в этой изюминке. Манеры, одежда, прическа, аромат масел или хороших духов – все это было частью образа. Вежливая легкая улыбка, примерзшая к лицу, чуть сщуренные глаза, имитирующие теплоту, - тоже. Весь Се Лянь с рождения был подобен сказочному принцу из сказок. И этот образ настолько въелся в сознание, что и сам мальчик просто стал считать себя таковым – идеальным. Конечно, в конечном итоге, иллюзия сказки была разбита со смертью Мин И и правдой, от которой мальчик так старательно сбегал – его родители были теми еще мразями. Один трахал все, что видел, вторая издевалась над людьми вокруг, в том числе, и над сыном, называя это проявлением ее любви. Вкус таблеток неприятно отдавался во рту некоторое время. Лянь спустился на этаж ниже, переписываясь с Чэном. Закончив, он убрал телефон, когда вспомнил, что так и не рассказал о том, что собирается сегодня посетить казино. Но достать телефон вновь не успел – Юань открыл ему дверь. - Пошел ты. – прошипел омега и захлопнул дверь перед носом друга. Лянь улыбнулся и набрал код от замка. Он разблокировал дверь и потянул, открывая, но та не поддалась. Юань на той стороне держал ручку. - Не веди себя так. – сказал Лянь и потянул сильнее. Юань на той стороне съязвил: - Как так? Как преданный другом человек? - Это не было предательством, если это делается для твоего блага. Лянь вздохнул и сильнее потянул дверь. Он был физически лучше развит, чем Юань, потому ему не составило большого труда победить в это схватке своего друга. Шэнь стоял в пижаме и обиженно смотрел на Ляня. Его глаза были полны слез, лицо опухло и покраснело. И Лянь просто обнял друга. А что он мог еще сделать? - Я поступил неправильно? – тихо прошептал Лянь. – Мне жаль. Но я просто не могу думать о твоих чувствах, когда на кону твоя же безопасность. Я не могу, Юань. Пусть ты будешь обижен, будешь зол, опустошен, чем в опасности. Я стольких потерял и не могу позволить увеличить количество умерших близких. Я не могу, понимаешь? Юань покачал головой. Да, об этом агрессивном желании защитить любимого человека они все знали. Это читалось в поведении и словах Се Ляня. Это было легко заметить. И Юань знал, знал, знал. Но как он мог принять? Как можно принять, что тобой манипулируют. Да, ради безопасности, но все же. Его чувства будто обесценивали, выбрасывали в мусорное ведро, заявляя, чтобы он терпел ради БЕЗОПАСНОТИ. А нужна ли ему такая БЕЗОПАСНОТЬ, ради которой он должен быть рядом с человеком, обманувшим его? Юань хотел признания. Чтобы ему сказали, что он правильно поступил. Что он не должен был прощать Бинхэ. Омега сказал: - Ты игнорируешь мои чувства. Словно я лишь кукла. Будто должен забыть о том, что сделал Бинхэ. Будто это СМЕШНО. Лянь посмотрел в глаза другу. - Мне жаль. - Тебе не жаль, Лянь. Се Лянь грустно улыбнулся и кивнул. - Я испытываю смешанные эмоции. Мне действительно жаль, что я вынуждаю тебя страдать в этих отношениях. Но я и не могу позволить тебе отказаться от них. Ты будешь в опасности. И я готов жертвовать твоими чувствами ради твоей сохранности. Я не могу иначе. Не могу, Юань. Юань сжал губы, сдерживая слезы. - Но я могу позаботиться о себе, найти выход! - Не можешь. Ты не можешь, Юань. – Лянь покачал головой. – Я слышал эти слова слишком много раз. И ни один человек еще не справился. Они умирали. Умирали у меня на глазах, на руках, прямо рядом со мной. А потом их тела скидывали в мою спальню, чтобы я помнил. Это я втянул их в это. Это я не спас. Се Лянь вздохнул и моргнул, смахивая мелкие слезинки, собравшиеся в уголках глаз. - Я потерял слишком многих. И не хочу потерять и вас. Юань рвано вздохнул. - Ты слишком опекаешь нас и переходишь границы. - Разве это не доказывает, что я прекрасный друг? - Ты худший друг из всех возможных. Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы ненавидеть. И… мне в любом случае не сбежать. Бинхэ должен помочь с восстановлением моих желез. Лянь оживился. - Что с ними? – он нахмурился и коснулся пальцами выпуклости на задней стороне шеи. – Из-за них приступы участились? Юань кивнул и пересказал слова Му Цинфана. За время рассказа оба омеги успели усесться на кремовый диванчик в огромной светлой гостиной. Все время разговора Юань сжимал ладони Ляня, чувствуя его поддержку и тревогу, которые не могли отразиться на красивом лице, ввиду слишком сильного контроля мимики омеги. - Так значит, ты решил составить брачный договор? – Лянь задумался на секунду. – И что же пропишешь в условиях? Юань пожал плечами. - Я хочу проконсультироваться с юристом. Если бы я мог, то сократил бы свои контакты с Бинхэ максимально. - Думаю, Бинхэ выдвинет свои условия, но примет твои рано или поздно. - Не сомневаюсь. Лянь отнял ладони от рук друга и посмотрел в сторону окон. - Он не плохой. И я тогда спровоцировал его. – омега нахмурился. – Я поступил так из обиды на то, что он позволил подобное неуважительное поведение со мной. Он действительно любит тебя, но никто не любил его. Навряд ли он вообще понимает, что позволительно в отношениях, а что нет. - Тебе было семнадцать, а Чэну шестнадцать, и вы оба вели себя осознанно. - Просто мы гениальны. – улыбнулся Лянь. – Что поделать с тем, что я и Сань Лан столь идеальны? Юань закатил глаза и стукнул ребром ладони по лбу Ляня. Тот тихо рассмеялся. Оба друга почувствовали себя в разы лучше. Помирившись с их плеч упала гора из обиды и сожаления, которая всю ночь давила на них. Лянь отметил, что и его головная боль испарилась, стоило им наконец решить все. Словно… дело было в чувстве вины перед другом. По расписанию в обед оба омеги должны были провести в резиденции Бао на бейби шауэр Сяо Синчэня. Бейби шауэр – вечеринка, которую устраивает старшая омега для беременного младшего. Этот день посвящен будущему родителю и приглашаются туда лишь замужние или помолвленные омеги. Гости дарят подарки родителю и просто обедают, общаясь друг с другом. Ничего выдающегося или особенного. Се Лянь и Шэнь Юань были самыми обсуждаемыми персонами в последнее время. Поэтому каждому хотелось урвать кусочек внимания омег, дабы преподнести новую сплетню знакомым. Оба друга прекрасно понимали причину, по которой их пригласили. Было принято одевать легкие светлые наряды и не использовать украшения или духи на такого рода вечеринки. Юань и Лянь выбрали парные наряды от известного бренда одежды: простые широкие брюки и блузу с прозрачными рукавами, которая на шее завязывалась большим бантом, закрывающим грудную клетку. Это была ограниченная коллекция, состоящая всего из трех экземпляров: комплект с розовой лентой на штанине брюк, с голубой и с нежно-зеленой. Второй был у Ляня, третий у Юаня, а первый красиво лежал в подарочной коробке для Усяня. Они все не находили времени отдать подарок, иногда и вовсе забывая про него. И вечеринка Сяо Синчэня показалась им хорошим поводом. План был прост. Оба омеги хотели заехать по пути за Усянем и подарить костюм, после вместе поехать на