Consolamentum

***       - Николай, мне нужна твоя помощь. Срочно! - Всем – нужна, Мишель… - отодвинув в сторону молодого друга, Николай Иванович Андронов – присяжный поверенный, не проигравший ни одного из своих дел, пребывал нынче в благодушном настроении. Минувший процесс, обещавший стать полем битвы, обратился снова в площадку для избиения младенцев в лице прокурора Гессера – по меткому замечанию Роскевича. Сам Николай Иванович если и сожалел о несостоявшемся состязании с московским гостем – прокурором Гущиным Филиппов Игнатьевичем, то вслух об этом не говорил. Тем паче, что Боренька, этот enfant terrible, очевидно разрывался между ними. Второй enfant стоял сейчас перед столом явно не зная, чем бы занять руки, потому что все что было на расстоянии вытянутой руки Николай Иванович отнял и отодвинул подальше. Со вздохом отложив в сторону двояковыпуклую линзу телескопа, которую протирал, Николай Иванович остановил пристальный взгляд на молодом друге, - Так что случилось, Миша? Тебя опять зовет к оружию Терпсихора? Тот широко улыбнулся, - Нет, я по-прежнему верен прекрасной Фемиде… здесь ты можешь не волноваться… - Николай Иванович взглядом ускорил процесс, - Из Затонска прибыл родственник моего первого мэтра – Виктора Ивановича Миронова… - И? Ему поселиться негде? Есть такое хорошее место – гостиница называется. - У Петра Ивановича – дом на Мойке, - не обиделся Миша, - Меня уже успели на обед пригласить…  Теперь мне нужно дать ответный ужин… - с тяжелым вздохом закончив, - Не могу же я всех притащить в свою съемную квартиру. - Всех? Миша с готовностью пояснил, - Вместе с Петром Ивановичем приехала дочь Виктора Ивановича, Анна, с мужем. Уяснив, наконец, для себя его причины для паники, Николай Иванович напомнил, - Так пригласи их в ресторацию, в наш кабинет, и вся недолга… - Да, я и сам об это думал, - начал снова мяться Миша, - только… - Только ты не знаешь, с какой стороны к этому подойти! – отодвинув стоявшего на его пути Прохора, пробубнившего что-то про «не велено без доклада-то», Роскевич собственной персоной появился в кабинете, - Что за шум, а драки нет? Николай, посмотри! – протянул тому газету, - Мы можем подать в суд за клевету? - Виктор, побойся бога! – встрял Миша, перехватив газету у Анронова, статья на первом листе гласила «Роскевич снова устроил цирк из процесса. Прокурор Щукин в растерянности.», - На кого ты опять собрался подавать в суд – на газету, на прокурора или сразу уж на судью! - А ты не ёрничай, Мишель. Я хотя бы не влюбляюсь в каждую вторую свою подопечную и не строю совместных планов на будущее… - и предупреждая возражения, - Ольгу не поминай всуе, не ровен час – еще накличешь! – Николай и Миша с улыбкой переглянулись, подругу свою «великой и ужасный» Роскевич слегка опасался. – И вообще, не обо мне речь, - вернул он беседу в первоначальное русло, - что ты собираешься делать со всеми этими родственниками… - Пригласить их на ужин, в ресторацию, как говорит Николай, - отозвался Миша, вновь обратившись к Андронову, - И вот о чем я хотел бы просить тебя… - Мы, безусловно, согласны, Михаил, - мужчины поднялись, встречая неожиданную гостью, - вы ведь об этом хотели попросить… Простите, что вот так вмешиваюсь в ваши сугубо мужские дела… - она прошла между ними, останавливаясь у стола, - мне показалось… - Ирина Анатольевна… - Миша, сориентировавшись первым, склонился, целуя руку, - если позволите выразить восхищение… - Николай Иванович взирал на это с легкой иронией, Роскевич же не преминул заметить, - Женская интуиция… Ирина улыбнулась сразу всем, - Я, как и Михаил, считаю, что наше присутствие придаст этому мероприятию нужный тон и вес… И – да, Виктор Михайлович, ваше присутствие обязательно… - и не дав ему возразить, очаровательно докончила, - Ольгу Витольдовну беру на себя.       - Виктор, задержись… - Ирина Анатольевна увела Мишу пить чай в столовую, перехватив взгляд мужа, Николай вернулся за стол, - Ты всерьез решил взяться за дело барона фон Карена? - Николай… мы ведь, помнится, когда еще договорились, - Роскевич с комфортом устроился в кресле, - не вмешиваться в дела друг друга, если не возникнет критических ситуаций или по личной просьбе… - Договорились, - остановив на нем взгляд, подтвердил Андронов, - прими как совет – не лезь… - азарт в глазах друга говорил как раз об обратном, - Послушай меня! Дуэль там была по согласию обеих сторон, кодекс – не обязателен к исполнению всеми, это светский свод правил, неписанных в основном. К тому же, участники конкретно этой дуэли весьма смутно представляли себе его положения, ориентируясь больше на литературные источники. - Как бы там ни было, - отозвался Роскевич, рывком поднимаясь, - но первый выстрел был сделан, как и ответный, дуэль состоялась. А уж за ее последствия отвечать будет кто-то один и, определенно, не мой подопечный. - В таком случае, тебе придется предъявить суду не только доказательства факта проведения дуэли, ее свидетелей, - Николай Иванович аккуратно завернул в темный бархат линзы, убирая в ящик секретера, - но и то, что все последствия, по поводу которых вы и собрались в суд – ее результат. - Не преувеличивай, Николай, все не так непоправимо. Барон всего лишь хочет некоторую сумму за то, что помог господину Лаевскому понять, так сказать – смысл жизни. - За выстрел? – Виктор широко улыбнулся, - За – меткий выстрел, заметь! - Николай Иванович, - Порфирий, постучав, возник на пороге, - Ирина Анатольевна очень просит прервать ваши несомненно важные переговоры и составить им с Михаилом Александровичем компанию за столом… - на движение Роскевича – возразить, только плечами пожал, повторив, - Настаивали… - Спасибо, Порфирий, - кивнул тот, улыбнувшись другу, - просьба, переданная в такой ультимативной форме, заслуживает удовлетворения, согласен, Виктор? - Твоя жена – из тех редких женщин, чье суждение… - поймав выражение лица Андронова, с ухмылкой закончил, - я уважаю и ценю. - Выкрутился…       В столовой Ирина угощала Мишу чаем и развлекала разговором, - Так вы многим обязаны вашим благодетелям? - Мироновым? Да, можно сказать – всем, - тот улыбнулся, - Затонск – небольшой город… Когда с отцом случилось несчастье, знали все. Он был купцом III гильдии, - пояснил Миша, - его обвинили в недостаче и поджоге пустого склада… У Николая не так давно было похожее дело. Только в нашем случае у нас Андронова не было. Мы с матушкой остались бы ни с чем, если бы не Виктор Иванович и его семейство. Какое-то время мы даже жили у них в доме, пока судебные приставы описывали имущество. – Встретив внимательный взгляд Ирины, Заварзин кивнул, - Да, у отца не было Николая в адвокатах и на него повесили всю недостачу и судебные издержки, только благодаря Виктору Ивановичу нам с мамой и сестрами удалось оставить за собой дом и часть состояния. После Виктор Иванович взял меня к себе в контору – поначалу писарчуком, а потом и помощником… - случайно задетая им чашка тихо звякнула о блюдце, - И с протекцией же Виктора Ивановича я прослушал курс юриспруденции в Казанском университете… Так что – да, этой семье я обязан всем. - В таком случае, - Ирина улыбнулась, - нужно сделать все, чтобы ваши гости остались довольны поездкой в столицу. - Поездка в столицу, очевидно – деловая, априори не может быть приятной, - заметил, входя, Роскевич, впрочем тут же исправляясь под укоризненным взглядом Ирины, - конечно, если не прибыл в приятной компании… Ирина Анатольевна… - Вы, Виктор Михайлович, рассуждаете с позиции… - … мужчины… - Адвоката… успешного адвоката… - уточнила она. - Не самого успешного, - поддел Андронов, усевшись за стол рядом с Мишей. Ирина с едва заметной улыбкой качнула головой, продолжив, - … успешного адвоката, который предпочитает праздному образу жизни – то, чем занимается. - Хотите сказать, Ирина Анатольевна, что мне некогда скучать, - Роскевич легко согласился, - и я – не могу спорить с такой прекрасной и разумной женщиной. - Ольга Витольдовна наверняка будет рада услышать, - заметил Миша в пространство, - что хоть к чьему-то женскому мнению ты прислушиваешься, - бестрепетно выдержав многообещающий его взгляд. Ирина поспешила сменить тему, - Михаил, так когда вы считаете – будет уместно пригласить ваших гостей на ответный ужин? - Сегодня? – нервно всколыхнулся он, - Или – слишком рано? - Делай, как считаешь нужным, Мишель, - отозвался Андронов, - все зависит от того, насколько долго они здесь пробудут и их планов. - Значит – сегодня, - он поднялся, - Ирина Анатольевна, спешу откланяться, жду всех вас вечером. - Опять во что-нибудь влипнет… - задумчиво произнес Роскевич, глядя вслед, - при таких, как у него способностях к юриспруденции – совершенная несобранность. - Ты не прав, Виктор, - вступился за их молодого друга Николай Иванович, - когда он занят делом и, более того, этим делом увлечен – крайне педантичен и последователен, могу даже сказать – рационален. Да сам вспомни иск женской газеты против тебя… Тот полыхнул в него недобрым взглядом, - Я не припоминаю тебе при каждом удобном случае тот день, когда… Андронов прервал его однозначным, - Вот и не припоминай! Мишель будет ждать к восьми, будь добр, установи очередной мораторий в ваших с Ольгой отношениях. Поморщившись, как от зубной боли, Роскевич вздохнул, - Да я лучше Гессеру проиграю… Они с этой своей газетенкой нашли где-то под Гатчиной мелкое производство – то ли фабрику, то ли цех, где работают исключительно женщины и теперь планируют устроить там забастовку… - Производство? - Да… по ощипываю кур в промышленных масштабах… - Виктор явно с трудом сдерживал смех, - платят работницам, сам понимаешь – копейки и Ольге загорелось это изменить. - А посоветуй-ка ты ей подать в суд на владельцев производства, - и опережая возражения, - И я с удовольствием этим займусь, ведь у тебя – конфликт интересов. - С чего это вдруг? Мы – неженаты, а даже если бы и были… - он поперхнулся этим предположением, - это никак не влияет на то, что я могу представлять ее интересы. - У тебя и так – вагон и небольшая тележка дел, - вполне миролюбиво напомнил Николай, - ну… не хочешь уступать мне – займи Мишу, это как раз по его профилю. - Внезапное озарение, да? – язвительно заметил Виктор, Андронов только пожал плечами, - Согласись со мной – его надо занять… в последнее время у него слишком много разочарований. - Да еще и провинциальные благодетели прибыли, - усмехнулся в ответ тот, - Хорошо, уговорил – натравлю на него Ольгу. Собравшись уходить, Роскевич в дверях столкнулся с хозяйкой дома, и пропустив ее, легко поклонился, - Ирина Анатольевна… - Виктор Михайлович… убегаете? - Спешу… - Так мы ждем вас с Ольгой Витольдовной, - напомнила она вслед, заставив его обернуться, - сегодня вечером… без вас картина будет неполной.       