Крылатые качели

      Зловоние сигарного дыма заполонило все помещение, из-за чего дышать становилось все труднее. — Слышал, тебя дети любят. — продолжил свою речь незнакомец, лица которого Алина так и не увидела. — То-то я вижу, за тобой мелюзга бегает в огонь и в воду. — гася окурок об самодельную пепельницу. — На этом наши пути обрываются. — было слышно по неспешным, тяжёлым шагам, он приближается. — Хватит шараду городить! Что тебе от нас нужно? Где Саша?       В ответ незнакомец лишь усмехнулся, и смех этот был явно недобрым. Внутри зародилась паника. — Какая ты чудная, когда нервничаешь. — обходя Алину кругом. — Только посмей ему что-нибудь сделать, сука, пожалеешь, что родился на свет. — гнев перемешался со страхом за свою жизнь и за жизнь вверенного ей господом богом мальчика. — Ты не в том положении, чтобы угрожать мне. Хочешь, — что-то увесистое взял со стола он, — я тебе прям щас голову отпилю? — присел на корточки. — Видишь, ради чего мне пришлось потратить эти пять лет молчания? Чтоб выбивать из таких как ты дух в комфортных условиях. — некто провел жесткой ладонью по мокрой щеке Алины, та резко одернула его руку. — Вот так вот наивные люди и ведутся на тебя. Думают, какой хороший мужчина, добрый, подвезет, денег даст. А мужчине этому что надо? Заманить, душить... — сплюнув.       Незнакомец снова рассмеялся. — Можешь и так утверждать. Даже добавлю от себя. Хочешь верь, хочешь – нет, но рано или поздно рыба все равно попадется в сети рыбака. — Да, но рыба может и съесть рыбака, если тот не одумается. — съязвила Смирнова.       Нервная долбёжка в решетку продолжалась на протяжении пятнадцати минут, пока за дело не взялся профессионал. — Гражданин, — будто влетел в камеру Евгений Боков, — на вас тут жалуются. — Пустите меня! Я не причём! Алина! — вновь загремела решетка. — Обожди, обожди. — Боков сжал пальцами переносицу, заболела голова. — Психиатр уже едет. — в дверном проёме показался Валерий, со сложенными руками на груди прошел вдаль помещения. — Ща уколов тебе понаставят. Ты-то сиди, сиди, в колонии сидеть будет некогда. В армии травкой подторговывал, — обратился Валерий уже к коллеге, — ну, там нашлись порядочные люди, донесли, его и подельников скрутили и в участок доставили. Вот уже двадцать минут пререкается. — Ну шо, — усмехнулся Боков, широко раскрыв глаза. Его руки забрались в карманы коричневой кожанки. — я тебя поздравляю! — С чем? — испуганно спросил Даня. — С тем, шо тебе пиздец.       Евгений практически вышел, но выдача от пойманного заставила его призадуматься. — Позовите Алину! Она докажет, что я невиновен. — Алинку, говоришь, позвать? — обернулся Евгений. — Допустим, и шо с того? — Алина моя девушка, она тут работает. Мы пожениться хотели по моему возвращении из армии. — Слушай, — подходя чуть ближе, — мне не интересно, шо у вас там, и где Алина я понятия не имею. Так шо втяни язык в жопу и замолкни.       Евгений вышел прочь, тщательно прошаривая свои брючные карманы. — Звони Алине, — обратился он к Козыреву, — скажи, шоб приезжала дружка своего успокаивать. — Я-то позвоню, но... Жень, — Валерий встал перед следователем, преграждая путь, — что происходит? — О чем это ты? — прикуривая сигарету. — Я не думаю, что надо показывать Алине этого, прости Господи, подонка, что людей своей дурью губит. — Валер, она следователь, и обязана проводить допрос, если на то велено. Шо тут непонятного? — Мне непонятно твое поведение. Вспомни тот день в столовой. Ты все оскорблял её, но потом вдруг приспичило пойти за ней. Сколько эта междоусобица будет длиться? — Валер, мне ваще сейчас не до этого. — быстро втянув горький дым, протороторил Евгений в попытке обойти живую преграду. — Я не уйду, пока ты мне все не... — Трахнулись мы с ней, понял! — уровень наглости Козырева взлетел выше предела. Боков не хотел, но вырвалось, ибо терпеть эти нападки со стороны приставучего коллеги стало невыносимо. — Вы? — переспросил в полном недоумении Валерий. Боков же, понимая, что наговорил лишнего, поспешил удалиться.       