Крылатые качели

      Проснувшись достаточно рано, Алина почувствовала, что не может встать, на это просто не было сил. Сердце бешено колотилось, пальцы тряслись, перед глазами ветали черные точки. Ей удалось подняться только когда свесила ноги с кровати, так как это состояние было для неё не новым и она уже давно приспособилась. Усевшись на край кровати, Алина почувствовала головокружение, будто с похмелья. — Только этого не хватало. — положив пальцы на висок, всячески его массажируя.       Никаких лекарств и уж тем более тонометра в квартире не было, пришлось звонить в скорую. Стационарный телефон находился недалеко от кровати — прямо на тумбочке. Это было сделано специально для таких критических случаев.       Через полчаса в дверь позвонили. Алина немощно побрела ко входной двери. — Здравствуйте, — воодушевленно поздоровалась женщина-фельдшер с аптечкой в руках. — Здрасьте. — безо всяких почестей бросила Алина. — Проходите. — указывая на спальню.       Медсестра села на не заправленную постель. — Вы сообщили о давлении, я так понимаю? Что вчера ели, пили, в общем, что вы делали? — фельдшер достала весьма потрепанную записную книжку и простой карандаш. — Да ничего особенного. Рано утром я сходила в поликлинику на УЗИ, чуть позже, часам к двенадцати пошла на работу. Это был мой первый рабочий день.       Медсестра внимательно все записывала, её задумчивый вид напоминал Алине бывшую математичку ещё со школы. — Ну, а на работе? Может, вам кто-то там нервы поднял или задача оказалась слишком сложной? Кем вы вообще работаете? — голос пожилой женщины немного похрипывал. — Я работаю в участке. Расследую одно очень важное дело. — Неужто Фишера ловите? — её задумчивость сменилась грустью. — Уже пять лет поймать не можем этого типа. Спихнули все на другого и все дела. — Вот так вот у нас правоохранительные органы работают. — тяжело вздохнула врач. — Ладно, ближе к делу. Было что-то не очень приятное на работе? — Если быть честной, то да. Евгений Боков. Возможно, слышали о нем. Это ростовский следователь, лучший в своем роде. — Ну, и чем он тебе так не понравился? Или это ты ему не угодила?       Алина рассказала все, что было днём ранее в участке и даже после работы. — Были ли у вас какие-нибудь сердечные или сосудистые заболевания? — У меня с детства диагноз митральная недостаточность.       Машинально облизнув нижнюю губу, врач спросила: — А что вы вообще с таким диагнозом забыли в полиции? — Что вы? Я всегда хотела стоять на страже порядка. — Но вы же делаете это осознанно. Никто вас не заставлял. Так зачем вы губите себя, ещё и с такими коллегами?       Алина не знала, что сказать. Весь её ответ крылся в последних её словах. — Не поймите меня неправильно, но я советую вам оставить эту профессию. — Но... — хотела возразить Алина. — С ней вы и до сорока не доживете. По виду, вы девушка очень молодая, неопытная. — женщина достала из аптечки чехол с тонометром.       Алина застегнула липучку у себя на предплечье. Голова по-прежнему не держалась на плечах, тошнило, в мышцах чувствовалась невероятная слабость. В последний раз такое было, когда Алину госпитализировали в Одинцово. — 61/100. Низкое давление, а пульс высокий – 132. — сказала врач, убирая тонометр в чехол. — Вам следует отлежаться сегодня и никуда не идти, тем более по такой жаре. — Ну вы же понимаете, что я так не сделаю? — с лёгкой улыбкой спросила Алина.       Такое безрассудное отношение к себе очень разозлило врача, но та решила не подавать виду. Всё-таки не её ребенок, не ей отвечать. — В таком случае я пропишу вам сердечные капли, будете их принимать. <tab Алина понимала, что ничего делать не остаётся, как идти снова в аптеку. Никто за нее этого не сделает. На работу Алина решила идти, но чуть позже, и при условии, если ей не станет хуже.       Время било по нервам, давление ещё долго не подымалось до нормы. По дороге домой, когда Алина зашла в подъезд, упало зрение на несколько минут. Подобное со Смирновой случалось впервые, что изрядно напугало её до мурашек. Однако худшее благополучно миновало, ибо Алина могла потерять сознание прямо на месте. Около двух часов Алина вышла на работу, заранее предупредив о своем опоздании начальство. Вроде ей стало легче от выписанных капель.       