Немного о цветении и увядании тихими разговорами

Теплые губы ощущать на своей ладони было приятно. Даже слишком. Понимать, что проснулся не в холодной больничной койке медицинского кабинета дома, а в окружении близких людей, - тоже. Впервые Се Лянь почувствовал себя значимым и нужным. Не для какого-то грандиозного плана, как инструмент. И не для утоления болезненного желания любви, как кукла-игрушка. А как человек, у которого есть близкие люди, искренне за него переживающие. Захотелось никогда не выходить за пределы комнаты и остаться всем вместе внутри. Но Се Лянь подавил глупые мысли. Обида и боль пробрались в его сердце, напоминая о том, как именно он оказался в больнице. Стало стыдно, что поддался эмоциям настолько, что причинил Сань Лану боль. Он даже не выслушал его! Се Лянь, которому Чэн всегда давал объясниться, которого он принимал, не послушал и слова, споря. Как палату покинули Бинхэ и Юань, они не заметили. Лянь вдруг почувствовал, как теряется в эмоциях, утопая в той страсти и нежности, что чувствовались на коже, и бесконечном волнении за любимого, читаемые в его глазах. Его любимый Сань Лан был таким пленительным, таким его. Как он мог злиться на него? Се Лянь глубоко вдохнул, вдруг осознавая, что на него воздействуют феромоны. Как сильный омега, для него это было бы не особо важно. Он давно научился контролировать себя, да и поддаться на такое для него было бы… как минимум, глупо. Но из-за метки этот наглый альфа мог спокойно манипулировать им так, как ему вздумается. Се Лянь действительно был уязвим из-за этого. - Не делай этого. – строго отчитал омега. – Не смей. Хуа Чэн посмотрел на него со странной смесью непонимания и тревоги. Он хрипло переспросил: - Что? Се Лянь вдруг растерялся и сам. Что происходит? Почему Сань Лан выглядит непонимающим? Неужели из-за их эмоциональной привязанности успокаивать омегу феромонами стало… чем-то обыденным для их тел настолько, что они не контролировали это? То есть, они настолько близки? - Ох. Ты давишь феромонами. – сказал Лянь и вздохнул. – Неосознанно. Ху Чэн коснулся бугорка желез и удивленно посмотрел на омегу. - Извини. – просипел расстроенный альфа. – Я не хотел манипулировать твоими эмоциями. Се Лянь покачал головой. Они просидели некоторое время в тишине. Что он должен был сказать? Как ему вообще реагировать на то, что человек, которого он любил слишком сильно, лез в самое опасное дело из всех? «Не лез.» - поправил Лянь. – «Он уже давно увяз в этом. А я это допустил.» Хуа Чэн перевернул его ладони внутренней стороной вверх и положил на свои щеки. Чувствуя живое тепло этой некогда израненной и ледяной кожи, альфа вдруг, наконец, смог ощутить спокойствие. Его Гэгэ жив, с ним все хорошо. Се Лянь смотрел на жениха без улыбки. Он ясно понимал, что заигрался. Что они оба настолько проникли и пропитали друг друга, почти без остатка, и в конечном итоге это приведет их к печальному концу. Ведь разве может Се Лянь позволить себе жить дальше? После всего? - Ты думаешь о самоубийстве? Омега нахмурился. - Да. – честно ответил. Хуа Чэн не замер. Он не выглядел как-то иначе. Только немного опечаленным. Он уже долгое время думал об этом. - Гэгэ, давай ты пройдешь терапию? – тихо предложил альфа. - Сань Лан, я не хочу этого. - Ты хочешь умереть? Оставить меня? Сбежать? – Хуа Чэн придвинулся ближе. – Но ты же обещал мне! Се Лянь закусил губу и опустил взгляд, чувствуя себя виноватым. Он постарался объяснить: - Это ведь финал, Сань Лан. Если выживу, не будет смысла в том, что сделаю перед этим. Я обязан