Now or Never

Следующее утро начинается так же рано. Сегодня виной такому раннему пробуждению стал кошмар, вернее сказать, воспоминание того ужаснейшего вечера, что окончательно испортил психику парня. Да, ночью кошмары перестали мучить, вот как уже две ночи подряд, но кто сказал, что ранним утром вы не проснётесь от столь неприятных сновидений? Подскочив на кровати с испуганным криком, Чуя посмотрел в сторону окна, за котором только начинало подниматься солнце, небо только начинало приобретать красноватый оттенок, пытаясь восстановить дыхание и немного успокоиться. В детстве, будучи пятилетним ребёнком, Чуя любил сидеть на подоконнике в своей комнате, успокаиваясь после очередного избиения и стараясь не слушать пьяные крики отца и матери, что не обращали на него никакого внимания. Такие ранние утра мальчик находил необычайно красивыми, способными успокоить. Иногда, за неимением друзей и просто людей, которым можно выговориться, Чуя разговаривал с солнце, рассказывал ему о всех своих переживаниях и делился каждой своей мечтой, понимая, что ответа не получит, но так его хотя бы выслушивали. Услышав копошение на соседней кровати, Чуя перевёл взгляд на своего соседа. Он надеялся, что его крик не разбудил Дазая. — Чиби, что случилось? — сонно спросил Дазай, глядя на испуганное выражения лица своего друга. Он проснулся от крика Чуи, не совсем понимая, что произошло, — Тебе нужен врач или— — Нет, всё в порядке. Извини, что разбудил тебя, просто кошмар, — перебил того Чуя, всё ещё пытаясь взять под контроль дыхание и побороть никуда не отступившую панику. — Тебе приснился кошмар, в этом нет твоей вины, — вставая с кровати и подходя к Чуе, сказал Дазай, видя, что его друг пытается подавить в себе истерику. — Из-за меня ты проснулся, может будет лучше, если меня переведут в другую палату? Так ты хотя бы будешь высыпаться, — Чуя уже начал подниматься с постели, как Дазай оказался около него, аккуратно толкая на кровать. — Не нужно таких радикальных мер, Чуя. Всё в порядке. Не хочешь поделиться тем, что тебе приснилось? — садясь на кровать и приобнимая Чую, спросил Дазай. — Это слишком личное, Дазай, — неуверенно глядя на друга, сказал Чуя, но из объятий вылезать не стремился, — Может когда-нибудь позже, не сейчас... — Хорошо, я всё понимаю, тогда как насчёт какой-нибудь сказки, а, Чуя? — Ты...если хочешь, то можешь рассказать, если не сложно... — последнее Чуя добавил тише. — Чиби, ты же знаешь, что не сложно. И так...О чём же тебе рассказать... — сделав притворно задумчивый вид, сказал Осаму, — О, придумал, расскажу тебе про кицунэ, — Дазай перевёл весёлый взгляд на Чую, — Ты же знаешь, кто это такие? — получив положительный кивок, Дазай начал рассказ.

***

В старину, далёкую старину, жил в деревушке среди гор один кодзокаи, кору бумажного дерева-кодзо покупал у крестьян да и сбывал в оптовую лавку с малой прибылью. Хороший он был и добрый человек, все его любили. Но жилось ему трудно, уж очень семья большая: сам с женой и пятеро детей. Во всём нехватки. Однажды утром стала жена корить мужа. Холода наступают, надо детям тёплую одежду купить, а муж домой гроши приносит... Кодзокаи бросил в досаде одно лишь слово: — Уразумел! — и опрометью из дома. Но как помочь делу, он, по правде сказать, не знал. Снова пошёл бродить по округе в поисках товара. К вечеру так устал, еле ноги волочил. Наконец вот и последний перевал перед родной деревней. Осеннее солнце заходит рано. "Какая темь! Дай немного отдохну." На вершине горы в сени двух сосен стояло святилище божества, чтимого в тех местах. Скинул кодзокаи тяжёлую ношу с плеч, притулился отдохнуть и вынул из-за пазухи хурму.

