Consolamentum

      Утро Роскевича выдалось туманным и пасмурным, и хоть после ранения минул уже достаточный срок, оно время от времени напоминало о себе ноющей болью, он почти бессознательно потер область сердца, простым движением этим разбудив спящую рядом Ольгу. - Виктор, что? – сонно вскинулась она. – Ничего, спи, - невпопад отозвался он, чем, очевидно, окончательно ее разбудив. Ольга села, подтянув колени к груди, - Ты всегда так говоришь, когда тебе плохо. Тебе плохо? - Мне – хорошо! – скорее по привычке огрызнулся Роскевич, - И прекрати уже кудахтать надо мной, как наседка! Давно привыкнув к его закидонам, Ольга продолжила в меру безмятежно, - Ты так бесишься, потому что папа собирается встретиться с тобой? - Витольд Карлович хочет встретиться?! – Виктор подскочил как ужаленный, - Для чего? - Ах, так он тебе не сказал… - изобразив сконфуженность, Ольга позаботилась о том, чтобы одеяло эффектно соскользнуло с плеча, - получилось, я выдала его секрет… нехорошо… Папа сказал, у него к тебе вопросы…       Витольд Карлович Загорский был известным юристом, долгие годы консультировавшим монарший двор и членов семьи императора и приближенных, недавно передавшим бразды правления конторой партнеру – молодому и уже очень успешному юристу, присяжному поверенному Роскевичу Виктору Михайловичу. Злые языки, конечно, тут же зачесались, разнося повсюду суждение о том, что все это благодаря дочери Витольда Карловича – Ольге и ее скандальному роману с Роскевичем. Несмотря на все подобные кривотолки в зале суда во время процессов, на которых выступал Роскевич, яблоку негде было упасть, а билеты расходились задолго до объявленной даты. - Какие вопросы? – Виктор вернулся в спальню уже почти при параде, - Помоги, пожалуйста… - имея ввиду английский галстук, - Клиенты идут, дела выигрываются… почти все. - За исключением тех, что выигрывают твои друзья, - встав на кровати на колени, она дотянулась до него, заставляя подойти, легкое покрывало снова соскользнуло с плеча, открывая весьма соблазнительные виды, на которые Виктор не преминул покуситься, за что и получил по рукам. Ольга занялась его галстуком, - Если папа заведет разговор… - она посмотрела ему в глаза, - понимаешь, да? - Нет, - Роскевич отнял у нее наполовину завязанный галстук, - не понимаю… - Вот так и скажешь, если вдруг что! – сердито запахнув пеньюар, Ольга пожаловалась, - Папа снова завел старую песню – дескать, позорю своим поведением фамилию… - бросила призывный взгляд из-под ресниц, - Я тебя позорю, Роскевич? - Скорее уж я – тебя… - резко притянув ее к себе, Виктор заглянул ей в глаза, - пользуясь твоим расположением ко мне… во всех смыслах. - Когда-нибудь я за все спрошу с тебя, Роскевич, - с удовольствием закинув руки ему на шею, она пообещала, - с процентами! – отстранившись, он просто молчал до тех пор, пока Ольга вновь не приняла чинный вид. - Проценты мы с тобой отдельно обсудим, - исправив небрежности в костюме, добавил, - потом… если захочешь… А сейчас мне пора… твой папенька терпеть не может опозданий. - Хочешь, я к вам присоединюсь, - как бы между прочим задала она вопрос, изобразив небрежность, - как бы случайно… - Не стоит! – сняв ее с кровати, Роскевич поставил ее на пол, удержав рядом, - Ты все испортишь своим очередным «эмансипэ». - Ты говоришь, как он, - фыркнув, Ольга отстранилась, - папа только и делает, что пеняет мне – на образ жизни, на мое нежелание выходить замуж… - Роскевич поморщился, не желая касаться скользкой темы, заметив это, она улыбнулась, - Не волнуйся, вряд ли папа хочет поговорить с тобой именно об этом.       - Ну-с, молодой человек… И как долго это будет продолжаться? – Витольд Карлович Загорский не поднялся из-за его стола, едва Роскевич переступил порог кабинета в конторе, который считал своим. Встретивший его в приемной верный помощник успел предупредить о визите главы конторы и по-совместительству родителя Ольги. - А что происходит, Витольд Карлович? – предпочтя принять его жест как приглашение, Виктор опустился в кресло, предназначенное для посетителей, - Исключительно рад вас видеть, имею честь доложить… - Дела идут, контора пишет? – самым язвительным из всех возможных тоном перебил его мэтр, - Не морочьте мне голову, Виктор Михайлович! О ваших успехах а юридическом поприще я осведомлен благодаря нашей прессе, подробнейшие отчеты публикуют о ваших победах… Несколько приободрившись подобным началом, Виктор чуть самодовольно кивнул, - Стараюсь, Витольд Карлович, не уронить планку, высоко установленную вами. - Старается он… - проворчал тот, - то представление, то цирк, то демонстрация. Мою дочь втянул… - Она сама! – тут же открестился Роскевич. – ее клубу суфражисток хотелось внимания, я предоставил им – сцену. - Вот о чем я и говорю, - Витольд Карлович сокрушенно вздохнул, - вы превращаете и без того нелегкую процедуру в какой-то, простите, фарс. Пусть даже выигрывая процесс по итогам и имея с продажи билетов на судебные разбирательства дополнительный доход. - Боюсь, не совсем понимаю вас, Витольд Карлович, вы недовольны тем, как я веду дела или тем, что я – выигрываю? - Вы несерьзны, юноша… по-прежнему. Помнится, когда вы появились тут впервые, мы с вами вели подобный разговор… минуло семь лет… - При всем уважении… - начал было Роскевич, но Загорский жестом призвал его к молчанию, - Я не одобряю ваших методов, но они приносят очевидный успех… У меня для вас – дело…       В конторе Николай Иванович Андронов засиживаться не любил, гораздо лучше думалось на ходу, еще лучше – в процессе выяснения обстоятельств порученного дела, поэтому и застать его вероятнее всего было дома, а в конторе для этого был Боря Ворохов… должен был быть, во всяком случае, хотя на данный момент его не наблюдалось ни за столом, ни под ним, ни в шкафу – Николай сам лично проверил. - Здрасте, Николай Иванович! – запыхавшийся Боря, протиснувшись мимо него, плюхнулся за стол, тяжело отдуваясь. - Здрав-ствуй-те… - привычно исправил Андронов, - За тобой кто-то гнался или ты откуда-то убегал? - Так, торопился вам рассказать… - Боря выглядит взъерошенным, - тетушка задержала пирожками да булками… - Борис – ненужные сведения… - менторским тоном прервал его впечатления Николай, - давай по делу. - По делу, - согласно кивнул тот, собравшись с мыслями, - Заглянул я в участок, с которого полиция вчера в ресторацию прибыли… - Из – которого… - поморщился Андронов, - и..? - Да… у меня там приятель в сыщиках стажируется – Илья Спасский, так вот, - торопится договорить он, - по убийству выходит у них два дела. - Подожди, Борис, - очевидно, потеряв сложную нить рассуждений своего помощника, Андронов остановился перед ним, - Ты хочешь сказать – двое подозреваемых? - Нет! Вот именно что – два дела, а подозреваемых там вообще куча! Илья рассказал – вчера полночи там их князинька ошивался, все с лупой исползал, следы нашел порошка – на столе и подле. А Щукин же у них еще и химик, он какие-то опыты провел и установил, что это – цианид. - Так, а твои «два дела» тут при чем? - Я же и говорю! Не даете досказать – вроде как убить хотели одну дамочку, а погиб другой кто-то. Вот и завели – о покушении и об убийстве, ну как бы – первое из второго вытекает… - Боря перевел дух, - Мы за дело-то браться будем или вы снова Роскевича вперед пропустите? - Чтобы, как ты говоришь, Боря, взяться за дело, - Николай выглядел задумчивым, - нужен клиент… и мне, и Виктору… Пока наблюдаем и фиксируем. - А если они к Роскевичу прежде вас пойдут или к Заварзину? - Или еще к десятку присяжных поверенных, что практикуют в городе… - все тем же ровным тоном отозвался Андронов, - Расследование – дело полиции, хочешь заниматься этим – никто не держит. - Я ничего такого не говорил! – тут же возмутился Боренька, - О вас же пекусь, о конторе… вы без дела скучаете… Сделав вид, что не заметил неприкрытую заботу, Николай Иванович усмехнулся, - Ты все документы подготовил, что я просил? Для университета… - Ну, Николай Иванович! – тут же заныл Борис, - Куда мне сейчас в университет, как я вас оставлю… может, потом как-нибудь? - Потом как-нибудь – это никогда! – отрезал тот, - И это не университет, а курсы при нем, трехмесячные… Ты ведь хочешь поступить на юридический факультет через год? Вот - прослушаешь и вернешься, - и улыбнулся, - мы без тебя это время переживем. Мне нужен помощник с дипломом. - А как же вы без меня – эти три месяца? – окинув выразительным взглядом своего помощника, Андронов усмехнулся, - У Роскевича позаимствую, у него в конторе их целых три. - Ладно! – Боря решительно поднялся, обходя стол, - Вот я вам сегодня клиентов приведу – будете знать, как мною разбрасываться! - Ты все еще здесь? – грозно нахмурился он, отчего Бореньку как ветром сдуло.       