умереть. Чэн покачал головой, не принимая эти слова. - Нет, Гэгэ. Другой выход есть. Я создал империю! Я сделал это для тебя! Сейчас будет легче. Нам надо просто сделать все вместе. Се Лянь улыбнулся. - Я должен умереть. Я последний из Се, кто может иметь детей. Слыша такой ответ, Чэн вдруг нервно дернулся, сваливаясь с больничной койки. Уже с пола он переспросил: - Все дело в этом? Се Лянь кивнул. - Это конец, который должен случиться. И я не могу, понимаешь, не могу избежать этого? – омега покачал головой. - Ты ведь просто не хочешь жить. – тихо сказал Хуа, затем выдохнул. – Я вызову врача. - Ты прав. – подтвердил Се, заставляя альфу опустить пульт управления на тумбу. – Я не хочу жить. Не могу. – он сжал губы, не сдерживая слез. – Не могу, Сань Лан. Не могу. Мне так тяжело. Я с самого начала избегал этого, я терпел. Я верил, что светлое будущее впереди. Надо переждать. И все обязательно наладится. Но каждый раз происходило что-то истинно ужасное. На моих глазах погибли почти все мои близкие люди, которые были со мной в детстве. Они умерли, потому что хотели помочь мне. И их смерти будто показывали, что я не достоин жить. Что нет смысла терпеть и ждать. Что проблема во мне. Не в них, не в убийцах, а во мне. И я понимаю! Понимаю, что не виноват. Но что мне делать, если я чертов псих, которой может выйти из-под контроля в любой момент? Я ведь и тебя могу убить, если потеряю себя. Альфа двинулся, обнимая своего возлюбленного. - Иногда… - шептал Лянь. – Мне снится, что это я убиваю их всех. Этими руками. Что я убил своих близких. Ах, Сань Лан, а скольких я ранил? Скольких убил уже сейчас? Я твердил: «Они плохие. Это ради дела.» Но они люди, и я не имел никакого права забирать их жизни. Но я делал это. Я ужасен. Я мерзок. Я использовал тебя. Я позволил тебе любить меня. Я допустил нас. И теперь… Как мне поступить? Я так хочу наконец умереть. Хочу получить покой. Хочу избавиться от голоса в голове и крови на руках, я хочу просто исчезнуть. Я больше не могу. Не могу. Я устал. По его лицу стекали водопадом слезы, портя рубашку альфы, но им обоим было плевать на это. Сам Хуа Чэн и не пытался перестать плакать, позволяя себе обнимать жениха и реветь, просто не понимая, что же им делать дальше. Как им жить дальше? Он не имеет права давить и «пытаться заставлять жить». Нет. Он не мог так поступить. Но разве Хуа Чэн мог позволить своему любимому умереть? Потерять Се Ляня было ужасно, а не дать ему прожить свою жизнь и встретить старость – еще в ужаснее. Но что, что может сделать Хуа Чэн? - Прости меня. – шептал Се Лянь, утыкаясь губами в плечо альфы и целуя, показывая всю нежность, на которую только был способен. – Я причиню тебе боль. Я уничтожу тебя. И как я могу простить себя за это? Хуа Чэн отодвинул от себя слабое тело жениха и заглянул в его глаза. - Ты не смеешь делать этого. Ты не можешь решать за меня. Если обидел, если уничтожил меня, то именно я должен тебя прощать. Я, не ты. – альфа сделал судорожный вздох и склонился к омеге. – А я всегда тебя прощу. Чтобы ты не сделал, я никогда не стану держать на тебя обиду. Се Лянь постарался что-то сказать, но его прервал поцелуй. Холодные губы альфы мягко легли на его и осторожно приоткрыли, превращая невинное касание в нечто большее. Омега прикрыл глаза, позволяя поцелую произойти, разрешая сменить тему и оставить последние слова альфы без ответа. Пальцы Хуа Чэна огладили бледное лицо со свей нежностью, на которую альфа только был способен. Затем Чэн прервал поцелуй и отдалился, заглядывая в голубые глаза омеги. - Я