***

— Почему она сама не могла помочь своей семье? Почему это должен был делать её муж? — поинтересовался Чуя, слушавший рассказ Дазая с детским интересом, положив голову на его плечо. — Потому что, Чуя, в те времена женщина должна была заниматься хозяйством и воспитанием детей, а обеспечивал семью именно мужчина, — с нежной улыбкой ответил Дазай, взъерошив рыжие волосы, на что получил возмущенное "Эй!" — Давай я продолжу, уверяю тебя, история очень интересная, — получив кивок, Дазай продолжил.

***

— Пресветлый бог мёдзин-сама, сижу я, отдыхаю перед твоим храмом, позволь мне поднести тебе этот плод. Но боюсь, он несладкий, уж прости мне. Если подзаработаю малость, принесу тебе что-нибудь получше. Положил одну хурму перед святилищем, а сам начал жевать другую: — М-м, рот свело. А тебе, пресветлый бог, какая попалась, сладкая ли? Вдруг раздался голос: — Сладкая. Стал кодзокаи испуганно озираться, никого нет. А голос снова: — Сладкая, сладкая. — Кто это? В страхе кодзокаи собрался было бежать. Но голос загремел: — Не убегай, не убегай! Стой! Кодзокаи так и прирос к месту, колени подкосились.

***

— Почему он не смог убежать? — Ну, во-первых, как ты убежишь от божества, которое приказало остановиться? Во-вторых, простой страх за свою жизнь заставил его остановиться. Слушай дальше.

***

— Послушай, — на этот раз ласково и мягко заговорил голос из святилища. — Я - мёдзин-сама этих мест. Но люди нынче оскудели в вере, ничего мне не подносят. С самого лета горло пересохло. Твоя хурма сладкая, сочная, спасибо тебе. Ты обещал мне приносить что-нибудь получше, как раздобудешь деньжат. Правда ли это? — Чистая правда, не обману. Только теперь плохие у меня заработки, не на что делать приношения, — немного придя в себя, смущённо ответил кодзокаи. — Вот в чём дело. Так я помогу тебе нажить деньги. Сделаем вот что. Один лис из моей родни будет подвешиваться, как гирька, к весам, невидимо для человеческих глаз. Семь канов коры бумажного дерева будут тогда весить девять, а то и все десять канов. Вместо трёх-четырёх монов ты заработаешь тридцать-сорок. Ведь чистая прибыль. Ну как, согласен? Радостно внимал кодзокаи голосу бога и обещал в благодарность не скупиться на приношения, а Лису - весовой гирьке давать в день по три сладких бобовых колобка. С тех пор кодзокаи стал зарабатывать больше своих товарищей по ремеслу и дела его пошли в гору. Но вот однажды он в вечерних сумерках пошёл, как обычно, к святилищу с дарами. Вдруг мёдзин-сама окликнул его и молвил такие слова: — Ты теперь зажил хорошо. А у нас назначено сборище богов. Я должен отлучиться и больше не смогу тебе помогать. А если ты один без меня будешь водить дружбу с лисом, то может выйти для тебя большая докука. Но кодзокаи хотелось и дальше наживать лишние деньги, чтобы выйти в богачи, и он с жаром стал умолять бога оставить ему Лиса - весовую гирьку в помощники. — Что ж, хорошо. Но этот лис уже вошёл в пору, когда надо жениться. Будешь ли ты и его жену кормить колобками? — А почему нет. Одна или две лисицы, какая разница. На том и порешили. Много времени не прошло, кодзокаи сделался настоящим богачом. Однажды стоял снежный вечер. Кодзокаи проходил мимо горного храма, как вдруг перед ним внезапно появился белый лис. — Я и есть родственник здешнего бога, - сказал он удивлённому кодзокаи. — Родилось у меня девять лисенят. Отныне прошу приносить мне тридцать три колобка. —Лёгкое ли дело! Моя жена и так стала подозревать меня. До сих пор она всё же давала мне с собой прорву еды, но тридцать три колобка! Это уж слишком. Трудно мне будет, очень трудно. — Трудно? Вот о чём заговорил. Ведь с самого начала мог понять: раз я женился, значит, у меня народятся детки. Яснее ясного. Неужели же ты позволишь, чтобы мои дети, мои лисенята, голодали? — разразился лис упрёками.

