Простые сложные вопросы

Дверь кабинета математики оказалась заперта и украшена табличкой: «9-10 кл - тренинг «СКАЖИ ТРЕВОГЕ НЕТ» в 401а». Комментировали табличку разнообразно: от «ура» до «да достали!». Феанор с Нолофинвэ подошли к двери одновременно, один – из библиотеки, поднявшись по северной лестнице, второй – из столовой, поднявшись по южной. Феанор нахмурился. Ноло, напротив, сохранил равнодушное выражение лица. На языке так и вертелось что-то ироничное, но делить это с Феанором? Нет уж. Ноло взглянул на него и убедился: точно нет. – Никуда не годится, – отрезал Феанор. Сегодня он даже соизволил соответствовать уставу – собрал волосы в хвост. – Что, не пойдешь? – Мне там делать нечего. – Неужели… – Буду в библиотеке, – лаконично оповестил Феанор и уже развернулся, лихо скрипнув каблуками, как Ноло вдруг сказал: – Он звонил домой. Я так думаю. – Кто? Лориэн? – Да. Ну, или кто-то… По его наводке. – С чего ты взял? Ноло пожал плечами. Феанор глядел небрежно и остро, из-за плеча. – Они оба вчера пытались выяснить, как дела. У нас. И мама, и отец. Не знаю, о чем он говорил с тобой, но у меня вроде бы даже спрашивал, не нужна ли нам… хм… Трехстороняя встреча. – Нам она не нужна, – сказал Феанор, отворачиваясь. – И он бы не предлагал, если бы кое-кто поменьше трепался. Тебе что, некому излить душу? – Я с ним ничего не обсуждал. А ты сам? – У нас была встреча в рамках проекта. Мы не касались личных тем. – Мы, знаешь ли, тоже. – Тогда просто удивительно, с чего это вдруг он решил поинтересоваться нашими взаимоотношениями. Или у тебя проект про сложности адаптации в приемных семьях? Нет? Тогда, как я и сказал, удивительно. В груди стало тесно. – Как насчет твоего проекта, Феанаро? Ты все еще пишешь про дипломатию или все-таки сменил тайком тему на «Последствия детских травм на конкретном примере»? – Мальчики! Радостный голос ударил по повисшему напряжению. Ирмо Лориэн, улыбаясь, поднимался по ступеням. – Как чувствовал, что нужно пойти по этой лестнице! Что же вы стоите? Идемте, идемте. Не прекращая сиять, он приобнял за плечи их обоих и ласково, но твердо увлек за собой. – Ну-ка, скажи мне, Феанор, ты же хорош в том, чтобы включать проектор? Мне нужно будет настроить презентацию, а там ужасно капризная доска. Феанор молчал и прожигал взглядом руку, покоящуюся у него на плече, но Ирмо старательно не замечал. Он только со стороны казался субтильным хлюпиком. Образ подкреплялся пышными, солнечного оттенка волосами, убранными под тонкий ободок, и любовью к вязаным светлым кардиганам. Ходили слухи, однако, что он много лет проработал в специальном интернате, который являлся последней ступенью перед колонией, окруженной колючей проволокой. А еще он являлся своего рода приемным дядюшкой для Феанора, хотя никто из них никогда не упоминал вслух этот факт. – А ты, Нолофинвэ, поможешь мне с ковриками? Думаю, нам будет удобнее на полу. Вы и так многовато времени проводите за партами. Ага? – Ага, – без энтузиазма отозвался Ноло. Иногда он жалел, что отец не додумался отдать их в школу похуже. В какую-нибудь школу, где никому нет дела ни до чего, кроме домашнего задания, проверочных и результатов экзаменов. Но их школа считала огромной своей ценностью так называемый Благоприятный Климат, потому не то чтобы откровенно плевала на учебный процесс, но обогащало его различными тренингами, праздниками и выездами настолько старательно, что любой, осмелившийся не ощутить в процессе всю прелесть Благоприятного Климата, был бы признан предателем и угрозой. «Благоприятный климат» как понятие изобрел господин Сулимо и чрезвычайно этим гордился. Ноло по дороге в четыреста-первую-«а» заглянул в спортзал и выковырял из кладовки стопку вырвиглазно-розовых ковриков и в аудиторию явился уже с ними. Лориэн восседал прямо на полу, успев раскидать парты к стенам и собрав старшеклассников в тесный круг, и улыбался безмятежно и обманчиво. Феанор сидел за компьютером, прижав ладонь ко лбу. Прогуливать мероприятия, иницированные ради Благоприятного Климата, строго запрещалось.