Дитя равновесия

- Что я должна делать? – мой безэмоциональный голос разрезал звенящую тишину, стоящую в комнате последние пять минут. - Ты… - Ян с секунду растерянно смотрел на меня, не зная, какой реакции ждать. - Ян, у нас мало времени, нужно вытащить её… - я сглотнула. Нельзя сейчас думать об этом, потом, я подумаю обо всех запутанных родственных связях потом, точнее, об одной, ключевой… Ангел бросил на меня последний подозрительный взгляд, после чего деловиито заговорил. - Тебе нужно начертить пентаграмму, вкладывая в неё силу по-настоящему искреннего желания. Размер рисунка должен позволять вам улечься в центр. Затем необходимо сделать одинаковые порезы на ладонях, и, взявшись за руки, соединить ваши раны, чтобы кровь смешалась. Помни, твоё желание должно идти от сердца, - ангел пристально заглянул мне в глаза, ища ответы на не озвученные им вопросы. Является ли моё желание спасти её искренним? Однозначно. Наверное, ничего ещё я не хотела так сильно… А ошибки/обиды/прощение, терзания «Почему родная мать (в голове-то даже не укладывается) оставила своё дитя?»… Не сейчас, сейчас просто не могу, да и не нужно это. - Я готова! – я решительно подошла к дивану, на котором лежала она. - Только, Лин… Вот ещё, что: я должен тебя предупредить… Во время обряда ваши сознания как бы сольются, и ты увидишь самые яркие воспоминания Риты, и, надо сказать, не все они светлые. Если ты к этому готова…? - Готова, - и снова холодный деловой тон. – Но перед тем, как начну, хочу задать тебе один вопрос. В том, что произошло, виновата я? - Лина… - Ян отвёл взгляд. - Да или нет? - Ты уверенна, что хочешь услышать правду именно сейчас? – теперь ангел не избегал прямого зрительного контакта, стараясь отследить мою реакцию. - Я только что узнала, кто моя настоящая мать. Неужели ты думаешь, что чем-то меня шокируешь? Поверь, даже если ты сейчас скажешь, что являешься моим отцом, я не удивлюсь, - я нервно хихикнула. - Тогда слушай. Ты знаешь, что не так давно Рита была демоном. - Не так давно – это когда? – в мою душу начали закрадываться определённые подозрения. - Ещё пятнадцать лет назад. - То есть, ты хочешь сказать, что я была зачата демоном? – на всякий случай уточнила, заранее зная, какой ответ получу. И не ошиблась: короткий кивок стал подтверждением моей догадки. - Но откуда во мне ангельское начало? - В твоей матери, вопреки всему, всегда оставалась частичка светлого, что позже помогло ей сопротивляться тьме, - ангел почему-то опустил глаза в пол. - И этой частички хватило, чтобы родить ребёнка с далеко не самым маленьким ангельским потенциалом? – я скептически приподняла одну бровь. - Ты права, её не хватило бы. В тебе изначально была половина светлых сил, половина тёмных, первое досталось тебе от отца… От меня… - ангел поднял глаза и посмотрел так, как никогда раньше: в этом взгляде читалась боль, страх непонимания, надежда на прощение. Всё-таки зарекалась не удивляться зря. Неужели этот мужчина, воспитывавший меня с младенчества, видевший мои первые шаги, слышавший моё первое слово – мой отец? Тот, о котором я всегда мечтала, тот, кого до восьми лет в тайне от него же ждала? Нужно срочно действовать, иначе просто отключусь… - Лин… - Ян осторожно приблизился и робко коснулся моего плеча. - Давай не сейчас, Ян, - хрипло прошептала я, - просто объясни, что произошло сегодня, и я приступлю к обряду. На мгновение лицо ангела исказила болезненная гримаса. - Прости, - я виновато отвела взгляд. Усилием воли мужчина взял себя в руки и продолжил