***

— Но он ведь сам хотел оставить этого лиса. Он не может отказать ему в этом? Нууу, я имею ввиду отказаться от этой лисы и жить дальше без него? — Жадность, Чиби, это главное из-за чего он решил оставить лиса. — А его семья, неужели она для него ничего не значит? Он же для своей семьи решил пойти на это, разве нет? — Ты прав, Чиби, но сейчас для него семья на втором месте. Слушай дальше.

***

Что будешь делать, каодзокаи с неохотой согласился. А хитрый лис давай его подзадоривать: — Так ты согласен? Вот и хорошо, я как раз задумал, чтобы ты открыл оптовую лавку. — Неужели это возможно? — Ещё и как! А ты взамен обещай мне заботиться о моих детях и внучатах. — Ладно, обещаю. Кодзокаи вновь заключил договор с лисом. И вот стал он богатым купцом, владельцем оптовой лавки. Каждый день посылал он белому лису тридцать три бобовых колобка, а жене налгал, что это подношение богу. Так прошло полгода. Однажды вечером вышел кодзокаи на веранду. Вдруг в саду, залитом лунным светом, показался белый лис. — Какое дело привело тебя сюда? — спросил кодзокаи. — Ты ведь теперь важный купец, сам к нам на гору не жалуешь,— недовольно проворчал лис. — Но я помню долг благодарности и всегда посылаю колобки по счёту. Жена каждый день их готовит, — ответил кодзокаи. —Хм, оно так, но колобков уже не хватает. Детки-то мои переженились. Вот и считай, девять на девять, стало быть, восемьдесят один. Это внучата. Теперь дети с мужьями и жёнами. Девять на два - восемнадцать. Да нас с женой двое. А всех сто один; большая у меня семья. Умножь на три, и выйдет триста три колобка. Пересчитай, всё точно. Вот что потребовал белый лис в тот вечер, да ещё добавил: через год внуки переженятся, надо будет позаботиться и о их потомстве. У кодзокаи голова кругом пошла. — Ой, хватит, — закричал он, — большего не требуй, молю тебя, довольно. — Как это, не требуй! Позабыл, что ли, наш уговор? Моими стараниями ты в богатые купцы вышел. А теперь хочешь меня надуть. Я-то семью завёл, понадеялся на тебя, а ты... — всё громче кричал лис. — От меня так просто не отвяжешься. Не на такого напал. Я - белый лис, от своего не отступлюсь. — и, сердито вертя хвостом, лис пустился бежать вверх на гору. Кодзокаи был робкого нрава, он испугался угроз белого лиса и заболел от страха. Наконец, измучившись от тревожных мыслей, он всё открыл жене. — Плохо дело, муженёк! В деревне говорят: не вступай в сговор с лисицей, ведь, чтобы прокормить лисью семейку, никаких денег не хватит. Беда, да и только! Но, говорят люди, если загодя, раньше, чем лисье семейство снова приумножится, выплатить вперёд по новому счёту, то лисица отстанет. Муженёк, сколько сейчас лисьих поколений? — Три поколения. — Так вот что... Жена задумалась. — Надо изготовить тысячу сто шестьдесят колобков и отослать их сейчас, пока не народились у белого лиса правнуки. Я изготовлю. Но с этих пор положись на меня и во всём меня слушайся. — На тебя вся надежда. Но молю, скорей изготовь колобки, — начал просить жену кодзокаи. — Слушай же, надо нам отныне жить по-прежнему. Берись-ка снова за работу. Большое богатство - не наш удел. Надо трудиться, как нам от роду положено. Всякий знай своё место и делай своё дело, вот что главное. — Ты права, права. Верно. И стали они с женой жить, как прежде, небогато, зато со спокойной душой.

