Крылатые качели

      К половине девятого в участок приехал только Козырев Валерий. По его лицу было понятно, то, что они видели — ужасно. Впрочем, как и всегда. — Где вы так долго были? — устало спросила Алина. — Родню убитого опрашивали. Малец оказался не в очень благополучной семье, всем было, по виду, плевать. — собирая вещи в черный кожаный портфель. — Я получила результаты. Особо зацепиться не за что. Волос того психа, а кровь мальчика, также в ней нашли частицы кормовой соли. — бросив папку с отчетом на стол Валерия.       Козырев взял в руки папку, открыл, посмотрел, поднял глаза на Алину. — Говоришь, зацепиться не за что? А вот я зацепку вижу. Кормовая соль. Её используют на животноводческих фермах. — Ну, так ее раздобыть можно по блату или же украсть. — пожимая плечами.       Валерий поджал губы. — Надо проверить все варианты. — Что ты собираешься сделать? Ферма сейчас закрыта, никого, кроме охранника, ты там не найдешь. — оперевшись рукой на стол. — Черт! — Валерий ударил ладонь об стол. — А если он ещё кого-нибудь прикончит за ночь? — Успокойся. — Алина взяла Козырева за плечи, смотря тому в глаза. — Сейчас ты уже ничего не сделаешь. Утром поедем, как раз на открытие. — Алин, ты даже не представляешь, как меня мучает совесть. — его нервозность куда-то испарилась, на смену ей пришли отчаяние и сожаление. — Поверить не могу, как мы могли так ошибиться. — Мы люди, и имеем право на ошибку. — уверенно произнесла эти слова Смирнова. — Да, но плата за эти ошибки высока. — казалось, что следователь вот-вот расплачется, но этого не случилось. — Где Боков? — решила сменить разговор Алина. — Он с места преступления сразу домой поехал. — А тело? — Останки мальчика сейчас в морге на исследовании. Думаю, к завтрашнему дню все будет готово.       Пройдя по кабинету, Алина устало потянулась. — Езжай домой. — Валерий с жалостью взглядом прочёл все старания и стремления помочь следствию и сдвинуть дело с мертвой точки. — Да я за день ничего особо не сделала.       Валерий практически вышел из кабинета, но добавил: — Да, и ещё, у меня завтра сорокалетие, так что, если хочешь, приходи. — Как здорово. — улыбнулась Алина. — А где собираться-то будем? — В нашей районной столовой посидим. — с той же улыбкой ответил Валерий. — Ты и Бокова пригласил, да? — немного разочарованно. — Женя мне тоже друг, Алин, такой же, как и ты. — Друг? — с огнем в глазах.       Ничего не ответив, Валерий вышел из кабинета, оставив девушку-следователя одну со своими мыслями.       Идя домой по темному переулку, Алину все не покидало беспокойство, вызванное на пустом месте. Казалось, что кто-то следил за ней весь день и продолжает это делать до сих пор. Внезапно мысли прервал приближающийся крик мальчика: — Тетенька, помогите! — Алина обернулась на крик, как только поняла, что он адресован ей. Из зарослей выбежал напуганный мальчик. Его синяя футболка была испачкана, но из-за плохого освещения нельзя было точно разобрать, чем же именно. — За мной бегут. — мальчик спрятался за спиной у Алины, указывая на заросли кустов.       Смирнова хотела пойти проверить, но мальчик крепко вцепился в нее, не давая ступить и шагу. — Не уходите. — заплакал мальчик.       Девушка встала на колени перед мальчиком, чтобы лучше видеть его лицо. — Что случилось? В чём ты весь?       Мальчик плакал, не мог найти в себе силы на то, чтобы успокоиться. Хотя пацан вроде взрослый, лет двенадцати, не менее. — Так, давай для начала познакомимся? — вытянув ладонь. — Я Алина – следователь. — Саша. — с заиканием в голосе принял жест мальчик. — Вот и славно. Так что ж случилось? — Он... он... — не мог докончить мысль Саша. — Их больше нет! — вновь расплакался. Алина приняла Сашу в свои объятия. — Он убил их. — эти слова, будто удар ножом в сердце. Слова Саши заставили Алину прослезиться. — Ты о чем? — с не меньшим испугом спросила Алина.       