Когда они остались одни, Андронов подошел к жене и, опустившись у ее ног, положил голову ей на колени. - Они все приходят к тебе – за советом… помощью, - Ирина провела ладонью по его лицу, заставляя закрыть глаза, - Как к вам попал Миша – я знаю, была при этом, а вот как вы сошлись с Виктором… ведь вы… - Такие разные, хочешь сказать? – Николай усмехнулся, - Да, нашему Роскевичу палец в рот не клади – по локоть откусит… С его-то семейным наследием – дед еще при Николае Павловиче действительным статским советником был, при Александре Николаевиче судебной коллегией председательствовал… об отце его в дипломатическом корпусе до сих пор легенды ходят, мог бы Иностранную коллегию возглавить, если бы не слабость к зеленому змию… теперь, говорят, живет на попечении в поместье где-то в Холмогорах. - Да… - Ирина внимательно смотрела на мужа, - вы, действительно, из разных небес, но – вы одной породы… вы – победители… и никому не дадите об этом забыть. Но ты так и не сказал – как вы встретились, на каком-то деле? - Почти угадала… помнишь тот скандал вокруг капитана лейб-гвардии Великого князя Михаила? - Который… - она невольно понизила голос, - … отклонил посланный ему вызов? - За что и был предан анафеме, признан общественностью трусом и сослан командовать казачьей сотней на восточные рубежи нашей Родины… - поднявшись, Николай прошел к столику с графинами, налив себе коньяк, - Он пережил Баязет и вернулся… - И вы наперебой предложили ему свои услуги, - предположила Ирина, - ты и Роскевич, чтобы восстановить честь и достоинство… - Он в этом не нуждался, - от воспоминаний взгляд его потемнел, - не прошло и года, как он снова нарвался на вызов и на этот раз принял его… - Все это получило огласку… - наконец, догадалась она, - и вы… - Роскевич остался должен мне доверителя и предложил «на высочайшее имя» выход, устроивший всех… почти всех… - Николай обернулся, - И стоит отдать Виктору должное – слово он сдержал, даже более чем… - приблизившись, взял Ирину за руку, заставив подняться, - Тем доверителем, которого он мне передал, был твой отец. - Значит, - она улыбнулась, невольно прижимаясь к нему, - получается, всем этим мы обязаны твоему Роскевичу? Непременно стоит его отблагодарить… - перехватив его говорящий взгляд, - иначе мы вряд ли бы встретились… - Встретились бы! – резко притянул жену к себе, Андронов с неочевидной нежностью беря запрокинутое к нему лицо в ладони, - Все равно я никому тебя бы не уступил! - Никого и не было – кроме тебя, - отозвалась негромко Ирина, - ты пришел и всех собою заслонил… - на секунду оторвавшись от нее, Николай уточнил, - А где мальчики? - С гувернером в парке, - успокаивающе кивнула она, - вернутся за полчаса до обеда, не раньше… - Это значит… - Это значит, - увлекая его за собой в спальню, отозвалась она, - у нас есть время…       Пока собирали на стол, пока мальчики в два голоса громогласно пересказывали наперебой свои впечатления от прогулки в парке, пока Ирина давала указания на вечер Прохору, Николай Иванович вернулся в кабинет. Неожиданный визит Миши застал его за изучением любопытного письма, что доставили с утренней почтой:       Уважаемый Николай Иванович! Мне порекомендовал обратиться к вам господин Уваков Илья Петрович. Если бы вы нашли возможность встретиться, то я посвятила бы вас в подробности… Подписано все это было просто – Анна Миронова-Штольман. Задумавшись, Андронов не сразу вернул записку в папку. Увакова он помнил по нескольким делам и нельзя сказать, что встречи эти были взаимно-приятными. Захлопнув папку, он еще посидел, постукивая по ней пальцами – как бы то ни было, но похоже, встреча состоится и весьма скоро… - Это обещает стать любопытным… *       Обогнув пассаж по верхней галерее, Анна скрылась в тени декоративной колонны, стараясь остаться незамеченной. Выйдя из дома несколько часов назад, она не собиралась устраивать слежку, однако неожиданная встреча решила все иначе. Еще на улице ей помстилась Нина Аркадьевна и, уже не задумываясь о том, куда это все приведет, Анна безотчетно двинулась следом. Ей повезло – в пассаже нынче было много людей, шли разговоры о каком-то открытом собрании Общества спиритов, что в исключительно благотворительных целях проводили сеанс разоблачения гипноза как лженаучного направления. Явление госпожи Нижинской на подобном действе про себя Анна сочла бы за шутку Мироздания… хочешь насмешить Бога…  Вопреки ожиданиям, в уже заполняемый любопытствующими зрителями небольшой зал, Нина Аркадьевна не пошла и потому Анне и пришлось следовать за ней по всему пассажу, при этом по-возможности не попадаясь на глаза. Та между тем быстро поднималась по лестнице, уже оказавшись на той же галерее, что и Анна и, дойдя до противоположного ее конца, с осторожностью оглянувшись кругом, скрылась в нише, отделенной тяжелой портьерой, словно исповедальня в храме. Споро выбравшись из своего нехитрого укрытия, Анна поторопилась следом – портьера еще едва заметно колыхалась, словно от сквозняка, но ниша оказалась пустой. В растерянности Анна остановилась, оглядываясь кругом, на первый взгляд никакого выхода, кроме того, через который она сюда попало, здесь не было… но отчего-то же колыхалась портьера. Пройдя вдоль стены, она закрыла глаза, - Яш… - внутренним взором она увидела себя словно со стороны в этой самой нише, в углу за ее спиной побежал огонь, обозначая границы потайной двери. Анна развернулась, приблизившись, внимательно осмотревшись – просто так дверца точно не откроется. Кисточка у портьеры выглядела как-то по-особенному подозрительно и не долго думая, Анна за нее потянула… вопреки ожиданиям ничего не произошло, она разочаровано вздохнула, ладонью коснувшись стены в том месте, где ей помстилась дверь. Раздавшийся щелчок был едва слышен – то ли запорный механизм не был до конца закрыт, то ли просто хорошо смазан – Анна надавила сильнее и с осторожностью заглянула в образовавшийся проход. Прекрасно помня любимую книгу Элис, что они так часто читали вдвоем, она пролезла в щель, продолжая придерживать дверь рукой – впереди был небольшой коридор с еще одной дверью на том конце, на этот раз приоткрытой ради разнообразия… оттуда доносились голоса, но слов было не разобрать, Анна подошла ближе… -… магистр, при всем уважении… - в голосе Нижинской звучали уничижительные нотки, - но я не в состоянии все делать одна… никого не осталось. Да и мне лишний день задерживаться в Петербурге не резон. - Вы необъективны к себе, Нина Аркадьевна, или просто умаляете свои достоинства, рассчитывая на что – мою жалость? – голос говорившего Анна не узнала, а подойти ближе опасалась из-за возможности быть замеченной, - Ваши способности всегда отличались разнообразием подходов к разрешению разного толка проблем. Уверен и этот раз не станет исключением… Анна тихонько приблизилась, надеясь все-таки разглядеть – с кем встречается мадмуазель Нижинская, доска под ногой едва слышно скрипнула, она застыла в неудобной позе, прислушиваясь… - … нет, магистр, не думаю… вам показалось… - голос Нины Аркадьевны звучал все ближе, Анна стремительно переместилась по другую сторону двери ровно в тот момент, когда она открылась, - Разумеется, тут никого нет… да и не могло быть. Даже если за мной была слежка, что невозможно в принципе, то сюда бы никто не попал. - Ну, допустим… - тот, кого Нина Аркадьевна называла магистром побарабанил пальцами по столу, - Ваша главная забота сейчас… - Мальчик, я знаю! – поторопилась она, - И это то, что я пытаюсь вам объяснить, магистр – мое нынешнее положение отнюдь не отворяет мне все двери, как было ранее… прежние связи… просто не восстановимы, по многим причинам. - Заведите новые, - тот был безапелляционен, - у вас это замечательно получается. И на данный момент – мальчик… его местонахождение – не первопричина, вы по-прежнему должны исполнить ту миссию, ради которой и прибыли… - Это невозможно… - с явным сожалением ответила она, - мои рычаги воздействия давно утеряли силу… - в щелку дверного косяка Анна лицезрела Нину Аркадьевну, кажется, коленопреклоненную, широкая ладонь тяжело опустилась на ее склоненную голову, будто благословляя, - Уверен, вы найдете новым весомые аргументы… для привлечения обоих, без этого – все потеряет смысл. Прошелестели юбки, Нина Аркадьевна поднялась, - Вы отпускаете меня, магистр? - Идите… просьба о помощи услышана, пришлю Виктора… - Вашего сына?! – выдохнула она потрясенно, - Это такая честь… - Не благодарите раньше времени, - рассмеялся тот, закашлявшись, - Спорный подарок… Решив не рисковать быть обнаруженной, Анна двинулась назад, к выходу, но остановилась, услышав, - Он – единственный, у кого получилось бы разорвать связь… хотя бы ненадолго… Тогда, возможно… - по-видимому, тот с кем она говорила, бросил на нее выразительный взгляд, потому что Нижинская тут же исправилась, - Я хотела сказать, что… - Я знаю, что вы хотели сказать, Нина Аркадьевна! – голос звучал хоть и не на повышенных тонах, но – от него веяло угрозой, - Уверен, вы помните – чем закончилась предыдущая попытка… упущенные возможности, неоправданные траты, потерянное время… Не мы одни в числе интересантов и наши оппоненты отнюдь не сидят без дела. Я говорю все это вам, мадмуазель Нинуш, не для того, чтобы уязвить… - голоса затихли вдруг, став невнятными. Анна, решившись, шагнула вперед и уже почти миновала опасный участок, когда на ее запястье сомкнулись чьи-то пальцы, затягивая в темноту и словно спеленывая телом… она бы закричала, но чужая ладонь плотно прижалась ко рту. - Я ищу тебя повсюду! – с явной досадой и облегчением произнесли над ухом и, узнав голос, Анна наконец позволила себе лишиться чувств.       