***

— Тебе понравилась сказка, Чуя? — закончив сказку, спросил Дазай, не получив ответа, он посмотрел на Чую, что посапывал на его плече, — Спокойной ночи, Чиби, — Дазай аккуратно переложил его голову на подушку, укрывая одеялом. Тихо встав с кровати друга, Дазай вышел за дверь палаты, аккуратно закрывая её. Подойдя к регистратуре, Дазай не обнаружил ни медперсонал, ни охранников. Посмотрев на часы, что висели над стойкой, показывавшие пять утра, он пошёл в сторону кабинета его лечащего врача. Дойдя до нужного кабинета, Дазай постучал и, не дождавшись ответа, зашёл внутрь. — Из вежливости, мог бы дождаться, когда я тебя впущу в кабинет, — проворчал врач, отрываясь от заполнения документов. — Не понимаю, зачем мне ждать, если ты всё равно меня впустишь, отец. Но тебе стоит лучше следить за медперсоналом и охраной...На регистратуре никого нет, вот я и решил прийти сюда, — ухмыльнувшись и подойдя ближе к рабочему месту, парировал Дазай, — У меня к тебе есть ооочень важный вопрос. — Весь во внимании, только, Дазай, надеюсь, что вопрос действительно важный, иначе— — Так вот, мой вопрос. Ты заселил меня в комнату, в которой уже был житель. Можешь мне рассказать про него? — перебил того Дазай. — Нет. — Нет? Но почему? Я хочу знать о нём. — Дазай, я не могу тебе рассказать про своего пациента, сам знаешь это— — Врачебная тайна, — вздохнув, сказал Дазай,— Можешь отвечать мне тогда прав я или нет? — получив положительный кивок, Дазай задал первый вопрос, — Он здесь из-за анорексии? — И да, и нет. — Это как? Есть ещё какая-то причина? — Да. — Ладно, он сказал, что боится своего отца, получается, что он здесь как-то замешан? — Да, он сам рассказал тебе о своём страхе или ты его вынудил рассказать об этом? — Сам, мы тогда разговорились про улицу. Чуя с таким детским интересом всё разглядывал, что мне подумалось, что он вышел на улицу в первый раз, и, конечно же, я спросил об этом, ну и Чиби сказал, что боялся отца. — Надо же, это прогресс в его общении с людьми. Даже Ацуши ещё не знает о его страхе, так что поздравляю, ты первый, после меня, кто знает об этом. Подожди, "Чиби"? Ты ему уже и кличку придумал? — Даа, он такой маленький, я имею ввиду его рост.Ты говоришь, что он ни с кем, кроме тебя, Ацуши и меня не общается, значит у него проблемы с доверием или с общением? — Ещё Сайро, наш психолог. Да, ты прав, только не "или", а всё и сразу. — Я...я не думал, что всё настолько сложно с ним, — вздохнув, сказал Дазай. — Он не виноват во всём случившемся. — Ему часто снятся кошмары? — Он на них не жаловался, — насторожившись, сказал Мори, — Они ему снятся? — Сегодня он проснулся из-за этого, но, судя по его реакции на то, что криком он разбудил меня, это не в первый раз... — Сейчас он спит? — Я рассказал ему ту сказку про кицунэ, которую ты мне в детстве рассказывал. Вроде, она называется "Лис - весовая гиря". — Ооо, помню, как тебя тянуло ко всем этим историям. Я поговорю с ним насчет кошмаров, также сообщу об этом Сайро. Видимо, мы ещё не настолько вошли к нему в доверие, раз он решил умолчать о такой детали. А Вы, молодой человек, возвращайтесь в палату, у Вас есть еще несколько часов на сон. — Как скажите, Мори-сан, — сделав шутливый поклон, Дазай подошёл к двери, открывая её и выходя в коридор. Уже закрывая дверь он услышал: — Ты тоже заинтересовал его. Вернувшись в душную палату, Дазай открыл окно и пошёл к своей кровати, ложась на неё. Повернувшись лицом к своему соседу, Дазай внимательно рассматривал его худое лицо, медленно засыпая.

