Шарага из Рая

Прежде чем открыть глаза, Чуя тяжело вздохнул. Он ещё даже не до конца проснулся, а жуткая, разрывающая его голову, боль уже дала о себе знать. Нахмурившись и зарывшись в подушку, будто это его хоть каким-то образом спасëт от похмелья и работы, он недовольно промычал. Как бы сильно не хотелось, вставать, надо было хотя бы доползти до аптечки за антипохмелином, а это уже было испытанием. Странно, обычно Чуя никогда до такого не доходил, лишь разок, когда на спор выпил пару бутылок крепких коктейлей, но в этот раз Накахара точно помнил, что пил лишь виски, да и то всего несколько бокалов. Неужели ему – постоянному посетителю баров и профессионалу в этой сфере – умудрился кто-то что-то подмешать? От этой мысли рыжик тут же вскочил, отбросив одеяло. Спальня его, трусы на нëм... А как он, кстати, домой-то добрался? Вроде бы... Был Дазай... Или это уже были сны? Кажется, ещё кто-то был, Чуя выпивал с кем-то знакомым... Но до дома вроде довëл как раз Дазай, надо его отблагодарить что-ли... Накахара снова прикрыл глаза: эта каша в голове вернула мигрень с новой силой. Он тихо застонал и завалился на бок, разваливаясь поперëк кровати. —Ай! – Накахара подскочил от неожиданности. – Кто здесь?! Рядом из-под одеяла вылезла сперва знакомая рыжая шевелюра, потом тот же узнаваемый нос с пластырëм, потом и голый торс, который активно потирали после неожиданного удара Накахары. —Тачихара... – голубые глаза пробежались по жилистому телу парня, и вдруг в них загорелось осознание. – Тачихара?! Чуя вцепился в одеяло и натянул на себя, понимая, что ученик явно не должен видеть своего преподавателя в одних трусах: —П-п-почему ты здесь и-и почему ты... Голый?! Парень широко зевнул, кажется не совсем понимая реакции Накахары. —Ну, Вы вчера напились, я Вас довëл до дома. —И больше ничего?! Парень словно о чем-то задумался, глядя на учителя, а потом, расплывшись в ухмылке, протянул: —Ооох, даже и не помню, Накахара-сан, — Тачихара скорчил расстроенное лицо, — я ведь тоже немало выпил. Однако... — он вытянул палец и указал куда-то на шею Чуи, — только посмотрите на это. Ничерта не понимая, Накахара попытался вывернуть шею, чтобы увидеть, но в итоге взял с прикроватной тумбы телефон и в отражение экрана, стал рассматривать место, куда указал Тачихара. —Блять, нет. Отбросив телефон, Чуя вскочил с кровати, пулей полетел в ванную, ударил по выключателю и подбежал к зеркалу. Лампочка под потолком пару раз привычно мигнула и, наконец, залила ванную светом, заодно и освещая физика, что прилип к стеклу зеркала, не веря своим глазам. —Нет, нет, ну не же! Но сколько бы он не отрицал, истина есть такова: на его шее красовались хорошо узнаваемые розовато-лиловые пятна, пара штук. И Чуя прекрасно знал, отчего эти "пятнышки" бывают, а точнее после какого действа обычно остаются. Неужто они с Тачихарой по пьяни заказали или подцепили где девочек? Или просто они с Тачихарой по пьяни друг с другом... —Чëрт... Вот это я наломал дров, — Накахара опустил голову, глядя в слив раковины. — словно школьник на первой пьянке. —Ну что, помните хоть что-то? — Митидзë появился в проëме и встал, оперевшись о косяк и скрестив руки на груди. Учитель отрицательно покачал головой. Но что тут помнить-то? Не было никаких девушек. Они переспали. —Твою мать, я даже не помню, кто кого взял, — Наказара нервно хохотнул, но тут же вновь помрачнел. — Я возьму ответственность, как старший. Собирайся, иди домой. И забудь это, все мы люди, всякое бывает. Тачихара ухмыльнулся недоверчивой улыбкой и, как то слишком послушно ушëл одеваться. Накахара вернулся к зеркалу и снова посмотрел на отражение. Хорош, нечего сказать: тëмные круги под красными глазами, опухшее лицо, от всерашних пьянок, а эти засосы были на чëртовом самом видном месте. —Угх, какой я идиот... На работу не хотелось от слова совсем. Но он виноват сам – нечего было бухать посреди будней. "Возьму себе девчонок, я свободный человек". Ха-ха, вот во что теперь вылилась эта "свобода". Учитель открыл зеркальную дверцу и порывшись в аптечке за ней, достал обезбол и антипохмелин. Запив таблетки водой из-под крана, Чуя ополоснуть лицо, прополоскал зубы и поплëлся в комнату. Спина благо не болела, так что вроде как он был сверху... Хотя это дела не меняет, он же по-сути совратил своего же ученика. —Бляяяять, а ведь если бы я себя не накручивал из-за этого придурка Дазая... Кстати, о придурке. Вдруг появилось вязкое и мерзкое чувство, словно рыжик его... предал. «Нет, это какой-то бред. Я не должен об этом думать, у нас даже срок ещë не закончился, я имею полное право на личную жизнь! » Но вспомнив, с каким жаром там на мосту Дазай изливал свои чувства и молил дать ему хотя бы возможность. Чую затошнило от самого себя. Одни только воспоминания о кино, гулянках, подарках, комплиментах и, в конце концов, о тех самых конфетах, заставили физика обессиленно сесть на кровать. Он такой идиот: прежде чем заниматься собственным развлечением, он должен был сперва подумать о чужих