Шарага из Рая

*** «Я, кажется, влюбляюсь в него, мама!» Слова из телевизора отдавались эхом в голове, разворачивая сон в некий набор всего, чего только можно, подряд: воспоминания, мечты, прошлое, будущее... То чего вообще никогда не могло быть... Словно глупые фантомы, вспыхивали формулы и теоремы, лица и люди, места и здания... Будто какое-то сумасшествие. Сумасшествие без какого-либо смысла или подтекста... Будто Чуя падает далеко-далеко, а мимо него мелькают отрывки других сновидений, которые не успели собраться в единую картину. Наконец, падение замедлилось, и он вроде как оказался в сидячем положении в мягком кресле. Вокруг непроглядная чернь. Сколько бы мужчина не вглядывался в темноту вокруг него, ничего не менялось. Волнение настигало всё больше и больше, казалось, что сейчас обязательно кто-нибудь на него прыгнет из темноты. Вдруг, ему даже зажмуриться пришлось, всё вокруг залило ярким светом: перед ним загорелся огромный экран. Он в кино. Знакомый зал "Шпротов", в который они последнее время зачастили ходить с Осаму, дал рыжему наконец выдохнуть. Это явно лучше, чем какая-нибудь пещера или темнота, кишащая нечистью. Ох, а вот и сам Дазай, но... не на своëм привычном месте — в кресле подле коллеги, а... На экране, который сиял во всю стену пустого кинозала. — Чу-уя~ — ласково протянул брюнет, помахав ручкой, — Чу-еч-ка! ~ Нараспев позвав своего рыжего друга, громадное изображение Дазая приблизилось еще больше, будто он прильнул глазом к камере, которая его снимала. — Чу, тебе видно? — широкая, ослепительная улыбка, — видно меня? Я тут, Чуя! — Видно... — хотел выговорить Накахара, но с губ сошëл лишь слабый шëпот. Однако "экранный" Осаму всë равно его услышал и словно засветился от радости: — И я тебя вижу, ты такой же красивый, как и всегда! — он подмигнул. — Как много раз я говорил тебе это? — Много... — снова лишь шëпот. Может это такая фишка во снах — никогда не быть в силах сказать хоть слово? — И снова говорю: я люблю тебя! ~ Такие трепетные, дорогие любому сердцу, слова этот идиот говорит легко и просто, словно не сомневается в этом ни на секунду. А вот Чуя всегда в сомнениях, словно не доверяет себе совершенно ни в чём. Он сомневается, правильные ли вещи говорит, сомневается закрыл ли дверь в квартиру, сомневается, что сердце последнее время ëкает всего лишь из-за аритмии, а не из-за слов и действий Дазая. — Мам, я, кажется, влюбляюсь в него, — как будто по мановению палочки, картинка на экране сменилась на тот самый сопливый фильм, под который он уснул. Чуя совсем не помнил, как выглядела главная героиня, поэтому изображение было расплывчатым, словно качество вдруг поставили на самое низкое. — Да он же идеал, дура, мама тут при чëм, что ж ты сомневаешься, — снова пробубнил рыжий, закатывая глаза и недовольно подпирая голову рукой, ведь ему гораздо меньше претило поболтать с коллегой, чем глядеть на эту влюблëнную дуру, но вдруг заткнулся: девушка с экрана неожиданно повернулась прямо к нему и язвительно усмехнулась: — Кто тут ещё сомневается, а? Ты один тут такой, кто всë понять никак не может, что ему нужно и что он хочет. — Она уперла руки в боки и двинулась ближе, всë больше увеличиваясь на экране. — То ты холодный сухарь, то ты внезапно хрупкая неженка. — Еë тонкий палец с ярко-красным маникюром, какой недавно сделала себе Коë, уткнулся в объектив камеры за кадром, но вместо того, чтобы закрыть всю картинку, он вдруг прошëл сквозь экран и ткнулся Чуе в грудь. — Ты уж давай определись: мечтаешь ты отвадить Дазая на все четыре стороны или уже подумываешь об обратном? Действительно, эти слова заставили задуматься ещë сильнее. Нет, вы не подумайте, что Накахара дал другу очередную надежду, а потом, как последний козёл забил, вовсе нет. Он думал постоянно. Бывало, даже сидя на уроке он мог уйти мыслями далеко и надолго. Просто, это было слишком даже для него, такие решения невозможно принять всего за