повествование. - Сегодня, когда ты увидела весь этот кошмар, демонические силы, воспользовавшись твоим сильнейшим потрясением, выплеснулись наружу. Из тебя хлынул поток чистейшей тьмы, которая долгие годы не находила выхода. Именно поэтому ты захотела убить человека. Но понимаешь, бесконтрольной черноты выплеснулось непозволительно много, ещё чуть-чуть, и ты просто разнесла бы полквартала… Желая этому помешать, Рита перетянула на себя весь удар… Ну, почти весь. - Что значит почти? – мой голос срывался, а тело била крупная дрожь. Господи, неужели я убила кого-то? - То, что не смогла удержать Рита, попало в Киру и, как ты понимаешь, уничтожило её. Как ни странно, новость о смерти основного противника была воспринята мною до крайности спокойно: ни облегчения, ни торжества, ни-че-го. Наверное, мозг просто устал от потрясений и услужливо отключил некоторые каналы восприятия. Зато включилась непоколебимая решимость и твёрдая уверенность в правильности своих действий. - С ней всё будет хорошо, клянусь тебе! – не задумываясь больше ни на секунду, я крепко обняла Яна… Отца… - Я знаю, дочка, я знаю. И помни, я очень вас люблю. Мы лежали в центре пентаграммы. Наши пальцы были крепко сплетены, позволяя крови из порезов на ладонях, которые я сделала специальным ритуальным кинжалом, перемешиваться. Вдруг я ощутила, как глаза сами собой закрываются, сознание затуманивается, и состояние, похожее на сон, овладевает телом. Стою на берегу моря. Над головой звёздное небо. Нос улавливает запах морской соли и ветра. Уши наполняет симфония самых разных звуков: шум разбивающихся о вековые скалы волн, крик чаек и звонкий двухголосный смех. Иду на источник этого смеха. - Не правда, я никогда не говорю во сне, - сквозь безудержный хохот выдавливала одетая в бирюзовое платье девушка, обнимая за плечи мужчину лет тридцати в длинном сером плаще, что-то мне напоминающем. Парочка сидела на жёлтом песке, тесно прижавшись друг к другу и обмениваясь наполненными безграничной любовью взглядами. Да это… Рита? Ян? Ну, конечно. Ангел же говорил, что я невольно подсмотрю воспоминания. Вот, собственно, и они. - Ещё как говоришь, упрямица моя, - Ян поцеловал девушку в макушку. - А вот и не говорю, тебе это приснилось, - Рита смешно сморщила нос. - Ещё раз повторюсь: упрямица, маленькая упрямая девочка. - С упрямством соглашусь, но за то ты меня и любишь, - брюнетка потёрлась щекой о плечо Яна. – Но с маленькой девочкой! – неожиданно Рита высвободилась из объятий любимого и, сжав руки в кулаки, легонько ударила его в грудь. - Тихо-тихо, я молчу, - ангел, смеясь, повалился на тёплый песок, утянув яро негодующую девушку за собой. - Отпусти маленькую девочку, взрослый и злой дядя! – Рита изо всех сил пыталась вырваться. - Не-а, не отпущу, - Ян обнял любимую крепче, а затем, предотвращая дальнейшие возмущения, поцеловал. В этот момент мне захотелось отвернуться, а ещё лучше – убежать куда подальше. Сложилось впечатление, что я подсматриваю за чем-то очень личным. Но также где-то внутри сформировалось предчувствие, что просмотреть это воспоминание просто необходимо. Внезапно воздух наполнился запахом горящей бумаги. Очевидно, Рита и Ян уловили это весьма неприятное амбре, потому что оторвались друг от друга и оглянулись. Я последовала их примеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как медленно догорает, сиротливо лёжа на валуне, та самая, синяя книга. - Что это значит, Ян? – изумлённо выдохнула Рита спустя пару минут. Блондин не торопился отвечать. Его взгляд был расфокусирован, а