Дитя равновесия

Десять лет спустя. «Бам! Тарарам!» - неистовый грохот, разнёсшийся по всему дому, нахально вторгся в мой безмятежный сон.. «Война? Горим? Демоны в гости пожаловали?» - сонно пробормотала я, жутко злясь на мировую несправедливость, хронический недосып, на кучу ваз в нашем доме, которую можно запросто разгрохать – в общем, на всё сразу. - Нет, никто не пожаловал. А ты ждала? - рядом со мной раздался до жути ехидный голос обожаемого мужа, которого в эту конкретную минуту отчаянно хотелось убить. - Конечно, ждала: хочется же побеседовать с умным человеком… Прошу прощения, с умной нечистью, - я волком глянула на благоверного, что секунду назад примостился на краешке кровати и улыбался одними глазами. - С добрым утром, любимая, - Феликс склонился к моему лицу с твёрдым намерением поцеловать, очевидно, не замечая, в каком я раздражении. - Утро в нашей семейке добрым не бывает. - Чего ты? – муж, похоже, напрочь позабыв о такой мелочи, как инстинкт самосохранения, попытался меня обнять. - Чего я? – я порывисто села в кровати, сбрасывая с плеч затесавшуюся на них без спросу руку. – Ангел, уставший, измотанный, возвращается с задания в шесть утра, его беспардонно будят дурацким грохотом, а ты ещё спрашиваешь, чего я? – мой голос походил на шипение самой ядовитой змеи. – Прошу заметить, не выспавшийся ангел пребывает на седьмом месяце беременности. - Родная, извини, пожалуйста, - Феликс состроил шрековские глазки. – Хочешь, я пойду, выясню, в чём причина, устраню её, а потом могу даже колыбельную тебе спеть, - чудовищных усилий стоило мужу сдержать всегдашнюю ироничную улыбку. - Какой смысл? Всё равно не усну теперь. Ладно, извини, я не заслуженно сорвалась на тебе, прости, пожалуйста, просто… Беременность делает меня не совсем адекватной, - я придвинулась к любимому и уткнулась лицом ему в грудь. Действительно, чего это я на него вызверилась? А ведь муж обладает по истине ангельским терпением, молча сносит мой мозговынос, выполняет каждую прихоть… Отчего-то на ум пришли воспоминания многолетней давности. Десять лет назад. - Всё получилось, - я, счастливо улыбаясь, выхожу к нетерпеливо ожидающим папе и Феликсу. – Папа, иди к ней. Мама ждёт тебя… Вижу, как из голубых глаз отца скатывается пара слезинок облегчения, сама еле сдерживаюсь от бурной истерики, но понимаю, что не время и не место. Взяв себя в руки, папа обнимает меня и направляется к той, которую любил больше трёх столетий, той, которую ждал, в которую, несмотря ни на что, верил… Я кое-как дохожу до дивана и обессиленно падаю на него. - Умница, Аделя, - Феликс берёт мои ладони в свои и легонько сжимает их. – Я знал, что ты сможешь. Я с трудом приподнимаю голову и, собрав остатки воли в кулак, фокусирую пристальный взгляд на лице Феликса. - А что дальше? – стараюсь не пропустить ни единой эмоции, должной хотя бы на мгновение проскользнуть в его глазах. - Тебе нужно выспаться, - Феликс лукаво улыбается. - А ты останешься со мной? - Если ты этого хочешь, - парень заботливо укрывает меня тёплым пледом, в который обычно любила кутаться мама. - Хочу, - ненужная в данный момент краска заливает мои щёки. – И знаешь, что? Пока усталость во мне настолько сильна, чтобы подавить трусость, должна признаться… Я люблю тебя, - с тревогой и затаённым страхом наблюдаю, как в любимых глазах появляются задорные искорки. Ну всё, сейчас Феликс подумает, что я брежу или, что ещё хуже – шучу. Но нет, парень склоняется к моему лицу и шепчет в самые губы. - Ты самое неординарное создание из всех, кого я когда-либо встречал, в тебе серьёзность граничит с