месяц, а ему надо. — Я с тобой разговариваю, дурень, — вместо той бесячей девки перед ним оказалась сама Озаки. — Коë? — недоумëнно пробормотал рыжий, уже не отличая, где картинка на экране, а где реальный собеседник. Хотя, "реальным" его назвать было очень смело — даже в этой кутерьме, Чуя не переставал находиться в осознанном сне. Прекрасно понимая, что сейчас лежит дома на диване, и что Озаки тоже сейчас скорее всего спокойненько посапывает, между прочим в другом вообще квартале, Накахара старался не сильно удивляться, однако, когда рука из экрана вдруг крепко ухватила его за ворот и дёрнула к себе да так, что бедняга чуть не втюхался носом в стенку, он всë же обронил парочку нецензурных слов. — Да какая, нахрен, разница кто? Хоть Ëсико, — рыжая учительница японского в тот же миг сменилась сексуальной медсестрой с каре. У Чуи в голове на полном серьёзе промелькнула мысль, что это всë — не сон, а просто он сошëл с ума от слишком насыщенного дня. Это норма, такое бывает, ведь не каждый день ты просыпаешься в одной кровати со своим учеником, потом твой бесячий друг чуть ли не домогается тебя, потом воры в дом пробираются, потом оказывается, что ты чист и невинен и тебе вовсе тебе не светит судимость за то, что ты переспал с учеником, потом тебя настигают мысли о том, что в принципе, не так уж и плох этот твой друг... "Весëлая" у него сегодня была жизнь, однако... В ярком свете белого экрана, от которого уже изрядно побаливали глаза, блеснула заколка-бабочка. Теперь уже за ворот его трясла не элегантная ручка с маникюром, а, не менее элегантная, рука в чëрной перчатке. — Ты понимаешь вообще, какой ты чëриов эгоист? Он любит тебя, ты же видишь, что по-настоящему любит! А ты на корню пресекаешь все его попытки сблмзиться. Тебя раньше даже мысль не затрагивала, что ему можно дать настоящий шанс. "Дам тебе месяц", серьëзно? Да ты ещё там на мосту решил, что просто потерпишь этот месяцок да отошьëшь его с концами. Но, вот те на! — Ëсано саркастично всплеснула руками и язвительно продолжила, — стоило ему оказаться неплохим парнем, как наше самолюбие разрывается между своей гетеросексуальностью и мыслями, что, в принципе, и с отростком между ног пойдëт! Накахара начал закипать. Чего она взъелась-то? Это как минимум не еë дело, а сугубо их с Дазаем. И сегодня мы уже прекрасно поняли, что бывает, когда кто-то лезет в чужие отношения: слëзы, сопли, мольба о пощаде... К слову, надо будет проверить, не нанëс ли Осаму каких-нибудь тяжëлых телесных ученику. И вообще, ну вот зачем Тачихара это всë надо было? С каких это пор он вообще интересуется учителями? Или он не сам это всë придумал, а лишь исполнял чью-то идею? — Аллë, Накахара, я с Вами разговариваю! — всë не унималась Акико, почему-то резко начав скакать внешностью по другим людям: то перед ним снова Коë, то неожиданно Мори, даже Тачихара, пару раз проскочил Куникида... Экран становился темнее, люди окончательно полностю сошли с него и теперь уже, казалось, окружали Чую, обстановка тоже менялась: не успел моргнуть, а уже на мосту, в классе, снова в "Шпротах", перед глазами мелькнула картина, как его долбит в зад Метидзë, да так и осталась, экран замигал, запестрел помехами, голова ужасно закружилась. Надо было проснуться. Краем глаза он заметил Дазая, тоскливо смотрящего на непотребности на экране, но ведь это не правда, такого не было! Ничего не было! "Надо проснуться, я должен проснуться прямо сейчас! " Как бы хорошо всë не начиналось, этот сон переходил в кошмар. Собственные стоны вызывали предательский узел внизу живота, а он не хотел этого, нет! Ещё и Дазай стоит и ничего не делает, смотри же, твоего любимого насилуют, открой глаза! Сделай что-нибудь- —ДАЗАЙ!! —с очень громким вскриком, таким, что даже горло запершило, Накахара вырвался из этого кошмара и часто-часто дыша резко сел, упрясь глазами куда-то сквозь диванную обивку. Он дома, всë в порядке. Сердце все никак не