Скрыв усмешку в усах, Николай Иванович вернулся за свой стол – процесс по гражданскому иску был назначен на следующей неделе, но дело требовало некоторой проработки деталей. За этим его и застал Заварзин, наудачу заглянувший в контору по дороге из Коллегии. - Ты приставляешь, Николай, - чуть ли не с порога надеясь удивить новостями, - Загорский в столице! - Витольд Карлович вернулся из-за границы, какое событие, - не разделил восторгов молодого друга Андронов, - Виктору предстоят трудные времена. Миша улыбнулся, - Его помощник уже плакался всем, кто пожелал слушать, о своей несчастной доли. - Загорский не разбрасывается верными людьми, - как о чем-то известном не понаслышке заметил Николай, - такое же поведение – лучший способ место потерять. У тебя дело ко мне, Мишель, или ты просто мимо проходил с новостями? - Проходил мимо по делу, - привычно не обиделся тот, - Помнится, намедни был зван к чаю… так я – за тобой. - С приглашениями – к моей жене будьте любезны, - усмехнувшись, Андронов поднялся из-за стола, - предполагаю, ты зван ради того, чтобы твоя родственница не скучала, поскольку муж ее вряд ли появится из-за служебных надобностей. - Яков Платонович сюда по делам приехал, а вот Анна Викторовна просто за ним… - Миша умолк, подбирая нужное слов, так и не подобрав, объяснил, - они еще не так давно женаты… - Чтобы уже устать друг от друга? – вернувшись за стол с тяжелым фолиантом родословных, Николай Иванович устроился в кресле так, чтобы видеть собеседника, - Ты был вчера на месте преступления, Михаил? Заметил что-нибудь? - О чем ты, не понимаю… - Заварзин, позабыв о сплетнях из Коллегии, уселся напротив, размышляя вслух, - Мы все спускались туда то вместе, то поочередно… Насколько понял я, у Якова Платоновича оказался знакомец из ближайшего участка, с ним он и говорил в основном… - Да… а вот твоя Анна Викторовна… вела себя… - Андронов не договорил, жестом охватывая невысказанное, - Наше более близкое знакомство обещает стать интересным… - помолчав немного, заметил, - А ты, случайно, не представился уже той молодой даме, на которую по выводам полиции было совершено покушение… а, Мишель? - Ты же совершенно меня сбил! – вновь воодушевившись, Заварзин подскочил, принявшись мерять шагами кабинет, - Конечно! Конечно, я представился и предложил помощь и совет…  - пунцовея щеками не хуже девицы на выданье, потупил взор, - Виктор отвлек меня разговором, а она… - Исчезла… растворилась… была такова, - подвел было итог его страданиям Николай, однако тот перебил, - В том-то и дело – сегодня в Коллегии я ее встретил! Она искала именно меня! – отвлекшись от изучения книги родословных, Андронов остановил на нем взгляд, - Так… отсюда – со всеми возможными подробностями. - А каких, собственно, подробностей ты ожидаешь, - Мишель пожал плечами, - светской даме, иностранке, заметь, нужна помощь адвоката. Она боится, что во всем произошедшем, чему мы стали невольными свидетелями, могут обвинить ее. - А почему она этого так боится, - Николай поднялся, подходя, - может потому что замешана в чем-то? Прошу тебя, прежде чем с готовностью пылкого влюбленного ответить ей «да», проверь ее слова, хотя бы у полиции. - Предлагаешь снова обратиться к князиньке? – Андронов усмехнулся в усы, - Почему нет… помнится, он был готов на все в знак признательности.       Утро Анны выдалось беспокойным – поднявшись рано, чтобы не упустить Якова Платоновича, собирающегося по-военному быстро, она нашла его снова в кабинете, - Вы хоть немного поспали? – подняв глаза от бумаг, Яков Платонович встретил ее улыбкой, протянул руку, привлекая к себе, - Вашими стараниями, моя драгоценная. С готовностью прильнув к нему, Анна заглянула в лицо, - Служебные дела? - Служебные встречи, - немного рассеянно отозвался он, - мне предлагают сменить Департамент. - Это как-то повлияет на… - она жестами обрисовала то, что не смогла выразить словами. - Военный гарнизон расквартирован вблизи Затонска, как ты помнишь, - Яков Платонович был, как всегда, последователен, - и генерал-губернаторство в Ярославле. - Военная полиция… - прозвучало не слишком уверенно, - но они ведь не занимаются обычными делами. - Да, Департамент военный, а следствие – везде следствие… дела особого характера и принадлежности, - в голосе слышалась усмешка, - Ничего не мешает при этом оказывать помощь и содействие полицейскому департаменту, с которым тесно сотрудничаешь. - Значит, все останется, как прежде, - вздохнув, для себя решила Анна, заметив некстати, - Наверняка с дядюшкиной подачи… чувствуется его незримое присутствие в этом предприятии. Посмотрев внимательно, но никак иначе не отреагировав на эти ее слова, Яков Платонович предпочел за благо перевести разговор, - А вас, Анна Викторовна, какие грандиозные прожекты заставили подняться так рано? - Хотела успеть застать вас, - бесхитростно отозвалась она, - до завтрака. Ну а после… навещу Элис... мне известно, в какой гостинице она живет… и, возможно, нам с ней вместе снова удастся, как в былые времена, разгадать – кто и зачем преследует ее сейчас. Попытка отравления… теперь – все подозрения на ней… - под его взглядом е уверенность таяла на глазах, - Прости, вчера мне это показалось хорошей идеей… и – она знает Виктора! - Не стану отговаривать… - медленно произнес он, - потому что вы все равно сделаете так, как считаете правильным… верным сейчас. Пусть так. Будь осторожна. Та, что называла себя Элис шесть лет назад, уже тогда не была испуганной одинокой девочкой, нуждающейся в помощи и защите. Это ты – хотела видеть ее такой. - Думаешь, это ловушка для меня? – Анна поежилась, - как дома, с Лазурским? Ведь ты говоришь, что Элис… - она продолжала так ее называть, - из Департамента полковника Варфоломеева… значит, очередная попытка? - Я не говорил, что сия молодая дама из рядов Тайной Канцелярии, - возразил Штольман, - она интересовалась бумагами, ты сама об этом рассказывала… с кем она работает сейчас – мы не знаем. Именно поэтому прошу тебя – не увлекайся… - Анна кивнула, - И не езди никуда одна. - Дядя же выделил мне целый штат сопровождающих, - она улыбнулась, - не достает только какой-нибудь розоносицы, чтобы шла впереди меня и просыпала лепестки роз под ноги.  - Думаю, мы это вполне можем организовать, - Яков Платонович с непривычной нежностью привлек ее к себе, она рассмеялась, - Тогда у вас, Яков Платонович, будут точные указания моих передвижений по городу. Склонив голову, он нашел ее губы, накрывая своими легким, почти ничего не значащим поцелуем, Анна повернулась, оказываясь с ним лицом к лицу, обвила руками шею и не давая опомниться, откликнулась со всей пылкостью вчерашней невесты… Удержав ее близко, Штольман отстранился, заглянул в глаза, - Нас, или по крайней мере тебя, ждут сегодня к себе Андроновы… не позабудь в своих изысканиях. - Ох, конечно! – вид у нее тут же стал озабоченный, - И эта дурацкая записка… - Записка? – Анна сконфузилась, - Ну да… еще с дороги послала ему короткое письмо, по тому адресу, что порекомендовал господин Уваков. - Про письмо ты не говорила, - цепко держа ее взгляд, Яков Платонович продолжал, - Что именно ты написала? - Да… ничего особенного… что – хотела бы встретиться и обсудить кое-что и что его мне посоветовал Уваков Илья Петрович. - А потом ваш Мишенька устраивает званый ужин в ответ на наше гостеприимство, не без помощи и поддержки этой семьи. - Что ты хочешь сказать? - Ничего… - Штольман опустил сжимающие ее руки, - просто вокруг этой поездки слишком много самых разнообразных совпадений… - А поскольку ты в них не веришь…  - Анна умолкла, заинтересовавшись теми бумагами, что лежали на столе. До ее прихода Яков Платонович снова перебирал документы из папки военного ведомства… - Это он! – Анна вытянула из-под опросных листов фотографическую карточку, приложенную к справке Департамента переселения о выводе из-под надзора товарища прокурора Ярославской губернии Алексея Александровича Мнишековского. - Кто? - Тот, кто… - Анна замешкалась, - тот, кого я видела… кто написал дату гибели императора Александра Николаевича и… - она изобразила рукой пистолет. - Ты не могла… ошибиться? – Яков Платонович выглядел по-настоящему удивленным, - В документе говорится, что он выведен из-под надзора в интересах Департамента жандармерии… и ничего не сказано о его несвоевременной кончине. - Может, тогда он был еще жив? – предположила она, - Когда и как долго собирались эти сведения, мы не знаем… но – живые ко мне не приходят и хоть каким-то даром предвидения я не обладаю. Вы были знакомы? - В какой-то мере… - невидяще глядя перед собой, он медленно произнес, - по служебным делам. Непонятно… - Что? – вскинулась Анна, - его … визит ко мне… может быть, именно для тебя это его послание… и ты понимаешь больше меня. - Возможно… - по-прежнему глядя на нее и не видя, Яков Платонович сощурился, пытаясь сопоставить известное только очень узкому кругу лиц с тем, что было в документах военного ведомства. Сфокусировав взгляд на жене, он переспросил, - Ты уверена, что – приходил именно он… не могла ошибиться? - Наверное… - уже не так уверенно отозвалась она, - конечно, это было ночью… я проснулась внезапно и визит был коротким, – Штольман поймал в ловушку ее взгляд, - но ничем иным я объяснить этого не могу. - Да… если так… - он заставил себя собраться, - В любом случае, прошу тебя… - Беречь твои нервы… - накрыв его губы ладошкой, она со всей серьезностью кивнула, - я помню. – Перехватив ее пальцы, Яков Платонович усмехнулся, - Пакт подтвержден обеими сторонами… - добавив, - Будь внимательна, постарайся не поддаваться на провокации… в остальном же… - перевернув ладошку, склонился, целуя, - полагаюсь на твое здравомыслие.       По дороге на встречу с генералом Игнатьевым, куда Яков Платонович предпочел пройтись пешком, покоя не давала мысль – если Алексей Александрович, действительно, такой грех на душу взял… то как много из него сумели вытянуть и в чьих интересах. Или… он даже остановился, обдумывая неожиданную идею – если предположить, что Анна видела не результат, а только намерение, которое было пресечено… Тогда, возможно… только возможно, что Мнишековского взяли под надзор именно поэтому. Медленно двинувшись вперед, Штольман размышлял – сведения, круг посвященных в которые был крайне узок, представили бы несомненный интерес для тех, от кого они держат оборону. Тогда стала бы объяснима и их цель – всеми правдами и неправдами сделать из Анны свою союзницу или послушную исполнительницу чужой воли. Третье управление жандармерии... военное ведомство… сведения, не подлежащие разглашению, под страхом смерти… Лесь и дата последнего покушения на императора Александра II… - Господин Штольман, - адъютант, только что покинувший кабинет, нашел его взглядом, - его высокопревосходительство вас ожидает… пройдите. - Яков Платонович, - генерал поднялся, тем самым показывая равенство положения, протянул руку, приветствуя, - Надумали что-нибудь? – жестом указав на кресло, сам устроился за столом. - Кое-что… - положив перед собой папку с некоторыми выкладками, что набросал за ночь и утро, он накрыл ее ладонью, оставляя подле себя, - Позвольте сперва уточнить некоторые моменты… Мнишековский Алексей Александрович. - Товарищ прокурора Ярославской губернии, если верно припоминаю? – генерал Игнатьев помолчал, - Вы были знакомы? - Были? – быстро глянув на своего визави, Штольман продолжил ровном тоном, - Если вы о том, что мы некогда служили в одном ведомстве… дела служебные нас развели. Его имя я встретил среди материалов, коими вы так щедро поделились… - Хотите знать степень его вовлеченности и… - генерал сделал паузу, подбирая верную формулировку, - участия в известных событиях… Не вижу препятствий. Алексей Александрович был привлечен к следствию по делу об исчезновении британского инженера, как товарищ прокурора губернии, в которой этот инцидент произошел. - А – без протокола, Павел Константинович? – прервал явно затягивающуюся паузу Штольман, - Или… не достоин чести, до поры? – поднявшись из-за массивного стола, генерал помолчал, глядя в упор. - Яков Платонович, ваши рекомендатели все давно сказали за вас, - он сел в кресло напротив, - а господину Мнишековскому талантов не занимать, он сумел не только заинтересовать собой некую организацию, но и войти в ее состав. - Могу я ознакомиться с его донесениями? И еще… - добавил Штольман, - меня интересует судьба Алексея Александровича, он жив? - Он пропал… последнее донесение мы получили около месяца назад, - генерал прервался, потому что в кабинет вошел адъютант с сафьяновой папкой в руках, - Благодаря, свободны. Яков Платонович, то о чем просили – донесения господина Мнишековского. В подробности его исчезновения вас посвятит ротмистр Шубин Александр Владимирович. - Жандармское управление, - сам для себя уточнил Штольман, - из личного опыта – они не слишком любят обнародовать свои успехи, и тем паче промахи. - Александр Владимирович был командирован в департамент жандармерии непосредственно ради этого дела, - пояснил Павел Константинович, - и он поделится с вами всеми необходимыми сведениями, как по уже проведенным следственным делам, так и по текущим. Надеюсь, ваше сотрудничество будет не менее плодотворным, - взглядом указав на папку, что Штольман по-прежнему держал под рукой, - чем ваши собственные исследования.  – Тот улыбнулся, передавая папку ему. - Как и обещал, ваше высокопревосходительство, вкратце – выкладки по закрытым мною делам, что имеют пересечения с вашими интересами. Боюсь только, здесь больше измышлений, чем подкрепленных доказательствами фактов. - В этом запутанном деле, Яков Платонович, все мы не можем похвастаться наличием доказательств, - поддержал его генерал Игнатьев, - что не должно мешать нам добраться до истины. Письмо о вашем переводе в наш департамент будет направлено в Ярославскую губернию… однако, думаю, круг ваших обязанностей не слишком переменится, а вот круг полномочий – существенно расширится.       