В участке меньше всего ей хотелось пересекаться с Боковым, ибо же из-за вчерашней ссоры у Алины сегодня проблемы с давлением. Алина осторожно дернула за металлическую ручку двери и потянула её на себя, чуть прошла во внутрь. Внутри царила все та же таинственная атмосфера загадок и тайн, однако присущего напряжения, как это бывает всегда, как такового не было. Валерий по-прежнему перебирал бумаги на стеллажах с нераскрытыми уголовными делами, а Евгений мирно спал, запрокинув голову на спинку стульца, поставив ноги на стол. — Тшш! — обернувшись, приложил палец к губам Валерий. — Еле угомонил. — А что случилось? — шепотом спросила Алина, закрывая за собой дверь. — Да вот, тебя обсуждали. Вернее он обсуждал и осуждал. Видите ли, только пришла и уже отлынивает. — Меня обсуждать... — бросив свою сумку на стол. — Лучше б делом занялись. — Не шуми. — упрекнул её Валерий и, отложив папку, подошёл к Алине. Сел рядом. — Что случилось? Ты какая-то бледная. — искренне поинтересовался Валерий. — Не болеешь случайно. — Экспертиза пришла? — решила сменить тему Алина. — Да, ещё не успел сходить. — Валерий опустил глаза в пол. — Так что с тобой? Ты... — Шо вы там шепчетесь? — крикнул только что проснувшийся Евгений, составляя ноги со стола. Его взгляд остановился на Алине. — Где была?       Алина ничего не ответила, дабы не нарываться на конфликт. Однако с Евгением Афанасьевичем такой трюк не пройдет. — Где была, я спрашиваю? — уже прикрикнул он, подходя ближе. — Не переживайте, вам не достанется. Я сообщила начальству о... — Да? Решила, что взяли на работу, и теперь можно своевольничать? — Почему вы орете на меня, я ведь поперек слова ничего не сказала? — Бесите уже все! — его голос приобрел полный ненависти рык. — Еще раз такое будет, напишу рапорт о твоём увольнении. — Евгений уже было собирался покинуть кабинет, как услышал голос Алины: — Хотите знать, что произошло?Вам это так интересно? — её глаза расширились в ярости, в них будто бы вспыхнуло незатухаемое пламя гнева. — Я скажу, раз так! — не дождавшись ответа. — По вашей вине, такого вот чудесного, у меня давление. Вы из меня всю кровь вчера выпили со своими претензиями по поводу и без. — задыхаясь. — Я болею. Врач мне вообще сказал отлеживаться дома, но нет, я пришла! Пришла, мать вашу! — на глазах вновь подвернулись слёзы. — И я сделаю все, чтобы раскрыть это преступление. — опередив Евгения, Алина поспешно вышла из кабинета. — Вернись, живо! — крикнул Боков ей в след, на что получил: — Пошел ты! — более не желая оставаться с этим ненормальным в одном помещении, Алина решила зайти за экспертизами, раз никто до нее не удосужился это сделать. Все же лучше, чем ругаться с Боковым за каждую мелочь. Хоть ты вообще на работу не приходи.       В лаборатории сразу было заметно, что работает женщина: все стерильно чисто, пол и стены, выложенные белой плиткой, сияли белезной. На столах стояли различного рода вещества, колбы, штатив с пробирками и стандартный микроскоп. С левой стороны от входа находились морозильные камеры с недавно почившими жертвами жестоких истязаний. — Что-нибудь известно по экспертизе? — оглядев все помещение, которое она когда-то студентом посещала на практике.       Девушка-патологоанатом сняла с лица медицинскую маску, достала из стола тонкую папку с отчетом и устало бросила ее на стол. — Все там. — кратко сказала девушка. — А так ты сказать не можешь? — Алину поразило хамство этой дамы. Они что, все сговорились? — Ты не Боков, чтобы тебе все докладывать. — закатив глаза, бросила девушка, поджигая сигарету. Вскоре помещение, пропахшее хлором, заполонил едкий дым. — Это он тебя подбил со мной не сотрудничать? — не дождавшись ответа, Алина взяла папку и поспешно покинула кабинет.       Чтобы не наступать на одни и те же грабли, Смирнова решила не возвращаться в тот дурдом и ознакомиться в тишине и спокойствии с итогами экспертизы. Присев на банкетку недалеко от лаборатории, Алина открыла первую страницу.       «По завершению экспертизы выяснилось, что волос светло-русого окраса не принадлежит ни одному из жертв за последние пять лет. На конце была обнаружена седина. Предположительно, бывшим носителем был мужчина от 35 до 45 лет. Группа крови первая положительная, без патологий, принадлежит мальчику лет 15-16. Также в субстанции были найдены крупицы кормовой соли, какую обычно используют для подкормки сельскохозяйственной живности.»       На следующих страницах были изображены фотографии материалов, подверженные ранее исследованиям. Ничего больше написанного Алина не обнаружила. Видимо, это все, что пока смогли сказать обо всем об этом. Папку следовало занести к остальным делам в кабинет, но...       ...как ни в чем не бывало Алина зашла в кабинет, но никого там не увидела. Смирновой это показалось странным, поэтому она решила спросить первого попавшегося сотрудника, что да как дела обстоят. Как оказалось, следователи уехали на новое место, где нашли, по словам свидетелей, уже разлагающиеся части тела. Но где это место, никто не знал. И Алине ничего не оставалось делать, как ждать их возвращения.