Теплая мужская рука мирно покоилась на плече, по телу пробежался холод, пробирающий кости. На протяжении уже пятнадцати минут Алина «повторяла школьную программу» десятилетней давности. Сергей Александрович, как себя представил маньяк, объяснял неоднозначную анатомическую тему строения половых органов. Причем делал он это в весьма некомпетентной форме. По-прежнему ничего не видя из-за повязки на глазах, Алине оставалось лишь только угадывать, вернее подбирать под описание, что приводил данный «педагог». За каждый правильный ответ он клал ей в рот сырой кусочек мяса размером с ранетки, либо вливал ей в рот всякие жидкости от биологических до хозяйственных, вплоть до машинного масла. Однако за неправильный ответ маньяк наносил глубокие ножевые порезы. Делалось все аккуратно, дабы жертва могла нормально стоять на коленях и слушать его внеурочные факультативы. С биологией, а уж тем более с анатомией, Алине было худо, ей проще давались различные понятия о законах, поэтому порезов появилось немалое количество. — Вот это вот член. — улыбаясь, пояснил он, параллельно трогая себя. — Хочешь потрогать? — на это предложение Алина отказалась, что неудивительно. — Они бывают разные. У кого-то больше, у кого-то меньше. — Ты, верно, их много за свою поганую жизнь повидал. — Наверно. — кратко ответил он. — А что ж ты вопросов никаких за урок не задаешь? У хороших учеников всегда вопросы были. — рядом чиркнула спичка, незнакомец по-новой принял едкий дым. — Точно, ты ж не видишь ничего. Сказала б: «Дядь Серёж, я ничего не вижу.» — одной рукой маньяк развязал Алине глаза, второй попутно держал сигарету.       Как только пелена сползла с лица, пред ней предстал образ полуголого мужчины в рабочих брюках с расстёгнутой шеринкой и темно-зеленом рабочем фартуке. Алина застыла в ужасе. — Ну что ты так смотришь? Не бойся, не изнасилую. — он отошёл к рабочему столу, тем самым открывая обзор на ужасную картину: на полу лежало обезглавленное тело мальчика, чуть выше находился повешенный, тоже паренек, а рядом, также подвешенный к потолку, чуть поодаль, находился несчастный Саня, нашедший место среди своих почивших друзей. Эта картина легко заставила бы кого угодно кричать вслух.       Это был удар прямиком в сердце. Саша был для неё сыном, младшим братом, другом. Даже врагу не пожелаешь так дожить свой век. — Да как ты посмел! — убиваясь в истерии. — Он ведь совсем маленький, беззащитный ребенок. Как ты мог! — сердце забилось вдвое чаще, нужно именно сейчас принять лекарства, и быстро.       Сергей даже усом не повел, знай себе прикуривал, как будто это всего лишь вопрос о погоде на завтра. — Что-то ты разоралась. — рука потянулась к черной небольшой сумке медикаментов для скота. Чуть покопавшись, Сергей отыскал обрывок ткани и сосуд с эфиром. Не успев толком понять его действий, Алина почувствовала на своем лице плотно зажатую ткань. От этой процедуры Смирнова почти сразу же отключилась на месте.       