Говоря о собственных планах, Анна не кривила душой – намедни вечером она невольно услышала, в какой гостинице жила Элис, ныне называющая себя Онежской Любовью Павловной. - Вы? – помедлив, она отошла в сторону, впуская внутрь, - Не думала, что вы придете. - Мне показалось, вам нужна помощь, - пройдя, Анна остановилась посреди номера, - если это не так… я не потревожу вас более. - Вы правы! Боже мой, как вы правы! – воскликнула та, - Я не смела надеяться… да, когда-то мы были подругами… но минуло столько лет…  и я не знала, как… где мне искать вас в этом большом городе. По-настоящему помочь мне можете только вы, Анна! Вмиг проникшись их общим прошлым, она перехватила ее руки, - Бог с вами, Элис, конечно… чем и как смогу, я к вашим услугам! Во вчерашнем происшествии винят вас? - У них нет других подозреваемых, Анна. – та не торопилась изливать душу, стараясь придерживаться той истины, что была представлена и полиции. – Но я здесь, скорее, жертва, ведь хотели убить меня. - Были причины? – присев за стол, Анна стянула перчатки, - Давайте с самого начала, Эл… , простите, никак не привыкну… - Любовь Павловна, - с улыбкой напомнила она, - Онежская. Это мое настоящее имя. - Рада познакомиться с вами… еще раз… Любовь Павловна, - Анна старательно повторила ее имя, - что привело вас в ресторацию вчера? - Вы как полиция! – всплеснула та руками, - одни и те же вопросы! Взглянув непонятно, Анна как можно мягче повторила, - Вы сами просили меня накануне… но я, действительно, кого-то видела… - Кого? – вмиг наступившая бледность и потемневшие глаза сказали Анне о многом, - Это был… мужчина? – та качнула головой, успокаивающим движением накрывая ее ладонь своей. - Не знаю, Эли… Любовь Павловна… явление было нечетким, даже размытым. Я было подумала, что мне показалось и это просто игра света и тени… но кто-то там был, определенно… силуэт напоминал скорее женский… - Женщина… значит, она все-таки вернулась… - Онежская ответила слабой улыбкой на вопросительный взгляд Анны, - Сестра… я все расскажу вам, Анна Викторовна, только прошу вас, давайте спустимся в город… мне здесь тесно… душно. Извозчик довез их до ближайшего парка, краем глаза Анна заметила и своих сопровождающих, что последовали за ними. Элис их тоже увидела. - Вас охраняют или преследуют? - И то, и другое должно быть,- отозвалась слегка рассеянно та, - но речь ведь не обо мне. - Да… мы говорим обо мне, - взяв Анну под руку, Онежская намеренно свернула на одну из тенистых дорожек, что во множестве разбегались от главной аллеи, - история в общем-то банальная – нас было двое, я и сестра, родители погибли, но у нас с ней довольно большая разница в возрасте, так что опекун нам не понадобился. Вступив в наследство, она забрала меня к себе. - Состояние было большим? – мельком заметив нахмуренные брови, Анна поспешила, - это не праздное любопытство – именно деньги становятся причиной… - Поверьте, я знаю, - слабая улыбка осветило лицо Любови, - не извиняйтесь, прошу! Мы не бедствовали, разумеется, но и не то, чтобы купались в деньгах… Думаю, сестра пыталась поддерживать тот образ жизни, к которому привыкли мы обе, пока были живы родители. Конечно, нашлось множество желающих помочь… - она пожала плечами, - не знаю уж, из меркантильных ли соображений, или сестра им действительно нравилась… Так или иначе, но она вышла замуж за достойного человека… да, господин Ковров Федор Лукич был не молод и… вдовец, но достаточно давно знал нас – был партнером отца по предприятию и… - Вы ему доверяли… - за нее закончила Анна, Любовь кивнула, - Не без этого, конечно, но главное, он знал подробности завещания наших родителей и все равно женился. - А что там было? – Анна спохватилась, - Простите, если это прозвучало… - Нет-нет, все хорошо, вы должны все знать, вам это поможет… - Люба кивнула, - Дело в том, что согласно завещанию в случае безвременной кончины моей сестры, даже если она уже будет замужем, ее половина нашего наследства переходит ко мне. - Значит, все дело в деньгах, - больше для себя решила Анна, тут же пояснив, - наверное, именно так думают и в полиции. - К сожалению, вы правы, - снова взяв ее под руку, Онежская доверчиво понизила голос, - там считают, что я устроила инсценировку… но это не так, уверяю вас! - Да-да, я вам верю, - Анна успокаивающим движением сжала ее руку, - кажется, это была ваша сестра, она волнуется за вас… на то есть причины? - Пожалуй… вам известно, где я была в свои восемнадцать… Мне не было пятнадцати, когда меня определили в английский интернат, сестра с мужем жили в Лондоне большую часть года… я оттуда сбежала, мне снились приключения и авантюры… так я познакомилась с Виктором и его семьей. - С Виктором? – тревожно вскинулась Анна. - Позвольте закончить мою историю, позже я все расскажу вам о нем… Благодаря им я оказалась снова в России, на какое-то время действительно лишившись памяти, попала в поле зрения полковника Варфоломеева… - Ко мне вы пришли уже от него? – с замиранием сердца уточнила Анна, сама прекрасно зная ответ, - Вы ведь тоже искали те документы… - Дело прошлое, - достаточно легкомысленно отмахнулась Элис, - столько воды утекло… Я вернулась домой, когда узнала про сестру… это было год назад. - Вы унаследовали ее часть наследства и стали перспективной невестой. - Все так… если бы не два нюанса, - та помолчала, - первый – если со мной что-то случится до замужества, то все переходит к деверю… и второй – я уже замужем и мой муж пропал. - Вы просите помочь вам… - Анна подбирала слова, - убедиться, что ваш муж жив? - Или погиб, да… - постаралась обойтись без сантиментов Онежская, - про мое замужество семья не знает, мы не афишировали…  - она помолчала, - Встретились на службе, работали парой и… увлеклись. - Понимаю вас… - думая о своем, поддержала ее Анна, - а как его имя? - Мнишековский Алексей Александрович… - Как-как вы сказали? – от неожиданности Анна не сумела скрыть удивление, - Мнишековский? - Да… Алексей Мнишековский, последний раз я его видела его больше года назад, в Ярославле. А вы… вы с ним знакомы? - Нет… - растерявшись было, Анна теперь старалась придерживаться правдоподобной версии, - нет-нет, не лично…  должно быть, в деловых бумагах или Яков Платонович сам упоминал его. - Вот… теперь вам все известно, - пропустив слова Анны мимо, Онежская вздохнула, - надеюсь, этого будет достаточно… - Не совсем… Полиция – что они вменяют вам? - Попытку отравления молодой жены деверя. - Только попытку? Она жива? – Анна засобиралась вдруг, - В таком случае, вам нужен хороший адвокат и, кажется, одного такого я точно знаю. Идемте же! *       - Отчего это ты дома в самый разгар дня? – сняв и небрежно забросив шляпку на комод, Ольга присела перед ним, - Роскевич, что там придумал papa на этот раз? Помедлив, глядя в близкие ее глаза, с совершенно серьезным видом сообщил, - Требует назначить дату… как тебе середина июня? По-моему, неплохо… да, думаю, числа 16-го будет в самый раз. - Что за чушь ты несешь, позволь тебя спросить? – с досадой оттолкнувшись, та поднялась, - Из-за подобных пустяков papa не прибыл бы в столицу в такой спешке… Нет… - меряя комнату шагами, Ольга говорила, скорее, сама с собой, потому что Виктор вполне успешно изобразив полное равнодушие, курил, выпуская затейливые кольца дыма. – Здесь что-то иное… - стремительно вновь переместившись к нему, она сжала его руку, - Дело? Судебное разбирательство? Нелицеприятно зыркнув на свою подругу жизни, Роскевич только глубже затянулся, давая ей этим лишнюю пищу для размышления. Пройдясь вдоль книжных полок, Ольга провела по краю пальчиком, поглядев – состроила себе гримаску и продолжила сотрясать воздух, - ну так… Если бы это было простое дело, даже из тех, на которые не продают билеты, ты бы уже давно трепался о нем… Значит, скандал в монаршей фамилии… - вновь присев перед ним, заглянула в глаза, - Пожалуйста… ну, миленький мой, хоть намеком – кто-то из Великих князей напортачил? Или – Великая княжна сбежала с гардемарином?! - А сколько было разговоров… - менторским тоном перебил он, - сколько увещеваний – дескать, мы не такие, мы выше сплетен, нам интересна жизнь во всех ее проявлениях… А на деле, Ольга Витольдовна…. – и погрозил пальцем, - Ай-ай-ай! Умираешь от женского любопытства. - Это не преступление, - дернула она плечиком, - и вообще, причем тут сплетни, я же должна опубликовать в газете какие-то новости… - Вот именно поэтому я тебе ничего не скажу! Ты тут же побежишь в этот свой женский клуб, и там вы приметесь обсасывать косточки всем участникам, - Роскевич хищно улыбнулся, - Не желаю стать вашей добычей.       