Саша не мог более выговорить ни слова, в его речи присутствовали элементы заикания, все его тело будто передёргивало. — Так, сначала успокойся. — Алине стало понятно по одному лишь состоянию мальчика, что опрос (допрос) сегодня не выйдет. — Где ты живёшь? — ласково спросила Смирнова. — Нет, — Саша сделал шаг назад, — не надо домой.       На такие заявления Алина отвечать никак не готовилась. — Тебя там что, бьют?       Саша отрицательно покачал головой. — Он знает, где я живу. «Фишер.» — пронеслось у Алины в голове. Но чтоб не мучить ребенка ещё больше, Алина решила отложить беседу на следующий день. — Ты, значится, боишься идти домой? А если за тебя будут родители переживать?       Саша стоял молча, ничего больше не говоря. Очевидно, что, если за ним и в правду кто-то гонится и этот «кто-то» знает, где он живёт, то нельзя все так оставлять. — Раз такое дело, оставайся, значится, у меня. — на такое предложение Саша судорожно кивнул. — Пошли? — улыбаясь и протягивая руку мальчику. — Пошли. — успокоившись, обхватил он Алинины пальцы, держась за них крепко, будто бы за родную мать.       Лишь только при добротном освещении Алина смогла разглядеть, что за пятна были на футболке Саши. — Ты ранен? — поняв, что это кровь, испугалась Алина. — Это кровь Юры. — тихо ответил Саша. — Юра и Денис там, у него. — Что ж он тебя тогда отпустил или ты сбежал? — Он сказал, что я лишний в его игре. Сказал, что я пойду домой. — Фишер. Так он вам представлялся?       Саша снова кивнул. — Ну, а почему он шел за тобой? — убедившись в верности своей догадки, Алина побледнела от ужаса. — Когда я вышел из машины, Фишер меня сам подвез, он сказал, что передумал меня отпускать.       Не желая больше слушать этот кошмар, Алина сняла с Саши окровавленную футболку и поставила отмокать. — Ты, видать, голодный. Хочешь чего?       Саша молча прошел на кухню, сел за стол, призадумался. Алина поставила ещё утром сделанные бутерброды на стол, в медную кружку налила молока. — Чай на ночь вредно пить.       Саша поначалу стеснялся, но стоило Алине, пусть и с трудом, улыбнуться, мальчик сразу же принялся за ужин. — Так, — на выдохе, — надо лекарства принять. — Алина открыла дверцу холодильника. Целый ряд был забит дешёвыми препаратами и ампулами. На это невольно обратил внимание Саша. — Ты болеешь? — спросил он.       Алина повернулась к своему маленькому другу и ответила: — Да, болею, Сашенька. Увы, не всем суждено родиться здоровыми. — А чем ты болеешь?       На этот вопрос Алина не посчитала нужным ответить. — Ты лучше ешь давай.       Приняв выписанные капли, Алина расстелила Саше кровать, а сама решила пристроиться на диване. Когда Саша пришел из кухни, Алина уже спала. Внезапно ему снова стало тревожно, его не покидали мысли, что Фишер снова придет и заберёт. — Алина. — подпихивая девушку в бок.       Сон оказался некрепким, поэтому Алина проснулась при первом толчке в спину. — Сашуль, ложись спать. — протирая глаза. — Что случилось? — Мне страшно. — ответил он. — Я боюсь, что он снова придет. — Ой, — Алина вяло поднялась с не очень удобного дивана, — горе ты мое луковое.       Алина приобняла Сашу за плечи, поглаживая волосы. Мальчик же поглаживал Алинину руку. — Не бойся. — прошептала Алина. — Я тебя никому не отдам. — после Смирнова любя поцеловала Сашу в макушку, неустанно поглаживая, пока тот не заснул.       Ночь, как и в прошлый раз, прошла достаточно беспокойно. Саша постоянно ворочился, а Алине снилась непонятная чертовщина, от которой все не получалось проснуться до самого утра. Когда это случилось и Алине удалось вырваться из объятий кошмарных грез, она взмолилась всевышнему за то, что спас её ото сна, который она все равно забудет. Сашка по-прежнему дремал, его тело передёргивало даже во сне. Видать, тоже кошмары снятся. Последний раз глянув на мальчишку, Алина пошла готовить завтрак, на сегодня запланировано много дел, поэтому надо как следует перекусить и собраться с мыслями. Сознание до сих пор переваривало вчерашний день, представляя, что уготовлено на сей раз.       