Шарага из Рая

*** —Правда, я так больше не мог! – Дазай скривился, а Чуя положил ему руку на плечо. – Всё нормально, я уже проще это вспоминаю... Брюнет отрезал себе кусок торта и стал его есть, предоставляя голос супругу. Тот немного повозмущался, но продолжил историю Дазая, видимо, зная её наизусть. *** Захлопнув дверь своего кабинета, Осаму тут же сполз по ней на пол и закрыл голову руками, будто пытаясь спрятаться от давящих мыслей. Не мог... Ну не мог он больше терпеть! Месяц кончится лишь через две недели... Две!! —Долго, слишком долго!! После признания Чуе, мысль, что он теперь знает о его чувствах просто не давала покоя: каждая чёртова фраза, любой взгляд казались направленными только ему и отвечающими взаимностью! Осаму терял голову! Это был один из редких дней, когда Дазай шёл домой один. *** Чуя закончил свою тираду от лица Дазая и смущённо спрятал лицо в кружке. Гости слушали их не перебивая, и по сравнению с началом истории, ребята сидели как мышки, лишь изредка задавая вопросы. —А что чуствовали Вы?– спросили они Чую, поняв что Дазай уже сдулся и ждать от него можно лишь коротких реплик и дополнений, ведь всё-таки, перед приходом гостей ему пришлось одному наводить порядок во всей квартире (во всей квартире, Карл!!). Рыжий тоже устал на смене, но желание поделиться историей взяло верх. —Я? – ну... Я... Думал —Думали??? – вопрос прозвучал с такой интонацией, будто бы рыжий вообще не имел мозга и функция "думать" не предусматривалась. —Да. И очень серьёзно. *** Он буквально ломал голову, ведь он совершенно не знал, что делать. Несмотря на данное ему Дазаем время "подумать", думать было и не о чем – у него совершенно не было чувств к Дазаю. Наверное... По правде, ему даже немного нравилось то, как Осаму с ним обращался, как старался во всем помочь. Да, очень часто его шутки заставляют Чую закипать и гореть желанием врезать этому ублюдку с правой, но они всё-таки нашли какой-никакой общий язык. Осаму постоянно старался приходить на помощь, хоть и в каких-нибудь мелочах, поддерживать интересы, беседы, даже немного пытался понять физику, слушая на своём окне (если что, так называется пустой урок у учителя, а то вдруг подумаете, что он как дибил сидел на подоконнике), лекцию Накахары о движении по окружности. Но все это время, рыжик считал это обычными дружескими взаимопониманием и помощью. Теперь же, узнав о таких сильных чувствах ОБЖшника к нему, Чуя стал понимать – вся эта беготня вокруг него была рвением обратить на себя внимание и понравиться коллеге. От таких мыслей, Накахара чувствовал лёгкий толчок сердца, но не обыкновенный, а будто бы оно один удар пропустило и пришлось второй удар делать в два раза сильнее. Это было, по правде говоря, довольно странное чувство. Не то укол жалости, не то крупинка гордости, не то восхищение – какая-то странная неоднородная масса из похожих и одновременно противоположных друг другу эмоций. Даже чем-то смахивающих на бабочек в животе. Чуя тут же отмахнулся от собственных же мыслей, ведь он начинал уже противоречить сам себе. И даже понимал из-за чего так происходит – он пытался найти весомые причины согласиться или отказаться, так как действительно не хотел сделать больно ни брюнету, ни самому себе. И это было сложновато, так как аргументы то и дело уравновешивали друг друга, и зависнув ровно посередине каната, он не знал в какую сторону ему продвигаться. У Дазая же просто всё горело от того, как он яро рвался к взаимности рыжего, что вообще никак не могло остаться без внимания окружающих и после того, как Френсис – учитель английского и экономики – очень даже прямо намекнул на то, что ОБЖшник беспрестанно вертится вокруг Чуи, а Кадзи – химик – на все сто утвердил – Осаму ведёт себя, словно влюблённая школьница, Чуя окончательно понял, что Дазай слишком выделяется, забывая скрывать свои чувства от других, и тогда Накахара устроил ему взбучку. —Никаких верчений вокруг меня при других, никаких двусмысленных фразочек и тактильности, понял?