бейби шауэр, а затем уговорить младшего из них вместе посетить казино и немного поиграть в шпионов. Однако у них не получилось осуществить первый пункт, так как секретарь Усяня сказал, что тот уже уехал. Лянь и Юань предположили, что, как родственник героя вечеринки, Усянь отправился помочь с подготовкой. Это было нормальной практикой, если беременность проходила тяжело, то встречать гостей приходилось близкому родственнику. Кто, если не Усянь может сделать это? Резиденция Бао казалась какой-то холодной, искусственной. Лянь невольно провел параллели со своим домом в Шанхае. Там тоже было также тихо, чисто и холодно. Управляющий встречал гостей на входе и провожал к помощникам, приставленным к омегам в этот день. Такие помощники знали их вкусовые предпочтения, аллергии и следили за тем, чтобы еда и напитки подавались правильные, безопасные для организма гостя. Друзей проводили в зал, где их встретил какой-то худой омега. Тот живо сопроводил важных гостей за столик к Сяо Синчэню. Шэнь Юань и Се Лянь осмотрелись, присаживаясь, в поисках Вэй Усяня, но того в зале не было. Омеги рядом бодро поздоровались и втянули их в беседу, которая явно была придумана только что, оставляя позади старую тему для обсуждения. Се Лянь принялся рассказывать о совместном проживании с женихом, то, что они оба так счастливы быть вдвоем почти все время, что Хуа Чэн был свободен. Сяо Синчэнь улыбнулся: - По вам видно, как вы счастливы. Цвет вашего лица говорит сам за себя. Се Лянь улыбнулся в ответ невероятно вежливо. Его лицо действительно было бледным, но из-за головной боли и ночи полной ласк. Тут уж не стоило врать, и омега честно, слегка смущенно, признался: - Находясь рядом с любимым забываешь о том, что ночью стоит предаваться сну больше, чем… - он выразительно посмотрел на Сяо Синчэня, - ох, вы понимаете, страстной любви. Шэнь Юань сдержал смешок и поддержал: - Разве вам, молодые люди, не известно каково это – быть каждую ночь рядом с любимым? Насмехался ли над ними Шэнь Юань, или же просто поддерживал беседу, тем, кто слышал было не ясно. Се Лянь слегка одобрительно сжал колено друга под столом. Смущенные таким откровенным намеком, омеги быстро сменили тему. Се Лянь и Шэнь Юань рассказывали об учебе в университете в Европе, делились милыми и романтичными историями, которые с ними произошли. Вся беседа была легкой и плавной, без особой смысловой нагрузки. Пока шепоток омеги рядом с Сяо Синчэнем не стал громче, ядовитее. Се Лянь похлопал Шэнь Юаня по колену, намекая быть более осторожным в выражении эмоций. Тот обиженно ущипнул бедро друга в ответ. Шепот этот был… о Вэй Усяне. - Он твой брат, он должен быть тут и помогать тебе. - У А-Ина полно дел. Ты же знаешь. – покачал головой Сяо Синчэнь, но его перебили. - Нет, это неправильно. Неужели он не мог выделить времени на тебя сегодня? Свадьбу проигнорировал, сославшись на то, что улетел к своему сбежавшему женишку, так теперь еще и это! Какой он брат после этого? - Честно говоря, - послышалось рядом с Шэнь Юанем, - он и муж видимо не особо хороший. Они с Лань Ванцзи мероприятия посещают отдельно, да и там совсем не общаются. - Неудивительно, что Лань Ванцзи такого, как он сторонится. Это ж надо было, лечь в постель к альфе до помолвки! Как вульгарно! - Вместо того, чтобы заниматься воспитанием детей, он шляется рядом с молодым наследником Ло! Явно хочет у Се Ляня жениха увести, перспективно же. Се Лянь стойко сдержал приступ смеха. Слышать подобные глупые сплетни было просто нелепо. Шэнь Юань же был иного мнения. Он кипел от злости. Вэй Усянь был прекрасным человеком. Юношей, что взял ответственность и подарил жизнь двум прекрасным малышам, растивший их совсем один, одновременно поднимаясь выше и выше по карьерной лестнице и теперь полностью независящий от клана и жениха. И то, что омеги ни разу в жизни не работавшие говорят подобное, его приводило в ярость. Се Лянь погладил его колено и пристально посмотрел на Сяо Синчэня, намекая тому, встать на защиту своего брата. Но Сяо Синчэнь предпочел не смотреть на «старого друга», прекрасно чувствуя это презрение и ненависть, которая всегда сочилась из голубых глаз, стоило Се Ляню посмотреть на него и остальных членов совета. Синчэнь сжал губы, но тихо сказал: - Это не страшно. А-Ин всегда был немного избалован вниманием других. Для него выкинуть человека из своей жизни так же легко, как и расстаться с поломанной игрушкой, как и случилось со мной, Госпожой Цзян и ее младшим братом. – взгляд присутствующих упал на нервную Цзян Янли, сидящую у входа. - Но я верю, что он сможет простить своего бесполезного глупого брата. Шэнь Юань не выдержал. Под хмурым взглядом Се Ляня, он громко усмехнулся. - Не вам о подобном рассуждать. Не вы ли отказались от вашего брата первым? На самом деле, Шэнь Юань не имел никакого права говорить об этом. Но он не выдержал, скорее ввиду того, что подобное говорили об его отце однажды: омега, что развратил альфу, родил ему больного ребенка. Шэнь Цинцю был вынужден родить, выйти замуж, за человека, которого не любил из-за ребенка, и он просто страдал все это время, зарываясь в работу, пытаясь заслужить хорошее отношение к собственному сыну. Вэй Усянь был заложником обстоятельств. Он забеременел в столь юном возрасте, был вынужден родить и вступить в брак с человеком, которого не любил. Конечно, Ванцзи не был Юэ Цинъюанем. Лань Ванцзи прекрасный человек и альфа, который дал Усяню выбор и никогда не принуждал его к чему-либо. Но Усянь все еще становился отцом в семнадцать и слышал все эти оскорбления за своей спиной. Юань не мог промолчать. Они не были близки так сильно, чтобы он говорил о предательстве Сяо Синчэня, но он не мог позволить говорить такое об омеге, который выносил, родил и растил двух прекрасных мальчиков. Об омеге, который был вынужден остаться один, без поддержки семьи в столь юном возрасте с детьми на руках. Се Лянь не остановил его, но сжал бедро, показывая свою злость. Взгляд холодных голубых глаз был направлен прямо на Сяо Синчэня. Беременный омега съежился, побледнел и спрятал глаза, уставившись на свою чашку с чаем. Слова Шэнь Юаня были для него пощечиной, на которую хотелось ответить, но взгляд Се Ляня ясно давал понять, что этого не стоило делать. Иначе… А что иначе? Сяо Синчэнь сглотнул. Он боялся Се Ляня. «Неадекватный псих!» - вертелось на языке. А в голове мелькали картинки того, как их наказывал Се Лянь за любое, даже малейший проступок или не то слово. Ранее он лишь угрожал, говорил обидные вещи, но не вредил никому из них. Стоило Госпоже Се умереть, как последний оплот защиты спал. Се Лянь мог вытворять с ними все, что хотел. Хотя были смельчаки, которые перечили ему, но даже это делалось из гордости, а не истинной смелости. Сяо Синчэнь таковым не был. Последняя их встреча пять лет назад врезалась в память удушливым ароматом чая. Омега постарался улыбнуться и перевести тему, но у дверей раздался хлопок. Вэй