сумасбродством, импульсивность разбавляется железной выдержкой, бесшабашность подавляется, когда это необходимо, завидной целеустремлённостью, но, наверное, именно за это я тебя и полюбил. - Делька, Феликс, вы не спите! - из экскурса в не такое уж и далёкое прошлое меня выдернул слаженный дуэт одинаковых детских голосов. - Можно подумать, что если бы мы сказали, что спим, вас бы это остановило, - я с ехидной улыбкой смотрела на двух белокурых девочек-близнецов, что, как всегда, бесцеремонно ворвались в нашу спальню и сейчас переминались с ноги на ногу возле двери. - Не правда! – девчонки укоризненно уставились на меня одинаковыми голубыми глазами, доставшимися им, как и светлые кудри, от нашего папочки. – Мы уважаем личное пространство сестры и её супруга, - патетично выдала одна из близняшек. - Что вы уважаете? – Феликс с диким хохотом катался по кровати. – Личное пространство? Дашка, где вы этого нахватались? – муж с любопытством глянул на более языкатую из двух моих суперболтливых девятилетних сестричек. – И ничего не нахватались, - надулась менее говорливая Стася. – Так, между прочим, мама говорит. - Ладно, фиг с ним, с пространством, всё равно кто-то мелкий и вертлявый уже в него вторгся. Что там у вас случилось? – я с деланной обречённостью вздохнула. - Нам нужна ваша помощь, - начала более дипломатичная Даша. - Ну это я уже поняла, а в чём именно? Оп-па, а чего это шкодные глазки девчонок так активно забегали? Я, кажется, догадываюсь, кто послужил причиной разбудившего меня грохота. - И что вы на сей раз учудили? - Почему сразу учудили? – малышки синхронно передёрнули плечами. – Мы маме помочь хотели, ну, она же готовит сюрприз на День Рождения папе… Упс, как я могла забыть! Сегодня же мы отмечаем папино девятисот тридцатилетие! Да-да, теперь мы точно знаем, сколько лет номинальному главе нашей большой семьи, а всё потому, что самонадеянный мужчина не послушался совета умной старшей доченьки и сыграл с любимой женой в шахматы на желание. А кто виноват, что этим желанием мамы оказалась жажда узнать истинный возраст загадочного супруга? Правильно, никто, кроме мамы, но почему-то последствия разгребают все… - Девчонки, у нас не так много времени, - я подбодрила скуксившихся сестёр. – Вы продолжайте! - Короче, мы хотели помочь маме и случайно разбили её любимый сервиз. Феликс присвистнул, прикинув, какие кары обрушатся на головы всех без исключения домочадцев, если мамуля узнает о косяке младших своих дочерей. Набор-то она починит, но острастку ещё никто не отменял. - Я так понимаю, вы хотите, чтобы мы восстановили его? - Ну да, - наперебой кивали белокурыми головками Дашка и Стаська. – Мы, конечно, можем его склеить, но мама сразу просечёт, что к чему. Выручите, а, пока мама поехала за покупками? Господи, эти умоляющие глаза! Неужели я в девять такой же была? Делать нечего, пришлось выскребать бочкообразное тело из кровати и идти на кухню, дабы ликвидировать потенциальный конец света. - А чем это ты занимаешься? – позади меня раздался тихий, но от этого не менее зловещий голос любимой мамули. - Я… Э-э-э… - мой взгляд перебегал от маминого лица с подозрительно поджатыми губами к фарфоровой чашечке без ручки в моих пальцах. Я настолько увлеклась починкой сервиза (восстановление деструктивных материй – дело тонкое, требующее филигранного подхода), что не заметила появления фактической главы семейства. - Что ты «э-э-э»? – мама смотрела на меня с ехидцей. - Изучаю структуру фарфора, - не нашла лучшего оправдание, да и бесполезно. - Дарья, Станислава! – гаркнула мамуля так, что стёкла в окнах задрожали. - Ты