Простые сложные вопросы

– Финдарато, ну что это такое? Надень куртку! – Не надену. – Что значит «не надену», здесь же, блин, зима! – А она из животных. Я не буду ее носить! – Что? Каких животных?! Кто тебе это сказал? – Кано сказал, это мех лисицы. Вы мне купили куртку из живой лисицы! Вы ужасные родители. – О, Эру… Нолофинвэ с удовольствием пригубил вино, заботливо подогретое мамой, и поерзал на сидении садовых качелей, устраиваясь поудобнее. От чашки поднимались струйки пара, свежий воздух морозил уши и забирался под теплый вязаный шарф, но уходить с улицы никуда еще не хотелось. Нет, только не сейчас. Арьо, перекинув длинную куртку с пышной меховой оторочкой капюшона, стоял по одну сторону смородиновых зарослей, Финдэ – по другую, и сражение их не прекращалось. Финдэ на холодном ветру смотрелся несчастной гордой сироткой. Ветер трепал трогательные светлые кудри и волновал облетевшие почти ветки смородины. Из дома доносился хохот и унылые потуги скрипки. Кано пытался учить Финьо, и было очевидно, что кончится это порванными струнами и скандалом, но кого этим удивишь, в конце концов, в этом доме. Отец много лет купил эту дачу, надеясь на семью, полную внуков, и он это получил вместе со всеми вытекающими. Впрочем, не то чтобы это его огорчало. Подпаленную беседку он простил легко. А вот мама выдранный куст барбариса, который дети сочли сорняком, припоминала до сих пор. Тихо хлопнула дверь. Феанор, поежившись, поднял ворот накинутой куртки повыше и, подумав, уселся на качели рядом с Ноло. Тот протянул ему чашку. – Что за действо? – Феанор отказываться не стал. – Арафинвэ занимается воспитанием наследника, – с наслаждением пояснил Ноло. – Отнимая у него одежду? – О, нет. Он как раз пытается вернуть ее на место. Твой сын сказал Финдэ, видишь ли, что это мех лисицы. – Который сын? Хотя нет, я догадываюсь. – Финдарато, – Арафинвэ провел ладонью по лицу, – ты же так заболеешь. Это вообще не мех лисицы, это чистая синтетика, на, пощупай. – Ну да, – Финдарато натянул пониже рукава свитера, пряча замерзшие ладони, – мама тоже говорила, что в супе нет мяса, думала, я не замечу! – Ох, ладно! Иди хотя бы в дом, ты и так уже весь синий! – Тут темно, ты не можешь этого видеть. И я не пойду домой, я устраиваю забастовку и буду тут, пока не умру. – Еще чего не хватало, – возмутился Арафинвэ. – Или пока вы не сожжете куртку. – Да ты знаешь, сколько она стоит?! – Когда я смотрю на это, – негромко поделился Ноло, – я понимаю значение слова «карма». Посмотри, какое потрясающее, радующее душу воплощение. – Черная у тебя душа, Нолофинвэ. – Скажи еще, что ты не наслаждаешься, Феанаро. – Не скажу. – Как думаешь, кто первым сдастся? Феанаро отпил еще и вернул чашку. – Соседи. – Феанаро, – крикнул Арафинвэ, – попроси своего сына сказать, что это была шутка про лисиц! Что вообще за глупые розыгрыши! – Надо же, – уронил Феанаро, – а ты раньше называл это «прикольными пранками». Помнишь, Нолофинвэ? – Да, – с ностальгией вздохнул он, – например, в тот раз на семейном ужине с дядей Ингвэ, когда он сказал всем, что мясо в рагу – от почивших недавно хомячков… – Предатели, – обвинил Арафинвэ, – вот так вот, бросаете в час нужды. Все с вами ясно. Ладно, Финдарато, ты меня вынуждаешь: я сейчас позвоню маме и скажу, что ты не слушаешься. – Ей нельзя волноваться, она беременная! – И очень злая, – напомнил Арафинвэ, хлопая себя по карманам и извлекая телефон. – И между прочим, она уже звонила, вот два пропущенных. Наверное, хочет спросить, как у нас тут дела. – Так и знал, что он вырастет мастером шантажа, – вздохнул Ноло. – Поступать так с собственным сыном, ты подумай. Пройдет лет семь – и что напишет в своих соцсетях Финдарато? «Я жил в вечном газлайтинге, обесценивании моих эко-привычек и с отцом-шантажистом, ставьте лайки, кто тоже». – Лайки не в почете теперь. Теперь нужны репосты. – Не люблю вас, – поведал Арафинвэ, не сдержав фырканье.