по лицу блуждала тень. - Ну, не молчи же! - Это значит, что… - ангел сглотнул. – Что нам нужно расстаться, Рита. - Что? Ты так шутишь? - девушка недоумевающее хлопала глазами. – Что значит расстаться? Ты же не мог так быстро разлюбить меня? Или… Ты никогда и не любил? - Мы забыли о нашем предназначении, - говорил Ян безжизненным голосом. – Мы увлеклись своими чувствами настолько, что напрочь проигнорировали все знаки книги. Я не знаю, Рит, сколько душ мы потеряли… - Нет… Ты же не можешь… - из глаз брюнетки катились одна за другой слёзы, смешиваясь с крупинками равнодушного ко всему песка. - Пора положить этому конец, - ангел решительно поднялся на ноги. - Положить конец загубленным душам, а за одно и нашим отношениям? Последнее обязательно? – девушка отчаянно вцепилась в руку Яна. – Не оставляй меня, я прошу… - Рита упала на колени, размазывая слёзы по лицу. - Прости, так нужно, Рит, - мужчина, осторожно высвободив свою руку из ослабевших пальцев брюнетки, исчез. Картина стоящей на коленях и плачущей девушки подёрнулась туманной плёнкой, а затем и вовсе растаяла, как и светловолосый ангел мгновением ранее. Снова берег моря. Опять жёлтый песок. Чайки также громко кричат, стараясь превзойти одна другую. И вновь эти двое, Ян в неизменном плаще и Рита в чересчур открытом чёрном платье… Только теперь они не сидят, тесно обнявшись, а стоят по разные стороны массивного гранитного валуна. Взгляд глаза в глаза, но ни теплоты во взгляде том, ни прежней любви, только отчуждение в голубых глазах и ненависть в карих. Кажется, что между Яном и Ритой протянулась невидимая струна, грозящая лопнуть под натиском различных эмоций… - Что ты так смотришь на меня, Ян? – в голосе Риты отчётливо слышался вызов. - Зачем, ответь мне, зачем? - Зачем я перешла на тёмную сторону? – девушка звонко рассмеялась. – Милый, наивный Ян. Это власть и безграничное могущество, это способность подчинить себе весь мир. Только представь, Ян, ты кукловод, а остальные – лишь ничтожные марионетки. - Не хочу этого представлять! – Ян вздёрнул подбородок к небу, имитируя гордое упрямство. – Что ты сделала с собой, Рита? Ты же не такая! – мужчина снова перевёл исполненный болью взгляд на собеседницу. - Никогда больше не называй меня этим именем! Я Марго, Ясно? - Нет, ты Рита. Девушка перепрыгнула через разделявшую их преграду и, вплотную приблизившись к ангелу, взяла его лицо за подбородок. - Риты больше нет, она умерла, - брюнетка прошептала это в губы Яна. – А знаешь, кто её убил? Неужели нет? Во всём виноват один белокрылый сноб! Вновь песчаный берег наполнился смехом, но теперь не звонким и весёлым, а гомерическим, пробирающим до костей, леденящим даже самую чёрствую душу. - трус! – изо всех сил закричала Марго, когда Ян в очередной раз испарился. – Трус, лицемерный сноб! Ненавижу тебя! Чёрные слёзы из затуманенных болью и ненавистью глаз. Дрожащая рука, выцарапывающая неправдоподобно длинным ногтем на горячем камне строки. Вековая борьба всё идёт, Силы света и армии тьмы. Лживых помыслов приторный мёд Заполняет сердца и умы, Если фальшью становится свет, То прощенья у ангелов нет. Потому как прощать грешных нас, Отпуская обиду и боль, И спасать, каждый день, каждый час... На открытые раны соль Своего эгоизма., упрёков Нельзя сыпать. Целитель пороков! Или что, скажешь я не права? Да куда уж гниющей в безвременьи, Недостойна, конечно. Слова Растворятся в святом презрении. Им опять наградишь ты меня, А в глазах глыбы льда, нет огня. И они, как кинжалы из стали, Убивают