люблю тебя. Я всегда буду на твоей стороне. Всегда прощу. И ты знаешь, что это правда. А если находишь отговорки, пытаешься избежать этого, я буду упрямо твердить, повторять ежесекундно, что я не обманываю. Я буду напоминать тебе, что ты можешь мне доверять. Даже если самому себе не можешь. Если ты откажешься, отречешься от всего мира, я навсегда останусь единственным, кто будет на твоей стороне. Лянь покачал головой. - Сань Лан… - Гэгэ, я люблю тебя. – Чэн обхватил ладонь жениха и поцеловал ее. – Это не ты допустил нас. Это мы создали нас. И я не позволю тебе разрушить это. Поэтому, просто делай то, что хочешь, а я всегда буду стоять рядом, плечом к плечу, готовый поймать, если упадешь. Лянь всхлипнул и ущипнул щеку альфы. - Глупый Сань Лан. - Зато твой самый любимый. Тишину палаты и единение возлюбленных нарушил громкий стук дверей о стены. Раскрасневшийся Ванцзи тяжело дышал на пороге, выглядя совершенно не важно. Хуа Чэн поднял бровь, осматривая альфу, и со вздохом попросил: - Не мог бы ты уйти? Сейчас Чэн хотел, чтобы Ляня осмотрел врач, и омега отдохнул. Но кто его спрашивал? Альфа посмотрел на жениха, тот подмигнул ему и коротко поцеловал. - Сань Лан, я очень хочу пломбир. Можешь мне его тайком пронести? – понизив голос до шепота, попросил Лянь и чуть поджал губы, придавая своему лицу милое просящее выражение. Чэн закатил глаза и, нагнувшись, резко и крепко поцеловал своего возлюбленного. Альфа послушно покинул палату, оставляя друзей наедине. Ванцзи сел на стул рядом и всхлипнул, не сдерживаясь при Се Ляне. - Он… - тихо прошептал альфа. - … решил уйти. *** Близнецы оставались на ночевку у именинника. На вечер там намечалась какая-то совершенно особенная шоу-программа, которую они очень хотели посмотреть. Ванцзи согласился и даже думал остаться, но разговор с Усянем никак нельзя было отложить еще дальше. До марта они должны принять решение, иначе… Вэй Ин никогда не сможет не быть с Ванцзи. Им придется сыграть свадьбу для защиты как омеги, так и их детей. Так что, пока Усянь может сбежать без последствий, ему лучше сделать это. Вэй Ин обещал прийти раньше. Так он и сделал. Ванцзи заварил им чая, и женихи расположились за кухонным столом. Они некоторое время молчали, не решаясь заговорить, пока это не сделал наконец альфа. - Больше нельзя игнорировать наши отношения. Вэй Усянь промолчал. - Мы должны или сыграть свадьбу до марта, или же разойтись. Чем скорее сможем принять решение, тем лучше. Омега подал голос, не скрывая в нем удивления и интереса: - Почему именно до марта? Ванцзи покачал головой. Он не мог рассказать то, что ему доверил Лянь. Не Усяню – обременять его осознанием того, что их всех ждет дальше просто не хотелось. Скорее уговорить уехать из Китая и забрать детей, чтобы не переживать все то, что грядет. Горькое слово порезало гортань. Ванцзи не смог произнести его. - Так надо. - Это связано с планом Ляня? – хмуро спросил Усянь. Ванцзи отвел взгляд, безмолвно подтверждая. - Подожди. – Усянь подпрыгнул на месте. – Он рассказал тебе? Он доверяет тебе настолько, что… А ты… Ты ему тоже доверяешь настолько, что влез туда, откуда пытался вытащить меня пять лет назад? Злость, разочарование и обида легко читались в голосе омеги. Но Ванцзи не мог осознать причины этих эмоций. Он только кивнул. - Мы с Юанем… Мы знаем, что будет дальше. Думаю, что Чэн тоже знает, но не все. Лянь рассказал ему основы, только мелочи, а мы с Юанем знаем больше. Когда это начнется, мы будем заняты. Тогда в стране станет небезопасно, но терпимо. Именно в этот