– он строго буравил брюнета взглядом. В ответ ему кивнули, но несмотря на серьёзность лица, по его преданным влюблённым глазам, всё понятно с одного взгляда. Однако, ощутив, что его рассматривают, бинтованный тут же потупил взгляд, упираясь им то в стенку, то в окно, то в пол, лишь бы не на сверлящие прекрасные глубокие голубые глаза, обрамлённые ухоженными яркорыжими, словно раскалённая медь, ресницами... —Ты меня слушаешь вообще?? Я с тобой разговариваю! Дазай очнулся, вернувшись в реальность, и перестав смотреть сквозь парня, посмотрел прямо ему в лицо, выражая полнейший интерес: —Да, извини, что ты говорил? —Как ты так слушал, что мне приходится всё говорить заново,– рыжий всплеснул руками. – Я говорю, что ты должен сильнее сдерживаться, Осаму, я, конечно, всё понимаю, но ты сильно привлекаешь внимание других людей! *** —Ничего я не понимал. —Совершенно,– добавил Дазай, с серьёзнейшим лицом. Гости вопросительно вздёрнули брови наверх, на что супруги тут же начали объяснять: —Ничерта я не понимал! —Не мог я сдерживаться ещё больше. *** Изменения в Дазае Осаму первым заметил его класс. Сперва брат и сестра Танидзаки заприметили, что учитель стал куда больше обращать внимания на то, как они не переставая воркуют между собой. Ну, точнее, вечно ворковала и липла к брату только Наоми, но Джуничиро не особо то и сопротивлялся, так – для виду. Главное – именно ОБЖнику раньше всегда не было до них дела (инцест – дело семейное), сейчас же Дазай-сан как будто на иголках, а любые намёки вокруг него на любовь, на отношения, флирт... Вызывали полное смешение тоски с гневом. И это пробуждало в детях такое недоумение, будто хуже и быть не может. Осаму заметно похудел, хотя казалось бы – он и так ходил тощий как спичка. Он побледнел, под глазами появились мешки. Он стал чаще засыпать на уроках и на перемене его можно было запросто застать дремлющего башкой на столе. Пару раз Анго – учитель географии – ловил его падающим на лестнице. —Дазай, ты заработался,– строго "намекнул" Фукудзава, скептически глядя на отчёты, которые ранее из Осаму было не вытянуть и силком.– Погляди на себя: весь осунулся, засыпаешь на ходу... У тебя проблемы в личной жизни? Даже Ёсико заволновалась. —И вовсе я не волновалась,– попыталась отказаться от истины Ёсано, сидя рядом с директором, но помолчав всё же добавила.– Если он будет отказываться от отпуска, я буду насильно его заставлять отдыхать. Осаму ты совсем уже? Когда ты последний раз смотрелся в зеркало? А результаты медосмотра ты видел?– Ёсано вновь в возмущении повернулась на директора.– Он потерял 19 килограмм! В дверь постучали и после "войдите" от директора, зашёл замдиректор Мори. —О, Осаму,– обведя глазами компанию детектора, медсестры и рассыпающегося на глазах ОБЖшника, он понял всё без лишних вопросов.– Вы наконец-то его поймали, чтобы дать отпуск? Да, Дазай, тебе пора бы. В дверь опять постучали. Теперь вошёл Чуя и Ёсико тут же подозрительно покосилась на приосанившегося и засветившегося Дазая. —Эм, здравствуйте, я принёс отчёт...– рыжий встретился глазами с брюнетом.– Привет, Дазай. Оставив листы бумаги, аккуратно скреплённые степлером, заполненные ровным красивым почерком, которые Осаму проводил восхищённым взглядом, Накахара вышел из кабинета, попрощавшись с Осаму, что лишь радостно кивал. Только за физиком закрылась дверь, Огай Мори, Юкичи Фукудзава и Ёсано Акико повернули головы на ОБЖшника, что самозабвенно гипнотизирует дверь. —Дазай? —Дазай?? —Дазай! Брюнет дёрнулся и вернувшись в реальность повернулся к коллегам и неловко улыбнулся: —А? Мужчины и женщина переглянулись и вздохнули: —Чуя, да? ***