чувствах. Как теперь Дазаю смотреть в глаза? Ведь он постоянно смотрит так, будто перед ним чистое и небесное божество, а это "божество" смахивает больше на "убожество". Чуя упал на подушки и взялся за телефон, чтобы отвлечься от самобичевания. На экране было около двадцати пропущенных и не меньше сообщений. Все от Дазая. Он спрашивал, где Чуя, нормально ли всë, почему сбежал, просил позвонить, когда придëт домой, предложил даже забрать его, если тот напился... Чуя кувыркался в это время с другим. Бухой, возможно даже под наркотой. А Осаму не отходил от телефона. Последний пропущенный был всего пару часов назад. Глубокой ночью. Накахара положил телефон и закрыл лицо руками. Он чувствовал стыд. *** —А дальше только хуже, — раздалось ворчание со стороны дазаевского кресла. —Эй, я тут рассказываю, между прочим, — возмутился Чуя, — сиди и ной себе тихонько, это почти самая важная часть нашей истории! —И самая ужасная, — вновь пробубнил ОБЖшник, утыкаясь носом в руки. —Короче, дальше. *** Прежде чем прийти на работу, Накахаре пришлось перерыть шкаф, в поисках одежды с самым высоким воротом, а потом ещё и искать тот бар, возле которого он вчера ночью оставил мотоцикл. Идти в школу было просто отвратительно. Он постоянно задирал ворот бодлона, пытаясь избавиться от ощущения, что засосы видно всем, кто проходил мимо. Еле добравшись до своего кабинета, Рыжик упал на стул и вцепился в голову: — Господи, что я буду делать, если он объявится... Прямо как по закону подлости, в дверь постучали и вошëл ОБЖшник. Вспомнишь солнце, вот и лучик. «Тихо. Ты не должен об этом волноваться, вы же не вместе. Это не измена» — крутились в его голове мысли. Его волновало одно даже пустое присутствие Дазая рядом. —Чуя... Вчера... — Осаму замялся, подбирая слова. — Извини, я названивал тебе, боялся, что с тобой случилось чего... Всë же нормально? «Ага, как же, всë просто прекрасно». —Нормально у меня всë, просто вчера немного выпил, — пытаясь сохранять невозмутимость, Накахара отвернулся, чтобы по нему не было понятно, что всë далеко не так просто. — Со мной был Тачихара, нечего беспокоиться. —Да, знаю... Тачихара... — Дазай, почесал шею. — А ты... Ну, как бы это спросить, ничего не хотел бы мне сказать? Точно ничего кроме пьянки не было? Чуя насторожился. Настолько сильно, словно приготовился бежать без оглядки в любой подходящий момент, лишь бы не быть тут. —Нет, отстань. Дазай замолк, но не ушëл стоя в проëме. Брюнет опустил голову, смотря в пол и будто пытаясь сформулировать что-то невероятное. Наконец, он, сперва тихо, а потом всë громче, проговорил: — Так, значит, ты действительно уже спал, — он поднял глаза и чуть ли не прорычал — как мне и сказал Тачихара, ответив на мой звонок по твоему телефону. Слово "твой" он выделил так, словно хотел его выплюнуть струëй яда. По спине Чуи пробежал холод. Дазай был не то что зол, его голос сквозил яростью. — Сказал, что не очень-то ты и сопротивлялся, когда незнакомый парень тащил тебя в такси, запросто сказал пароль от квартиры, уступил кровать... Чуя пытался держать себя в руках, но хотелось сбежать. Провалиться на месте. Ведь Дазай говорил верно, но вчера Накахара был уверен, что то был не Тачихара, а Осаму! Хотелось это выкрикнуть, чтобы оправдаться, чтобы Дазай прекратил. Он же, продолжая размеренно пронзать Накахару словами, сделал к нему шаг, и ещë, и так стал медленно приближаться: — Что же ты молчишь? — как бы Чуя не пытался отодвинуться, Дазай приблизился почти вплотную. — Тебе понравилось, где он тебя трогал? — рыжий вздрогнул и зажмурился, так как Осаму вдруг протянул руку ткнул ею в грудь коллеги, гладя и издевательски спрашивая. — Где было особенно хорошо? Тут? Может тут? — он переместил руку на щëку Накахары и тот весь задрожал. — Или... — брюнет медленно, словно в замедленной съёмке опустил руку и она оказалась на промежности, обтянутой в узкие джинсы. — Ну, что ты молчишь? Или же ты отвергаешь только меня, а другие парни вполне подойдут? Вдруг чуть ли не со свистом, рука вдарила ему крепкую пощëчину, заставляя почти отлететь в сторону. Накахара, весь красный до ушей, проорал: — Придурок! Когда я шёл с ним домой, то думал, что это, блять, ты! Чуя вскочил со стула и стал тараторить, не разбирая: — Я выпил совсем немного, мне явно что-то подсыпали, потом был ты, предлагал помощь, а мне сука хуëво было вчера! — рыжий ударил себя в грудь. — Мне было так хуëво что аж глюканы, как видишь, я доверился именно тебе! И домой припëрся с тобой! — он замолчал, тяжело дыша. А потом тихо добавил, — и я вообще не помню, что было ночью. Я бы никогда в здравом рассудке... И не тоько с тобой, да с кем угодно, вот так махом... Ты... Ты придурок, Дазай!!! Оттолкнув брюнета, что стоял с шокированным лицом, постепенно осознавая, что ему сказали, Чуя выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Переваривая услышанное, Дазай понял. Понял, что ревность просто затуманила остатки мозга, и он понëсся обвинять всех подряд, не разобравшись. — Я просто... Идиот.