укором немым, Но обломки мои воскресали, Будто демон бывает живым, Я смеюсь над ничтожеством мира, Как легко для людей стать кумиром. Наполз уже привычный мне туман, заслоняя обзор. Глубоко вздохнув, я приготовилась к очередному воспоминанию. Всё тот же берег. Те же волны. То же безразличие песка… Как, оказывается, много связывает Яна и Риту с этим местом. - Давай, убей меня! – изначально тихий голос Риты, стоящей на коленях, постепенно становится всё громче. - Давай! Ты обещал! Кто из нас ангел? Кто должен спасать, а кто нарушать обещания?!! Меч, уже занесённый для решающего удара, вдруг опускается. Лицо Яна кривится в невыразимой муке. - Ты не смог… - брюнетка пытается подавить слёзы безнадёжности. – Ты не смог меня любить, и убить ты меня тоже не смог, - всё-таки не справилась с собой. Мужчина лишь отводит взгляд. - Теперь каждый день я буду гореть в своём личном аду!.. Из-за тебя! – девушка стоит напротив блондина, с бессильной яростью глядя ему в глаза. А в ответ лишь молчание. Не в силах больше выносить давящей тишины, Рита разворачивается, намереваясь уйти… Но вдруг, повинуясь какому-то непонятному мне чувству, девушка возвращается на исходную и делает шаг вперёд. Брюнетка подходит к немо стоящему блондину и резко, неистово впивается в его губы поцелуем, не встречая никакого сопротивления… Я почувствовала, как перед глазами всё плывёт. Изображение вновь подёргивается мутной рябью. Я невольно зажмуриваюсь, гадая, что ещё ужасного и потрясающего увижу. На сей раз моим глазам предстаёт длинная полутёмная комната. В её центре восседают в высоких резных креслах трое мужчин в серебристых плащах. Старейшины? Приглядевшись повнимательнее, поняла: точно, они. напротив с идеально прямой спиной стоит Рита, держа в руках нечто объёмное. - Мы ждали тебя, - первый старейшина обратился к девушке. - Значит, вы знаете, о чём я буду просить, - уточнила брюнетка, бестрепетно глядя в льдисто-голубые глаза собеседника. - Знаем, - вмешался второй старейшина. - И что ответите? – девушка внутренне напряглась, внешне оставаясь спокойной и невозмутимой. - Мы готовы выполнить твою просьбу, - эта реплика принадлежала третьему мужчине, с долей интереса смотрящему на ношу Риты. - И чего это будет мне стоить? – девушка с некоторой опаской взглянула на всех троих по очереди. - По-моему, всё очевидно, - чуть насмешливо ответил второй старейшина. – Ты должна изыскать способ и уничтожить свою повелительницу или же суметь обратить её к свету. Но так как второй вариант не возможен в принципе, то удели максимум внимание первому. - А после? - А после, если справишься и не погибнешь сама, конечно, сможешь вернуться к нам и посвятить свою вечность тому, что посчитаешь нужным, не забывая и о помощи простым смертным, разумеется. - Вы выдвинули условия, являющиеся наиболее удобным вариантом для меня. Зачем это вам? – твёрдо спросила брюнетка, пытаясь отследить реакцию собеседников. - А ты, идя к нам, рассчитывала на нечто невозможное и с большим количеством жертв, - мудрые серые глаза третьего мужчины, казалось, заглядывали в самые потаённые уголки души девушки. Та растерянно молчала. - Этот ребёнок… Что? Ребёнок? Это я, что ли? Что же, теперь хотя бы выясню, почему она меня отдала. - …для нас также важен, как и для тебя. В нём сосредоточились свет и тьма, добро и зло, отвага и трусость – это дитя равновесия. Выслушав речь мужчины, Рита набрала в грудь побольше воздуха и решительно шагнула вперёд. - Ребёнку здесь ничего не угрожает, мы обещаем, что дитя получит достойное