период, если ты выберешь разрыв помолвки, должен уехать из Китая. Летом я купил дом в Италии. Там тепло, полно музеев и… там ты сможешь начать нормальную жизнь. - Италия…? – переспросил Усянь. И тут же громко добавил. – А как же дети?! - Ты можешь забрать их с собой. В Италию. Но если не захочешь, то они уедут вместе с отцом Юаня. По плану. - Что ты вообще… О чем ты говоришь, Чжань? Что значит «уезжай в Италию, а дети улетят с Шэнь Цинцю»? Почему? Ванцзи поднял взгляд. В его глазах читалась безнадежность и неотвратимость. - То и значит. – он улыбнулся. – Я знаю, что испортил тебе жизнь. И я хочу это исправить. Но не давлю. Если ты решишь разорвать помолвку, то в качестве компенсации я отдам тебе дом в Италии и счета в банках Европы. - Ты меня выгоняешь? - Нет! – тут же покачал головой альфа. – Если ты разорвешь помолвку, то я подготовил для тебя подушку безопасности. - А если я решу не разрывать помолвку? Ванцзи покраснел. - Тогда мы сыграем свадьбу. По плану, в этом случае, ты становишься частью клана Лань и получаешь безопасность. Но в нынешних реалиях… Есть два вероятных пути развития: ты уезжаешь в Европу с детьми. Или же остаешься в Китае и вмешиваешься вместе со мной в… Ин, я собираюсь свергнуть старшего брата с поста главы. Омега отшатнулся и почти свалился со стула. - Ты…что? - Старший брат стал подконтрольным Цзюнь У. Если это не исправить, то он позволит уничтожить наш клан и всю нашу семью. – Ванцзи посмотрел Усяню в глаза. – Цзюнь У - ужасный человек. Он был тем, кто свел нас тогда, в цикл, и тот, кто умышленно подменил твои противозачаточные. Усянь замер. Забытые воспоминания пронеслись перед глазами. Странности, которые он знал, но про которые забыл. Омега хрипло спросил: - Кто был твоим партнером? - Се Лянь. Цзюнь У боялся, что мы можем стать ближе. Он знал, что Лянь давно искал партнера. И подозревал, что его брат может воспользоваться мной. Так что… Цзюнь У сделал все, чтобы этого не произошло. Вэй Усянь забыл о том, что должен дышать. Он просто смотрел вперед расширившимися глазами от шока и неверия. Конечно омега знал о том, что Цзюнь У - абсолютно неприятный человек. Он давно это понял. Но чтобы этот мужчина зашел настолько далеко… Подложить собственного брата под Наследника Ло… или испортить жизнь двум подросткам, сделав все, чтобы один из них забеременел… Усянь сжал горячую чашку в руках и посмотрел на жениха. - Чего пытается добиться Цзюнь У? Я знаю, что он старается держать под своим контролем политику и экономику страны, убирая любого, кто посягает на власть. Но… зачем все это? Почему он делает подобное? - Помнишь, что Лянь рассказывал о своей семье? Они не самые дружные. Цзюнь У не родной сын Госпожи, но любим Господина. Еще до его появления между Госпожой и Господином Се была борьба за клан. Тогда они не могли поделить управление между друг другом. После появления в их семье Цзюнь У многие начали вставать на сторону Господина. Затем родился Се Лянь, и тут же не только старейшины, но и Старшая Госпожа. В какой-то момент Цзюнь У стал четвертой силой, перетягивающей клан на себя. Он действовал тайно, но у нас есть доказательства его незаконных сделок с другими кланами, манипуляции с контрактами и сокрытие финансов. Он уже давно порабощает клан за кланом, склоняя их на свою сторону. Так что, на данный момент, клан разрывается между Госпожой, Господином и Цзюнь У. Без сомнений, все, что с нами произошло – часть его плана. - Он бы и так получил контроль над кланом! Какой смысл делать…это? Вэй Ин осел в кресло и произнес свои слова