Усянь выронил красиво перевязанную коробку из дрожащих рук. Все обернулись и застыли. Одно дело говорить подобные вещи за спиной, но другое, когда их слышат. Да и не абы кто, а главный помощник Хуа Чэна и жених Лань Ванцзи. Портить отношения ни с одним из альф не хотелось, так что атмосфера заметно накалилась. - Вэй Усянь, почему пришел только сейчас? – один из друзей Сяо Синчэня встал со своего места, собираясь подойти к пришедшему и отчитать его, вымещая злость и страх, накопившиеся за время разговора с Се Лянем и Шэнь Юанем, но громкий стук чашки о стол заставил его замереть. Се Лянь протер губы салфеткой и чуть склонил голову, внимательно глядя на дрогнувшего омегу, словно бросая вызов: «Давай, иди и сделай это. Но потом имей смелость отвечать за собственные поступки.» Усянь подошел ближе к ним и поставил коробочку на стол, перед Сяо Синчэнем. Затем повернулся к гостям и поклонился им, извиняясь за опоздание. - Мне жаль, что я так подвел тебя, брат. Но я вынужден вернуться к работе. Прощу прощения. Вэй Ин быстрым шагом вышел из зала. Юань встал следом, но Лянь его придержал. - Лицемерные люди зачастую теряют самих себя за масками. Однажды они просыпаются и не помнят даже собственного имени. Надеюсь, что ваше не сотрется из памяти так быстро. – тихо сказал Се Лянь и встал, уводя под руку Шэнь Юаня. Зал замер. Сяо Синчэнь прикрыл глаза. А гости, став свидетелями подобного шоу, вдруг не захотели его обсуждать, чувствуя себя неуютно. Ведь Сяо Синчэнь и семья Бао действительно не поддерживала никаких контактов с Вэй Усянем, игнорировала все мероприятия, которые тот организовывал, а друзья Сяо Синчэня распускали самые разные слухи и на каждой встрече говорили о том, насколько же непочтителен Вэй Усянь. Сам же Вэй Усянь НИКОГДА не комментировал ни слухи, ни ситуацию со своей семьей. И выглядело все так, будто именно он был настоящей жертвой, которая все это время терпела подобное к себе отношение. В любом случае, Шэнь Юань и Се Лянь ясно дали понять, что не станут давать в обиду своего друга. А значит, отныне любой, кто выскажется негативно в сторону Вэй Усяня мог стать врагом Шэнь Юаня и Се Ляня. Усянь прошел сквозь коридор и выбежал на улицу, чувствуя стойкое желание разрыдаться. То, что семья отказалась от него в тот самый день, когда омега переступил порог дома Ланей, он знал. Но они все еще хотя бы давали Синчэню общаться ним. Хотя бы через сообщения и редкие звонки. Однако, когда вскрылась беременность, семья отказалась от него первой, сразу оборвав все контакты между братьями. И Усянь принял это. Оказывается, сам Синчэнь был не против такого исхода. Сначала его не пригласили на свадьбу, потом на празднование беременности, теперь на бейби щауэр. Синчэнь был теперь в другой семье и мог постараться наладить общение с братом, но просто не захотел сделать этого. И то, что именно он был тем, кто распускал и поддерживал все те обидные слухи, стало для Усяня ударом. Его Синчэнь. Его любимый двоюродный брат, поддерживающий все их детство, обнимающий, крадущий ради Усяня еду, сейчас распускал гнусные слухи и плел паутину сплетен. Мысли прервались, стоило омеге врезаться в человека впереди. Усянь пошатнулся и потерял равновесие, но его мягко перехватили и потянули, не давая упасть. Вэй приготовился извиняться и благодарить, но стоило поднять взгляд на лицо человека, как все слова испарились из его головы. Цзян Чэн смотрел на него обиженно, зло. Они впервые встретились лицом к лицу за эти пять лет. И Вэй Усянь влетел в него, совершенно забываясь в нахлынувших чувствах. Вэй Ин открыл рот, собираясь извиниться, но альфа прервал его тяжелым вздохом. - Осторожнее. Усянь быстро кивнул, чувствуя себя мальчишкой. - Мне жаль. - За то, что пять лет игнорировал мое существование, за то, что без объяснения разорвал наши отношения в одностороннем порядке или за то, что врезался в меня? Голос у Цзян Чэна был утробный, низкий. В нем слышалась обида, давняя и все еще кровоточащая. Усянь отвел взгляд. - Мне жаль. Цзян Чэн вздохнул и покачал головой. - Если жаль, то компенсируй. Угости меня ужином. Вэй Ин нахмурился. Он не испытывал плохих чувств к Цзян Чэну, понимая, что единственный, кто поступал неправильно в их совместном прошлом – сам Усянь. Но сбегать и игнорировать было проще, чем решать что-то и просить прощения за собственные поступки искренне. Возможно, ему стоило и сейчас поступить также, но в голову эхом звучал голос Ванцзи. Он даст ему время. Он примет любое решение. Не стоит ли Усяню наконец разобраться со своим прошлым? Поговорить с Цзян Чэном, попросить прощения и просто отпустить наконец детские обиды? Может тогда будет проще разобраться в их с Ванцзи отношениях и… стать парой? Или же разделить опеку над детьми и начать новую жизнь? Усянь закусил губу, сдирая кожицу с нижней и оставляя маленькую ранку. Он чувствовал себя крайне неуверенно и нервно, стоя рядом с человеком, с которым поступил плохо. Но и понимал, что возможно, общение с этим человеком может пойти ему на пользу. Если он получит прощение и поговорит, может тогда станет легче? - Хорошо. – кивнул омега, но не смог достать из внутреннего кармана телефон, чтобы предложить записать номер Цзян Чэна. Что-то его остановило. Цзян Чэн улыбнулся и протянул визитку, лежавшую у него под чехлом телефона. Альфа пояснил: - Ношу постоянно, сам не понимаю для чего. – чуть неловко улыбнулся. – Спасибо, что не сбежал. Усянь поджал губы и кивнул, чувствуя себя слишком неуютно, наверное, впервые за эти пять лет. «С Ванцзи такого не было.» - прошептал голосок. Лянь и Юань подошли к ним и чуть враждебно покосились на Цзян Чэна, но вежливо поздоровались так, как было принято. Альфа ответил на приветствия и тут же попрощался, коснувшись ладони Усяня. Омега вздохнул и отшатнулся, чувствуя желанную легкость. За все время разговора он задыхался в чувстве вины и ответственности, но сейчас смог выдохнуть. - Ты в порядке? – спросил Юань. Усянь кивнул. Лянь улыбнулся ему. - Не хочешь сходить с нами и развеяться? Омега покачал головой. - Чжань должен вернуться сегодня. – и им предстоит тяжелый разговор. - Вы поговорите о ваших отношениях, верно? – вдруг выпалил Юань, затем коснулся холодных ладоней Вэй Ина. – Ты можешь не бояться и просто попробовать. Мы не станем тебя осуждать, Ванцзи примет любой ответ. Не бойся и делай то, что важно для тебя. Лянь кивнул. - Мы всегда поможем, если ты обратишься к нам. Усянь почувствовал себя странно. Встреча с Цзян Чэном, а теперь это тепло, которое он так хотел получить. Вот они – Се Лянь и Шэнь Юань – друзья Лань Ванцзи, которые изначально должны были быть его, Вэй Ина, друзьями. Двое омег, с которыми он общался лишь летом, пока Ванцзи имел совесть сближаться с ними, секретничать, быть рядом и проводить каждый день, говорят, что они всегда помогут Усяню. Вэй Ин кивнул, напоминая куклу с подвижной головой, которая только кивать и может. Но он просто не знал, что ему ответить. Ведь