День для Якова Платоновича начался затемно – в доме Петра Ивановича их разместили в одной из гостевых спален, смежной по традиции с кабинетом, где он и провел большую часть ночи и утро. Вызов в приемную генерала Игнатьева – начальника особого отдела военного ведомства означать мог все, что угодно, от столицы Штольман вообще ничего хорошего не ждал. С дороги плохо заснувшая Анна еще спала и, чтобы не тревожить жену, он перебрался в кабинет. Документального подтверждения тому, что Ковалев/Скрябин/Крутин – един в трех лицах, как не было, так и нет, только собственная интуиция и логические выводы. Нечастные совпадения в документах, полученных по запросам и в результате предпринятых вне следствия шагов, хоть и укладывались в одну цепочку, но были достаточно голословными. Делиться же своими выводами Яков Платонович был не расположен, но следовало иметь какую-то обобщенную версию, для ответов на возможные вопросы, в том числе и о мальчике, которого, похоже, разыскивали с особым тщанием некие теневые силы. - Яков Платонович, позвольте спросить – что в такую рань? – Петр Иванович, по всем приметам не так давно вернувшийся из ночных странствий по одному ему известным злачным местам, встретил его у подножья лестницы. - Плохо спится на новом месте, - отделался обычным предлогом тот, - то глаз не сомкнуть, хоть и время позднее, а то – нелегкая какая поднимает ни свет ни заря. Вижу и вашу, любезный Петр Иванович, ночь легкой назвать нельзя. - Столичная жизнь, дорогой мой, - по-свойски сняв сюртук, он прошел в столовую, - Аннет? - Еще спит, насколько мне известно. – пройдя следом, Яков Платонович остановился у широкого окна с видом на проспект и набережную, - Поздно заснули… - Дело молодое, - обтекаемо отозвался тот, - Кофейку? - Было бы замечательно, - не поворачиваясь, Штольман заметил, - столица много дает, но требует не меньше… вот почему я предпочитаю наш Затонск. - Я – тоже, - остановившись рядом, поддержал Петр Иванович, - однако нам обоим не понаслышке известно, что именно здесь – основные игроки, вероятные сторонники и противники… - Стараюсь не играть… - … по чужим правилам, - за него договорил Петр Иванович, разливая принесенный кофе, - Для того, чтобы устанавливать свои…  нужны определенные условия и статус. – Штольман взглянул коротко, забирая из его рук чашку, - Или – связи и возможности на них влиять… Нам обоим ведомы подобные примеры, и далеко не каждый из них преуспел в своих начинаниях. - Выбор… та самая пресловутая мелочь, что обычно мешает дойти до цели, - Петр Иванович посмаковал, допивая, кофе, - особенно, если принципы не удерживают. А что это, Яков Платонович, вас с утра на философические размышления потянуло? - Так когда ж еще, Петр Иванович, - в тон ему ответил тот, - в другое время дела-заботы… некогда думать да размышлять. - А вы уверены, что – оно того стоит? – Петр Иванович выжидающе замолчал, давая ему возможность возразить. Штольман помолчал, перед собой глядя, - Поверьте, мы признательны вам за ваше участие и содействие… - и не давая себе перебить, - не только – ваше… Я по-прежнему считаю, что наш визит в столицу несколько несвоевременен, но Анна Викторовна настояла на том, чтобы нас сопровождать. Не могу и не буду ее отговаривать, только прошу… - Яков Платонович, - иным тоном отозвался Петр Иванович, - давайте, что называется, не будем считаться визитами… у нас обоих есть обязательства, требующие внимания, часто непосредственного участия, но безусловно, Аннет без присмотра никто не оставит. Даже если она будет думать иначе. Штольман поклонился в знак признательности, направившись к выходу… подниматься назад в спальню он уже не стал – в приемной генерала Игнатьева его ожидали к десяти утра.       Беседа с генералом носила несколько странный характер, у Якова Платоновича сложилось впечатление, будто к нему примериваются, сравнивая уже составленное с чьих-то слов мнение с тем, что видят перед собой. - Насколько я понимаю… Яков Платонович? – взглядом и интонацией запросив согласие собеседника на подобное обращение, генерал Игнатьев не спешил переходить к теме разговора… - Его превосходительство генерал-майор Мезенцов поведал мне в частной беседе некоторые подробности вашего сотрудничества… - Я признателен Нестору Петровичу за его расположение ко мне, - Штольман тщательно взвешивал то, что говорит, - особенно, в тот непростой период. - Да, - подтвердил генерал, - ради этого мы и встретились сегодня. Если я верно понимаю, вы держали некие документы в руках последним и пострадали потому, что заинтересованные в них настроены были… скажем так – не слишком дружелюбно, так? - Документы эти утеряны безвозвратно, - ровным тоном отозвался Яков Платонович, из-под ресниц чутко наблюдая за своим визави, - к сожалению, я мало что помню касаемо них, четыре года казематов не прибавляют здоровья и памяти. - Уверены, Яков Платонович? Наш департамент не нуждается в самих документах, скорее – в тех, кто по-прежнему заинтересован в их поиске, - генерал помедлил, - ваша помощь в этом была бы неоценима… - Простите, что задаюсь подобным вопросом, - Штольман поднял взгляд, - но – в каком качестве? Военное ведомство, насколько известно – не сотрудничает с другими департаментами. - Из любого правила бывают исключения, Яков Платонович, - Павел Константинович не торопился ходить с козырей, - ко всему, именно нашему департаменту поручено разобраться в том бедламе, что случился в Затонске полгода назад. Насколько известно мне, вы самостоятельно предпринимаете подобные попытки… в какой-то мере успешные? - Штольман молчал, проигрывая возможны варианты – насколько откровенным можно быть и чья здесь инициатива. Видя его сомнения, Павел Константинович продолжил, - Ваше же непосредственное участие в обоих делах представляется мне удачным стечением обстоятельств. - У меня есть возможность подумать? – встретив пронзительный взгляд генерала, Яков Платонович кивнул сам себе, - Понятно… если позволите, доклад с предварительными результатами представлю позже. - Зачем вы так… - генерал Игнатьев покачал головой, - доклад… наша встреча, скорее характера неофициального, я с интересом выслушаю ваши предположения и готов оказать содействие в расследовании, при необходимости. - Прошу меня простить, Павел Константинович, - улыбкой извинившись, – привычка жить в обороне. Не хотелось бы принять неверное решение. - Что ж… - генерал поднялся, пройдя вглубь кабинета, туда где стоял сейф, - дабы не быть голословным, потому что – мои уверения для вас мало что значат, поступим следующим образом… - вернулся он с темной бархатной папкой с тиснением, - Здесь – сведенья по обоим делам, кои нашему ведомству получилось собрать… не так много, да… - согласился он, заметив быстрый взгляд Штольмана, - и в основном все не подкреплены доказательствами… - Иными словами – не для судебного разбирательства… - Думаю, здесь вы найдете и подтверждение своим выводам, и… то, что безрезультатно ищете на протяжении последнего года… - Яков Платонович поднялся, взглядом испросив разрешения, генерал кивнул, - Не смею более задерживать…  жду вас завтра, - и уже вслед с легко усмешкой договорил, - с докладом.       В дом на Мойке он вернулся около двух пополудни, встреченный как принято было в столице, кем-то вроде мажордома, перенявшего у Штольмана котелок и трость вместе с саквояжем. - Петр Иванович? – кивком поблагодарив, он остановился у подножия лестницы. - В кабинете, - взглядом указав на дверь, степенно ответствовал тот, - с управляющим дела обсуждают, до обеда просил не беспокоить. – Яков Платонович скрыл усмешку, забрав саквояж, собрался наверх, когда вслед донеслось, - Барышня уехала почти сразу после вас, едва выпив чаю… - он вернулся, - Принесли записку, она прочитала, заторопилась… - Одна? Уехала – одна? - Петр Иванович отрядили с ней коляску и двух людей в сопровождение… Вероятно, загулялась по городу, модные лавки… - бросив взгляд в окно за спиной Штольмана, произнес, - А вот должно быть и вернулись… Неотвязное на протяжении всего дня неясное предчувствие чего-то дурного, списываемое им на вызов в военный департамент, приняло более определенные очертания – Анны в коляске не было. - Барышня нас отпустили, - оправдывался дюжий детина в плохо сидящей на нем ливрее, - встретили знакомую в пассаже… - Что за шум? – Петр Иванович вышел из кабинета, - Аннет еще не вернулась? Не будем раньше времени паниковать – город ей известен, есть и знакомые, коих она не видела давно… - перехватив взгляд Штольмана, кивнул, - думаю, она не заставит себя ждать… Тот вполголоса поинтересовался, - И где в случае чего нам искать Анну Викторовну? Не в полицию же… - Яков Платонович… везде вам в последнее время мерещатся подкупы и измена, - Петр Иванович взял родственника под локоток, - Здесь надобно иначе, без шуму… вам ли не знать. Даже если что недоброе случилось… - … это не Затонск, - за него закончил тот, - все-таки, если не возражаете, я проедусь до пассажа. - Разумеется! – посмотрев на терпеливо ожидающего поблизости своего управляющего, Петр Иванович извинился, - составил бы компанию, но – дела, как видите, не терпят. - Ничего, одному сподручнее, - указал на саквояж, - оставлю наверху и вернусь. Довольный, что все в меру благополучно разрешилось, Миронов-младший согласился, - Как вам будет удобно, Яков Платонович, мои люди в вашем распоряжении, - и, жестом пригласив следовать за собой управляющего, вновь укрылся в кабинете.       - Вот здесь и оставили, барин, - возница указал на переливающиеся разноцветьем витражного стекла в лучах послеполуденного солнца двери, - барышня уж собирались ехать, когда углядели кого-то из знакомых, покупки тут оставили и велели отправляться, дескать – она позже сама с извозчиком вернется. Кинув короткое, - Здесь ждите… - Яков Платонович вошел внутрь и как бы удивительно это ни звучало, но – Анну он нашел сразу, заметив ее на галерее. Явно следуя за кем-то, ему невидимым, она быстро исчезла из поля зрения, но словно красной нитью был протянут ее путь перед его внутренним взором. Пройдя ее путем, Штольман оказался в том же переходе в тот самый момент, когда Анна, заметавшись, попыталась укрыться в темноте перехода. Именно тогда он и разглядел Нижинскую, про себя нечистого помянув, Яков Платонович переместился ближе, собираясь забрать жену хоть силком, но неведанные силы по-прежнему им благоволили – Нина Аркадьевна, или как там она теперь себя называла, вернулась внутрь, плотнее прикрыв за собой дверь. Воспользовавшись моментом, он ухватил запястье Анны, несильно дернув, так чтобы она оказалась в его руках, и предусмотрительно зажал другой рукой ей рот – лишний шум им сейчас не был нужен. - Я ищу тебя повсюду! – позволив себе несдержанность, произнес он, скорее почувствовав, чем увидев, как она вмиг обмякла в его руках. Вернувшись в нишу, Штольман опустил жену на софу, что оказалась здесь и, присев рядом, несильно ударил по щекам, приводя в чувство. - Яш… - произнесла она, едва открыв глаза. - На этот раз – только я, - откликнулся муж, - и нам бы стоило отсюда уйти, как можно скорее. - Помоги… - держась за его руку, она села, - Не буду спрашивать, откуда вы здесь, Яков Платонович, потому что… - поднявшись, взглянула прямо, - … не хочу сейчас объяснять свое присутствие здесь. - Это – не то место, - согласился он, взяв ее руку и положив на сгиб локтя, - Пойдем?            