из последних сил. Ванцзи хотел утешить его, но решил дать жениху больше пространства для осознания правды. Не хотелось пользоваться состоянием Усяня, чтобы выразить собственную привязанность. - Ответ прост. – выдохнул Ванцзи. – Он хочет власти не над кланом, а над страной. Если ты думаешь, что Ло и Се, как прежде, контролируют Китай, то ты заблуждаешься. Никто не хочет повторения гражданской войны, поэтому все эти года они собирали силы, чтобы в решающий момент снизить влияние этих двух кланов. - Господи… - выдохнул омега и закрыл лицо руками. Комната погрузилась в молчание. Ванцзи перебирал пальцами тканевую салфетку. Что он чувствовал? Он не мог выразить это словами. Только тихо дышать. Тогда, пять лет назад, когда Лянь рассказал им все, он был в ужасе. Сбежать – все, чего ему хотелось. Потому что… Создать все условия для революции и свержения нынешнего политического строя, в тихую уничтожая всех, кто мог этому помешать… Ужасно. «Кровавая революция и новая гражданская война». Руки задрожали. Тогда, пять лет назад, Лянь показал им правду. О том, как кланы вырезали деревни и города неугодных, ради власти. И как называли это жертвой за стабильность страны. Как грабили народ Китая. Как отбирали у них последнее. Ванцзи не верил. Он никогда не видел этого. И это не могло быть реальностью. Тогда Ванцзи тайно вернулся в Китай под чужим именем. Они с Лянем прогулялись по районам, где жили обычные люди. Разрушенные дома, опьяненные наркотиками люди, насилующие все, что только могли найти, прямо там, на улицах. Люди раскупающие давно потерявший срок годности рис с таким рвением, будто это нечто невероятно ценное. Заводы, сливающие отходы в реки, озера и море. Незаконная вырубка леса и огромные масштабы браконьеров на маленьких лодках с обшарпанными названиями некогда яркой краской написанные на выдавших виды прогнивших досках. Этот Китай был незнаком Ванцзи. Это была тайна, которую скрывали от них Главы кланов. Они уже давно создали красивую картинку, в которой жили их дети, и за границы которой им не позволяли выйти. Показывать это Усяню, знакомить с таким Китаем совершенно не хотелось. И Ванцзи не планировал. Тогда он понял, почему Се Лянь отправил их к Вэням однажды. Показать последствия. Самые малые из имеющихся. Сделать это осторожно, не пугая. Лянь, как и всегда, не давил, а давал выбор. И Ванцзи сделал выбор. Что тогда, что сейчас. Если он хочет, чтобы Усянь и его дети жили в мире, спокойствии и благополучии, то придется сделать все ради этого. Нет. Он сделает все это для них. Он поможет уничтожить свою страну, он поспособствует убийству людей для этого. Чтобы Китай восстал из пепла и засиял, его надо сжечь – выжечь любого недостойного и порочного, того, кто может помешать светлому будущему. Усянь прервал его размышления тихим вопросом. - Чего ты хочешь? Ванцзи растерялся. В последний раз его спрашивал об этом Се Лянь пять лет назад. Но вопрос имел немного иное значение. Сейчас же… в голосе жениха сквозило волнение. Вэй Ин волновался. - Я… - Ванцзи посмотрел в глаза омеге. – Я должен сказать, что хочу, чтобы ты уехал. Хочу сказать о том, что принимаю любой твой выбор. Но я… Вэй Ин, я люблю тебя. Я не могу действительно хотеть, чтобы ты ушел от меня. Усянь судорожно вздохнул. - Я помню. Помню, что ты… влюблен в меня. Но я не могу ответить взаимностью. Не сейчас. Вацнзи проглотил эти слова и постарался покивать, срывая боль. - Сейчас я хочу разобраться в себе. Понимаешь? Без этого я не смогу полюбить тебя в ответ. Только тогда, когда я найду себя, когда