они были друзьями Ванцзи. Не его. Они никогда не были его друзьями. Из-за Ванцзи, который забрал их у него. Они расстались там, на парковке перед ненавистным Усянем домом. И омега поспешил вернуться на работу, закопать эти чертовые сожаления и обиды глубже. Так, чтобы они никогда не смогли всплыть вновь. *** Вечер выдался теплым. Будто осень медленно возвращалась в самое начало, не желая уступать место подкрадывающейся зиме. Улицы в выходные были полны людей, снующих от здания к зданию через парк, гуляя. Они наслаждались атмосферой и свободным временем, совершенно забыв про все тревоги и страхи, про неудачи на работе и плохие оценки в школе. Были ли они поистине свободны? Юань нервно сжал ладонь Ляня, стараясь успокоиться. Он впервые посещал подобное место, тем более с подобной миссией, играя в шпионов. Красивое стилизованное ханьфу нежного зеленого цвета сидело на нем прекрасно, как и такая же замечательная маска гордого и возвышенного небожителя в его руке. Они оба оделись так, как требовали правила «Призрачного города» в этот вечер. Только Се Лянь не нервничал и выглядел полным предвкушения от познания чего-то нового в отличии от своего друга. Красивое здание отеля, внутри которого находилась самая большая в их стране площадка азартных игр, горело алым и золотым, дышало богатством и зажиточностью, словно назло кому-то показывало, что хозяева у него намного состоятельнее любого человека в Китае. Вход в отель был закрыт, чтобы войти требовалось предъявить карту. Как узнал Лянь, карту посетителя высылают с курьером перед датой заселения в отель или же вместе с сопровождающим в аэропорт, так внутрь не могли попасть обычные зеваки и люди, денег которых не хватило бы и на оплату парковки. Как у посетителей казино, а не отеля, у них было специальное приглашение, по которому их должны были отвести в нужное место не через фойе отеля, а специальный вход. Оба омеги пораженно выдохнули, впервые видя подобное. Яркий зал со столами, наполненный людьми в разноцветных костюмах с масками на лицах. Прилипчивая мелодия живых музыкантов и легкий голос певицы, напевающей приставучие рифмы, сменяющие друг друга медленно, тягуче. Это был огромный зал, уходящий вверх несколькими этажами с разного рода играми и развлечениями. По центру первого этажа стояли мраморные фонтаны с золотым шампанским, стреляющим струями вверх, стекающим по вырезанным фигурам ангелов, демонов, красавиц и красавчиков. Человек у входа протянул омегам бокалы с шампанским, Юань чуть не спросил, не в фонтане ли набрали его. Лянь кивнул, благодаря, и перехватил обе стеклянные ножки в свои руки. Они прошли вперед, и омега незаметно вылил содержимое, кинув туда же и бокалы. - Что ты…? – шикнул Юань, хмурясь. Лянь нагнулся к его уху, шепча: - Зачастую в напитки и еду в таких местах подсыпают наркотики. Нам не стоит пить или есть тут что-либо. Юань задохнулся возмущением. - И ты привел нас в такое место! - Если не пить и не есть, то в целом плохо тут не должно быть, разве нет? Да и у меня с собой несколько маньтоу. Лянь показал мешочек, спрятанный в рукаве, и Юань рассмеялся в ладонь, стараясь сделать это тише. - Второй Принц клана Се взял с собой мешочек с маньтоу. Вот же шутка. Вместо смеха или обиды Се Лянь только гордо вздернул подбородок и улыбнулся, полностью довольный собой. С нежирными маньтоу в руках они двинулись вперед к столам с карточными играми. Тут люди громко смеялись, довольные тем, что не проиграли последние штаны, хотя, как заметил Лянь, они просто не успели этого еще сделать. Впереди показалось странное, даже дивное, зрелище. Огромный стол с столпившимися вокруг людьми заканчивался за шелковой ширмой, прятавший человека, сидящего там. Лянь осторожно тронул плечо одного из мужчин, что работал тут, и спросил: - Не могли бы вы объяснить, что тут происходит? Молодой человек уставился на него, выражение лица было скрыто за маской демона, и чуть заторможено кивнул. - Хозяин сегодня играет. Каждый желающий может бросить ему вызов. Лянь кивнул, благодаря за объяснение и двинулся вперед, когда работник остановил его, осторожно сжав рукав ханьфу. - Простите, но как вас зовут? Юань посмотрел на Ляня и убрал чужие пальцы от рукава друга. Се Лянь же замер, пытаясь внимательно всмотреться в человека перед ним, словно знал его. Но или бросив попытки, или догадавшись о личности работника, омега хмыкнул и устремился вперед, совершенно игнорируя заданный вопрос. - Ты его знаешь? – спросил Шэнь, стараясь остановить рьяно двигающегося вперед омегу. - Скорее всего. – ответил Лянь и быстро перевел тему. – Может бросим вызов? Заодно и узнаем хозяина. - И как же? Юань кивком головы указал на стол и играющих. Никого из игроков не пускали ближе к ширме, за которой прятался хозяин этого места. Результат объявлялся девушками: одной за ширмой, другой перед ней. Так, даже малейший сквозняк не мог проникнуть в полы ткани, расшевелить их и дать малейшую подсказку на истинную личность человека внутри. Лянь улыбнулся. - Это провокация. – тихо сказал он и поднял руку, подзывая к себе девушку-работницу. – Я бы хотел бросить вызов вашему хозяину. Привыкшая к таким заявлениям девушка просто кивнула и указала на стол. - Вам стоит занять очередь. - Нет, прямо сейчас. Я собираюсь сделать это прямо сейчас. Передайте ему мои слова – в случае его победы я отдам самое ценное, что у меня есть. Но только сейчас. Работница осмотрела его. Дорогое ханьфу выделялось своими деталями на фоне остальных. Вышитые золотыми нитками на белоснежной ткани рисунки жили и дышали, являя истинное мастерство своего создателя. Нефритовые украшения подчеркивали положение своего хозяина, являя действительно богатого человека. Девушка решила посоветоваться с главной по смене сегодня, но ее подозвала к себе помощница хозяина. Работница нерешительно подошла ближе и поведала об отчаянном госте. Услышав это, хозяин тихо усмехнулся и передал, что готов сыграть с этим смельчаком. - Зачем ты делаешь это? – прошептал Юань. - Чем ждать, не лучше ли самому все взять в свои руки? Огонек в глаза омеги был заметен бы любому. Это был азарт, настоящий, пылающий и слишком очевидный. Лянь увлекся, поддался атмосфере и истинно желал узнать личность хозяина уже не из каких-либо целей, а потому что просто хотел этого. Это была игра для него в угадайку. Им позволили сыграть. Юань уже выдохнул, когда его друг двинулся вперед, к ширме. Работники тут же остановили гостя, а Шэнь Юань поспешил перехватить руку друга. - Разве это честно? – сказал Лянь. – Как же я могу быть уверен, что меня не обманывают? Люди у стола зашептали согласия. И как они раньше не подумали о том, что их могут обманывать настолько просто? Подделать результаты ведь легко, когда ты окружен теми, кому платишь зарплату. Работники переглянулись, но не успели ничего сделать, так как девушка рядом с хозяином громко, но неуверенно сказала: - Хозяин разрешает вам подойти ближе. - Только