Обратно возвращались в молчании – Анна пыталась уложить в мыслях все что услышала, соотнеся это с тем, что они уже знали. Штольман же рассматривал профиль жены, почувствовав его взгляд, она повернулась, - Ты смотришь так, словно раздумываешь – отправить меня назад в Затонск нынче же вечером или до утра подождать… - А что, есть причины этого не делать? - Яков Платонович! – возмутилась она, - Помнится, мы с вами договорились - любая ссора должна быть закончена в этот же день примирением… Не спеша достав луковицу часов, тот щелкнул крышкой, послышалась знакомая мелодия, - Похоже, у нас еще полдня на то, чтобы прийти к компромиссу… - взгляд ее звучал немым укором, он дотянулся до ее пальцев, смягчив тоном только что сказанное, - Помни, что здесь за тобой нет всего полицейского управления и никто не прибежит с сообщением, что с тобой произошло…  Я здесь один и могу просто не успеть. - Тогда тебе поможет Яш, - с вышибающей почву из-под ног безоговорочной в него верой сию же секунду откликнулась Анна, - и вы меня спасете. - Не хотелось бы даже испытывать удачу, - Штольман был серьезен, - и раз уж напомнили мне, Анна Викторовна, наши договоренности, то позвольте и мне – когда мы собирались сюда, ты дала мне слово… - И я его держу! – она вздохнула, - Правда! Но сегодня… я не подумала… вернее, сперва сделала, а уж потом… после стало совсем не до того… - прижавшись щекой к его ладони, поделилась, - Испугалась… очень… - он без слов притянул ее к себе. Уже в доме, пока не улеглась суета по поводу их возвращения, Петр Иванович, пересекшись взглядом со Штольманом, кивнул едва заметно, получив в ответ похожий кивок, - Что, Аннет, все модные лавки скупила, - бодрым тоном начал он, - или что-то в них еще осталось? – и не давая возможности ей ответить, прошел в гостиную, продолжая, - Видите ли, Яков Платонович, молодая барышня – существо ветреное, даже если до этого виделась особой строгих правил и образованности… стоит такой прибыть в столицу, как весь налет учености улетучивается… - чуть укоризненный взгляд племянницы его не смутил, - Разве я не прав? - Прав, дядя, прав… - изобразив на лице смирение, Анна согласилась, - загулялась по пассажу, о времени позабыв… заставила вас волноваться. - Это было слегка легкомысленно, - ответил ей Петр Иванович, глазами следуя за Штольманом, что вошел последним, остановившись у окна, - и, мне думается, мы все это понимаем. Ты знаешь, Аннет, ненавижу читать нотации, это привилегия твоей матушки, не заставляй меня больше ей уподобляться. - Как скажешь, - подойдя, она быстро поцеловала его в щеку и, бросив взгляд на прямую спину Якова Платоновича, больше для него произнесла, - Обедать-ужинать будем дома? Поднимусь наверх, немного приду в себя… - Ах, да! – Петр Иванович хлопнул себя по лбу, - Твой Мишель заезжал, пока вы по городу раскатывали… - Мишенька? Заварзин? – Анна вернулась, - И – что хотел? - Ничего особенного, приглашает нас всех отужинать сегодня в ресторации… Пообещал интересную компанию, - и снова переводя взгляд с по-прежнему хранящего молчание Штольмана на племянницу, - Разумеется, если только у нас нет иных планов… После можем сходить на представление, нынче Бесприданницу дают. - По-моему, замечательный план, - она откликнулась с энтузиазмом, - тогда тем более – нужно привести себя в порядок, вы меня простите… Только с ее уходом Яков Платонович развернулся от окна, стоя против света – выражение лица его трудно было разглядеть, Петр Иванович предположил, - Видите… катастрофы не случилось. - Предлагаете по этому поводу устроить большой загул? - Дорогой моя Яков Платонович, - подойдя ближе, Петр Иванович, наконец, увидел неподдельную вину и тревогу, - если уж мы решились на ловлю на живца, то как минимум – должны предоставить возможность в наши силки попасть. А коли продолжать за крепостной стеной отсиживаться, то какого ляда было сюда ехать… - Вот и я думаю… - протянул тот, - какого…  Почему я не оставил жену дома. - Женщины… - глубокомысленно произнес Петр Иванович, протягивая ему только что налитый коньяк, - они обладают над нами необъяснимой властью… даже над лучшими из нас… - заметив его усмешку, погрозил, - Не смейтесь, я – такое же не исключение, как и вы… моя Немезида является реже и ей нужен кто-то навроде Аннет, чтобы со мной поговорить. Но – я рад и этим редким моментам… - Штольман поставил пустую рюмку на поднос, кивнул в знак признательности, выходя. Петр Иванович проводил его долгим взглядом.       - Беречь твои нервы… - он оглянулся – Анна стояла в переходе между смежными комнатами недвижной тенью, - это я тоже вам обещала… Поднявшись в отведенные им комнаты, Яков Платонович отчего-то не спешил открыть эту смежную со спальней дверь, остановившись посреди кабинета. Сегодняшние события наглядно продемонстрировали, как все может быть, и будет скорее всего. Он не винил во всем Анну, зная какой она бывает, когда увлечена или напугана, а оттого и более безрассудна. Он сам… возвращение в Затонск, все произошедшее там, свадьба, их жизнь… все изменило его, в чем-то смягчило и безусловно, сделало крайне уязвимым. Даже теперь, когда она благополучно водворена в дом, протяни руку – и вот она, рядом… даже сейчас Яков Платонович ощущал звенящую внутри натянутую струну, впервые прозвучавшую еще тогда, в старой церквушке, куда они с Петром Ивановичем поспели в последний момент… Беречь нервы друг друга…  Услышав, он обернулся, ловя ее силуэт в переходе. - Ты неплохо справляешься… - шагнув навстречу, взял за руку, - Расскажешь? - Я не… - осекшись под его взглядом, Анна начала сначала, - Мадмуазель Нижинская или как она там теперь себя называет, попалась мне на глаза.  Не думаю, что – специально, - предупреждая вопрос, - мне кажется, она так и не узнала, кто следовал за ней… надеюсь, что нет. Она куда-то спешила, похоже, на встречу и я решила… - она согласно кивнула, - да-да, ты прав! Это было крайне самонадеянно и опасно! Но… разве лучше было просто пройти мимо? – молчаливое внимание мужа заставило ее продолжить, - Галерея, ниша, тайный ход – вы все это видели сами, очевидно, потому что я не помню, как оттуда выбралась. Яков Платонович побарабанил пальцами по столу, - Дальше… - Дальше… - Анна прошла вдоль полок, трогая корешки книг, - Нина Аркадьевна обнаружилась за небольшой дверью… и была там не одна. - Ты слышала, о чем они говорили? - Многого я не поняла… - она исправилась, - не то, чтобы… но – между ними прочная связь, Нижинская не просто слепо подчинена этому человеку, он имеет над ней власть… от него веет силой и… - запнувшись, Анна понизала голос, - … тьмой. Нина Аркадьевна называла его «магистр», титул ли это или дань уважения – не знаю. Она о чем-то просила… сетовала, что не справится сама… - на секунду задумавшись, Анна развернулась к нему, - Виктор! Этот самый «магистр» пообещал мадмуазель Нижинской прислать ей кого-то по имени Виктор… кажется, она была даже польщена. - Это все? – Яков Платонович был неумолим, - Больше ничего? Он – единственный, у кого получилось бы разорвать связь… хотя бы ненадолго… - мгновенно всплыло в голове, но Анна благоразумно промолчала, рассудив, что в случае чего сама справится в неким настырным поклонником. Как справилась со Скрябиным – услужливо напомнило ей подсознание, она судорожно вздохнула, пряча неспокойные руки за спину, - Кажется, ничего… Яков Платонович поднялся, остановившись близко, - Хорошо… а теперь еще раз – дай мне слово, что твоя безрассудность не возьмет верх над разумностью в ближайшее время… - не давая ей возразить, - Потому что в равной степени это могла быть удачно расставленная ловушка – Нина Аркадьевна хорошо тебя знает… как и меня. - И что прикажете мне делать – оставить все, как есть? Развернуться и просто уйти? - Да! – сжав ее плечи, он настойчиво повторил, - Сделать все, чтобы не оставаться одной… сегодня вы вполне могли послать того, из тех, что были с вами, с запиской – где и что с вами… - А со вторым – пойти вслед за Ниной Аркадьевной? – Анна возмутилась было, - Яков...! – но прочитав что-то в его лице, осеклась, - … Платонович! Мы ведь ради этого покинули нашу крепость… чтобы посчитать наших врагов, принять бой! - Воинственные настроения в этом деле не помощник, как бы всем нам этого ни хотелось, - он продолжал удерживать ее рядом, - Никакие, даже самые важные и нужные сведения не стоят твоей… - она видела, как тяжело ему дались эти слова, - потери. Подавшись чуть назад, Анна расстегнула одну за другой пуговицы на его сюртуке и под его, ставшим вдруг иронично-мягким взглядом, помогла от него избавиться, сама же в свою очередь извернулась, оказываясь к нему вполоборота, - Помоги… с крючками… не дотянуться… Усмехнувшись нехитрому ее маневру, Штольман методично расстегнул все крючки и опустил руки, по-прежнему дразня близостью, но не делая попыток коснуться. Анна повернулась, поймав его потемневший взгляд, проалев щеками, положила ладони ему на грудь, позволив соскользнуть ближе к пуговицам жилета… их было больше, они были мельче и завозилась было, когда… не почувствовала даже, а скорее уловила движение его рук, что наконец сомкнулись на талии, сокращая расстояние между ними до несущественного… жар ладоней проник под кожу… платье казалось ненужной преградой, от которой споро избавились. Осмелев, Анна снова коснулась его, огладив плечи, заставляя тем самым снять рубашку… перехватив инициативу, Яков Платонович взял ее лицо в ладони, пальцами выпуская ее роскошные волосы на свободу из уже рассыпающейся прически – только падающие шпильки да их короткие вздохи и невнятный шепот нарушали застывшую тишину комнаты. - Ich lieb’sie nicht mehr, ich liebe alleine  Die Kleine, die Feine, die Reine, die Eine… - вместе с ней опустившись на кровать, произнес Штольман, - Всех позабуду, одну не смогу я: нежную, милую, светлую, злую… - убирая пряди волос с ее лица, приподнялся, неотрывно глядя в распахнутые ему навстречу глаза. Дотянувшись первой, она коснулась его губ вопросительным поцелуем, моментально смытым его ответным, чувственным и глубоким, кружащим голову и почти лишающим чувств… Те несколько месяцев, что они были вместе, Анна узнала его с совершенно иной, новой для себя, стороны… да, они уже были вместе, но та их единственная ночь с годами все больше казалась чем-то вроде сна, оставившего глубокий след, растаявшего в дымке утра, стоило лишь открыть глаза. И вот теперь, с полным правом называться женой, Анна все ловила в себе удивление и восторг от того, что такой – как Штольман, вот здесь, рядом… и он желает… хочет быть с ней… - Посмотри на меня… - сквозь розовый туман безумия услышала она