***

Второе пробуждение оказалось достаточно комфортным для Чуи. Он помнил всё то, что случилось часами ранее, надеясь, что Дазай не сердится на него за такое раннее и резкое пробуждение. Встав с постели, он посмотрел на соседнюю пустующую кровать, которая была аккуратно заправлена, будто никто и не спал на ней. Чуя начал думать, что из-за сегодняшнего резкого пробуждения, Дазай решил попросить перевести его в другую палату. Паника медленно захватывала парня, он так надеялся, что сможет подружиться с Дазаем, а по итогу разрушил то, что они смогли выстроить за несколько дней...В это время в палату входит Ацуши, который держит в руках маленькую глубокую тарелочку с пюре. — Доброе утречко, Чуя! Сегодня пюре будет банановое, оно более питательное и полезнее. Давай, садись. Сейчас немного поешь и пойдёшь к Мори-сану, он попросил предупредить тебя, — голос Ацуши вывел Чую из этих раздумий, он перевёл взгляд на парня, а после на тарелочку в его руках. — Доброе, спасибо, — взяв тарелочку в руки, Чуя начал есть, — А зачем я ему, он не говорил? — Нет, сказал, что это срочно. Скорее всего что-то по твоему лечению. Вкусно? — Угу, оно слаще яблочного. — Главное, чтоб тебе нравилось, — улыбнувшись, сказал Ацуши, — Не тошнит? — Нет пока. — Хорошо. Слуушай, а ты знал, что учудил пациент Хироцу? Так вот— Спустя десять минут дружеской беседы и поедания бананового пюре, Чуя начал чувствовать лёгкую тошноту, о чём и сказал Ацуши. — Так, хорошо, тогда сейчас немного полежи, отдохни, а потом пойдёшь к Мори-сану. — Хорошо, спасибо...А ты и сегодня занят, да? — Ты хотел погулять? — Да — Прости, Чуя, в последнее время очень много пациентов.... Я могу зайти к тебе в обед, хорошо? — Хорошо, но только если тебя это не сильно отвлекает. — Не сильно, тем более в это время большинство пациентов спит, но им также нельзя выходить на улицу в это время, так что я немного свободен. — Спасибо. Спустя пять минут Чуя начал чувствовать себя лучше — тошнота ушла. Он решил полежать ещё немного, дождаться Осаму, чтобы узнать у него: не обиделся ли за такой ранний и резкий подъём, попросил ли он себе другую палату, чтобы не просыпаться так часто и резко? За всеми этими размышлениями прошло полчаса, но в комнате так и не прибавилось людей. Вздохнув, Чуя встал с кровати. Он решил не переодеваться в свою привычную одежду, а оставил свою тёпленькую пижаму. Выйдя за пределы комнаты и убедившись, что за дверью и в коридоре никого нет, Чуя направился в сторону кабинета лечащего врача, надеясь на то, что его не будут отчитывать за какой бы то ни было проступок. Задумавшись, он не заметил, как прошёл регистратуру и подошёл к кабинету врача. Постучавшись, Чуя не решался зайти в кабинет без разрешения владельца. Только услышав приглушённое дверью "Войдите!", он неуверенно приоткрыл дверь, позже заходя в кабинет. За тёмным столом сидел Мори, заполняя и просматривая какие-то бумаги, а напротив него сидел... — Дазай? — удивился Чуя. Он никак не ожидал увидеть здесь своего бывшего соседа. — Доброе утро, Чиби! — улыбаясь во все тридцать два, проговорил Дазай, — Как спалось? Тебе понравилась сказка? А то, когда я закончил её и спросил — ты уже спал, — притворно грустно сказал парень, с нежностью смотря на Чую. — А? Д..