подойти ближе? А как же я буду уверен в честной победе одного из нас? Юань постарался успокоить друга, но тот только покачал головой. Шепот стал громче, яснее и отчетливее. Или их с Лянем выгонят, или этот омега сейчас добьется своего. Юань больше верил в первый вариант. Девушка, передающая волю хозяина сама подошла к гостю и попросила следовать за ней. Она, как каждый, наблюдающий за происходящим, была шокирована. Их начальник приходил редко, часто всем занимались работники, но сегодня, почему-то, он явился и захотел сыграть с гостями. Для сокрытия личности установили ширму и удобное кресло за ней, чтобы никто не догадался, что тот самый хозяин игорного дома – Хуа Чэн. Все шло прекрасно. Гости, одурманенные наркотиками, соглашались на любое требование Хуа Чэна и не задавали лишних вопросов, искренне пытаясь победить загадочного хозяина. Однако появился этот по-настоящему дорого одетый человек и сказал столь очевидные вещи, что обманутые гости вдруг восстали, проснулись от дурмана и стали слишком громкими. И если бы не нервозность хозяина, промелькнувшая, стоило незнакомцу заговорить, работница решила бы, что уступка была сделана лишь ради сохранения имиджа и порядка в зале. Около ширмы, сбоку от стола, поставили стул, на который человек в белом сел весьма вальяжно, показывая свое превосходство и спокойствие. Хозяин внимательно всмотрелся в нахала и постарался принюхаться, пытаясь уловить феромон. Однако в ответ его ждал лишь легкий флер шампанского, осевший на мужчине напротив. И никакой зацепки. - Игра в кости. Каждый по очереди выбрасывает кости, выпавшие очки суммируются. Тот, кто набрал больше – побеждает. Делайте ваши ставки. Хозяин постучал по столу, ожидая услышать не ставку этого человека, а его голос. Именно он так привлек его – до ужаса знакомый голос. Человек в белом достал мешочек и положил его на стол, аккуратно придвинув к ширме. - Это самое ценное, что у меня есть сейчас с собой. Хуа Чэн замер. Работница рядом взволнованно посмотрела на хозяина и спросила, может ли она осмотреть содержимое. Но начальник покачал головой и кивнул, прося передать мешочек ему. Внутри лежала холодная маньтоу, надкусанная с одной стороны. Се Лянь игрался, провоцируя человека перед собой, унижая его. Возможно, если бы перед ним был иной человек, это определенно бы сработало. Цель Ляня была очевидной – он хотел узнать личность сидящего за ширмой. Но сам Хуа Чэн никак не мог этого допустить. Он вообще не понимал, каким образом его жених узнал про казино, как смог достать приглашение и почему не сказал о том, куда собирается отправиться вечером. Неужели Лянь догадался обо всем? Хуа Чэн где-то прокололся? Он почти не бывал в этом месте, создавая его исключительно для накопления компромата и должников среди важных людей, которые могли бы пригодиться в дальнейшем. Это было сделано ради идеальной реализации плана Се Ляня, чтобы омеге было проще и легче достигать целей. И конечно все это должно было остаться в секрете. Но вот он, Се Лянь, перед ним. Омега не выглядел обиженным, злым или возмущенным. Лишь полным азарта и желания разгадать личность хозяина. Был ли это его план? Лишь очередное притворство, чтобы устроить сцену или же… Лянь не знал? Тогда почему не рассказал о том, что отправляется в это место? Первым бросал Хуа Чэн. Он был особо хорош именно в этой игре. Поэтому и выбрал подобное для соревнований с собой. Пьяные гости не могли нормально кости раскрутить, что и говорить о том, чтобы банально понять, сколько они вообще выбросили. Чаша холодила ладонь, пока все тело горело от страха и напряжения. Альфа почувствовал легкую тошноту. Он начинал нервничать, ведь один неверный шаг, и Се Лянь все поймет. Он выкинул кости с гранями по 5, 6 и 6, тем самым выбив сильную комбинацию, перебить которую могут лишь три 6. После броска выдохнуть не получилось. Ведь его Лянь сидел напротив и мог легко раскусить альфу, стоит тому позволить феромону выплеснуться. Одно неверное действие и… - Хозяин выбил семнадцать очков, а Гость – три очка. Победил Хозяин. – сказала заметно расслабившаяся работница. Хуа Чэн пораженно посмотрел вперед и попросил показать выброшенные женихом кости. Се Лянь действительно получил самое маленькое количество очков, какое было возможное в этой вариации игры. Но он не выглядел разочарованным, лишь невероятно довольным. - Что ж, мне жаль, что я потратил ваше время в пустую, надеюсь, что вы не в обиде на меня? Хуа Чэн покачал головой, девушка рядом сказала: - Хозяин благодарит вас за игру. - Я тоже благодарен за уделенное мне время. Но мне пора уходить. Надеюсь, сыграть с вами еще раз. Всего доброго. Лянь встал и поклонился хозяину в знак благодарности. Омега быстро нашел взглядом Юаня, вдвоем они двинулись в сторону выхода из зала. Шэнь шипел о том, что подобное поведение слишком отчаянное и опасное, чтобы позволять себе такое на территории непонятного человека, который легко может оказаться тем же Цзюнь У. Ему не будет трудно забрать Ляня обратно и запереть в особняке семьи Се. Но Лянь только пожимал плечами. Он получил кости, которые весь вечер были в руках хозяина и хранили его биологические следы. Пробить по базе данных – и загадочный мужчина потеряет маску неизвестности. Полный причитаний о столь глупом поступке Юань ушел далеко вперед. Не заметив рядом с собой друга, омега обернулся и посмотрел назад, на остановившегося Се Ляня. Омега внимательно смотрел на собственную ладонь. Белоснежная кожа ярко контрастировала с алыми резными костями в прозрачном пакетике. - Что-то случилось? Лянь прошептал одними губами: - Это мой подарок. Игра в кости была важной частью культуры, правила разнились, как и варианты, но везде в Китае каждый прекрасно был знаком с многогранными кубиками из самых разных материалов. Бедные покупали дешевые деревянные, не смея и думать о пластиковых. Это было неким унижением столь важной для сердец народа игры. Более обеспеченные люди выбирали более качественные материалы, иногда играясь с дизайном, примешивая к основным цветам что-то еще. Кости же, лежавшие на ладони Ляня, выглядели действительно необычно. Кубики были алого цвета с резными серебряными бабочками вместо привычных точек, обозначающих количество очков. Более того, грани были украшены едва заметными бутонами таких же серебряных цветов. Эти кости были действительно искусной работой мастера, создавшего их. Юань посмотрел на Ляня, хмурясь. - Я заказал их пять лет назад. Там были не только кости, но еще карты, фишки для маджонга и го. Он однажды упомянул, что его отец любит играть в эти игры, и Сань Лан всегда проигрывал, потому что кости подчинялись лишь своему хозяину. И тогда я подарил ему этот набор. Глаза омеги расширились в понимании. Владельцем казино был Хуа Чэн. Разве не он посоветовал Юаню место для переезда? И не он ли был тем, кто странно вел себя с Вэй Усянем постоянно? Да и разве возможно, чтобы у юнца было настолько много работы, что он