и, замерев, подчинилась, в то же мгновение окутанная его откровенно-зовущим взглядом… руками, что ласкали и мучали… губами, сминающими ее, обжигающими поцелуями, проникающими всюду… - Яш… Яков… - она откликалась на все его ласки, изливающиеся на нее, с энтузиазмом опытной дебютантки, чрезвычайно его этим забавляя… С той, самой первой их ночи, Яков Платонович помнил то невероятное чувство нежности… бережность, с которой хотелось с ней обращаться… постоянно себя сдерживая и одергивая, и напоминая о разнице: в возрасте, осведомленности, опытности… Он помнил свои дрожащие пальцы, когда ладонь застывает на изгибах ее бедер, едва касаясь… и свое терпеливое ожидание, пока она с девичьей непосредственностью дразнит его, сама того не замечая…. И ее вдруг ставшие огромными на лице глаза, когда он впервые перевернул протянутую для прощания руку, дерзко поцеловав ладошку. Проведя рукой по-сквозь ее локоны, медленно накрутил их на ладонь, сжимая, дразня – пальцем обрисовал рисунок губ, не позволяя увернуться, разжал руку, позволив волосам свободно рассыпаться по подушкам, снова нависая над ней. Анна настойчиво притянула его на себя, не отпуская, всем существом откликаясь на его стремительные жадные ласки, увлекая вслед за собой в пропасть бессознательного безумия…       Наверное, она спала… так хотелось думать, хотя ощущение реальности происходящего было настолько сильным, что она не бралась это утверждать. Они еще были в кровати после…  Анна почувствовала, как кровь приливает к щекам, стоит лишь подумать о недавнем… кажется, Яков еще спал… и снова удивившись – пожалуй, впервые про себя думая о муже, она назвала его лишь по имени… Яков… Яш…  Она качнула головой – нет, Яш – нечто большее… - Почему ты думаешь так? – вздрогнув от неожиданности, Анна повернула голову в сторону дверного проема, что вел в смежную комнату-кабинет, силясь разглядеть в полутьме арки того, с кем говорит… Раймонда? Нет, и внешний вид, и одежда говорили о другом – приподнявшись с постели, она вгляделась в приближающуюся фигуру, с суеверным ужасом узнав в ней себя саму. – Что? Когда к тебе приходят всякие гости, которых нет на этом свете – ничего, - тем временем ее отражение или она сама приблизилась вплотную к кровати. Анна, отчего-то даже не вспомнив про Штольмана рядом, не отводила взгляда от той, что стояла над ней. – Ты должна знать… - произнесла она, а потом губы ее продолжали шевелиться, но слов было не разобрать, как Анна ни пыталась. Та говорила и говорила, сжав плечо Анны, повторила настойчиво, - Слышишь? Ты меня слышишь?.. Аня… - значит все-таки сон… Открыв глаза, она какое-то время пыталась решить для себя – что же это было, пока не натолкнулась на его внимательный взгляд, - Снова гости? Анна неосознанно коснулась лба, отводя глаза, - Нет… ничего, просто неудачно проснулась, - посмотрев, наконец, на мужа, старательно ему улыбнулась, - Все хорошо, голова немного тяжелая – не стоило засыпать на закате, - поспешив подняться, накинув халат, повернулась, - И если мы хотим попасть на ужин… - вдруг задумалась, - Яков Платонович, вам придется помочь мне… конечно, у меня с собой не весь гардероб… - Но – выбрать все же есть из чего, - за нее договорил тот, не делая попыток сменить дислокацию. Анна поймала его взгляд в зеркале, - Планируете присутствовать при сем? - Только в качестве третейского судьи, - с очевидным удовольствием продолжил легкую пикировку он, впрочем, встав в постели… из кабинета Яков Платонович вернулся уже в привычном для них обоих подчеркнуто-собранном виде, предпочтя обычному в таком случае жилету короткой домашний халат, - Спущусь вниз, милейший Петр Иванович нас не тревожил все это время, но… - вновь почувствовав, как розовеют щеки, Анна опустила ресницы, скорее почувствовав его уже за спиной… склонившись близко, Штольман коснулся губами ее виска, - Лучше все-таки обозначить свое присутствие… - и уже на пороге, почти уйдя, - Надень то… зеленое…       Стоило пройти в столовую, чтобы лицезреть Петра Ивановича, угощающегося кофеем, Штольман лишь приподнял бровь в ответ на немое приветствие. - Зря иронизируете, Яков Платонович, - было произнесено в ответ, - коньяк – перед ужином…. – выразив остальное без слов, Петр Иванович вернулся к роли радушного хозяина, - Что там Аннет? - Выбирает гардероб на вечер… - Это надолго… Яков Платонович рассмеялся, - не думаю… Выбор ограничен наличием того, что есть. Петр Иванович, - протянул ему папку, что передал генерал Игнатьев, - как говорится – не в службу…  не хочется оставлять на виду. Молча переняв папку, Миронов-младший отвернулся к книжным полкам, поколдовал там, раздался щелчок и часть их отъехала в сторону, открывая потайное отделение… убрав туда документы, Петр Иванович продолжил как ни в чем не бывало, - Количество, мой дорогой, ни на что не влияет, пока Аннет сочтет себя готовой – мы с вами успеем соскучиться. - Не сегодня, дядя, - Анна, в том самом – зеленом, стояла на пороге, - почему-то мне кажется, что ждать теперь буду я. *       Миша снова прошелся беспокойным взглядом по накрытому столу, то и дело поправляя салфетки, передвигая бокалы и выравнивая столовые приборы у тарелок. Андронов взглядом одернул веселящегося не по делу с этой картины Виктора, быстро пройдя в кабинет. - Твоих гостей еще нет, Мишель? Боюсь, мы с Виктором задержались в коллегии… - Вы – первые, - оторвавшись от вдумчивого созерцания столового ножа, Миша улыбнулся, - да и сам я только что приехал. А где..? - Ирина собиралась заехать за Ольгой, - объяснил Николай, вытягивая часы, - думаю, скоро будут здесь. - Если по дороге Ольга не затеет какую-нибудь забастовку, - съязвил Виктор, усевшись в кресло поодаль от стола, - на этой неделе в поле ее зрения курсистки и их трудоустройство. - Дело благородное, - с осторожностью заметил Миша, предпочтя пропустить мимо упреждающий взгляд Андронова, за что и поплатился, следующие полчаса выслушивая полную сарказма речь Роскевича… тот мог бы и дольше, но был прерван появлением двух дам – Ирины Андроновой и Ольги Загорской. Последняя старалась придерживаться позиции девицы современной, а потому позволяла себе некоторые вольности как во внешнем виде, так и в манерах, впрочем поведение ее почти всегда было подчеркнуто-безупречным… если не касалось Виктора Роскевича. Их взаимная «душевная дружба» уже какое-то время была притчей во языцех их небольшого круга… - Бог с вами, Михаил Александрович, - услышала последнее его замечание Ольга, - Виктор совершенно искренне полагает, что женщины созданы только для того, чтобы украшать и ублажать… и не для чего более, - пройдя вглубь, она остановилась как раз позади кресла, в котором расположился Роскевич. Вытянув ее из-за кресла, Виктор поднялся, - И ты прекрасно с этим справляешься, нет? Достойному ее ответу помешало появление официанта с новоприбывшими гостями, Ольга предпочла отойти в сторону, исподволь наблюдая за взаимным представлением. Взгляд ее остановился на Штольмане, вернулся к Анне… сама с собой Ольга подивилась, чем могла заинтересовать она такого, как он. Но вот очередь дошла до нее, - Ольга Загорская, - опередив Роскевича, предпочла представиться сама, протянув руку, - журналист… - Виктор скрыл усмешку, поспешив пояснить, - Ольга Витольдовна – сторонница современных течений, их дамский журнал… - Газета! – перебила она и, заметив неподдельный огонек интереса в глазах Анны, по-свойски взяла ее под руку, - Не слушайте Роскевича, он у нас фанфарон, любит быть в центре внимания. - И это – заслуженно, полагаю, - стараясь говорить негромко, отозвалась та, - Михаил с восторгом пересказывал нам давеча самые яркие их процессы, подробности, которых не было в газетах. - Вы читаете газеты? – живо заинтересовался оказавшийся вдруг поблизости Роскевич. - Вообразите, - не осталась в долгу Анна, - и далеко не все из них – дамские журналы с рецептами варенья и заметках о недавно-проведенном конкурсе на лучший пирог. - Что, в свою очередь, несомненно тоже заслуживает внимания, - вовремя подал реплику Петр Иванович, ловко вклинившись в разговор, - и пользуется заслуженным успехом среди читательниц. Твоя матушка, Аннет, будь она здесь, была бы со мной солидарна. Ирина Андронова как-то незаметно взяв на себя обязанности негласной хозяйки вечера, улыбнулась всем и сразу, - Давайте продолжим сию любопытную дискуссию за столом… господа, прошу вас… Без сомнений тут же вспомнив о своих обязанностях, мужчины помогли дамам устроиться за богато накрытым столом, после чего заняли предназначенные им места… таким образом, чета Андроновых оказалась на разных концах во главе стола, по левую руку от Ирины сидел Михаил, с другой стороны – Петр Иванович… рядом с ним расположилась Ольга, по правую руку от нее – Штольман и Анна напротив него, по левую руку от Роскевича. Разговор за столом так или иначе разбился на несколько более частных бесед.       Анна, еще при взаимном знакомстве перехватившая мгновенное узнавание в глазах Андронова, впрочем быстро скрытое за маской любезности, воспользовалась представившейся возможностью, - Николай Иванович, я верно поняла, вы получили мою записку? - Записку? – склонившись ближе, тот продолжил, - Анна Викторовна, согласитесь, дела лучше обсуждать при других обстоятельствах… - заметив ее мгновенное огорчение, предложил, - Быть может, завтра вы навестите нас, Ирина будет рада.       