В холодильнике мышь повесилась, так что пришлось довольствоваться тем, что имелось. А в наличии было совсем немного. Состряпав яичницу или что-то в этом роде, Алина поставила сковороду на стол, прикрыв крышкой. Алина постаралась изготовить что-то хорошее ради того, чтобы Саша был сытым, а себе решила заварить простой зелёный чай на случай, если ей снова будут делать УЗИ. Облокотившись на плиту и неспешно попивая приятный на вкус напиток, Алина постепенно уходила в себя, хоть и мысленно, старалась убежать от проблем. Но из думы ее вскоре вывел Саша, по всей видимости, заметивший, что Алины нет рядом. — Ты чего так рано встал? — поставив кружку на столешницу, Алина подошла к мальчишке. — Мне всю ночь снился он, Фишер... тот самый подвал... момент, когда... — Саша зажмурил глаза, сердце ушло в пятки. — Я не хотела тебя вчера нагружать вопросами, Саш. Но сейчас, прошу, расскажи, где это место, или хотя бы как звали этого человека. — сев на корточки. — Я... — снова закрыв глаза. — не помню. — Мы с ребятами лежали в багажнике, мы не видели, Алин. — Блин. — разочарованно вздохнув. — Пожалуйста, вспомни. От твоих показаний многое может поменяться. — Алина встала с пола и отошла обратно к плите. — Кушай садись, позже я тебя отведу домой.       Саша сел за стол, снял крышку со сковороды и принялся за дело. — Может, не надо? — с некой жалостью в голосе подвёл мальчик. — Что не надо? — переспросила Алина, смотря в окно. — Домой не надо. — Дорогой, — переводя вновь взгляд на Сашу. — я не могу тебя оставить у себя как бы мне самой этого не хотелось. Пойми, то, что ты сейчас не дома, а у меня – преступление. Не обижайся.       Саша опустил глаза на сковороду и в течение десяти минут не проронил ни слова. Алина поставила кружку в раковину, уже собиралась покинуть кухню, как услышала: — Мы были в Одинцово.       Алина обернулась в удивлении. — Что вы там делали? — Юрка и Денис там жили, а я к ним ездил. Мы там в автоматы играли. — Почему ж ты раньше не сказал? — на этот вопрос Саша отвечать не спешила, было видно, что он напуган.       По пути к дому Саши Алина отдала письмо соседке на отправку, так как попросту не успевала со всем этим справляться. — Ну, давай, шуруй домой. Родителям не говори, что ты у меня был. — на просьбу Алины Саша молча кивнул и направился к подъезду.       Девушка уже было собиралась уходить, но услышала свое имя со спины. Алина обернулась и увидела, что Саша бежит прямо к ней с распростёртыми объятиями. — Я обещаю вспомнить. — он снова заплакал. — Не плачь, а то и я начну. — поглаживая мальчика по спине, однако после этого Саша разрыдался ещё пуще. — Что мне делать, Алин? — спрашивал Саша, зная, что Смирнова ответит и успокоит, прямо как прошлой ночью. — Как мне жить после этого?       Алина крепко прижала Сашу к себе и прошептала: — Живи, Сашка. За Юрку и за Дениса живи. Слышишь? — достав из своей сумки небольшую бумажку с номером, положила в карман с трудом отстиравшейся футболки. — Позвонишь, как вспомнишь. Или же сам придёшь, адрес тебе мой известен. Договорились? — Его ведь поймают? — безо всякой надежды на лучшее задал очередной вопрос Саша. — Непременно. — кратко ответила Алина. Хлопнув паренька по плечу, с болью в сердце ушла из виду.       Очередей ранним утром в поликлинике не наблюдалось и Алина спокойно зашла в нужный кабинет. Её изумлению не было предела, когда она за столом увидела не крупную пожилую даму, а свою бывшую одноклассницу — бывшую студентку медучреждения. — Надь, ты что ли? — думая, что обозналась.       