да,понравилась, — подумав, Чуя добавил, — Прости... — За что ты сейчас извиняешься? — За то, что из-за меня ты проснулся слишком рано и резко, я не хотел, прости.. — Чуя, ты не виноват в этом. Это вещь от тебя независищая, понимаешь? — получив неуверенный кивок, Дазай продолжил, — Ну, тогда не буду вам мешать. Сегодня, как я и обещал, посмотрим "Годзиллу". Удачи, Чиби, — проговорил Дазай с нежной улыбкой и теплом в глазах, вставая со стула и выходя из кабинета отца. — Что ж, не думал, что вы действительно так подружились. — Д...да, он многое мне рассказывает, а вчера пообещал посмотреть вместе фильм— — Чуя, — перебил того Мори, — Извини, что перебил, я слышал ваш разговор и рад за тебя, правда рад, что ты нашёл себе нового друга, но ответь мне на мой вопрос, пожалуйста, только честно,хорошо? — получив кивок, он продолжил, — Тебе часто снятся кошмары? — С первого дня пребывания здесь, — подумав, сказал Чуя. — И ты всё это время молчал? — Я думал, что они пройдут... Я не думал, что это как-то важно да и тем более— — Чуя, остановись, — вновь перебил того Мори, — Я не жду от тебя оправданий, ты это знаешь. Я сообщу доктору Сайро про кошмары. Что именно тебе снится в них? — осторожно поинтересовался Мори, заметив лёгкую дрожь у ребёнка. — Тот день, — смог ответить Чуя, как на щеках неожиданно почувствовал горячие дорожки слёз, — А ещё мне постоянно кажется, что он сейчас придёт и заберёт меня отсюда... Я не хочу этого... — Чуя, всё хорошо, он тебе сейчас ничего не сделает. Ты же знаешь об этом, да? Он не сможет тебя забрать, только не после того, что ты пережил и рассказал нам, — заметив слёзы и потерянный взгляд, Мори тут же подошёл к ребёнку, заключая его в такие родные, отцовские объятия, пытаясь подавить начинающуюся истерику, — Тебе подать воды? — получив кивок, Мори начал медленно отходить от парня, чтобы в любую секунду Чуя мог остановить его, но этого не произошло. Подойдя к столу, на котором стоял кувшин с водой, Мори налили её в рядом стоящий стакан, добавляя в него пару капель снотворного. После подходя к ребёнку, отдал ему стакан. Трясущимися руками Чуя принял стакан, тихо поблагодарив врача. Теперь тишину комнаты нарушали судорожные глотки. Чуя всеми силами старался подавить в себе зарождающуюся истерику, что выходило не очень хорошо. — Чуя, давай я сейчас позову Дазая? Он отведёт тебя в палату, там ты отдохнёшь, может даже поспишь, хорошо? — получив в ответ кивок, Мори вышел в коридор и попросил медбрата, Акутагаву Рюноскэ, привести в кабинет Дазая. Вернувшись в кабинет, Мори снова подошёл к Чуе, который уже медленно начал засыпать,заваливаясь в бок, — Аккуратнее, давай приляжешь на диван, — подняв ребёнка, Мори уложил его на небольшой диванчик черного цвета, стоявший около окна, после накрывая его теплым пледом. Чуя уже не сопротивлялся такому перемещению, понимая, что ему ничего не угрожает. Спустя пятнадцать минут лекарство начало действовать полностью. Чуя уже засыпал, а не клевал носом, как в кабинет зашёл Дазай. — Чтоб ты понимал, меня выдернули с процедуры, — начал возмущаться Дазай. — Переживёшь, тем более ты на них не ходишь. — Может с сегодняшнего дня начал. — Перестань преператься со мной. Не мог бы ты отнести