уже вернулась, мамочка? – на кухне материализовались мелкие заразы с до жути невинными выражениями на хитрющих мордашках. - Ничего не хотите рассказать? – мама упёрла руки в боки. - Что тебе рассказать? – Стася задумчиво закусила губу. – Ах, да! Дашка хочет заняться карате. - А Стаська решила научиться игре на фортепиано, - подхватила деятельная Даша. - Мамочка, мы тебя так любим, - девчонки подбежали с двух сторон и крепко обняли маму, что только растерянно хлопала глазами. - А я-то вас как люблю! – мама по очереди поцеловала малышек. Те еле слышно выдохнули. - Ну, раз у нас такая идиллия и взаимопонимание, тогда, я думаю, вы не откажетесь помочь маме в приготовлении праздничных блюд? Да, наша мать – коварнейшая женщина. Прекрасно знает, что девочки терпеть не могут однообразие, а кулинария, по их единодушному мнению, этим самым однообразием и является. Есть-то они, конечно, любят, но предпочитают не задумываться, откуда что берётся. Дашка и Стаська тоскливо переглянулись, но возражать не осмелились. - А ты куда? – на сей раз маминого любящего взгляда удостоилась намеревающаяся смыться по-тихому старшая дочь. - А мне нужно… Блин, что-то в последнее время совсем врать разучилась. Может, это на меня так семейная жизнь влияет? - Солнышко, ты же тоже любишь маму? - Какой салат доверишь? - я последовала примеру смекалистых сестричек и тихонько смирилась с незавидной участью повара на сегодняшний день. - Займись греческим, - мама развернулась, чтобы выйти из кухни, но, задержавшись в двери, тихо так, убедительно сказала: - Иногда сокрывающий преступление карается строже, чем тот, кто его совершил. Мы с сёстрами проглотили языки. - Удачи, дочери мои любимые. И да, Делечка, когда закончишь с салатиком, удели своё внимание соусу из баклажан, который так любит папа. А я ещё должна украсить дом, подобрать посуду, ведь Ян уже очень скоро придёт… Подарив нерадивым дочерям последнюю искреннейшую улыбку, мама чинно выплыла в коридор. - Блин, знала бы, где упаду, соломки подстелила бы, - Даша досадливо поморщилась, Яростно разрезая картофелину пополам. - Это точно, - поддержала сестру Станислава. - Смысл роптать? Лучше делом займитесь! – я решительно взяла с доски сыр. - Зануда ты, Делька. - Договорились, - пожала плечами я, - только напомните мне об этом моём качестве перед тем, как в следующий раз о чём-то попросите. - Извини, - буркнула Стася. - Просто ты так говоришь, будто тебе по приколу проторчать весь день у плиты, - не сдавалась Дашка, бывшая по натуре бунтаркой. - Я не в восторге, но и не против помочь маме, которая, кстати, взяла на себя все хлопоты, связанные с юбилеем отца, и ни разу, заметьте, ни словом не упрекнула кого-либо из нас.. - Ну да, - девочки переглянулись и одновременно потянулись за луком. Я с улыбкой наблюдала за тем, как сестрёнки, позабыв о недавней мелкой перепалке, споро чистят овощи. Какие же они классные! Да, пусть немного шкодницы, так разве ж я не была такой? Вообще, мне невероятно повезло с семьёй: у меня самая понимающая мама, самый терпеливый отец, внимательнейший муж, отношения с которым прошли испытание разлукой, когда он три года был вынужден искупать грехи демонического прошлого, дабы окончательно стать ангелом… сестрички… Об этих проказницах могу говорить часами! А ещё через каких-то два месяца у меня родится свой малыш, я сама стану мамой… Разве это не счастье? «Мя-я-яу!» - на запах вкусностей прибежал неутомимый Хомяк. Ну, конечно, самый умный кот, самый верный друг! - Делька, тебе помочь? - улыбнулась Даша, хватая с моей доски помидор. Втроём мы управились с блюдами