Девушка в халате повернула голову к окликнувшей её пациентке. — О! Какими судьбами? — Надя вскочила со стула и обняла давнюю приятельницу. — Я сдавала анализы, — присаживаясь на стул напротив Нади, — сегодня должны были прийти результаты. — Анализы на что? — уточнила Надя, рыская у стеллажа с мед картами. — Все так неожиданно вышло, но, как выяснилось, я беременна. — Беременна? — вскинув правую бровь. — Но ведь у тебя... — Я знаю. Мне это десять раз на дню говорят.       Открыв карту на середине, Надя принялась перелистывать историю болезни. — Я вчера вечером результаты анализов в карты переписывала, сейчас найду.       В кабинете, как и всегда, царила идеальная чистота, что не могло не радовать глаз. Все помещение выглядело светлым и просторным из-за белых стен и потолка. Позади Нади стоял металлический стеллаж с картами, а по правую сторону стояла кушетка того же цвета, что и стены, и старая аппаратура для проведения процедур. — Как там Даня? — решив разбавить тишину, спросила Надя. — В армии Даня. — непринужденно ответила Алина. — Всё-таки забрали. — За мелкие хулиганства отчислили с юридического.       Отыскав нужную страницу, Надя ужаснулась, затем расстроилась из-за выявленного. — Что-то не так? — вскинув голову, спросила Алина. — А-Алин, — заикнулась Надя, не зная, как сказать, — во-первых, у тебя очень сильно понижен гемоглобин, во-вторых... — сглотнув, думая, как подступиться. — из-за твоей болезни, увы, тебе нельзя рожать.       Последние три слова донеслись словно эхом. Алина искренне хотела надеяться, что ей послышалось. Но нет. — Мне жаль, — с огорчением сказала Надя. — но тут только одно решение. Нужно идти на аборт, и срочно!       В глазах Алины читалась печаль. Казалось, неужели ещё есть куда падать? — Но у меня же больше не будет детей. — Иначе ты погибнешь, Алин. Сердце не выдержит.       Наступило минутное молчание, позже Надя продолжила: — Это твой выбор, твоя жизнь. Однако, если ты вдруг спросишь, я скажу, что приносить себя в жертву ребенку, который ещё даже не родился, который непонятно кем станет в этом мире, – это эгоизм. — эти слова не доставляли Алине особого дискомфорта, но и не радовали тоже. В глубине души она понимала, что это какая-никакая, но правда. — Ты ведь не к этому шла, верно? — Верно. — полушепотом. — Процедура сама недолгая, нужно лишь быть морально к ней готовым. — Надя заметила выступившие слёзы на щеке Алины, просто смотрящей в одну точку и ни на что не реагировавшей. — С тобой все хорошо?       Алина ответила не сразу, да и ответ её ограничился лишь жестикуляцией. — Подумай над этим. Вспомни родителей, вспомни Даню. Они все тебя очень любят. Представь, если бы тот, кто тебе дорог оказался в подобной ситуации, как бы ты вела себя? Верно, ты бы тоже стала отговаривать его. — сделав небольшую паузу. — Я знаю, о чем говорю. — Надя положила свою ладонь на руку Алины. — Ты справишься, я не сомневаюсь в этом. Не рой себе могилу в таком раннем возрасте, умоляю. — Мне страшно. — вновь прошептала Алина. — Я боюсь узнать, что будет завтра, кого ещё принесут в жертву. Боюсь, что для кого-то завтра больше не наступит. Боюсь, что кто-то так и не повзрослеет.       Беспокойство внутри все никак не хотело отступать, оно сидело и вытягивало всю духовную энергию в никуда. Холодная, мягкая кушетка выглядила так угрожающе, зловеще, как будто это не процедурная, а пыточная, оборудованная электрическим стулом и специализированными приборами для инъекций. Алине казалось, что ее привели сюда не для оказания помощи, а на казнь, на ту же инъекцию. В вену ввели иглу капельницы, по коже пробежались мурашки. — Прости, но у меня нет иного выбора. — сказала напоследок Смирнова, прежде чем провалиться в сон.       