смогу понять и простить себя, тогда я отвечу тебе. Ванцзи дернулся, роняя салфетку на пол. - Ты… не должен? – сквозь силу прошептал он с непонятной вопросительной интонацией, словно планировал сказать что-то другое. - Ванцзи. Я хочу взять перерыв. – собравшись с силами, произнес омега. – Ради нас. Ванцзи кивнул. - Ради нас. *** - Все же прошло не так плохо. – тихо сказал Юань, который присоединился к друзьям в середине рассказа. Его глаза были красными и опухшими из-за слез. Он не мог отойти от разговора с Бинхэ. - Ты рассказал ему слишком много. – пробурчал Лянь. Друзья сидели рядом, на креслах, а Лянь лежал в своей кровати. Палата была погружена в полумрак с тихой музыкой, льющейся из динамиков телевизора, на фоне. Хуа Чэн должен вот-вот вернуться с мороженным – он умышленно задержался, давая друзьям больше времени друг с другом, хотя и не хотел этого. - Но разве иначе он понял бы? – пожал плечами Ванцзи. - Что вы решили с детьми? С кем они будут? – спросил Лянь, переводя тему. - Со мной. Но приезжать к нему на входные. Юань не сдержал улыбки. - С нами же. Ванцзи совершенно невежливо закатил глаза. - В любом случае, - Лянь вздохнул и вернул себе серьезность в голосе, - Ванцзи, ты сделал то, что я просил? - Да, все передал. Когда ты проведешь мероприятие? - Может, – подал голос Юань, - стоит сделать это после свадьбы? Старший осторожно сжал руки друга и сжал губы. Ванцзи положил свою ладонь выше. - Я тоже склоняюсь к этому выбору. Но мне стоит быть активнее сейчас. Хотя я этого и не хочу. Ванцзи указал кивком головы на поврежденные ноги. - В ближайшие несколько месяцев у тебя не получится быть активным. - Я собираюсь придумать что-нибудь с этим. Коляска, костыли – без разницы. Но я обязан посетить все мероприятия. Тем более. Мне не стоит оставаться долго в больнице. Если старший брат решит воспользоваться моим состоянием и придет мириться… - Что предлагаешь? – спросил Юань. - Надо связаться с Пэй Су. Пусть скажет А-Сану разыграть спектакль и сделать подставные фото и видео. Теракт, нападение – плевать. Люди должны знать, что на меня напали, но сделать так, чтобы след обрывался где-то у стороннего клана, близко связанного с Се. Но не с самими Се. И тем более, не с Цзюнь У. Все должно быть сделано аккуратно. - Понял. – кивнул Юань. – А что мы делаем с Ланями? Так и не обсудили же. - Потому что кто-то был не в состоянии обсуждать. – хмыкнул Лянь, затем посмотрел на Ванцзи. – Ты принял решение? - Да. Я должен свергнуть старшего брата. Но сказав это, альфа лишь больше расстроился. Омеги поддерживающе сжали его ладонь, до этого накрывающую их. - И как вы предлагаете это сделать? – вздохнул Юань. – Это не входило в наши планы. Ванцзи должен заниматься Се, а не собственным кланом. Да и в состоянии войны, навряд ли можно гарантировать его безопасность. О детях и Усяне и говорить нечего. Они первые попадают под угрозу. Се Лянь откинулся на подушки, теряя былую осанку. Теперь он казался только уставшим молодым мужчиной. - Надо подумать. Если бы мы могли доказать, что Лань Сичэнь вредит клану и его репутации… Можно было бы использовать его сближение с Цзюнь У, как козырь. Но это бесполезно в нашей ситуации. Это было так. Если бы они не были близки с Юанем и Бинхэ, или если бы те не были помолвлены, то можно было обвинить Лань Сичэня в нарушении нейтралитета. Но это уже сделали Цанцюн, так что многие могут лишь назвать то, что Лани ушли к Се, как попытка сохранить равенство между кланами. Не более. - Может создать слухи, порочащие Лань Сичэня? – предложил Юань. – Знаю, что