не мог все доверить помощникам и просто посвятить время своему парню спустя год разлуки? Если изначально был не только фонд, но и иной бизнес, то разве все не становится логичным? - В тот вечер они объявили, что берут реставрацию муниципальных объектов под свое крыло. Они же… Лянь сжал кости в руке и выдохнул, кажется, пытаясь успокоиться. - Езжай домой. - Лянь. – Юань перехватил ладонь друга. – Ты должен выслушать его. Он не стал бы предавать тебя. Любой скажет, что ты всегда был для него на первом месте. Поедем домой, у меня есть несколько пломбиров. Ты успокоишься и… Се вытянул свою ладонь из пальцев Юаня. - Пожалуйста. – взмолился омега, вновь захватывая руки друга. – Прошу тебя, Лянь. Давай успокоимся. - Езжай домой. Юань почувствовал тревогу. Она ясно пробиралась внутрь, угрожающе шипела, предупреждая о нападении. Если Юань отпустит Ляня, смогут ли они с Хуа Чэном поговорить? Не натворит ли друг чего-нибудь… ужасного? Хуа Чэн был для него самым важным человеком из всех, который уже дважды страдал из-за Цзюнь У. И Се Лянь точно не мог быть в порядке, понимая, что все это время жених дразнил того, который уже несколько раз угрожал его жизни и здоровью. Лянь перехватил одну ладонь другой, прижимая их к друг другу, его осанка стала ровнее, а дыхание медленным тягучим. Омега медленно терял над собой контроль. Знал ли Юань о том голосе, шепчущем его другу самые ужасные вещи на ухо? Мог ли догадаться о том, какие пугающие картинки сейчас возникли у него перед глазами? Определенно нет. Юань не мог знать. Но он прекрасно понимал одно – если даст сейчас Ляню увидеться с Чэном, оба его друга будут не в безопасности. Шэнь трясущимися руками достал телефон и быстро набрал номер своего отца, а затем показал Ляню. - Если ты не едешь со мной, то я звоню отцу. Для Ляня безопасность его близких ВСЕГДА стоит превыше всего. Манипулировать его травмой и искреннем желанием защитить было бы отвратительно. Но Юань не мог позволить омеге испортить все из-за вспышки гнева, что медленно парализовала сознание, уступая место болезни. Лянь посмотрел на Юаня достаточно выразительно, чтобы показать, что данная манипуляция грязная и отвратительная. Но старший омега не планировал сдаваться и зажал кнопку вызова. Се Лянь зло снял маску и выкинул ее, не сдерживая ярости. Его лицо было бледным, а в глазах стояли не выплаканные слезы, туманя взгляд голубых омутов. Омега двинулся к выходу из казино, совершенно не обращая внимания на людей, пораженно глядящих на него из-за своих масок, скрывающих лицо. Юань двинулся следом, стараясь поймать ладонь друга и успокоить его хотя бы самую малость. Водитель ждал их на парковке. Он изрядно удивился явно взбешенному Се Ляню и обеспокоенному Шэнь Юаню. Но послушно завел машину, ожидая, пока ему назовут место назначения. - Чего стоишь? Домой. – рявкнул Се Лянь, откидываясь на сиденье машины. Мужчина чуть заторможено кивнул, не сводя взгляда с Господина, которого впервые увидел злым. – Смотреть надо на дорогу, а не на своего Хозяина. Довезешь нас, и иди за увольнительными к своему начальнику. - Се Лянь! – Юань постучал по креслу водителя. – Все в порядке, не волнуйтесь и езжайте. Старший омега нажал на кнопку и проследил за медленным поднятием створки, отделяющей задние сидения от передних. Когда это произошло, Юань строго посмотрел на друга. - Что ты творишь? Ты хоть понимаешь, что ведешь себя по-детски? Где манипулятор? Где человек, постоянно держащий себя под контролем? Почему ты ведешь себя так капризно? Неужели не понимаешь, что натворишь сейчас дел, за которые будешь винить себя всю жизнь? Лянь посмотрел на него и улыбнулся. - Прошу прощения, Господин Шэнь. Я доставил вам неудобства? Улыбка выглядела мертвой, но идеально выверенной. Интонация сквозила лишь вежливым почтением, как и весь образ друга, изменившийся за секунду. Се Лянь достал телефон и позвонил кому-то, не давая Юаню и слова вставить, постараться поговорить и убедить в надобности маленького перерыва. - Сейчас же отправь мне всю информацию о Хуа Чэне, его передвижениях, активах и деятельности за последние пять лет. - Ты не хочешь узнать от него самого? – спросил Юань с заметным огорчением в голосе. Лянь промолчал. Он ясно демонстрировал нежелание разговаривать. И Юань сдался, обессиленно рухнув на сидение рядом. Се Лянь честно старался себя контролировать. Он прекрасно понимал, что у всего есть причина, и Хуа Чэн заслуживает того, чтобы Лянь услышал его. Человек, который столько раз выслушивал его самого, не обижался и не срывал собственную злость, заслуживает такого же уважительного отношения и понимания. Се Лянь был ОБЯЗАН выслушать своего жениха. Руки тряслись. Голос в телефоне был вальяжный, довольный, словно его обладателем был сытый и довольный кот. Медленно перебирая звуками проговаривались слова, лишенные горечи и сожаления. - Ты знал все с самого начала? - Ты сам виноват. Если действуешь, то иди до конца. А не играй в любовь. Се Лянь усмехнулся и чуть отодвинулся от следящего за ним с волнением Шэнь Юанем. - Когда я давал тебе повод сомневаться во мне? Когда? – голос Ляня был пропитан холодной обидой, медленно обжигающей кожу даже через динамик телефона. – Это ты сомневался, боялся и прятался. Примерял мой облик лишь бы скрыться от последствий, сбегал, отгородившись от всего. - Ты чуть не сбежал с Шэнь Юанем в тот день! Лянь не сдержал тихого ядовитого смеха. - О, так ты приревновал? И решил отомстить мне, рассказав о том, что мой жених за моей спиной открыл крупнейшее казино и спаивает людей в нем, обирая до нитки? – из голоса омеги живо пропала ядовитая усмешка. – Нет, ты хотел контролировать меня, поэтому не сказал. А сейчас обиделся, что в моей жизни появился человек, важнее тебя, и решил сломать мои отношения с Хуа Чэном. На том конце молчали, тяжело дыша. Лянь улыбнулся и чуть смягчился. - Ты же знаешь, что важен мне? Ты мой первый настоящий друг. Ты тот, кто всегда будет на моей стороне, так ведь? Мой маленький А-Сан. А я всегда буду твоим Лянь-Лянем. Так ведь? - Не делай этого. – человек на том конце звучал жалобно. - Мой милый маленький друг, ты ведь всегда будешь на моей стороне? - Се Лянь. Юань боялся вздохнуть. Се Лянь выглядел плохо. Он был бледен сильнее обычного, его руки дрожали, грозясь уронить телефон в любую минуту, а лицо уродовала жестокая усмешка. Голубые глаза стали темными, почти черными, и смотрели в пустоту с неясными эмоциями. И Юань вдруг понял, как ему повезло не испытывать на себе внимание такого Се Ляня. - Ответь мне, А-Сан. Или ты такой же трус? Может тебе стоит умереть тогда? Ты даже обещание не можешь сдержать. Разве ты не бесполезен? Ты такой же, как и отец. Такой же слабый, цепляющийся за других. Ты хочешь мелко мстить и думаешь, что можешь сломать чужую жизнь. Прячешься в тени, жалкая крыса. - Заткнись! Заткнись! Улыбка пропала, Се Лянь откинулся на заднее сидение. - Рассказывай. Я все равно узнаю. И когда это