По дороге на работу Алина чувствовала себя пустой, как будто от нее оторвали добрый кусок плоти (отчасти так оно и было). Мир казался уже не таким цветным, не таким живым и настоящим. Она как дальтоник не видела разницы ни в чем и нигде. Казалось, все такое же, как и раньше, но другое.       В кабинете не было ни Бокова, ни Козырева. Видимо, снова отъехали без предупреждения. Оставив сумку на своем столе, Алина решила прогуляться. Прогуляться до морга и вдохнуть запах смерти. Дойдя до второго крыла, Алина без стука распахнула незапертую дверь. На удивление, Алина не встретила вредную девушку-патологоанатома. Перед ней на операционном столе лежал посиневший труп безголового мальчика с прикрытым белой тканью низом. Смирнова подошла поближе к телу безо всякого отвращения к такому зрелищу. — А ты ведь тоже чей-то сын. — обращаясь к покойнику, прохрипела Алина. Её пальцы прошлись по холодной груди, из которой уже сутки не билось юношеское сердце. Чуть приглушённый свет падал на мальчика, словно прожектор в кинотеатре, освещая его полностью. Как это, лить слёзы по чужим детям?       Сама не зная зачем, Алина аккуратно легла на операционный стол, приобняв несчастного за плечо одной рукой. — Где твоя подруга, сколько ещё она будет отлынивать от работы! — кричал Евгений, в спешке направляясь к моргу. — Я видел её сумку, значит, она уже здесь. — с трудом поспевая за коллегой, объяснял Валерий. — Скоро мать погибшего на опознание приедет. Интересно, как она будет его опознавать? — Материнский инстинкт. — усмехаясь. — Скажи Алине, шо если она через пять минут не явится, — заходя в холодный кабинет, — я... — его мысль прервалась неприятным зрелищем. Из-за спины Евгения вышел Валерий, от увиденного тот сразу побледнел. — Это шо ваще? — негромко спросил Боков. — Алин? — Валерий подошёл к Алине со спины и дотронулся до её плеча. — Она жива ваще? — Евгений подошёл ближе и крикнул девушке в лицо: — Доброе утро. — но Смирнова даже усом не повела. — Она живая ваще или шо? — Алин, все хорошо? — пощупав пульс на шее, Валерий убедился в жизнеспособности коллеги. — Так, — распорядился Евгений, — приводи её в чувства и шуруйте. Нельзя, чтобы его мать это увидела, а то заяву накатает. — после отдачи указания поспешно удалился в неизвестном направлении. — Слышала? Скоро мать мальчика приедет. — потряхивая Алину за плечо. — Пойдем. С горя женщина чего и похуже сделать может. — его голос был тихим, словно любящий отец успокаивает и ставит на ноги после очередной неудачи.       Развернув Смирнову к себе лицом, Валерий попытался ее усадить. Вроде понемногу начало отходить, по крайней мере Алина не сопротивлялась. — Давай, давай. Вставай. — Не надо, — Алина убрала его руку со своего плеча, — я сама. — С тобой точно все в порядке? Ты плохо выглядишь. — Нет, все правда нормально. — после этих слов Алина покинула мрачное по атмосфере помещение. Валерий направился следом за ней для подстраховки. Уж больно не нравился ему этот полумертвый вид.       Налив Алине воды, Валерий понемногу смог ее разговорить, что, собственно, произошло. Смирнова рассказала обо всем: о том, как встретила Сашу, о своей болезни, лишь только о беременности решила умолчать. У Валерия не нашлось ничего, кроме слов сочувствия. Есть вещи, которые от нас, людей, не зависят, и это очень печально. — Если у тебя такие серьезные проблемы со здоровьем, зачем ты пошла в полицию?       На этот вопрос Алина промолчала, надоело каждый раз как диктофон повторять одно и то же. — Да и я сейчас не о физическом благополучии говорю. — На что ты намекаешь? — Ты думаешь, лежать у трупа и обнимать его это нормально? — Хочешь сказать, я свихнулась? — Ты сама это сказала, никто за язык не тянул. — тыкнув в девушку пальцем. — Охренеть, блин. — всплеснув руками, выпалила Алина. — Пойми, тебе надо пройти психиатрическое обследование.       