На другой стороне стола события разворачивались более стремительно, Ольга повернулась к до сих пор хранящему молчание Штольману, - Вы – из полицейского департамента. - Почему вы так решили? - Предпочитаете наблюдать, молчать и делать выводы, - она благосклонно кивнула в ответ на предложенное вино и, стрельнув глазами в сторону Анны, продолжила, - Могу предположить, что с вашей женой вы познакомились на каком-то из дел, где она была одной из жертв, благополучно вами спасенной. - Не стройте предположений, не имея на руках хоть каких-нибудь фактов, пусть и неподтвержденных, - Яков Платонович, оправдывая ее ожидания, склонился ближе, - Рискуете попасть впросак. - Так я не угадала и вас не волнует «дева в беде»? Как жаль… - Ольга мизинцем почти дотронулась до его руки, - я так надеялась привлечь ваше внимание… - У вас что-то случилось? - Еще нет, - улыбнулась она, - но если бы вы смогли помочь нам…- и уже увлекаясь, - Понимаете, мы – наша газета, стоит на позициях защиты прав самого угнетаемого из сословий – женщины. Мы стараемся пробуждать в наших читательницах сочувствие и поднимать их на борьбу с… - Нами – мужчинами? – одними глазами усмехнувшись, сохранив при этом серьезный вид, продолжил за нее Яков Платонович, - Похвальное начинание… думаю, и здесь вы найдете союзников… - Позвольте поинтересоваться, - уже какое-то время прислушивающийся к разговору Петр Иванович напомнил о себе, – если вы дистанцируетесь от мужчин, сведете к минимуму их участие в вашей жизни… - он помедлил, - Не кажется, что жизнь сразу станет тусклой и невзрачной, нет? - Серьезно? – похоже, Ольга привлекла внимание всех сидящих за столом, - Мы всего лишь хотим, чтобы рядом с нами были – мужчины, ценящие нас по-настоящему, а не просто как украшения для дома. - Дорогая моя! – тут же подхватил Роскевич, - Вы и призваны – украшать, утешать, примирять нас с хмурой действительностью, а не командовать парадами! - Вот! – торжествующе отметила Ольга, - Ты считаешь нас чем-то вроде декоративных цветов или бабочек, порхающих по жизни исключительно ради твоего удовольствия… - мстительно добавив, - и примерно с тем же уровнем интеллекта. Неловкую паузу, возникшую вдруг после ее слов, когда никто не знал – как следует на подобные эскапады реагировать, спешно перебила Ирина, перехватив взгляд мужа с той стороны стола, - А что, Ольга Витольдовна, не поделитесь вашими недавними, несомненно – успешными прожектами? - Про курятник не позабудь, - вполголоса напомнил Виктор, заслужив не только обжегший яростью взгляд «подруги сердца», но и немое осуждение Миши.       - Мне помнится… Анна Викторовна, - Михаил завладел ее вниманием в надежде слегка сменить тон разворачивающейся дискуссии, - вы ведь помогали в… - заметив ее настороженность, с присущей ему мягкостью докончил, - больнице, вы ведь там стажировались после медицинских курсов, нет? - Анна Викторовна? – Ольга поднялась, воспользовавшись сменой блюд и тем, что стол готовили к чаю, подходя, - У вас – диплом врача? - Диплома еще нет, - любезно откликнулась та, тоже вставая, - Мы вернулись домой, я не закончила обучения, - быстрый взгляд в сторону мужа, - в силу некоторых обстоятельств непреодолимой силы. Однако, наш доктор Штерн уверен, что я могу держать экзамен здесь.       - Что же это ты, братец… - Николай перехватил Роскевича на выходе, оба направились в курительную комнату, - спектакли перед чужими людьми устраиваешь… мы-то давно привыкли к вашим «высоким» отношениям. Петр Иванович – человек светский… а вот Яков Платонович… - Уверен, этот Штольман бывал свидетелем и не такого… - Виктор не считал нужным скрывать то, что думал, - И вообще, Николай, тебе не кажется, что мы его определенно где-то встречали… нет? - Обо мне говорите, господа? – объект их обсуждения появился рядом, - У вас, Виктор Михайлович, хорошая зрительная память – мы с вами виделись, мельком правда, в департаменте у полковника Варфоломеева. - Это – профессиональное, - вместо Роскевича ответил Андронов, цепким взглядом оценив по достоинству их визави, Штольман ответил тем же – будто шпаги скрестили, примериваясь. – Моя жена просила передать вам приглашение, ждем вас завтра. - Будем непременно, - тут же возвращаясь к светски-любезному тону, согласился тот, - по крайней мере, Анна Викторовна, меня могут задержать дела.       Невнятный переполох, развернувшийся в по-видимому том кабинете, что занимали они или где-то по-соседству, заставил вернуться... Миша повстречался на пороге, - В большом зале… что-то произошло, пойду узнаю… - Я с тобой, - быстро сориентировался Роскевич и на взгляд Андронова пояснил, - мало ли, вдруг нужна помощь. - Адвоката… - съехидничал Мишель, - ее способен предложить и я. - Тебе лучше заняться барышнями, - не остался в долгу тот, - как-то ты с ними легче управляешься. Войдя в кабинет следом за Андроновым, Яков Платонович одним быстрым взглядом охватил происходящее – Ирина шагнула навстречу мужу, Ольга с одной стороны рвалась в первые ряды зрителей происходящего, с другой – ее удерживали увещевания оказавшегося так кстати поблизости Петра Ивановича. И только Анна сидела с прямой спиной со спокойной отрешенностью глядя куда-то в сторону. - Кто это был? – негромко спросил он, подходя и завладев ее рукой, тем самым нарушая ее отрешенность. Анна подняла на него полные муки глаза, - Элис… - спеша объяснить, - не уверена, быть может примерещилось или я просто не так и не туда посмотрела…. Что там случилось? - Еще не знаю, - он повысил голос так, чтобы слышали все, - сейчас вернутся Виктор Михайлович и ваш Миша… и расскажут, думаю. - Ах, оставьте! – Ольга решительно двинулась к выходу, - Вы же слышали, Роскевич уже там, у него нюх на сенсации. - Ольга… постойте, - Ирина Анатольевна в бессилии улыбнулась сразу всем, - простите, наш ужин, похоже завершается небольшим скандалом. - Это в порядке вещей в столице, - заметил Петр Иванович, - да и не только… Не огорчайтесь, любое происшествие придает некой остроты… шарма я бы сказал. - Ну да… убийство по объявлению, - по-прежнему вполголоса отозвался Николай Иванович, оставаясь рядом с женой, - очень своевременно.       Миша вернулся один, - Убийство, Николай… - негромко, чтобы не услышали дамы, поведал он, - подробности я не выяснял, кажется, отравление. Виктор остался – дождаться полиции, предложить свои услуги… - Я должна быть там! – Ольга вырвалась из рук Ирины, - Не надо меня останавливать! - Пусть идет, - Николай Иванович кивнул жене, - глядишь, Виктора немного охолонёт. Яков Платонович… на минуту. - Ирина Анатольевна, - Петр Иванович перевел внимание на себя, - благодарю за прекрасный вечер, уверен, Михаил Александрович со мной согласится – ваше присутствие его украсило, - слегка игриво «приложившись к ручке» , продолжил, - равно как и ваших друзей. - Да, похоже, этот вечер мы нескоро забудем, - вполголоса договорил Миша, отвечая на прощание Петра Ивановича. Предоставленная вдруг сама себе Анна вышла в общий зал – ей нужно было убедиться, видением ли был мимолетный взгляд или все-таки…  Гости ресторации уже почти все разъехались, предпочтя не быть связанным даже просто присутствием со скандалом, в зале оставались лишь члены той семьи, что кажется пострадала. Ольга Витольдовна уже утешала одну из истеричных дам, Виктор Михайлович беседовал с хозяином заведения, городовой стоял в дверях вместе со швейцаром… ждали полицейских из ближайшего участка и судебного следователя.       Ее Анна заметила не сразу – та, что когда-то называла себя Элис, представляясь дочерью британского посланника полковника Лоуренса, предпочла быть чуть в стороне от событий, выбрав столик на двоих в углу. Анна присела напротив, - Это все-таки были вы… - та в ответ улыбнулась, чем-то неуловимо вдруг напомнив Анне мадмуазель Нижинскую, изобразив легкое раскаяние, - Не думала вас пугать… но так рада нашей внезапной встрече! - Внезапной ли? Вы здесь… - Убить хотели меня, - без излишних сантиментов почти по-военному четко ответила та, - и я была бы обязана вам, Анна Викторовна, если бы вы оказали любезность и не раскрыли мое инкогнито. - А вы – изменились… - Анна смотрела и не узнавала в молодой небедно и модно одетой даме – свою былую знакомицу.  - Вы – тоже, - в долгу не осталась она, - много воды утекло с тех, наших с вами, почитай что невинных, забав… Помните, Анна Викторовна, - «Элис» - а Анна продолжала про себя называть ее так – взяла ее за руку, - нашу игру «Замри-умри-воскресни»? Давайте снова в нее поиграем. - До чего у вас все просто! – Анна всплеснула руками, - Ничего не происходит просто так, по щелчку. - От вас никто не ждет… - «Элис» помолчала, выбирая формулировку помягче, - … правды, все равно мало кто верит безоговорочно в подобное. Просто – скажите! - Я не могу придумать то, чего нет, - попытка ее объяснить разбилась о непоколебимую уверенность ее когда-то подруги, - Не волнуйтесь, я скажу – что нужно говорить… - Анна снова покачала головой, отказываясь признавать очевидное, собралась уже уйти, но «Элис» успела перехватить ее руку, - Я расскажу вам о Викторе! – неподдельный интерес той заставил продолжить, - Мы встречались с ним на светских раутах – я хорошо его знаю. - Что вы хотите… - Анна опустилась рядом, - взамен?       Прибывшая, наконец, полиция в лице юного с горящим взором и энтузиазмом щенка на первой охоте и его, более старшего и умудренного не сединами, так опытом, коллеги уже проводили дознание, а коронер осматривал тело. Яков Платонович, явившись сюда в поисках пропавшей жены, с некоторым удивлением узнал в одном из сыщиков своего давнего коллегу по другому департаменту Щукина Петра Романовича. - Яков Платонович – вы? – присмотревшись к немногим штатским, еще остававшимся в зале, Щукин тоже узнал его, - Какими судьбами, позвольте-с? - Поверите, Петр Романович, абсолютно случайным образом, - ответив на приветствие, Штольман остановился рядом, - были приглашены на ужин и все это время были в отдельном кабинете, так что – никто из нас не может считаться свидетелем или участником. - Знаю… - довольно кисло подтвердил Щукин, вместе с Яковом Платоновичем наблюдая за тем, с каким увлечением его молодой коллега изучает место вероятного преступления с лупой в руках и на карачках. – Ваш господин присяжный поверенный… - кивок в сторону Роскевича, о чем-то негромко беседующего с по-видимому главой пострадавшего семейства, - уже успел меня об этом уведомить. Как всегда – благоразумно, Яков Платонович, - беззлобно поддел он, - организовать себе ужин в компании трех лучших присяжных поверенных столицы, а может и всей империи… - Да, алиби – лучше не придумаешь, - спокойно согласился тот, - А вы, смотрю, Петр Романович, смену растите… и где ж такого нашли? - В Высшем Свете, - с легкой тенью досады отозвался Щукин, - князинька наш – главная достопримечательность участка – Бессонов Николай Валерьянович, титул и состояние получил после скоропостижной и внезапной кончины родителей. - И что – вот так прямо к вам? И взяли? - Как не взять – с такими талантами-то! Ни у кого же из нас больше нет любимой тетушки, которая тебя протежирует и в то же время на короткой ноге и пользуется особым расположением… - Щукин возвел горе очи, - … главного полицмейстера города. - Чудны дела твои, Господи… - вконец развеселился Штольман, когда вышеназванный князинька с торжеством обнаружил под столом то ли потерянную, то ли забытую упаковку от конфет и явно вознамерился представить ее в качестве главной улики. Щукин с немым стоном кивнул по-прежнему улыбающемуся Штольману, вернувшись к непосредственным обязанностям. Яков Платонович, обозрев зал, нашел в дальнем углу свою жену, - Идем… все разъехались, я искал тебя. - Дядя тоже уехал? – вскинулась она. - У них с Мишенькой нашлись вдруг общие интересы в театральных кругах… закулисных, в основном, - он присел рядом, - Так что ты видела, душа моя? - А? Нет… - Анна