останавливалось. Знакомые обои на стенах, хоть не сразу, но заставили выдохнуть и облегчëнно стереть пот с лица. Это был всего лишь кошмар. Вам в порядке. Спустив ноги на холодный пол, Чуя пробежался глазами по комнате, пытаясь узнать сколько времени, а найдя часы на экране всë ещё включённого телевизора, узнал, что он проснулся даже раньше будильника, к тому же послушал погоду и цыкнул: холода подступили ещё ближе, говорят, этой зимой даже может выпасть снег. Он тяжело встал с дивана, ухватился за голову — видимо пиво перед сном было лишним, — побрëл на кухню, налил стакан воды, стараясь не обращать внимания на то, как подрагивали руки и, надеясь ещё немного поспать до подъема, дотащился до кровати и завалился на подушку. Но стоило ему слегка задремать, как перед глазами продолили вспыхивать "кадры" из сна. Поспать ему в итоге так и не удалось. Из-за недосыпа от мотоцикла пришлось отказаться и до школы он двинул на автобусе. В непривычной толкучке, мужчину с весьма неудобным для общественного транспорта ростом просто прижало к противоположной от дверей стенке и под давлением весьма упитанной дамы, он даже подумывал разбить окно и выйти на остановке через него. Очередная причина зависти росту Дазаю, что тот может спокойно ухватиться за верхний поручень и благодаря своим длинным конечностям великолепно лавировать между людьми, при этом продолжая держаться и не отходя далеко от выхода потому что мало кто сможет так легко сдвинуть эту шпалу. Чуя же, который кое-как, разве что в прыжке, может ухватиться за верхний поручень (и при этом он на нëм повиснет), на каждой остановке, особенно у метро, в силах лишь молиться, чтобы эта тьма людей не задавила его насмерть, и это даже не смотря на то, что в азиатских странах у большинства людей рост не сильно выше него, а то и ниже. С горем пополам сумев вывалиться на нужной остановке, потрëпанный, лохматый, потный, с безнадёжно помятой сумкой и оттоптанными ботинками, Накахара добрался до школы, угрюмо расписался на вахте и потащился в свой класс. Он уже представлял, как с этим поганым настроением, будет объяснять бедным детям задачи на плечо силы. Но не успел начаться урок, как в кабинет постучали и в дверь просунулась не менее лохматая голова никого иного, как Дазая. — Утра, чего тебе? — хмуро бросил физик, всматриваясь в свой конспект и чертя мелом какую-то схему, для гуманитария Дазая выглядящую, как вечный двигатель. — Принëс кофе, — спокойно пожал он плечами, бесцеремонно вошëл, прошагал до учительского стола и поставил вкусно пахнущий горячий стакан. Рядом положил коричневый пакет. — А тут моти для хорошего настроения, чао!— и с широкой улыбкой, он без лишних слов удалился. "Моти с кофе? Серьëзно?" — растерянно подумал Чуя, так и стоя с мелом в руке, — "Да это самое, что ни на есть, кощунство над японской кухней... " Но живот заурчал, затыкая рот традициям и желая наконец нормально поесть, а сонливость срочно требовала дозы кофеина. Так что, каким бы моветоном это не было, Накахара наскоро протëр руки влажной тряпкой и ухватился за спасительный напиток. Стоит позже поблагодарить Осаму за столь полезный, хоть и весьма неумелый презент. Звонок прорезал голову, как дрель под череп, а шум вошедших учеников заставил даже ухватиться за виски́. Пока десятиклассники болтая готовились к уроку, Чуя скоренько откопал в тумбочке быстродействующий обезбол и запив его кофе, помолился, чтобы все поскорее прошло, потому что с мигренью совершенно не возможно нормально рассказать про статику и равновесие тел. День в принципе вышел далеко не спокойным, и как бы он не задумывал отдохнуть на переменах, которые, между прочим, для того и созданы, к нему то и дело вваливались директор, зам, даже Ëсано... Как будто просто проверяя обстановку. На большой перемене он постарался вздремнуть, но вновь заглянувший Дазай помешал: — Ох, разбудил? Прости, позже зайду... — Да не, не, я не спал, — соврал