это самый очевидный вариант, но мы можем попробовать. Ванцзи покачал головой. - Это не сработает. Мой отец похитил мою мать, убийцу, так еще и взял ее в жены. Дети от нее стали наследниками. Навряд ли какой-то слух сможет превзойти этот. - В любом случае. – Се Лянь взмахнул ладонью несколько раз. – Сейчас ты должен поговорить с Лань Цижэнем. Если он перейдет на твою сторону, то считай, что уже выиграл несколько раундов. И тебе стоит рассказать Главе Лань слегка приукрашенную информацию. Скажи, что Лань Сичэнь собирается опорочить честь вашей матери вместе с Цзюнь У. И, - Лянь посмотрел на Юаня, - надо, чтобы на его стол попала статья легко затрагивающая прошлое Су Минъянь. В общем, мы докажем, что Сичэнь продает свою мать ради союза с Се. В любом случае, сейчас надо собрать информацию и подготовить почву. Ванцзи, - Лянь перевел взгляд на альфу, - не показывай своих намерений. Не смей и заикнуться ни при ком о своих планах. Это к тебе должны прибежать старейшины. А не ты вызваться. Так мы постараемся минимизировать урон и опасность, которые могут быть обращены на детей и Усяня. Пусть думают, что ты занимаешься семьей. - Тогда уход Усяня даже кстати! Пусть будет драма! – Юань не сдержал нескольких хлопков в ладони. – Они будут думать, что ты занят возвращением Усяня в семью. А ты будешь медленно собирать сторонников и информацию. Ванцзи кивнул. - Но все же, стоит ли мне извиниться перед старшим братом? Сделать вид, что конфликт замят? - Конечно. – сказал Юань. – Так ты усыпишь его подозрения. - Нет. – покачал головой Лянь. – Люди могут побояться обратиться к тебе. Вы должны быть в состоянии легкой ссоры. Чтобы старейшины точно знали, что ты не сдашь их предательство Лань Сичэню. Не доводи ваши отношения до разлада, но легкой ссоры должно быть достаточно. Лянь задумался. - И можешь попросить Усяня посетить меня? Хотя, думаю, лучше Сань Лана попросить. Хочу, чтобы он вернулся в семью Бао. Юань нахмурился. Ванцзи протестующе покачал головой. - Нет. Се Лянь вздохнул. - Сяо Синчэнь носит под сердцем бету. Не факт, что ребенок родится здоровым. – затем тихо добавил. – Если бы знал, то не стал бы так мстить. Только время зря потратил. - Что ты…? – на вдохе произнес Юань и подавился. Ванцзи посмотрел непонимающе на друга. Лянь только пожал плечами. - Я подозреваю, что Сяо Синчэнь – крыса, сливающая информацию моему брату. Поэтому я решил немного подпортить ему жизнь. Поступил так на эмоциях, признаюсь. Но когда я понял, что брат знал обо всем… Я был слишком зол. - Что ты с ним сделал? – тихо спросил Ванцзи. - То же, что и со многими. Это не серьезные лекарства, у них нет сильного влияния на плод. Не думаю, что ребенок умрет или же будет больным. Просто слабым. Этот препарат будет иметь воздействие на организм родителя. Юань покачал головой. - Ты не имеешь права наказывать ребенка за действия родителя! Тем более точно не зная, а виноват ли его родитель в том, в чем ты его подозреваешь! Се Лянь хмыкнул. - Я наказываю не ребенка, а его родителей. Если бы я решил наказать ребенка, то его родители не были бы сейчас живы. – затем чуть громче добавил. – Крыса или он, или его муж. Один из них. - Почему ты в этом так уверен? – вдруг взбесился Юань. - Юань, успокойся и перестать перекладывать это на себя. – тонко подмечая причину вспышки агрессии друга, сказал устало Лянь. – Потому что никто иной не мог. Думаете, я не слежу за этими идиотами? Если я захочу, то через секунду буду знать все, вплоть до того, когда они последний раз вдохнули или моргнули. Только у