старательно улыбнулась, - ровным счетом ничего… мне просто показалось… - в этот момент, ни раньше-ни позже, у стола, который стал центром места преступления, возникла неясная фигура, - Боже мой… не сейчас! – женский силуэт толком не обозначившись, казался туманной дымкой… маревом… но одно было точно – она указывала на что-то на столе. Оттолкнув руку мужа, Анна поднялась, остановившись неподалеку от стола, внимательно вгляделась… Якову Платоновичу хорошо знаком был этот ее взгляд, не мешая, он подошел ближе – она все рассматривала нечто, видимое только ей, глазами скользя по столу. - Простите, - наконец произнесла Анна, ни к кому конкретно не обращаясь, - на столе ведь ничего не трогали с тех пор, как… - внимание к себе ей привлечь удалось, но прежде всех из-под стола появился князинька. - Очень надеюсь, что – не трогали, - отряхнув руки от пыли, он лучезарно улыбнулся, - Вы имеете сообщить что-то касательно этого дела? - Стол… приборы… - Анна в растерянности повела рукой в сторону стола, - разве не видите – все перепутано… - А почему вы знаете? – по-прежнему напоминающий любознательного щенка князинька взглянул с интересом, - Вы были здесь, среди гостей или..? Анна в затруднении молчала, пытаясь в слова облечь то, что мало кто чужой, незнакомый с ее другой стороной, смог бы понять… глазами нашла мужа в поисках поддержки. - Нет, - не медля более вступил он, - как я уже объяснил Петру Романовичу – в общей зале нас не было… - А вы? - Штольман Яков Платонович… - отрекомендовался он, - собственно, рассчитывал забрать жену… уже довольно поздно. - Действительный статский советник… - уточнил для молодого коллеги незаметно подошедший Щукин, тот вмиг щелкнул каблуками, в свою очередь представляясь, - Чиновник полицейского департамента Бессонов Николай Валерьянович, с Петром Романовичем, понимаю, вы знакомы… - Служили в одном департаменте… - расплывчато объяснил ничего не объясняя Штольман. – К делу, господа… Анна Викторовна, присоединитесь?       - Роскевич, увези меня отсюда! – Ольга с тихим стоном вытянула под столом гудящие ноги, - Эта семейка… - Да, трудные клиенты, - немедля согласился тот, даже не пройдясь меткой остротой по поводу ее просьбы, - Заладил, что – невиновен, сестру жены не травил, да и никого другого тоже. - Твое желание оказать услугу – не оценили, - Ольга не была столь же милосердна, самым медоточивым тоном заметив, - или имя «великого и ужасного» Роскевича померкло на чьем-то фоне? – тот поморщился, Ольга поняла, что попала в точку, - Боже мой! – всплеснула руками, - Скажи же мне скорее – кто тот несчастный, забытый богом и женщинами, что посмел покуситься на твои лавры? Вряд ли это кто-то из твоих друзей, их успех ты принимаешь как свой… - продолжила было рассуждать вслух она, но больно вздернутая за руку с кресла, в котором сидела, замолчала. Виктор смотрел прямо и был так близко… смотрел так, как выходило лишь у него – у Ольги в эти редкие моменты в обычно ясной голове наступал вдруг полный сумбур, и все разумное уступало под таким вот его говорящим взглядом… - Поехали домой…       В доме Андроновых царила мирная атмосфера – Николай Иванович, вернувшись, устроился было в кабинете, но Ирина, проверив детей и получив от Порфирия заверения в том что все в доме благополучно, отыскала его там. - Что это ты, друг любезный, здесь ночевать собрался? Поймав ее руку, вытянул из-за спины, - Только если вместе с тобой… - и без какого-либо перехода, - Взял на себя смелость пригласить наших новых знакомых завтра к нам на чай… - Хорошо, - Ирина не удивилась, - я и сама хотела да замешкалась. У вас с Яковом Платоновичем какие-то деловые вопросы, полагаю… которые лучше решать наедине… - и закончила с улыбкой, - Мы с Анной Викторовной несомненно найдем много общих интересов. - Чем я заслужил тебя, душа моя…  – щекой прижавшись к ней, Николай Иванович встретил теплый ее взгляд, - Просить хотел занять его, пока она будет объяснять мне причины вот этого, - достав из папки, протянул ей давешнюю записку от Анны. - Думаешь… - пробежав ее глазами, Ирина нахмурилась, - дело в брачных узах? - Я не берусь за бракоразводные процессы, ты знаешь… и не похоже, чтобы она… - Николай жестами досказал невыразимое словами. Жена улыбнулась, - Знаешь, у нас в библиотеке в поместье есть книга германских сказок, тяжелый старинный талмуд в кованом переплете… так вот, среди гравюр там есть одна – очень напомнила мне их… эту пару сегодня. - Яков Платонович не выпускает ее из поля зрения, - согласился гораздо менее склонный к поэтики Андронов, - то ли боится за нее, то ли сторожит… - А может и то, и другое… - продолжила Ирина собственную аналогию, - на той гравюре изображен был дракон… - … над принцессой, - перебил было муж, за что получил по рукам, которые и впрямь слегка разгулялись. - Николай! Постой… - не особенно сопротивлялась она, - дай доскажу… в той сказке дракону были неинтересны принцессы, выбор он остановил на простой девушке и оборотился человеком. - А потом забыл свою драконью сущность и остался с любимой…– Николай пропустил жену вперед, закрывая дверь кабинета, - И я его отлично понимаю… - в спальне, наблюдая за вечерним ее туалетом, заметил, - Иногда мне хочется уметь обращаться драконом… - встретив его взгляд в зеркале, Ирина поднялась и оставив халат на стойки кровати, устроилась подле него. - Иногда это тебе удается… *       Из ресторации вышли заполночь, извозчика поблизости не наблюдалось и оба единодушно решили пройтись пешком, тем более – ночь уже повернулась на рассвет. - Было странно встретить ее здесь… - Анна первой нарушила звенящую тишину светлой майской ночи, - мне даже показалось, что она – плод моего воображения… - улыбнулась по-прежнему хранящему молчание мужу, - В какой-то мере так и было, пожалуй. - Тогда та, кого ты называешь Элис, была послана департаментом полковника Варфоломеева, - отозвался Яков Платонович, - твои… гости подсказали идею. - Так настоящей дочери полковника Лоуренса нет в живых? - Скорее всего… она же к тебе приходила… - остановившись, он повернул ее к себе, - У нее была определенная цель, наши интересы в деле князя, скорее, пересекались, чем совпадали… - Поэтому она тоже была врагом… - Анна медленно двинулась вперед, - В тот страшный день, когда я искала вас повсюду, а натыкалась лишь на подтверждения того, что с вами случилось что-то очень плохое… В тот день мы с Элис и виделись в последний раз… - посмотрев на мужа, она покачала головой, - ей нужна была все та же папка. - В ее защиту стоит сказать – раненый в доме князя я провел несколько ночей, - Анна крепче сжала его руку, - она тоже была в цейтноте, если бы те документы нашлись… - Тебя бы не увезли… - Не знаю… вероятно, но там были еще интересанты, от имени которых она и действовала. И сейчас так внезапно возникнуть рядом с нами… она о чем-то просила тебя? - Только – не раскрывать ее инкогнито перед полицией…  - снова взяв его под руку, Анна продолжала, - Еще сказала, что – убить хотели ее…  для этого она и устроила весь этот кавардак с приборами, переложив и переставив так, что каждый, возвращаясь, садился на прибор правее своего. - Об этом тебе нашептала новая гостья? - Не знаю, кто это был… - произнесла она медленно, словно раздумывая, - обычно те, кого… жертвам – не до нашего мира. А это было – что-то иное… будто кто-то не хочет показываться, но хочет помочь… - мельком взглянув на его лицо, смутилась, - помню – обещала не посвящать вас, Яков Платонович, в подробности своих изысканий. А кем наша Элис приходится этой семье, что-то я не очень поняла… - попытка уйти от нелегкой темы была оценена по достоинству. Вновь остановившись, они были уже на мосту, особняк Петра Ивановича проглядывал за излучиной Мойки, Яков Платонович развернул жену к себе, - Всем, кто знает тебя близко, известно твое доброе сердце, ты не отказываешь в просьбе даже тем, в ком разочаровалась… - Напоминаете мне о моих промахах, - согласилась Анна, - все так… я не очень хорошо разбираюсь в людях. - Ты в них по-прежнему веришь, - Яков Платонович удержал ее рядом, - может быть иногда – слишком и себе в ущерб. Анна коснулась ладонью его щеки, - Часто – не только себе, - перехватив ее руку, Яков Платонович знакомым движением перевернул ладошкой вверх, прижавшись губами, она не отняла рук, вздохнула только, - Мне казалось – если уехать… все переменится… на деле же я за несколько дней принесла тебе забот больше, чем за все время дома. - Все не так уж непоправимо, - рассмеялся Штольман, - приспособимся к новым обстоятельствам, пока мы здесь. До дома дошли в дружном молчании, Анна сразу поднялась наверх, проводив ее долгим взглядом, Яков Платонович прошел в кабинет. Появление Элис в ближнем для них круге именно сейчас значило одно – про них не забывали. Давешняя папка, содержимое которой Яков Платонович достаточно бегло просмотрел прежде чем отдать Петру Ивановичу на хранение, состояла в основном из донесений по запросам по закрытым самим Штольманом в Затонске делам, особенно, по делу князя. Военному департаменту были доступны сведения, отнесенные департаментом жандармерии, в распоряжении которых дело и перешло, засчет секретных, среди которых значилось и убийство британского инженера, официально числившегося до сих пор пропавшим, и участие в этом мадмуазель Нижинской. Более интересным Якову Платоновичу представлялась короткая справка, словно бы случайно затерявшаяся среди официальных бумаг – некий чиновник департамента переселения сообщал о том, что товарищ прокурора Ярославской губернии, помещенный под особый надзор, был из-под него выведен особым распоряжением департамента жандармерии, конкретно, Четвертым отделением с обоснованием его необходимости участия в расследовании. Однако внимание Штольмана прежде привлекло имя товарища прокурора – с Алексеем Александровичем Мнишековским они знакомы были давно и не понаслышке… можно сказать, в какой-то мере Яков Платонович был обязан тому жизнью. Это случилось более пятнадцати лет назад, летом 1880 года – примерно за полгода до убийства императора Александра Николаевича, когда очередная, восьмая по счету, попытка оказалась успешной.       - Яков Платонович, тебе бы передохнуть… - оглядев только что тяжело опустившегося напротив за небольшой стол в самом дальнем углу таверны, заметил сидящий за ним. - Нам бы всем – не помешало… Алексей Александрович… - кивнув в ответ на двинутую в его сторону кружку сидра, Штольман жадно припал к ней, опорожнив махом едва ли не вполовину, - … и желательно – подольше. - Плохо выглядишь, Янек, - перейдя на ставший привычным обоим польский, отозвался собеседник, - делу это не поможет. - Софья Львовна не оценит, Лесь, - утерев рот платком, Яков Платонович продолжил, - их ячейка не отступит, даже после сегодняшней неудачи. - Как тебе удалось? - Неважно… главное – взрыва не будет…по крайней мере сегодня. Государь уехал в Крым. А вот как это преподнести Софье Львовне… - подняв голову, он встретился взглядом с потемневшим лицом Мнишековским, - решать, Алексей Александрович – тебе. - У них есть еще один план… слышал их разговор с Гриневицким… Софья не хочет отказываться от – как она считает, своей миссии. - Убедить – не получилось? – чуть насмешливо заметил Штольман, на что его собеседник усмехнулся, - Хоть молодые барышни и по моей части, Янек, но слепой и безграничной веры в идею никакой влюбленностью не перебьешь. Еще и Желябов… - Он тебе не верит? - Скорее, ревнует… - Алексей Александрович временами напоминал Штольману довольного жизнью кота, пригревшегося на солнышке и кажущегося задремавшим… да так, что птички забывались, принимая его за предмет обстановки… о чем потом, конечно, жалели, если успевали улететь. – Похоже, сам на Софью виды имел… а может даже и не только виды… - Мнишековский провел ладонью по лицу, - нашептывает ей про меня всякое. Пока удается его влияние на нее сдерживать, но – сам ведь знаешь, вода камень точит. Звуки выстрелов, раздавшиеся неподалеку, привлекли их внимание, Яков Платонович поднялся, - Так… это по мою душу. Сиди и не вмешивайся. - Ты что, уходил с боем? - Пришлось… - Штольман как-то задорно усмехнулся, - жандармерия же у нас, как всегда – наблюдают и фиксируют… надо их сейчас сбить со следа, иначе наши «соратники» окончательно залягут на дно и мы потеряем последний шанс. - Пойду с тобой, - Алексей Александрович поднялся следом, - А то ненароком пристрелят, а мне потом ответ перед полковником держать, что не уберег ценнейшие кадры.       На явочную квартиру добрались практически без приключений, если не считать небольшого инцидента по дороге – казалось, от расчета жандармов, что их преследовали, удалось скрыться… оба сбавили темп, не переставая впрочем поглядывать за спину и по сторонам. Провокатор, знающий их в лицо, один из тех, что вездесущи, появился вдруг перед ними… еще не заметив, но – стоит перевести взгляд… оба застыли. - Разделимся? – предложил Мнишековский, - я его уведу за собой, встретимся на явке. - Нет, не стоит… меня там все равно плохо встретят. С тобой – есть шанс, что выслушают для начала.        - Дражайшая пани Зося, не вели сечь повинную головушку… - едва зайдя внутрь не без помощи Штольмана, Мнишековский нашел взглядом стоявшую против света Софью Львовну Перовскую – идейную вдохновительницу и главную движущую силу всего предприятия. Только она считала для себя задачу убийства государя – священным долгом и этой верой зажигала всех, кто был рядом. Штольману иногда казалось – как в этой хрупкой, с сурово-сжатой ниткой тонких губ уже не юной девушке удерживалось это внутреннее пламя… - Не ёрничай, Алексей Александрович, - не двинувшись навстречу, отозвалась та, - когда все летит в тартарары – остается искать виноватых… чтобы наказать. А вы – тот самый Янек? - Яков.. – ненавязчиво исправил Штольман, - Яков Платонович к вашим услугам, Софья Львовна… сделал, как говорится, что мог… - Этого не хватило! – оно согласился, - Да… только моих усилий – не достало, чтобы спасти от провала, но мы хотя бы успели замести ненужные следы… - перехватив так и норовившего принять горизонтальное положение Мнишековского, добавил, - почти удалось. - Лесь, ты ранен?! – в Перовской наконец проснулось чувство сострадания, - Положите же его скорее, Янек… - Не волнуйтесь, пани Зося, там всего лишь пара царапин, - Мнишековский умудрялся еще быть обаятельным, - пани Геля меня заштопает на раз-два… - Тогда можете и сказки свои рассказывать пани Геле, - вновь застыв, словно статуя, отозвалась Софья Львовна и будто бы в миг позабыв о нем, обернулась к Штольману, - Яков Платонович, так расскажите же мне – что случилось и как вам удалось свести ущерб к минимальному…           Задумавшись, Яков Платонович сам не заметил, как за окном расцвело, погасив ставшей ненужной свечу, он не двинулся с места – сведения, что в его распоряжение предоставил генерал Игнатьев, хоть и носили исключительно справочный характер, дополняли общую картину, делая ее более неприглядной. Если ранее Яков Платонович мог позволить себе некоторые сомнения в выводах, то теперь отчетливо ясным было – не по собственной воле они все были втянуты в мощное противостояние, результатом которого были не тайны минувшего, путь к которым мог открыть опытный и сильный медиум, а – власть… власть абсолютная, теневая, не просто место за троном, а управление теми, кто на него возведен. Власть материальная и власть духовная… Поднявшись, Штольман остановился у окна – город только просыпался медленно и неохотно, словно стараясь не расплескать сиреневое марево светлой короткой ночи, бережно впуская в себя первые несмелые еще солнечные лучи. Яков Платонович смотрел на скованную гранитными набережными Мойку – вот и они, попав не по собственной воле в поле зрения сил несоразмерных, оказались в подобном положении… движение строго ограничено двумя направлениями, а любая попытка просто уйти вызывает вибрации по паутине и чем ближе к краю, тем больше возмущение…       Дверь тихонько скрипнула, впустив Анну, - Вас долго не было… я даже забылась… открыла глаза – мне показалось… - Нужно было упорядочить некоторые вопросы, - возвращаясь к столу, отозвался он, убрав папку назад в тайник за полкой, - перед сегодняшней встречей... – протянув руку, ждал, что она пойдет следом, но Анна устроилась с ногами в одном из кресел. - Мне показалось, - упрямо продолжила она, - что за столом кто-то сидит… сперва подумала – это вы, Яков Платонович, но… - жестом обозначив очевидное, продолжила, - Гость не представился, как впрочем и всегда… писал что-то быстро, торопясь, будто боялся не успеть все доверить бумаге… Потом… потом он отложил перо и взял пистолет… Яков Платонович переместился стремительно, оказавшись рядом – руки ее были холодны, взгляд по-прежнему блуждал в только что увиденном, губы беззвучно двигались, повторяя все то, что уже было сказано. Легко коснувшись, он заставил Анну на себя посмотреть, - И что было в записке? - Она оторопело застыла, силясь в голове уложить такой простой вопрос и ответ на него, что стоял перед глазами, муж повторил намеренно медленно, - Записка… что гость писал… вы сумели ее прочесть? Сперва медленно покачав головой, она все-таки ответила, - Нет… не знаю… возможно… Может, это мое воображение играет со мной… - Штольман не торопил, по опыту зная, что все мало-мальски важное Анна непременно вспомнит, даже если ей это будет казаться сном, - Она была чистой… бумага, лист, на котором он писал. А потом… - она нахмурилась, ловя быстро ускользающий образ, - цифры! Там проявились цифры! – схватив с дядиного стола лист бумаги, Анна быстро записала – 01/03/1881.       - Еще дома, перед отъездом… - едва дождавшись, чтобы подняться наверх, немного сбивчиво начала она, - Илья Петрович был так любезен, несмотря на самочувствие… - Уваков – любезен? – скинув сюртук, с видимым удовольствием расстегнув жилет, закатав широкие рукава рубашки, Штольман зачерпнул полную пригоршню воды, помедлив на ней – умылся, - Свежо предание… - Ты не допускаешь, что – близость к краю, - Анна подала ему полотенце, - заставила его иначе взглянуть на свою жизнь… - Так что – Уваков? – не желая дискутировать по столь незначительному поводу, он поторопил, - Ты говорила… - Он порекомендовал обратиться к хорошему знакомому – юристу… и я написала тому прямо с дороги… - отойдя к окну, Анна решительно докончила, - Андронов Николай Иванович – это был он. Теперь, зная его – он непременно спросит… Ну прости! – храбро встретила его отчего-то насмешливый взгляд, - Тогда казалось, так будет лучше. - Ты так решила, - Штольман сел на разобранную кровать, - возможно, стоит попробовать и этот путь. В любом случае, Андроновы ждут нас завтра… - глянув в окно, исправился, - точнее уже сегодня, на чай. Я могу задержаться по служебным надобностям, ты вольна распоряжаться собой… в пределах разумного, конечно. - Не думаю, что в доме одного из лучших присяжных поверенных столицы мне что-то может угрожать… - она улыбнулась, - разве что – сладостей переесть.        Устроившись прямо поверх одеяла, Яков Платонович привлек жену к себе, - Отдохни, пока еще есть время… а мы – посторожим твой сон. - Он – не приходит… - устроив голову у него на плече тихонько пожаловалась Анна, - или делает так, что я – не вижу… - У драконов – много забот, - бережно распустив наспех собранные волосы жены, запутал в них пальцы, - и, наверное, он не должен показываться никому… в нашем случае, спасая тебя, это было исключением, услугой – за которую я вечно признателен буду… и думать не хочу, что было бы – если бы… - Он увез бы меня… - бесцветным тоном откликнулась вдруг она, - Скрябин. Крутин. Сперва скрыл бы в доме терпимости у Аглаи Львовны, без ее участия, надеюсь… держал бы в беспамятстве или под мороком… опоить ведь можно чем угодно…  А потом – столица… здесь, действительно, можно спрятать кого угодно даже не особо стараясь… - Анна поежилась в его руках, прижимаясь плотнее, - И все это время он мог бы делать со мной все, что хотел, подавляя волю. - Этого не случилось и никогда… слышишь меня? – взяв ее лицо в ладони Штольман поймал блуждающий в лабиринтах прошлого и надуманных страхах взгляд, - Никогда не случится! Тебе берегут даже здесь… те силы, что рядом с нами… рядом с тобой. И – все мы… - По мере сил и возможностей, - переплетя свои и его пальцы, Анна слабо улыбнулась, - когда я не становлюсь очевидным препятствием этому. Но я – не нарочно, правда! - Ты просто не можешь иначе, - Яков Платонович вздохнул, губами прижавшись к ее виску, - все мы стараемся это учитывать и держать в уме… Наши враги, к сожалению, тоже прекрасно осведомлены о том и беззастенчиво пользуются этими знаниями… - медленно ведя рукой по-сквозь ее волосы, вполголоса напомнил, - Wenn du mich nicht verlässt, verlasse ich dich auch nicht… Анна вслушалась в знакомые с детства строчки страшной сказки, так необычно звучащие на любимом им немецком, откликаясь, - Если ты меня не покинешь, то и я тебя не оставлю… - почувствовав, как крепче сжались руки, обнимавшие ее, его глубокий, почти судорожный вздох, губы, коснувшиеся лба охранным жестом едва ощутимого поцелуя. Выдохнув в унисон, она угнездилась в этих руках, повторив, то, что звучало внутри, - Мой Штольман.