достаточно быстро, и были полностью готовы встречать папу, которого мама на время подготовки сюрприза отправила в неизвестном никому, кроме них двоих, направлении. - Так, чего ещё не хватает? – мама оглядывала гостиную, лихорадочно выискивая какие-то огрехи. - Да не нервничай ты так, дорогая тёща, - Феликс еле сдерживался от гнусного хихиканья. - Точно, знаю, скатерть не подходит! – мама в панике заметалась по комнате, пытаясь придумать, где быстро отыскать нечто, на её взгляд, более подходящее. - Мамочка, успокойся, пожалуйста, всё более, чем идеально, - я положила тёплую ладонь ей на плечо. - Я не знаю… - Папа идёт, - в унисон прошептали близняшки, косясь на закрытую дверь, по ту сторону которой слышались неторопливые шаги.. Через несколько волнительных секунд папа, наконец, вошёл в гостиную, и тут началось… Нестройный хор из пяти голосов затянул каждый на свой лад хорошо известную поздравительную песню «С Днём Рождения тебя! С Днём Рождения тебя! С Днём рождения, муж любимый (это мама)! С Днём Рождения, милый папа (Мы с девчонками)! «С Днём Рождения, тесть дражайший (Феликс, конечно же)! С Днём Рождения тебя!» «Ура-а-а!» - мы счастливо кричали,, наперебой поздравляли именинника, получали его благодарные объятья. Самое важное – что с наших лиц ни на секунду не сходили широкие улыбки, свидетельствующие о безграничном счастье, том, выстраданном, заслуженном. Кто-то шёл к нему через столетия, кому-то понадобились месяцы, а кто-то с самого рождения купался в нём, в этом пьянящем счастье. Когда все слова были сказаны, а подарки розданы, мы сели за праздничный стол, главным украшением которого был воистину гигантский торт с девятисот тридцатью свечами.И размеренно потекла непринуждённая семейная беседа. - Это ты всё организовала? - отец с нежностью взглянул на отчего-то покрасневшую маму. - Все по чуть-чуть, - лукаво улыбнулась та. - Не слушай её, это всё она! - рассмеялась я, направляя указующий перст на скромно потупившую глаза родительницу. - Мне досталась самая деятельная, внимательная и просто лучшая жена в мире, - папа придвинулся к маме и запечатлел на её губах поцелуй, наполненный вселенской любовью. - Вот здесь позволю себе не согласиться с утверждением твоего папы, - Феликс заговорщически мне подмигнул. - Да? И почему же? – я вернула мужу лукавый взгляд из-под ресниц. - Самая лучшая жена досталась мне, - и Феликс, не дожидаясь моей дальнейшей реакции, чуть приобнял меня за давно потерявшую стройность талию и нежно поцеловал. - Дорогие взрослые, как вы можете целоваться в присутствие детей? – Дашка и Стаська с одинаково деланной укоризной смотрели на нас. Мы, как порядочные взрослые, сделали вид, что нам о-о-очень стыдно. - Я вообще не понимаю, как можно целоваться, по-моему, это жуткая гадость, - Станислава брезгливо поморщилась. - Ну, они же как-то это делают и, похоже, им это нравится, - здраво рассудила Даша. Я, Феликс и родители притихли. - Может, когда мы выйдем замуж, нам тоже понравятся поцелуи? – предположила Стася. - Не знаю. Чтобы получить ответ на этот вопрос, нам нужно найти мужей, только вот, где? Мы больше не могли сдерживать рвущийся наружу смех, да и зачем? Ведь это так здорово, смеяться над забавными детскими изречениями, сидя в кругу семьи! Как же это замечательно, знать, что есть такая семья, любимые и любящие люди! Не это ли называют громким словом «Счастье»? Да, счастье – это семья, счастье – это шутки, счастье – это кружка чая у камина в кругу этой самой семьи. Мы цепко ухватились за это счастье, и не дадим его разрушить никому! Теперь всё будет хорошо! Уже навсегда!