своего статуса воспитание и защиту, - первый старейшина протянул руки к тихо посапывающей мне. Девушка, больше не колеблясь, передала меня в сложенные на манер колыбели широкие тёплые ладони. Как только материнские руки перестали касаться меня, я, до сих пор смирно спящая, вдруг проснулась и, широко открыв маленький ротик, истошно закричала. Было видно, что Рита сама еле сдерживает слёзы. Мне вдруг отчётливо представилось, как она выхватывает орущую меня и убегает изо всех ног… Но этого не случилось… Вместо этого девушка сняла со своей шеи кулон в виде шестилучной звезды на золотой цепочке и повесила на мою. Склонившись над моментально угомонившейся мной, Рита поцеловала сморщенный лобик и, борясь с душившими её слезами, тихо прошептала: - Прости меня, малыш, так нужно было поступить. Расти, учись… Я люблю тебя, Аделина! Слёзы градом катились по моим щекам. Бедная, бедная несчастная девушка, волею судьбы расставшаяся со своим ребёнком… Что может быть страшнее этого? На тот момент я почему-то воспринимала данную ситуацию, как что-то меня лично не касающееся, как печальную историю из мелодраматического фильма или трагическую книгу. Просто было до безумия жаль её героев… Вскоре моя истерика прекратилась, дыхание выровнялось, а окружающие предметы обрели чёткие очертания. Следующее воспоминание занесло меня в добротную московскую квартиру, точнее будет сказать, в её гостиную. - Ты решила вернуться? – девочка лет двенадцати встала из-за белого рояля и испытующее посмотрела на Риту. - Да, Агнесса, решила, но ненадолго, - брюнетка хищно ухмыльнулась, подыгрывая девчонке. - А что так? Неужели собираешься стать одиночкой, а приехала за забытыми вещами? - Одиночкой? – Рита рассмеялась, как тогда, пронизывающее. – Тут ты права. А вернулась Я не за вещами. Этот хлам пусть Кира забирает, ей же всегда нравилось присваивать себе моё имущество. Хотя, наверное, она это сделала, не дожидаясь моего благословения. - Раз уж посетила нас, так может, пообедаем? Курьеры у них сейчас, что надо, - Агнесса плотоядно облизнулась. - Нет, спасибо, я, пожалуй, откажусь, - брюнетка чуть склонила голову, как бы сожалея. - А от чего не откажешься? – девочка хищно прищурилась. - от хорошего поединка. Не составишь компанию, Агнесса? - Ну, почему же не составлю? Давно хотела поесть демонятины, вот только скудость кадров не позволяла так сорить ими, хотя они и оставляют желать лучшего… - демонесса задумчиво покачала головой. - Не особо хочу тебя расстраивать, но с удовольствием это сделаю, - с губ Риты не сходила ехидная улыбка. – Демонятины ты точно не поешь. - Как знать, как знать. – Ты меч-то хоть не забыла, самонадеянная глупышка? – Агнесса издевательски смотрела на противницу, словно желая одним лишь взглядом смешать её с грязью. - Об этом можешь не беспокоиться. - Ну что же, тогда начнём! – девчонка молниеносным движением извлекла откуда-то свой меч и ринулась в атаку. Рита осторожно отошла на пару шагов. - И где ж твоё оружие? – смеялась маленькая демонесса, перехватывая рукоять меча поудобнее. – Надеешься прикончить меня силой праведной мысли? - А чем же ещё? – подмигнула брюнетка. - Не может быть… - Агнесса растерянно хватала ртом воздух, глядя, как в руке Маргариты буквально из неоткуда материализуется меч света. – Ты не могла… - Почему нет? – теперь издевалась Рита. - Наивная, мне же так будет ещё легче тебя убить! – девчонка снова пошла в наступление, да так быстро, что я не успевала отслеживать её перемещения. Рита тоже ускорилась, не давая противнице