Алина замолкла, дабы ненароком не обидеть единственного человека, который принял ее как родного. Лучше промолчать. Зашёл Боков Евгений, докуривая последнюю сигарету из пачки. — Ну шо, наобщалась с неживыми? — карие глаза полностью закрывали темные солнцезащитные очки. Боков своим видом напоминал больше итальянского мафиози из фильмов, нежели чем следователя. — И вам здравствуйте. — сухо поздоровалась Алина. — Это шо щас было, а? — подходя ближе. — А если б увидел кто? — Женя, Женя, успокойся. — встал между ними Валерий. — Я только успокоил её. — Отойди, Валера. Тут разговор серьезный. — сплюнув. — Займись наконец уже делом. Или тебе на трупы больше нравится глазеть? Ну так иди, может, там пользы будет больше от тебя. — Ты не справедлив. — ответил Валерий за Алину. — Алина здесь только третий день. Чего ты хочешь? — А ты не выступай за нее. Не маленькая уже. — Евгений ходил по помещению, равнодушно пуская дым. — А вы шо, уже подружиться успели за три, блять, дня? — Успокойтесь. — вступилась за себя Алина. — Возможно, если б вы брали меня на места, от меня была бы польза. — От овчарки пользы больше, чем от тебя. Если тебя взять, ты ж нам все дело загубишь. — Вы ведь даже не знаете, на... — Что я не знаю? Скажи, что? — вновь завёлся Боков. — Знаешь, сколько я таких как ты повидал ещё тогда, в Ростове? И что? Только языком мелите. — Не судите меня как других, и уж тем более не сравнивайте с собой. — уже еле стоя на ногах.       Выбросив окурок в открытую форточку, Евгений уселся на своем месте. — Вы ездили на конезавод? — обходя вокруг стол, поинтересовалась Алина. — В крови жертвы была обнаружена кормовая соль. Валера не говорил? — Говорил, — уже спокойно ответил Евгений. — да только времени не было. Нужно было в лес ехать. — Мне кажется, там мы найдем больше ответов на наши вопросы. — Ага, — одобрительно кивнув, — только мы с Валерой, — указывая на себя и на Козырева, — а ты сиди здесь, книжки читай умные. Там глядишь, мож, прибавится шо.       Нет. Этого больше нельзя выносить! На все вопросы, реплики, на каждое слово моментально бросается оскорбление. А это уже проявление сексистских наклонностей. Так он ещё и усмехаться смеет. На этот раз первой не выдержала Алина и в спешке покинула кабинет со словами: — Удачи в следствии. — прихватив свои вещи с собой.       С каждым шагом все дальше и дальше отходя от участка, Алина все больше слышала приближающийся возглас. Она поняла, что Валерий бежит за ней. — ...лин, постой. — закатив глаза, Смирнова решила притормозить. — Господи, — у Валерия началась одышка, — я уже стар, чтоб так бегать. — Чего ещё вы хотите? Я тебе уже все (нет) рассказала. — в ответ последовало молчание. — Да, и прости, что так поздно. В этой суматохе все забудешь. С днём рождения тебя, Валер. — ...пасибо. — Тебе плохо? Скорую позвать? — усталость сменилась тревогой. — Не надо. — скрестив руки. — Я хотел спросить, все в силе? Ты придёшь? — Знаешь, я бы хотела отказаться, но ради тебя все же заскочу на пару часов. — Отлично. Тогда к шести приходи в столовку. — Твоя жена не будет ревновать? — разбавленно, но все так же серо спросила Алина.       Валера округлил глаза, мол, откуда она знает. Но понял, что Алинин взгляд сосредоточен на его правой руке, и отмахнулся: — Не, её не будет с нами.       Дома вечером Алина выбирала, в чем пойти на мероприятие. Хочется что-то простое и красивое. В старом шкафу отыскались черные мамины брюки, а в антресоли среди старого проигрывателя и газет в пакете нашлась белая блузка в очень даже хорошем состоянии. Только погладить. Поверх ее Алина решила накинуть серую вуаль, дабы немного разбавить свой внешний вид.       