произойдет, ты будешь первым, кто получит наказание. Человек на том конце больше не пытался сопротивляться. Не юлил. Он лишь тихо проговаривал информацию, которую ранее скрывал. Юань не слушал, только смотрел на друга с бесконечной тревогой во взгляде, волнуясь. Ведь все оказалось куда хуже, чем они рассчитывали. Се Лянь в квартире оказывается совсем один. Как и всегда. ВСЕГДА. Это судьба? Слушать ложь людей и улыбаться, быть доверчивым идиотом, что верит и не замечает всего этого дерьма вокруг? Омега одним рывком сбивает со столика вазу с цветами, заливаясь холодным смехом, пробирающим до костей. Разве это не смешно? Бежишь от лжи, стараешься найти хоть кого-то честного, доверяешь, а тебя обманывают. Тобой пользуются. Играют, словно ты безвольная куколка, которая сама не сможет и шага ступить без чужой помощи. Словно ты никогда и не был человеком с собственными желаниями и мечтами. Лянь снес еще несколько ваз, принимаясь топтать эти противные желтые бутоны, кляксами расползающиеся по дорогому паркету. Осколки больно впились в ступни, окрашивая белоснежные носки и насыщенный красный цвет. Но как же было плевать. Плевать. Какая разница, если для всех он лишь удобная красивая кукла? Се Лянь нагнулся, поднимая осколок фарфора и крепко сжал его в руках, чувствуя, как ярость медленно выливается наружу со слезами обиды и тревоги. Тело затряслось, и омега осел на пол, позволяя себе заплакать. Его брат выкинул его, словно ненужную игрушку обменял на выгодные для себя условия. Использовал, совершенно не подумав о безопасности любимого братика. Он лишь был таким же мерзким лицемером, который игрался, пока не надоест. Играл, пока игрушка была актуальна и интересна. Пока ее не попросил ребенок с яркой машинкой в руках. Пока игрушку не предложили обменять. Цзюнь У отдал его. Предал. Продал. А Се Лянь, как идиот, поверил, что сделал столь важный шаг сам. Что выбрал именно он, а не его. Но, как забавно, все оказалось лишь тупой иллюзией. Очередной. Омега приставил острый конец к своему запястью и надавил. Осколок в руках двигался плохо и вязко из-за стекающей из ладони крови. Но легкий порез оставить смог. Се Лянь холодно метнул свое оружие в сторону телевизора. Фарфор острым кончиком вонзился в черную гладь экрана. Омега поднялся. Хуа Чэн врал ему пять лет. Строил за его спиной империю, отбирал власть у одних людей и отдавал своим доверенным. Открыл казино и накачивал наркотиками людей, чтобы получать рычаги давления. Он стремительно порабощал рынок Китая, становясь таким же жадным и завравшимся, как и Цзюнь У. Ради чего это все? Ради Се Ляня? Омега схватился за угол плазмы и с силой дернул ее вниз, наблюдая за тем, как дорогой телевизор валится ему под ноги. Окровавленная голень поднялась и наступила на треснувший экран. Затем еще и еще, ломая разбивая, уничтожая. Се Лянь просил только одного – не лезть. Он отдал Хуа Чэну все, действительно все, до остатка. И просил, молил не лезть и быть в безопасности. А Хуа Чэн поклялся. Он обещал, он обещал, что выполнил просьбу. Искренне. Но к чему вся искренность, если в итоге он чуть ли не сразу же нарушил свою клятву? Лянь отнял ногу от проводов и, шатаясь, побрел в сторону кухни, снося по пути вазы с противными желтыми цветами. Лепестки разлетались, кружились, словно пух одуванчика, и падали на кровавые следы, медленно теряющие свои границы. Се Лянь открыл шкафчики с ровными рядами новой посуды. Бледные тарелки легки в его руки прекрасно, как и прозрачные стаканы. Бокалы, фужеры, формы, соусники, подставки, салатницы и куча ненужного стекла, фарфора и керамики, которые осколками впивались в израненные стопы и окрашивались в разные оттенки красного, сохраняя кровавый отпечаток того, кто уничтожил их, разбил, сломал. Возможно, именно из мести варвару-уничтожителю они проникали сквозь изодранную ткань носков под кожу, превращая ступни этого монстра в рубленный фарш. Пять лет он позволял себя обманывать, дурить, выставлять идиотом. Потому что это его Сань Лан. Человек, которому можно доверять, который никогда не соврет. Он не просил следить за Хуа Чэном и его действиями. Он не просил сообщать о чем-либо, не замечал странности, игнорировал их. Се Лянь позволил Хуа Чэну себя обманывать. Он дал ему разрешение, полностью доверившись чужим словам, словно до этого его ни разу не обманывали. Словно мать никогда не шептала о том, как любит, душа ночами, крепко сжимая его шею. Будто бабушка не твердила, что она заботится о нем, наблюдая за тем, как его забивают железными трубами. Забыв, что Ши Цинсюань, Му Цин и Фэн Синь были лишь шпионами, докладывающими о каждом вздохе своим хозяевам. И совершенно игнорируя то, что собственный брат подложил его под нужного для себя человека. Се Лянь идиот. Настоящий. Лезвие ножа больно резануло по пальцам, когда Лянь поднял его. Холодный кончик вошел в нежную кожу шеи, но дальше не пошел, останавливаясь. Миссия. Миссия. Должен. Должен. Только я. Только я. Ну конечно. Разве он не был рожден, чтобы быть удобным инструментом возмездия чертовой старухи? Разве великая цель не важнее собственного спокойствия? Умирать нельзя, пока он не даст его стране шанс жить нормально. Умирать нельзя, потому что Се Лянь должен страдать и нести боль за совершенные грехи. Он чертов монстр и должен получить возмездие за все то, что натворил. Умирать рано. Слишком рано. Рано. Нож упал с рукой вниз, лезвие впилось в кожу рук. Дверь распахнулась. Хуа Чэн замер на пороге. Се Лянь плакал и истекал кровью в окружении стекла и желтых лепестков. Чертовки лирично. И слишком трагично, чтобы закончить на этом. *** Хуа Чэн должен был переговорить с директорами своих компаний, чтобы скорректировать дальнейший курс развития. Однако из головы не шло посещение Лянем казино. Одни и те же вопросы не давали покоя и отдыха, что и говорить о минимальной сосредоточенности. Альфа потянулся к карману, чтобы достать из мешочка игральные кости. Он носил их с собой на случай тревоги во время полетов или долгих поездок. И не думал, что может играться на важном совещании. Однако хотя бы подержать их в руках и… Хуа Чэн махнул ладонью, подзывая к себе одну из помощниц. - Где мои кости? Девушка нахмурилась и тут же отдала распоряжение принести кости. А Хуа Чэна охватил страх, а не тревога. Что если… Их забрал Лянь? Альфа встал, прерывая совещание. Вэй Усянь посмотрел на него с беспокойством, братья с неким интересом, еще не понимая всего ужаса возможной ситуации. - Прошу прощения, я должен отойти. Бежать к камерам и просматривать видео с тем, как Лянь виртуозно крадет кости, было легче, чем понимать, что жених все знает. Пришел ли он потому что догадывался, или узнал об этом месте и заподозрил родственников – уже неважно. Лянь все равно все узнал. Когда дверь поддалась и открылась, перед Хуа Чэном предстала самая ужасная в его жизни картина. Вспомнилась умирающая мама, держащая его за руку и грустно улыбающаяся. Перед глазами появилось