Чую в палату? Он сейчас немного не в состоянии сам дойти... — Я так понимаю, разговор не получился? — Он всё ещё боится, что он придёт за ним. Напомни мне в понедельник сообщить об этом Сайро. — Почему я!? — Потому что я так сказал, — вздохнул Мори, — Отнеси его в палату, здесь ему не очень удобно спать, после можешь быть свободен. — А где мой ноутбук? — Тебе принесут его после обхода, а пока займись делом и помоги своему другу. — Как будто у меня есть выбор, — Дазай, подойдя к дивану, аккуратно взял Чую на руки, стараясь не уронить плед, — У него разве нет никаких процедур на сегодня? — Сегодня только разговор с психологом, который сейчас на больничном. Считай, что сегодня у него выходной. — А ты не можешь назначить ему другого психолога? — Он не сможет работать с другим психологом. К Сайро Чуя уже привык, ему комфортнее будет продолжать работу с ним, чем так резко менять врача. — Я тогда пойду, а то спящая красавица начинает ворочаться, — сказал Дазай, подходя к двери, — Не поможешь? — Как ты в палату зайдёшь? — Я дверь в палату не закрывал, так что туда я точно сам. — Не урони его. — Ты за кого меня принимаешь? — в шутку возмутился Дазай, выходя из кабинета. Идя по коридору,Осаму старался сильно не качать руками при ходьбе, чтобы не разбудить Чую, понимая, что от таких действий он вряд ли проснётся, тем более под действием снотворного, но перестраховаться всё же решил. Уже подходя к палате, он встретил Ацуи, стоявшего с Акутагавой и о чём-то беседуя. Увидев Дазая с Чуей на руках, Ацуши перепугался, что с его другом что-то случилось. — С ним...всё в порядке? — Мори дал ему снотворного. Он плохо спал сегодня ночью. — Почему его несёшь ты? Неужели некого из персонала попросить? — За мной пришел Акутагава, почему он не мог отнести его, я не знаю. — И ты мне не сказал!? Акутагава, ты же знаешь, как я переживаю за него. — Мне просто сказали позвать Дазая, а для чего мне не сказали. — С тобой я позже разберусь. Тебе помощь нужна? — обращаясь уже к Дазаю, спросил Ацуши. — Нет, я сейчас положу его, потом заберу свой ноутбук и буду ждать его пробуждения. Настрою нам фильм— — А что за фильм? — "Годзилла" — Он слишком впечатлительный, если начнёт бояться, то сразу выключай, он потом не успокоится долго. — Я так и планировал, значит найду ещё какой-нибудь фильм, чтоб он не расстраивался, — вновь заметив, что Чуя начал ворочаться, Дазай поспешил пойти в палату, — Ладно, мы пойдём, а то проснётся. — Аккуратнее с ним, — сказал Ацуши пропуская ребят. Подойдя к палате, Дазай был рад, что не закрыл двери. Зайдя внутрь, он подошёл к кровати Чуи, аккуратно укладывая его на неё. Поверх пледа Дазай накрыл его одеялом, чтобы не замёрз, так как в палате было открыто окно. Убедившись, что Чуя продолжает спать, Осаму тихо отошёл к своей кровати, ложась на неё. Из тумбочки он достал свою излюбленную книгу "Самоубийство для чайников", продолжая чтение. Через час в палату зашёл Рюро Хироцу, держа в одной руке ноутбук Дазая, а другой-капельницу. Передав вещь хозяину, он аккуратно, но быстро поставил капельницу Чуе, после выходя из палаты. Дазай в это время наблюдал за действиями врача, а, когда он ушёл, принялся искать нужный фильм, иногда поглядывая на соседнюю кровать.