Сны в голову не шли, несмотря на то, что этот сон искусственный. Просто ничего долгое время. Но на третий час ей привиделся Боков, держащий её за руку. Смуторное видение быстро оборвалось, не успев раскрыть все карты сюжета, опиум перестал действовать на организм. При пробуждении первым Алина почувствовала страх зверушки, загнанной в угол волками. Сердце уже чувствовалось в горле своими ритмичностью и неровными сокращениями. В голову шли не очень благие мысли, если она не примет лекарства в течение пяти часов, то просто умрет либо от аритмии, либо от удушья. Процент такой исхода очень высок, ибо этот человек не спешил её отпускать. Сейчас он ушел. Лёжа на полу, Алина чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, желудок ужасно болел, чувствовалась режущая боль от выпитого масла. Вместе с желчью вышли не переваренные остатки того самого машинного масла и кровь. Скорее всего, образовалась язва.       Наверху послышался гул голосов. Сердце пропустило удар-второй. Алина подползла ближе к телу Саши, решив попрощаться с ним, хотя, вероятно, они вновь встретятся но уже в другом мире, где другие правила и всегда царила тишина. Перекинув через ноги повязанные руки вперёд, Алина, поднявшись на колени, осторожно обняла ноги мальчика. Родители с ума сойдут, если узнают. А они узнают в любом случае. — Дитенок ты мой, — тихо шепнула Алина. — спи спокойно. Я тоже усну.       Крышка люка резко поднялась, впуская солнечный свет во внутрь. По лестнице спустился первым Боков Евгений. Его глаза ждало не очень приятное зрелище в виде трёх загубленных пацаненка и сумасшедшей Алины, обнимающей повешенный труп одного из них. «Это первая из стадий в развитии некрофилии.» — пронеслось у него в голове, но, откинув эти мысли, поспешил разнять эти «объятия». — Ты шо творишь! — выпалил он, развязывая Алине руки. — Пусти меня, я останусь с Сашей. — Ты мне тут ещё поогрызайся. — при виде его разъяренного взгляда Алина поняла, что не смерти боится, а Бокова. Наверное, уж лучше умереть, чем любая участь с ним. — Вставай.       Евгений помог подняться Алине наверх, не обошлось, конечно, без сопротивлений. Операция прошла на четыре с плюсом. Выйдя на свет, Алина с тяжестью вздохнула. Что ж, видимо, судьба такая не попасть сегодня на суд божий. — Я думал, ты уже синяя там. — с все той же улыбкой сказал Сергей, сидящий у стены с широко раздвинутыми ногами.       Алину затрясло от злости, в руки попался тяжёлый штырь. Алина подлетела к убийце своего маленького друга, штырь прошёлся по рукам хохочущего Сергея. Смирнова невольно заметила, что от этих действий у маньяка наступила разрядка. — Немедленно прекрати! — Евгений попытался подойти к обезумевшей Алине, но услышал следующее: — Только попробуй! — Смирнова повернулась к Бокову и всему полицейскому отряду лицом, наставляя штырь. — Не подходи. — переключив свое внимание на следователей, наставивших пистолеты на маньяка, дозор на то, что за спиной полностью отключился.       Сергей обхватил Алину сзади и прижал к ее горлу ранее заготовленный нож. От неожиданности Алина уронила штырь, последовал металлический удар об бетон. — Стволы на землю! — потребовал Сергей.       Какая-то западня. Евгений понимал, что Фишер ни хрена не шутит, и так рисковать жизнью молодой девушки нельзя. — Опустите. Живо! — притопнул он. «Не кричи.» — пусть и не вовремя, но у Алины нашлись такие мысли. После нескольких дней работы в участке Смирнова поняла, что боится громкого шума. — Где гарантия, что вы меня не убьёте? — не отступал Сергей. — Отпусти, — осторожно подходил Евгений, — ты достаточно уже жизней загубил. Довольно. — Не-не, — Фишер попятился к левому углу гаража, все также удерживая Алину в заложниках. — вы убьёте меня. А я жить хочу. — Такое чмо как ты не достойно дышать на одной земле с людьми. — Значит, договора не будет, следователь? Раз мне терять нечего, прихвачу с собой товарища Смирнову.       