На деле Витольд Карлович заставил его подпись поставить под запиской о неразглашении государственной тайны и только после этого посвятил в некоторые подробности дела. Один из Великих князей молодого поколения, вояжирующий по Европе, проигрался в карты и не придумал ничего лучше, как поставить в заклад необходимой, чтобы отыграться, суммы – собственное право наследование русского престола. Понятное дело, что в очереди перед ним толпа, сам факт был не только благосклонно воспринят кредиторами, но и зафиксирован нотариально Великий князь отыгрался и благополучно вернулся домой, думать забыв про досадный инцидент. А по тайным каналам Ложи пришло сообщение, что Несущие свет желают встретиться для выяснения некоторых формальностей по престолонаследованию…       Ольга прикусила губы, - Ты невозможен! Прямо как папа… хорошо… А если я дам тебе честное слово, что не использую полученные от тебя сведения для газеты… - И уже в сегодняшнем срочном вечернем выпуске я прочту под большим заголовком «Современные нравы»: некто Р. Уступил свой титул за энную сумму в счет уплаты огромных карточных долгов… Дудки! - Кто-то отказался от титула взамен на списание собственных долгов, - верно ухватила суть она, - Но ведь титул – не звание, он наследуется и просто так избавиться от него… без нотариуса… - Ольга тихо ахнула, - неужели этот некто был столь глуп, что подписал официальный отказ, заверенный гербовой печатью в чью-то пользу?! Какой скандал, однако…  Конечно, папенька примчался… - устроившись рядом с прочно замолчавшим Роскевичем, Ольга додумала вслух, - похоже, замешана Семья… - указав глазами на потолок.       - Я же просил тебя, Виктор… - выслушав его, ни с того, ни с сего явившегося к нему в контору, Николай поморщился, - еще когда просил… - Я не могу отказать ее отцу, - совершенно иным, чем обычно, тоном отозвался тот, - ты же сам знаешь, чем я ему обязан. - Это не причина… - начал было Андронов, сам себя же и прервав, - не суть. Я верно тебя понял – будет закрытое заседание и Загорский хочет, чтобы ты – достал кролика из шляпы? - Переговоры не дали результатов, иначе бы Загорский не вернулся… нужно найти неоспоримые аргументы в пользу… ответчика. Может, просто объявить все это недействительным? Ведь все участники отдают себе отчет, что так просто право наследования продать за некоторую сумму нельзя. - Никто до сих пор не отменял отречение в чью-то пользу, - менторским тоном напомнил ему Николай, - и если бы это была просто расписка, даже с известным нам вензелем… но у истца – составленный и заверенный нотариусом документ с гербовой печатью. Этого не может игнорировать любой суд. - Составленный и заверенный со слов того, кто проигрался в пух и прах и единственное, о чем в состоянии думать – как отыграться…  временное затмение разума. - Хочешь объявить документ недействительным на основании неспособности Великого князя отвечать за свои действия… - переложил на более привычный им обоим юридический язык Андронов. - В конкретный момент времени, - согласно кивнул Роскевич, - иначе будет скандал почище того, что грядет.       Все нарастающий шум в приемной уже больше походил на отголоски потасовки, ведущейся непосредственно под дверями конторы. Рывком распахнув дверь, Андронов едва не сметен был собственным помощником, спиной вперед ввалившемся в кабинет и проворно юркнувшим в узкий просвет между вешалкой и шкафом с бумагами, и там затихнувшим. Следом на пороге появился мрачный и, очевидно, кем-то крайне раздосадованный господин, по виду и повадкам похожий на купца I-й гильдии. - Смотрю я, тебе совсем не до наших дел сейчас, - поднявшись, в меру громко произнес Роскевич, - пойду, пожалуй. - Виктор… - окликнул его тот, - ты мне обещал…  - они пересеклись взглядами, Роскевич кивнул, - Вечером обсудим… Мишеля беру на себя. Едва за ним закрылась дверь, Андронов перевел взгляд на по-прежнему стоящего посреди конторы словно замороченный бык возможного будущего клиента и повернулся туда, где скрылся незадачливый его помощник. - Борис, будь добр, проявись во плоти и представь нас. - А я что… - бурча себе под нос, отряхнувшись от пыли, тот вышел и аккуратно обогнув того, кого сам привел, остановился между ними, - обещал же вам клиента найти – ну вот, Ковров Федор Лукич, купец I-й гильдии… ай-ай-ай! – вопль этот относился непосредственно к вышеозначенному купцу Коврову, который достаточно бесцеремонно выкрутил Борино ухо, заставляя его отойти в сторону. - Твой пацан говорил – ты в суде дела выигрываешь, так? - Бывает, - тем тоном, что обычно говорил в трактирах и в тех местах, где вырос, отозвался Андронов, - а что, есть, что предложить? – тот мотнул головой, вновь напомнив Николаю быка под шпагой тореро. Коротко глянув на притихшего Борю, кивнул, - Бардак за собой не оставляй…  записка на столе, отнеси и до завтра свободен. Ну а мы с Фомой Лукичом поговорим…       Вопреки ожиданиям, Анна привела свою визави не в дом к Андроновым, а к тому, к кому могла прийти без стеснение и не в качестве просителя. - Мишенька, а мы к вам так сказать – экспромтом, - отодвинув с дороги слегка опешившего от неожиданности визита Заварзина, она первая прошла внутрь, - Любовь Павловна, прошу вас. Уверена, Миша – тот, кто вам нужен… - и обратилась уже к нему, поспешно приводящему в видимость порядка свое скромное жилище и самого себя, - Простите, что вот так ворвались, но обстоятельства чрезвычайные и требуют соответствующих мер… и спохватившись вдруг, - Онежская Любовь Павловна – Заварзин Михаил Александрович… - А мы знакомы, - изящно поднявшись, Элис вложила руку в его протянутую для приветствия ладонь, легонько сжав пальчиками, - быть может, несколько заочно… Поверите, Анна, сегодня утром в Коллегии… - Вы просили о помощи, - подхватил Мишель, - но стоило мне отлучиться ненадолго, как вы – исчезли и где вас искать… - Любовь Павловна ответила очаровательной улыбкой с легкой тенью раскаяния. - Прошу меня простить, Михаил Александрович, убедившись, что могу заручиться вашей поддержкой, поспешила вернуться в гостиницу… а там меня уже ждали господа из полиции. - Замечательно, - Анна поднялась, бегло взглянув на висевший на шее медальон-часики, - вижу, что вы и без моего участия обо всем договоритесь. Посему вынуждена вас оставить, уже опаздываю к обещанной встрече. Элис, оставляю вас в надежных руках нашего Михаила Александровича.       После встречи с генералом Яков Платонович намеривался вернуться в дом Петра Ивановича и если застанет там Анну, вместе с ней зайти на чай к Андроновым. Однако, неожиданность спутала все карты…       - Полноте, Яков Платонович, вы уже вполне пришли в себя, - голос Петра Ивановича, раздавшийся будто бы где-то поблизости и в то же время издалека, заставил его сменить тактику… но даже открыв глаза, Штольман мало что сумел разглядеть при куцем свете огарка свечи в фонаре под низким потолком. - Есть шанс, что вы не весь дом нам показали, - с осторожностью садясь, произнес Яков Платонович, - и это – не слишком удачный ваш сюрприз? – его собеседник только качнул головой, Штольман кивнул, - понятно. - Мы у кого-то гостим, - раздался голос сбоку и из темноты появился Лазурский Юрий Леонтьевич, - подозреваю, преимущественно, не по своей воле и отбирали нас по какому-то принципу… - По принципу заинтересованности в делах государственных, - Петр Иванович, не проявляя ни в малейшей степени тревоги, вполне удобно чувствовал себя на жестком топчане у грубо-сколоченного стола, - или даже, не побоюсь этого слова – погруженности в них. Взгляните, господа, у нас тут – следователь, доктор… - И еще один хороший человек… - донеслось из дальнего угла, следом в куцем квадрате света появился источник голоса. Приглядевшись, Штольман произнес с достаточной долей потрясения, - Лесь? - Собственной персоной, - отозвался тот и, проведя ладонью по гладко-выбритому подбородку, заметил, - смотри-ка, побрили… - Господа, позвольте представить – товарищ прокурора Ярославской губернии Алексей Александрович Мнишековский… - Не желаете партейку – время скоротать? – запасливый на все случаи жизни Петр Иванович из недр сюртука достал карточную колоду, - Похоже, никто не спешит нам объяснить причины и сроки нашего удержания. - Увольте, Петр Иванович, - Штольман искренне