никаких преимуществ. Я не могла сказать, кто и что делал в данную секунду, перемещения обеих были стремительны. И хоть я знала заранее, кто выйдет из этого боя победителем, но всё равно, сердце тревожно сжалось, когда клинок Агнессы прошёлся в каком-то миллиметре от шеи Риты. - Ты просто самонадеянная дура! - истошно кричала Агнесса. - Какой ты ангел? Ты жалкая, а потому навсегда зависнешь в этом промежуточном состоянии. - Агнесса, дорогая, сохрани хотя бы остатки гордости, - спокойно отвечала брюнетка. – Знаешь, в чём наше отличие? – Рита блокировала ещё один удар соперницы. – Ты дерёшься, отчаянно цепляясь за жизнь, а я умереть не боюсь, понимаешь, я не испытываю страха. - Надеешься, что ванильный ангелочек простит тебя? – девчонка из последних сил давила на психику Маргариты. - Надеюсь, что я прощу себя! – с этими словами Риты сделала резкий выпад и всадила меч по самую рукоять в опрометчиво открывшуюся обманчиво детскую шею. Я ещё успела заметить, как тело тёмной повелительницы осыпается чёрным прахом, но потом водоворот Ритиных мыслей закружил меня и перенёс в новое воспоминание.. Нет, не хочу снова видеть эту красную дорогу, не хочу слышать душераздирающие крики, но меня уже давно не спрашивают о моих желаниях… Я знала, что нужно посмотреть на свои действия со стороны, понимала, что необходимо знать, чем при случае я могу стать… Окровавленный тротуар, сумасшедший мужчина, толпа и… Я. Так это странно, видеть себя не в зеркале, а как совершенно отдельную личность, не управлять своими движениями, а беспомощно их созерцать. Вижу, как мои глаза сужаются, белки отдают багровым, вокруг разливается чернота… Надо бы взглянуть на свою ауру, но чертовски страшно… Боюсь увидеть чудовище… Но надо… Набираю в лёгкие побольше воздуха и заглядываю внутрь себя. Господи, не может этого быть… Моя аура, всегда напоминавшая ясное небо с редкими облачками, сейчас выглядела ужасным пятиглавым чудовищем из сна, который привиделся мне в ночь перед знакомством с Ритой. Четыре головы щерились друг на друга, будто борясь на расстоянии. Откуда-то пришло знание, что две правые головы – это ярость и ненависть, две с левой стороны – милосердие и любовь, а располагавшаяся по середине, никак не участвовавшая в их баталии – голова-равновесие. Средняя пыталась урегулировать взаимопонимание между своими соседками, но правосторонние активно подавляли оппоненток, что побуждало девчонку с кроваво-красными глазами всё ближе подходить к потенциальной жертве… Но вдруг, борющиеся головы с оглушительным ментальным грохотом лопаются, разлетаясь на осколки, а темноволосая девушка, не так давно ставшая ангелом, падает замертво. - Не-е-е-ет! – ору я во всё горло, даже не замечая, что странный полусон отпустил меня, и я снова на холодном полу комнаты, в центре пентаграммы, лежу, крепко стискивая пальцы одного из самых дорогих мне людей. Я не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы придти в чувство. Но так или иначе, это случилось: пришло чёткое осознание того, что именно нужно делать, а главное – чего хочет сердце. Я медленно приподнялась на локтях и одной рукой сняла с шеи тот самый подарок матери, чтобы произвести обратный обмен. Другой рукой я продолжала сжимать холодные пальцы. А пересохшие губы шептали: - Не покидай меня снова. Я люблю тебя, мама. И не было большего счастья для девчонки, отчаянно нуждавшейся в дорогой маме, чем чуть дрогнувшие веки и слабый голос, пробившийся сквозь приоткрытые сухие губы. - На кого же я оставлю свою любимую маленькую девочку?