Никто не успел ничего понять, как Фишер мгновенно перерезал Алине горло и, отбросив на пол, сам же припустился в беге. — Валера, вези Алину в больницу. — дал указание Евгений и ринулся за маньяком.       Жадно заглатывая воздух, Алина держалась за порез, пытаясь хоть как-то приглушить кровоток. — Тшш, — подбежал Валерий, — сейчас я тебе помогу. — взяв Смирнову на руки, Валерий поспешил к машине подъехавшей скорой. — Ты только не отключайся.       Недолго оставалось бегать гаду на свободе, Евгений поймал его недалеко от болота, невольно подвергнув Головкина избиениям, но в исключительных мерах. У гаража столпились люди, желающие взглянуть детоубийце в глаза. Оперативники быстро повязали Фишера, дабы не допустить над ним самосуд. Наконец этот кошмар закончился и родителям более не придется со слезами на глазах провожать своих отпрысков до школы или с электрички. Все наладилось. После задержания Евгений заехал в больницу, надеясь, что все обойдется. По дороге прикупил небольшой букетик полевых цветов, белые ромашки — просто и красиво.       Приехав в больницу, Евгений узнал, что Алина жива, но... — ...судя по порезу лезвие было достаточно большим, чтобы нанести большой ущерб. К сожалению, гражданка Смирнова больше не сможет говорить.       Эти слова стали ударом для Евгения, но успокаивал факт, что дуреха Алина жива осталась. Врач разрешил навестить девушку, но несильно утомлять.       В море раздумий Алина трудилась над письмом, пытаясь кратко и доходчиво изложить в нем всю свою мысль. Однако задуманное не вышло, ибо слов для объяснения накопилось уйму. До и после операции с ней был Валерий, за что ему Алина была и будет благодарна бесконечно. Следователь поведал ей о том выходце, что звал ее. Сперва не верилось, что это её Даня, казалось бы, нет, это не он! Даня бы так не поступил! Но к чему Валере врать?       «Ох, милый мой давеча, прости, что поднебесной доверила тебе я сердце юное свое. Меня как будто понесло; и жар, и пыл, и слабость рук, в груди сердечное биенье. Скажи мне, расскажи, да как же так, да как же можно распрощаться со свободой можно, непутевое дитя? Наш милый дом, наш ждёт порог, но ты устал, ты занемог дурною. К тебе написывала я письмо, нет, два, а то и три. Прости за отнятую жизнь, за чудо, что мешало есть. Прости... Все, дурно дале продолжать, да ль смысла нет уж больно. Судьбе твоей удачи шлю и Богу с трепетом дарю.»       Сзади скрипнула дверь. Алина, спрятав письмо под подушку, притворилась спящей. Ни с кем не хотелось сейчас видеться.       Положив цветы на стол рядом, Евгений прилёг рядом с Алиной, лежащей к нему спиной. Его рука опустилась к ней на живот, Алина это почувствовала, но не подала виду. — Я очень рад, шо ты жива. — на ухо прошептал он. — Знаешь, вот смотрю на тебя и вижу копию моей Маруськи. Ты так напоминаешь мне ее. — он обратил внимание на видневшийся еле заметный ножевой шрам на шее Алины. — Я ведь не со зла так с тобой. — голос дрогнул, на мгновение показалось, что он плачет.       Решив, что хватит притворяться, Алина повернулась к Евгению, на что тот расцеловал её в лицо. Приятно, когда тебя ценят хотя бы как человека. — Я без тебя как зверь, Алин. — Смирнова погладила своего былого неприятеля по голове с сожалением в глазах, что не сможет сказать, как сильно любит его и что больше не сердится. — Тебя представили к награде за помощь и отвагу. Так шо готовься, на следующей неделе поедем в ВДНХ.       Казалось бы, ничего этим двоим больше не нужно, лишь только тишина и душевный покой.