этих двоих есть сомнительные пятна в расписании, в которые их не видели больше пятнадцати минут. Они могли легко встречаться с информаторами моего брата, чтобы слить им очередную информацию о моих делах. Именно поэтому я стараюсь следить за тем, что нигде не было подслушивающих и записывающих устройств. Юань сжал губы и отвернулся. - Ты поступаешь неправильно. - Только сейчас понял? – усмехнулся Лянь. Затем вздохнул. – Это то, что должно случиться, Юань. Понимаешь? Люди должны получать наказание за свои проступки. Сейчас важно не это. Скоро с Усянем свяжутся. Когда мы были на бейби-шауере, разве ты, Юань, не заметил, что состояние Сяо Синчэня не хорошее? Заметил. Юань заметил, но бледноту списал на страх перед Се Лянем и стыдом перед Усянем, но никак мог подумать о том, что это признак плохого самочувствия. Тем более, следствие действий своего друга. Да и в целом, Юань был занят немного другим на том подобии вечеринки. - Думаю, что скоро выяснится, что ребенок Сяо Синчэня будет не на что не способным бетой. И они прибегут к тому, кто уже родил двух доминантных альф. С поддержкой Лайней, семья Бао расцветет. А если Ванцзи станет главой… Думаю, что они будут первыми кричать о том, как их зять достоин этого поста. Мы можем использовать это. Но Лянь быстро прошептал, истерично скорее. - Я не собирался использовать это. Я бы не хотел заставлять Усяня. Но сейчас семья Бао может помочь Ванцзи в борьбе за пост. И я хочу попросить Усяня о помощи, услуге. Потому что сейчас помочь нам может только он. Юань рывком встал. - Боже, мы же не хотели впутывать в это никого из них! Под «них» конечно понималось лишь пятеро людей: Усянь и близнецы, Шэнь Цинцю и Хуа Чэн. Это было важное условие, которое обговаривалось еще пять лет назад. Условие, которое уже нарушилось однажды, и теперь его предстояло нарушить еще. - Я поговорю с Усянем сам. – сказал Лянь. - Продолжай заниматься родословной семьи Се и налаживай общение с дядей и отцом. Покажи, что ты надежнее Лань Сичэня. Ванцзи кинул. - Тогда, когда ты перейдешь к активной фазе, я… - Да. Ты должен мягко начать перетягивать влияние. Не раньше. Юань хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. - Мы должны обеспечить детям и Усяню безопасность. В первую очередь. Се Лянь вздохнул и кивнул, когда Ванцзи упрямо протянул: - Они будут в безопасности. Оба омеги посмотрела на друга. Альфа же вздохнул. - Их не тронут. – сказал он. – Потому что меня не будут трогать, пока я не начну приносить неудобств. А до этого Усянь успеет улететь с детьми. Лянь, ты же приставишь к ним людей? - Конечно. – кивнул омега. – Рядом с ними уже давно мой друг. Он полностью контролирует их безопасность. Так что вам не стоит волноваться. Юань удивленно перекинулся взглядами с Ванцзи. - Твой друг? - Он уже не только мой. Но и их друг. – Лянь пожал плечами, тут же поясняя. – Вы полагаете, что я мог бы оставить его тут одного? С ребенком на руках? Боже, нет конечно же. Лянь улыбнулся, добавляя: - Я не настолько ужасен. Я всегда слежу за безопасностью людей, которые мне помогают. - Это он так пытается объяснить, что сталкерил за нами. – вдруг рассмеялся Юань. - Эй, это не смешно. – тут же произнес Лянь. - Юань, это была забота. Ну да, через сталкинг, но все же… - пробасил Ванцзи, вдруг тоже смеясь. Лянь сощурил глаза и покачал головой. - Идите уже. Вы мне надоели. - Сейчас ему пришлют отчет с видео и фото того, как мы выходим отсюда. – громко прошептал Юань, наклоняясь к Ванцзи. Се Лянь закатил глаза. Чувствуя себя, наконец, лучше. Да, намного лучше.