Время двигалось к назначенному часу, в столовой, кроме Валерия, Евгения и нескольких официанток, не было ни души. Валерий судорожно поглядывал на стрелку часов и ждал. — Валер, ты не знаешь, шо Алинка предпочитает из музыки? — крикнул сзади Боков, договариваясь с персоналом о выборе композиции для настроения. — Нет. — кратко ответил Валерий. — Ну, тогда поставьте что-нибудь солнечное, — обратился Евгений теперь к официантке, — такое, чтоб настроение поднять, по типу «Ягода-малина.»       В этой столовой Алина была в последний раз ещё в юности, когда праздновала с родителями выпускной из школы. Дешевое место общепита, однако, смогло предстать в тихое, уютное место, где можно собраться всем вместе.       Чуть вдали Валерий увидел женский силуэт и приободрился. — О! Вот и твой главный гость пришел, Валер. — заязвил Евгений, сидя за скромным столом. — Я не опоздала? — Нет, ты вовремя. Присаживайся.       Алина твердо для себя решила, что ради Валеры не станет отвечать на провокации Бокова и хорошо проведет время в компании нового друга. Первый час это делать удавалось. Несомненно, Евгений подстебывал Алину за все, что только можно было взяться, но девушка особо не обращала на это внимание.       Двигаясь в пьяном угаре, Алина представляла, что рядом с ней нет ни Бокова, ни проблем. Просто пустая забегаловка. Из магнитофона звучала приятная, незамысловатая песня, которую Алина слышала впервые.       «Я не могу уйти из плена одних лишь глаз, одних лишь плечь, одних лишь нежно страстных встреч.»       Эти строки в особенности запомнились. Полностью отдавшись танцу, Алина переодически поглядывала на Евгения, тот в привычной ему манере бесстрастно курил. Несмотря на всю грубость, было в нем что-то такое, что не могло не притягивать. Хотя, возможно, это всего-навсего действие спиртного на здравое сознание. — Эй, Женька, — наливая себе стограммовую рюмку водки. — а я рапорт написала. В следующем месяце меня переведут в другой отдел, подальше от тебя. — Правильно, — между губ была зажата сигарета, — нехуй тебе тут делать.       На это Алина лишь пьяно улыбнулась, неспешно вливая в себя ещё больше алкоголя. — Только вот мне интересно, шо ты там делать будешь? Ладно мы тебя хоть как-то приняли, но другие менты тебя ваще выебут там. — О чем беседуете? — подошёл главный оптимист вечера. — Да вот, Алинка тут наша выебывается, что сможет в другом отделе пользу принести. Слышишь, Алин? Лучше сразу иди и увольняйся.       Послышался стук бокала об пол. — Ты снова за свое? — Валерий сердито глянул на Евгения. — Да обожди ты, не кипешуй. Ща приведу. — Боков встал из-за стола и поспешил за Алиной.       Прибежав в общий туалет, Алина по новой залилась слезами. Она не справилась с тем, что сама себе и пообещала. Послышался хлопок дверью. Евгений увидел Алину в истерическом состоянии. — Что тебе нужно? Тебе мало крови моей? — кричала Алина, не переставая рыдать навзрыд. — Тихо, тихо тебе. Обожди. — Что «обожди»? Что? Я так старалась заслужить твое доверие, я пыталась помочь следствию. Я даже принесла в жертву собственного ребенка ради тех несчастных, мертвых, которых вы находите в лесу. — вжавшись спиной в стену. — Но ты ни разу... ни разу, сука, не обмолвил меня добрым словом. Все унижения да оскорбления одни в мой адрес. — Тшш. Прекрати кричать. — Я так устала, Жень. У меня больше нет сил это терпеть. — голова Смирновой легла на плечо Евгения, последний в свою очередь обнял ее за талию, пока та не утихомирилась. — Знаешь, — начал Боков, — ты ещё прекрасней, когда злишься.       Алина с удивлением заглянула своему истязателю в глаза и не заметила, как стала ближе к его губам. Однако Боков опередил её, ещё сильнее вжав девушку в стену. Алина, ни чуть не противясь чувствам, обхватила бедрами его талию, обнимая тем самым за шею, тогда как пальцы Евгения уже справились с тремя пуговицами белой, полупрозрачной блузки.