рассмеялся, - проигрываться нечем, а на интерес… - развел руками, - с вами… Ничуть не обидевшись, Петр Иванович оборотился к Лазурскому, - Ну-те-с… а вы, юноша, не хотите развеяться? - Отчего бы и нет… - пересев поближе, Юрий Леонтьевич взял колоду в руки, - боюсь только, Петр Иванович, игрок из меня никудышный… - Так и мы тут не состояния проигрывать собираемся, - усмехнулся тот, - так, по маленькой. - Петр Иванович, надеюсь, вы помните – где имеет честь служить Юрий Леонтьевич… - вполне добродушно напомнил Яков Платонович, - и чем занимается по долгу службы и призванию, полагаю. - И что у нас с призванием? – уже сдавая карты себе и Лазурскому, полюбопытствовал Миронов, - продолжаете семейное дело, вы же – доктор, как мне помнится. - А еще – статский советник 3-го делопроизводства при Департаменте полиции, - негромко напомнил Штольман их встречу на балу в Затонске, тем самым заслужив пристальный взгляд синих глаз, мгновенно скрытый. - Ах вот оно как, - не проявив ни капли интереса к услышанному, Петр Иванович продолжал раздачу, - с донесениями работаете или дознанием занимаетесь? Собрав карты со стола, Лазурский раскрыл их перед собой веером, поверх них глядя, - Я, Петр Иванович, провожу исследования в области воздействия на человеческий разум, в котором мне удалось достаточно продвинутся… - Вы о гипнозе, юноша? – сменив две карты, Петр Иванович в задумчивости рассматривал получившийся расклад, - Хотите сказать, что сумеете убедить меня… - он выложил на стол между ними карты, - две двойки вместо пары? - Это не так работает, - сдаваясь, Юрий Леонтьевич, открыл свои оставшиеся карты, - Убедить в том, что черное – это белое и наоборот, невозможно, не позволит логическое мышление, которым нельзя управлять извне. Но… - он заразительно улыбнулся, - разум можно обмануть – присмотритесь к вашим картам… внимательнее. – Миронов с выверенной дозой скептицизма поднес только что выложенные на стол карты ближе. - Но… позвольте… это же не пики… и не червы – цвета перепутаны! - Все правильно, - отозвался Лазурский, - вы – опытный игрок и ваш разум воспринимает форму, домысливая содержание. Иными словами, вам достаточно мельком взглянуть на карту, чтобы определить масть – разум остальное делает за вас. - Забавный фокус, - заметил подсевший ближе Мнишековский, - только чем он вам поможет, если игры в карты не будет. - Карты – лишь предлог, - подойдя, Штольман тоже с интересом взял их в руки, сравнивая с оригинальными, - и – толчок, позволяющий проникнуть в чужой разум… - сбросив фальшивые карты, встретился с внимательным взглядом Лазурского, - ведь я прав, Юрий Леонтьевич? Мгновенно прикрыв глаза, тот отозвался, - Возможно… в общих чертах. - Дело в том, что далеко не каждый этому самому воздействию подчинен, - аккуратно убрав свою колоду вместе с фальшивыми картами в недра сюртука, Петр Иванович оглядел своих товарищей по несчастью, - А в нашем случае, господа, это вообще не имеет никакого значения, пока не выясним – у кого гостим и чего собственно от нас хотят… - и щелкнув крышкой часов, заметил, - Между тем, время к полуночи… - Хочется верить, что предлог нашего отсутствия достаточно убедительный, - Яков Платонович позволил себе усмешку, - Как бы организация спасательной экспедиции не наделала слишком много шума. - Анна Викторовна? – уловил невысказанное Юрий Леонтьевич, перехватив быстрый обмен взглядами Штольмана и Миронова, - Если только это не еще один способ привлечь ее внимание. - Этого не избежать в любом случае… - не вдаваясь в лишние подробности, отозвался Яков Платонович, - Лучшее, что мы сейчас можем сделать…       - Если позволите мне вмешаться в вашу столько насыщенную беседу, господа… - голос, раздавшийся, казалось бы, ниоткуда, тем не менее звучал в их импровизированной темнице, - Петр Иванович прав – не суть, как именно, но – кто и зачем. Поскольку молчание я уже нарушил, то скажу – безмерно рад и долго ждал нашей встречи с каждым из вас, и теперь у нас непременно будет такая возможность… - невидимый собеседник помолчал, - Пожалуй, стоит дождаться ваших дам… потому до поры останусь инкогнито… - он рассмеялся глухим смешком, - так сказать, чтобы не портить эффект. Приношу свои извинения – за причиненные вам неудобства, сейчас подадут ужин, а немногим позже, надеюсь, сумею вам объяснить свой жгучий к вам интерес. В одной из стен, действительно, открылась низкая дверь и был кем-то с той стороны вкачен стол, сервированный на четверых, без особых изысков. Правда, пробовать их никто не спешил, справедливо опасаясь быть отравленными. Мнишековский, подойдя, обозрел небогатый стол, - Готов выступить первым – как самый неблагонадежный член нашего тайного общества, - выбрав кусок курицы, впился в него зубами, - кухня оставляет желать, но на мой взгляд вполне съедобно. Петр Иванович, вертевший в руках тарелку из-под снеди, перевернув ее донышком вверх, поднес к чадящей свече, - Похоже, мы по-прежнему в городе, господа… - Трактир не из бедных, - бросив взгляд на именной штампик на донце плошки, согласился Штольман, -  насколько мне известно, там достаточно часто бывает старший друг вашего Мишеньки Заварзина. - Николай Андронов? – понизив голос, уточнил Миронов, - в таком случае мы могли бы как-то дать знать о себе… - Как? Для Анны было бы достаточно любой знакомой ей вещицы, - также вполголоса отозвался Яков Платонович, - вашей булавки для галстука или… - он усмехнулся, - фляжки из-под коньяка…  Но мы не можем быть уверены, что вещь попадет к ней… а любую записку прочтут и уничтожат. - Да… все равно что бросать бутылку с письмом в океан… - подойдя сзади, Лазурский незаметно вклинился в их разговор, - если точно не знаешь, что нужный корабль пройдет тем же курсом. Вам… нам повезло, курс проходящего корабля можно просчитать. - Что вы имеете ввиду? – так же тихо спросил Штольман. - Андронов Николай Иванович, - одними губами произнес тот, - так вышло, что мы с ним некоторым образом знакомы – я знаю, как его найти.       Заломленные руки затекли и болят, но взывать к чести и достоинству тех, кто не раз предупреждал тебя о последствиях и теперь приводил эти самые угрозы в исполнение, да еще и в компании таких же, как он – бесполезно, поэтому Юрий молчит, лишь губы сжимаются во все более тонкую нить. - Помочь? – молодой человек немногим старше самого Юрия в тужурке реального училища, небрежно наброшенной на плечи, подпирает стону той подворотни, через которую Юрия пытаются протащить, как бы невзначай преграждая путь. - Николаша… - осклабившись и даже кажется слегка просев в коленках, тот кто только что строил из себя предводителя местного «дворянства», останавливается напротив, - Какими судьбами тут? Болтали, ты уехал. - Меньше слушай треп, Олежек, - отлепившись от стены тот, кого назвали Николашей, обошел своего визави, тем самым заставляя следовать за собой, - И я не с тобой говорил… у тебя и без меня помощников хватает… Юрий встретился с ним взглядом и разлепил плотно сжатые губы, - Благодарю вас, не нуждаюсь… - Действительно? – присев перед ним, оценил его положение и не удостоив «предводителя дворянства» взглядом, кивнул, - Олежек, я его забираю… в трактире через полчаса.       - Как это вам удалось? – полчаса спустя Юрий сидит в трактире, потирая занемевшие запястья и с интересом разглядывая того, кто напротив. – Ваш… коллега не производил впечатление сговорчивого человека. - Смотря кто просит… - вернув внимательный взгляд, Николай Андронов в свою очередь поинтересовался, - А чего от вас хотел мой… «коллега», что был так настойчив? - Мы не сошлись во взглядах на некоторые вопросы общественной морали, - с едва заметной улыбкой отозвался Юрий, - Я пытался применить слова там, где лучше справилась бы… - жест в сторону собеседника, - сила убеждения… - помолчав, объяснил, - Его подручные обидели и напугали близкого мне человека… - И вы пытались убедить их принести извинения? – иронию в голосе Николай и не думал скрывать, - Или требовали сатисфакции? - И то, и другое, - Юрий был вполне серьезен, - спускать такое нельзя, а на силу нужно отвечать силой. - И у вас прекрасно получилось… - Юрий с насмешливым изумлением откинулся на спинку неудобного деревянного стула, - Я вас встречал в аудитории… на лекции Гиляровского – это были вы, кто вступил с ним в препирательства. - Пребывание в одних и тех же стенах университета не всегда одинаково для всех, - протянув руку, Николай оставил на столе одну из плашек своей форменной тужурки реального училища, - Если понадобится моя помощь… оставьте это любому в здешнем трактире – мне передадут. – Поднявшись было, обернулся, - Олежек принесет свои извинения… в письменной форме вас устроит? Какой бы странной эта дружба не выглядела со стороны, тем не менее – так оно и было, и минувшие с той, первой их встречи, десяток с лишним лет служили тому весомым доказательством. Порывшись в бумажнике, Юрий Леонтьевич достал потерявшую за годы свой блеск плашку и, взвесив на ладони, протянул Якову Платоновичу. *       Анна пребывала не то, чтобы в растерянности, она просто не знала – что предпринять, а делать что-то было необходимо и явление Бориса на пороге дома Петра Ивановича как будто вывело из ступора. - Вы ведь, кажется, помощник Николая Ивановича? – тот кивнул, - Входите же! - Я за вами, Анна Викторовна, - торопливо сглотнув, Боря протянул ей записку, - вот… Николай Иванович велел дождаться ответа или… - Да-да… - она торопливо раскрыла конверт, пробегая записку глазами и вчитавшись внимательнее, подняла на Бориса встревоженный взгляд, - Не понимаю… здесь написано… вы можете меня проводить? - Для этого меня и прислали, - Боря умел быть обходительным при необходимости, - Николай Иванович так и сказал – без Анны Викторовны не возвращаться… - быстро идя рядом, он успевал ее немного отвлекать разговором, - Николай Иванович мне говорит – давай, Борис, поезжай в Казань, там курсы трехмесячные, чтобы через год на юридический смог поступить… - А вы – что? – больше для поддержания разговора, чем действительно интересуясь, задала вопрос она. - Что-что… - Борис насупился, - я-то совсем не против, только как Николая Ивановича одного тут оставить, он же без меня – совсем пропадет. Анна улыбнулась, - Как я вас понимаю, за близких всегда тревожно, особенно, если еще и сам не рядом с ними, - заметив его участливый взгляд, качнула головой, - Не слушайте меня, Борис, я сейчас немного не в себе…       В той ресторации, что были третьего дня, в том же кабинете их ждали – мужчины, что сидели, поднялись с ее появлением. Анна одним взглядом охватила всех троих – Андронов, Роскевич и Заварзин, каждый по-своему и все вместе смотрели на нее, кто в ожидании, кто с иронией, а кто – с сочувствием. - Что с ним? – она шагнула навстречу, - Что с моим мужем?! - Прошу меня простить, Анна Викторовна, невольно заставил вас волноваться, - Николай отодвинул для нее стул, но Анна лишь качнула головой, пройдя вглубь кабинета, - с вашими близкими ничего не случилось, во всяком случае – они живы… Надеяться на это мне позволяет то, что они дали о себе знать. - Спасибо… - позволив себе слабость, Анна тяжело опустилась на предложенный им стул, - В записке вы просите… чем я могу помочь – им… вам? - Расскажите нам… - взглядом обойдя присутствующих, Андронов сел напротив, - что происходит, чтобы мы действовали не вслепую. Вы ведь, кажется, искали совета и помощи… Анна помедлила, - Нас преследуют… - из кресла, в котором устроился Роскевич раздался смешок, - Вы, простите мое любопытство, потерянная при рождении наследница трона маленького, но гордого государства? - Виктор! – одернул его Андронов, Анна слабо улыбнулась, - Ничего, все правильно… - выдохнув, произнесла, - я – медиум… или лучше сказать – бывает, что я что-то вижу… - О Господи! – опять не сдержался Роскевич. - Понимаю вас, Виктор Михайлович, - не обиделась она, - Яков Платонович отреагировал куда резче, когда я впервые предложила ему свою помощь. - Вы содействовали во всех его делах, - Андронов предпочитал точные формулировки, - и то, что было милой сплетней вашего городка – стало вдруг предметом интереса влиятельных сил. - Вы правы, - Анна не стала возражать, - некоторым образом мои способности попали в фокус их интересов, отчего-то решив, что я могу быть как-то полезна. Таким образом, под угрозой была не только я, но и все те, кто рядом со мной, кто пытался меня защитить. - Поэтому вы уехали в столицу? - В том числе, - не вдаваясь в подробности, она кивнула, - Якова Платоновича вызвали по служебным делам, так что это не было пустым предлогом для отъезда. - Хорошо, - Николай Иванович обвел друзей упреждающим взглядом, - Анна Викторовна, думаю, одной в доме вашего дяди, пусть и с прислугой, лучше не оставаться… Борис! – быстро набросав на бумаге несколько слов, протянул застывшему на пороге помощнику, - Будь добр, отнеси Ирине Анатольевне… - пояснив, - Погостите несколько дней у нас… - Нет-нет, благодарю! – торопливо отказалась Анна, - не утруждайте Бориса. Простите, но я не в силах вести светские беседы или просто ждать у окошка – когда все решится… так или иначе. В доме я в безопасности, дядя об этом позаботился. - Как скажете, - не споря. Андронов кивнул на вопросительный взгляд Заварзина, - Позвольте хотя бы Мишелю вас сопроводить…       - Что думаешь? – Роскевич, едва дождавшись ухода Анны и Михаила, пружинисто поднялся из кресла, в котором просидел все это время, - Как-то все нарочито, нет? - Быть может… - побарабанив пальцами по столу, Николай подошел ближе, - преувеличивать она может только причину… все же остальное… - Связано с тем закрытым судебным разбирательством, ради которого вернулся в город отец Ольги? - Вот именно. - И что мы делаем? Даже если бы мы знали – где их держат, нас слишком мало для штурма… - Поэтому ты сейчас пойдешь и заявишь в полицию об исчезновении трех уважаемых людей, двое из которых имеют непосредственное отношение к полицейскому департаменту. - На правах их юриста, - продолжил Виктора, - лучше всего говорить от имени Миронова Петра Ивановича. А ты? - Я… - Андронов молниеносно улыбнулся, - навещу родные места…       - Может, лучше было взять экипаж? – Мишенька искренне хотел быть полезным, Анна привычно взяла его под руку, - Да что вы, Михаил, мы с вами – не кисейные барышни, дождиком нас не напугать! - Все-таки давайте зайдем внутрь, - Заварзин кивнул на гостиницу, мимо которой они как раз проходили, - под крышей, да с чашкой горячего чая пережидать дождь гораздо сподручней. – Дождавшись, пока половой расставит на столе чайник и приборы, и что-то сладкое, Миша улыбнулся, - Не думал, что это – правда… - Анна взглянула недоуменно, он пояснил, - Ведьма… в слободке любили болтать, что барышня Миронова морок наводить умеет и с умершими беседует. - Не совсем так… - Анна отвечала неохотно, - скорее, я вижу то, чего не видят другие… никто из тех, что… они никогда не говорят со мной. - Зачем же тогда… - Миша помедлил, - … они приходят? Анна качнула головой, - За справедливостью… за помощью… И я стараюсь, как могу… иногда этого бывает недостаточно. - Простите за мое ненужное, может быть, любопытство, - Мишель заметил, что Анна не притронулась к чаю, подвинул в ее сторону тарелку с пирожными, - но как Яков Платонович относится ко… - … всему этому? – опередила она, - Спрашиваете – знает ли он? Конечно, знает, без него ничего было бы невозможно. – Анна замолчала, не сводя глаз со стойки портье, где только что ей показалось – Нина Аркадьевна взяла ключ и, словно ощутив ее взгляд, обернулась, ответив неизменной улыбкой и вполне дружелюбным кивком, будто пригласив следовать за собой. - Анна Викторовна? – Заварзин остановил ее движение подняться, она улыбнулась слегка рассеянно, - Мишенька, вы меня простите… отлучусь. Не знаю, как долго задержусь и куда направлюсь после… поэтому, вам за лучшее не дожидаться меня… У вас ведь много дел… - Но… позвольте… - но Анна уже выскользнула в коридор и справившись о чем-то у портье, поспешила вверх по лестнице.       - Где он?! – стоило двери приоткрыться, как Анна решительным движением ее толкнув, зашла внутрь номера, преодолев некоторое сопротивление его хозяйки, - Вы не можете не знать – где он? - Яков Платонович? – намеренно затягивая с ответом, Нина Аркадьевна сделала вид, что страшно озабочена – не осталось ли синяка после демарша незваной гостьи, - А почему вы, позвольте, разыскиваете вашего мужа у меня? – подняв на ту обычно-невинный взор, улыбнулась, - Неужто взаимопонимание закончилось вместе с медовым месяцем? А он вообще у вас был? Подойдя ближе, Анна остановилась прямо перед ней, разглядывая знакомые черты, - Удивляюсь, Нина Аркадьевна, как вас после всего – земля носит… - А я удивляюсь, Анна Викторовна, как вы можете говорить такое… именно вы! – та, что когда-то была фрейлиной Нижинской, смерила гостью пронзительным взглядом, - Вы – забрали у меня мужа и сына! Теперь же все ходите кругами, надеясь отыскать вчерашний день. Никого я у вас не забирала, - возразила Анна, - нельзя забрать того, кто не принадлежит вам… - помедлив, все-таки добавила, - и от кого вы сами отказались. Неважно, при каких обстоятельствах! - Браво… - Нина Аркадьевна изобразила аплодисменты, - наверное, поэтому вы и разыскиваете Якова Платоновича у меня. Как видите, здесь его нет. - Я надеялась… - Анна, растеряв всю свою решительность, опустилась на стул, - вы задействуете ваши связи, в которых очевидно не испытываете недостатка. - Милочка моя, - Нижинская изобразила улыбку, - Мне лестно ваше доверие в таком деле, только… зачем мне вам помогать? - Так и думала – бессмысленный разговор… - она поднялась, направляясь к выходу, - не стоило и начинать. Нижинская помедлила ровно столько, чтобы Анна взялась за ручку двери, - Постойте… я и правда не знаю, где ваши близкие… но есть человек, который может помочь. Если вы прямо сейчас пойдете со мной… - та вернулась, всем видом своим выражая готовность, Нина Аркадьевна кивнула, - Хорошо. Думаю, у вашего спутника найдутся свои дела и он не намеревался ждать вашего возвращения. - Михаил Александрович оказал любезность, не более, ему было по дороге, - предпочтя не вдаваться в подробности, Анна предупредила, - Подожду вас в холле. - Не стоит, - Нижинская вернулась из спальни, - тратить время попусту, мы ведь спешим, - и пропустив Анну вперед, указала на черную лестницу, - спустимся здесь, ближе к экипажу. Миновав парадный подъезд особняка, закрытый экипаж остановился у бокового входа и Анна, выйдя следом за Нижинской, с немалым удивлением обнаружила, что они – во дворе посольской резиденции. – У вас еще будет время осмотреться, - напомнила о себе Нина Аркадьевна, - мы ведь, кажется, спешим.       - Нинон, вы же понимаете, я не всесилен… - едва заметный непонятный акцент, с которым говорил их собеседник, лишь он выдавал в нем иностранца, в остальном тот, кого представили Анне просто как «Виктор – мой хороший друг», обладал тем самым уникальным обаянием, под которое попадали все, вне зависимости от возраста и положения. –  Мне лестно ваше доверие… - говоря, он смотрел не на Нижинскую, к которой обращался, а на Анну, этим и смущая ее, и заставляя в то же время не отводить от него глаз. Заразительно улыбнувшись, он закончил, - Разумеется, все что в моих силах… Анна… - … Викторовна, - напомнила Нина. - Да… Анна Викторовна, у вас нет с собой изображения вашего мужа – миниатюры или фотографической карточки, быть может? Было бы проще… - Если позволите… - пока Анна, по-прежнему хранившая молчание, качнула головой, Нина Аркадьевна покопалась в сумочке, отыскав там медальон, - завалялся вот в шкатулке… захватила на всякий случай… Протянув руку, Анна с болезненным любопытством открыла крышку, оттуда на нее смотрел ее Штольман, только много моложе даже того дня, когда она едва не сбила его своими «колесиками» на улице Затонска. Нина снисходительно улыбнулась, забирая добычу назад, - Не беспокойтесь, Яков Платонович, скорее всего, вообще не подозревает о существовании этой безделушки, он не дарил мне свой образ… я все сделала сама. Анну отчетливо передернуло, - Благодарю, мадмуазель, не нуждаюсь в ваших уверениях, - перевела взгляд на их гостеприимного хозяина, - Я признательная вам за участие и за потраченное время… - Надеюсь, не впустую, - заразительно улыбнулся тот, - Может быть, по чашке кофе, пока мои люди проясняют обстановку. - Лучше чай, - за обеих ответила Нижинская, предварительно оборотившись к Анне, - и, может быть, те самые пирожные, что вы меня угощали третьего дня? Анна Викторовна, вы не представляете – как вкусны эти самые профитроли! Сам не замечаешь, как полдюжины исчезают с тарелки…  - довольная ухмылка не сходила с лица их гостеприимного отзывчивого хозяина все время, пока она говорила и по его незаметному знаку столик между ними заполнился чайными и кофейными приборами, тарелками со сладостями и вазочками с вареньем и медом. - Прошу… угощайтесь… - Виктор сам разлил чай, - Анна Викторовна, вы простите мое неуемное любопытство – мадмуазель Нина поведала мне о ваших необычных способностях… не подумайте, я и сам состою в нескольких обществах спиритов в Европе и на Востоке, и могу посвятить вас в некоторые из малоизвестных способов выходить, так сказать на связь. Вернув Нижинской светскую улыбку, Анна ответила, - Боюсь, Нина Аркадьевна сильно преувеличила то, чему могла стать свидетелем… ее нельзя винить, человеку непосвященному все это кажется настоящими чудесами и колдовством. На самом деле, все это можно отнести за счет юношеского максимализма и моей буйной фантазии… хотелось быть заметной, чем-то выделяться… Но тот остракизм, которому меня однажды подвергли почитай что все жители нашего города – быстро расставил все по местам. Поездка в столицу, учеба заграницей – я повзрослела… - отпив чай, она поставила чашку на блюдце, тихо звякнув, снова улыбнулась, - Я удовлетворила ваше любопытство, надеюсь. - О, вполне! – тот рассмеялся, - Ко всему этому нельзя относится слишком серьезно, все-таки мы вызываем духи великих людей прошлого… что они могут знать о настоящем… даже в тонком мире иллюзий. Но, знаете, у всех бывают прозрения… у меня было! И у вас, уверен, тоже. Ну и разумеется – ваш дядя, Петр Иванович Миронов – известен среди нас не понаслышке.  В этот момент их прервали – возникший словно из воздуха секретарь передал бумаги, о чем-то негромко сообщив на словах. Просмотрев донесение, их гостеприимный хозяин на их встревоженно-вопросительные взгляды ответил широкой улыбкой, - Ну вот, дорогая моя Анна Викторовна, все и разрешилось вполне благополучным образом… мне даже немного жаль, что не получилось оказать вам дружескую услугу, - пояснив, - Ваши близкие уже на пути домой. - Правда? - Конечно, боюсь только моих заслуг в том нет, - Виктор подал ей руку, помогая подняться, - жандармерия что-то напутала, один из Департаментов переусердствовал… во всяком случае так говорят мои источники. Но уже во всем разобрались… - кивнув по-прежнему ожидающему у дверей распоряжений секретарю, подтвердил, - Вполне понимаю ваше нетерпение, позвольте предложить наш экипаж, чтобы доставить вас домой. Благодарно кивнув, Анна не стала отказываться, только взглянув на безмятежно устроившуюся в кресле Нижинскую. Дождавшись, пока за ней сомкнулись двери, Виктор разлил шампанское по бокалам, передав один Нине. - И – каков вердикт? – приподняв бокал на уровень глаз, та разглядывала сквозь золотистое вино игру горящих в канделябре свечей. Поднявшись, он прошел ко окну, сквозь штору наблюдая за экипажем, увозившим Анну, - Захватывающе интересно… - отпив из бокала, повернулся к ней, вернув привычную улыбку, - Люблю задачи, не имеющие на первый взгляд решения. Удовлетворение от того, что удалось его найти – само по себе удовольствие.