Накахара, отмахиваясь, подпирая голову рукой, задумываясь, а не слишком ли похож сегодня его класс на проходной двор, и кивая на парту напротив его стола, — заходи, чего хотел? Осаму немного помешкался в проходе, но всë же вошëл, присел на привычное место и неловко блеснул улыбкой. От его утренней заносчивости не осталось и следа: — Как тебе утренние моти? Могу посоветовать булочную, в которой их взял..,— он потëр шею и заскользил глазами по классу. Чуя даже мимолëтом обернулся, чтобы посмотреть, куда он уставился — на табличку с сокращением уравнений и подписью "Краткость — сестра таланта!", которую рыжему подарил друг после путешествий по континенту. Пойманный на своём волнении, Осаму покряхтел прочистив горло и вдруг все на духу выложил. — На самом деле я вот что пришёл: у меня, билеты на руках оказались, думал позвать тебя на концерт. — Что за концерт? — несмотря на огромное желание прямо здесь и сейчас отрубиться, словно у робота сели батарейки, рыжий тут же навострил уши. Уж что-что, а музыкой рыжий интересовался: хлебом не корми дай лишь оттянуться под свой плейлист. — Ну, ты не кричи только, — ухмыльнулся брюнет, и не успел Чуя возмутиться, с чего бы это ему кричать, Дазай сказал лишь два слова: — "Fallen Skies" Накахара замер с открытым ртом, одним лишь взглядом уточнил, не послышалось ли ему, а осознав, что ОБЖшник реально назвал ту самую, его любимую, которую он постоянно слушает, группу, он всеми силами стал пытаться сдержать радостную улыбку до ушей, правда, получалось не очень: — Да не, да ладно, не может быть, ты меня разыгрываешь, — недоверчиво проговорил физик, но при этом было абсолютно ясно: он поверил Дазаю, так как весь напрягся и подобрался, находясь во всём внимании. — Т-ты серьёзно? Да билеты на них стоят целое состояние, да даже если плевать на цену, их же все скупили!! Я все сайты перерыл! Уж я-то, как фанат знаю, что их больше нет в продаже! Осаму, довольный, как слон, грациозно и пафосно, словно фокусник на дорогом представлении, показал руку из-за спины и преподнёс на обозрение голубых глаз два глянцевых билета с неоново-красными буквами, окровавленными белыми перьями, золотыми каёмочками и инфо-текстом о местах, рядах и тому подобном. — Н-не может быть такого, ты серьëзно? ,Откуда они у тебя? Буквально вчера ночью ты бухой тусил у меня дома, а уже сегодня приходишь с дорогущими билетами на концерт моей любимой группы, — Чуя пытался сделать скептическую интонацию, но из-за восторга, с коим он глазел на билеты, у него это не выходило, — не кажется ли тебе самом юу это подозрительным? Ты их что, украл у прохожих? Смешно, но это звучало, как правда. — Что?! Нет, ты за кого меня принимаешь, — Дазай даже опешил, — может я и похож на мафиози, — "ещё как похож" — пробубнил рыжий, — но ещё не совсем отбитый на голову, — "с этим я бы поспорил" — снова пробубнил Чуя, но Дазай вновь проигнорировал, — и нормы у меня есть еще хоть какие-то! Эти билеты у меня уже давно лежат, просто все никак не мог тебе вручить, не было подходящего момента. ... Ну, вот, в общем-то. И Осаму протянул один из билетов рыжему. Тот замешкался, не решаясь брать своë сокровище: — Ты уверен, что дашь билет именно мне? — Глупый вопрос Чуя, — фыркнул брюнет, спрыгивая с парты и направляясь к двери, — я тебе в ноги кланяться готов, а тут всего-то на билеты поработать немного и твоя улыбка меня согреет на всю зиму! Пока, надеюсь, ты придёшь! Дверь за ним захлопнулась, но ощущение неловкости долго не проходило. Накахара уже почти ничего не понимал, в голове всë перемешалось, и единственное, что крутилось весь оставшийся день - это мысль, что в ящике стола лежит эта бумажка, заставляющая нутро трепетать. Идти? Не идти? Если он пойдёт на концерт, то не один. А... С Дазаем. Сердечко вдруг предательски ëкнуло, но он постарался затолкать название этого куда поглубже. Это всë просто совпадения и совсем не чувства. Нет у него нет никаких к ему чувств.