ее желтое иссохшее лицо с сухими губами, растянувшимися несмотря на ранки в улыбке. Се Лянь убивающий человека с оружием тоже промелькнул перед глазами. Рыдающий на крыше, твердивший, что им стоит все закончить. Эти две въевшихся в память картинки не шли ни в какое сравнение с тем, что предстало перед ним сейчас. Се Лянь стоял там. Окружённый тьмой его силуэт тонул, исчезал, чтобы появиться вновь. Вечерний костюм где-то горел пятнами сочившейся обильно крови. Волосы были растрепаны, словно кто-то пытался их старательно выдрать. Изящные пальцы крепко сжимали в руках нож. Хуа Чэн сделал шаг, тут же прерывая свой голос громким треском стекла. Альфа направил фонарик вниз, замечая под ногами осколки фарфоровой вазы. Он сместил луч света ниже, на пол, покрытый осколками посуды, украшений, техники, большими пятнами крови, цветами, и иным уже сломанным мусором. Се Лянь стоял там, окружённый этим ужасом, и плакал. Не так, как было в разы счастья, иначе, нежели у праха Мин И, непохоже на тот раз на крыше. Это было другое. Слишком другое. Его тело было ровным, неподвижным, замершим, а с глаз просто стекали крупные капли слез, утопая в луже крови под его ногами. Эта ли истинная картина отчаянья, или же есть нечто более ужасное? - Гэгэ. – тихо позвал Хуа Чэн и шагнул вперед, радуясь, что не успел снять обувь. – Я все объясню. Се Лянь резанул его взглядом полным боли. И одним движением руки метнул в сторону жениха нож. - Ты обещал. – просипел не своим голосом омега. – Ты мне обещал! Се Лянь осел на пол, утопая в море осколков. - Они все умерли. Ты понимаешь? Каждый из них мертв из-за меня! Мин И, Эмин, Жое, Бабушка и Дедушка Мин, Невестки, Лао Цзи, Ло И, Дерек, Анастасия, Чан Миен – все, кто пытался мне помочь. Каждый умер. Из-за меня. И я просил тебя, я же просил! Просил, чтобы ты не лез. Чтобы просто был рядом. А ты такой же. Такой же, как Гэ. Ты тоже врешь мне. Он обхватил окровавленными ладонями голову, стараясь заглушить предсмертные хрипы умерших близких людей. Те воспоминания, которые он заглушал столько лет, медленно пробивались сквозь все стены и барьеры. Хуа Чэн сел перед ним на колени и протянул руки. - Думаешь, что я мог просто смотреть на то, как ты совершаешь праведный суицид? Се Лянь поднял на него глаза, ошалело уставившись на альфу. - Да, я догадался, что в конце ты позволишь толпе убить себя. Уничтожишь свой имидж и дашь разгневанным людям убить себя. Ты станешь для них злодеем, что заслуживает быть разорванным. Неужели думал, что я не пойму? Хуа Чэн говорил рвано, нервно, но странно твердо и уверенно. - Ты хочешь убить себя, потому что полагаешь, что главный виновник тут только ты сам. Тебе кажется, что так ты сможешь загладить свою вину. Но, Гэгэ, ты был ребенком. Ты всегда был лишь ребенком! Се Лянь отшатнулся, падая спиной на пол, теряя равновесие, позорно сбегая. - Я люблю тебя. Люблю отчаянно, сильно, так, что не могу жить без тебя. Я люблю тебя с того самого момента, как ты улыбнулся мне впервые, как спас меня, как позволил повязать красную нить и соединить нас. Я любил тебя, когда ты забывал и игнорировал меня. Любил, когда использовал и врал. Но думаешь, что я могу позволить тебе убить себя руками других людей? Серьезно полагаешь, что я допущу это? - Это не причина, чтобы… - Ты помешал бы мне. Уничтожил все зачатки начинаний. Потому что ты хочешь умереть больше, чем позволить себе шанс на спасение. Поэтому готов жертвовать собой, ради безопасности близких. Тебе же просто плевать на себя. Ты ранишь себя, вредишь себе, говоря, что наказываешь, что так надо. Ты придумываешь отговорки, чтобы оправдать вред самому себе в глазах других людей. Потому что пытаешься умереть раньше, потому что боишься приводить свой план в действие и уничтожать людей, доводить их до искреннего желания убивать. Думаешь, я не пойму, что ты никогда не станешь лицом революции, которую затеял, а ее главным врагом, которого требуется уничтожить, убив? Се Лянь постарался встать, но лишь снова упал. - Я молчал. Я пытался игнорировать. Но не мог позволить тебе реализовать свой план. Поэтому я создал для тебя все это. Я не спал ночами, почти не ел, лишь бы создать все условия для твоей безопасности. Хуа Чэн улыбнулся и постарался стереть стекающие слезы с щек. - Гэгэ. Ты мне тоже обещал. Обещал, что останешься со мной. А в итоге собирался оставить. Ты такой же лжец, как и я. Лянь покачал головой и открыл рот, вдыхая воздух. - Я должен умереть. – тихо прошептал. – Я обязан умереть, Сань Лан. - Кому? Кому ты должен? Кому обязан? Всем тем людям, которые умерли за тебя? – альфа перешел на крик, заставляя омегу вздрогнуть. – Они умерли, чтобы ты жил. Отдали самое ценное – жизнь. Ради тебя. И чем ты им отплатить собрался? Самоубийством. Не думаешь, что это высшая степень неуважения? - Ты не понимаешь. Не можешь меня понять. Лянь принялся глупо качать головой. - Ты ничего не понимаешь. - Нет. Это ты застрял в самоуничижении и перестал понимать. Гэгэ, мы все любим тебя. И мы не хотим твоей смерти. Прошу тебя, прошу! Пожалуйста дай себе шанс. - Я не могу. – покачал головой Се Лянь и повалился на пол, теряя сознание. Пятно крови разрасталось под его легким телом. Были осколки, которые вонзились слишком глубоко, были те, что оставляли огромные порезы на теле. Ноги превратились в фарш, сверкая кусками свисающей с ран кожей полной мелких осколков стекла. Хуа Чэн поднял жениха на руки и бегом отправился к машине, параллельно набирая семейного врача и бесконечно виня себя за то, что не смог уберечь Ляня. Это все лишь его вина. Не стоило пытаться убедить, разговаривать, стараться объяснить. Это бесполезно. Се Лянь в таком состоянии не способен выслушать и понять. Он довел до этого. Юань и Ванцзи добрались быстро. Оба белые, похожие на стены провонявшей лекарствами больницы, они обняли Хуа Чэна, не спрашивая ничего. Бинхэ стоял позади, смотря лишь на двери операционной с тупым и отрешенным выражением лица. Он игнорировал. Они все игнорировали и позволяли Се Ляню делать это с собой каждый раз. Они не говорили с ним, не пытались убедить, что есть иной, кроме смерти, выход. Они лишь позволяли ему медленно совершать свой крутой и благородный план по собственному убийству, красивому и трагичному. Были ли они хорошими друзьями, раз позволили Се Ляню идти к подобному исходу? Или же, они никогда так и не смогли приблизиться к нему? Так и оставшись удобными людьми? Человек у входа в коридор замер и прислонился к стене, пропуская снующих медсестер. В этот раз он перестарался. Он должен был быть тем, кто отговорит Лянь-Ляня от самоубийства. А в итоге стал тем, из-за кого омега сейчас лежит на операционном столе. И все из-за обиды. Такой глупой. Детской. Какой он, этот человек, идиот. Бинхэ обернулся на него и поджал губы, замечая бледное лицо с покрасневшими из-за слез глазами. Они оба проебались, потому что дали Се Ляню дойти до этого. Они оба лишь бесполезные куски мяса и костей.