Now or Never

Было за полночь. Гроза только начинает зарождаться. Капли воды разбивались о крепкое стекло, стекая по нему и падая вниз, разбиваясь либо об листья, либо об землю. Где-то вдали сверкнула молния, а через несколько секунд прокатился по округе гром. Дождь с новой силой забарабанил по крышам домов. Чуя с криком резко подскакивает на своей кровати, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение. Снова ему снится это день, снова он испытывает боль, которую не забудет никогда. Паника захватывает парня, а от очередного раската грома Чуя дёрнулся, забиваясь в угол кровати, прижимая ноги к груди и закрывая голову руками. Слёзы неконтролируемыми потоками лились из глаз, бешено билось сердце. Почувствовав шевеление рядом на кровати, Чуя на мгновение перестал дышать, прислушиваясь и сжимаясь ещё больше. — Чиби, что случилось? — сонно спросил Дазай, проснувшись от крика своего друга, увиденное ему совсем не понравилось, Чуя был на грани, и Осаму понимал это очень хорошо, — Чуя, эй, ты слышишь меня? Я здесь с тобой, тебе ничего не угрожает, — Дазай крепко обнял друга, поглаживая его по спине, — Тебе приснилось то, что ты мне рассказал? — получив нервный кивок, Дазай ещё крепче прижал Чую к себе, — Он ничего тебе больше не сможет сделать, ты же знаешь это, — Дазай встал с кровати, быстро подходя к столику, на котором стоял графин с водой, наливая воду в стакан, возвращаясь к другу, — Вот, попей, тебе нужно успокоиться, давай, аккуратней, — Дазай напоил Чую водой, после возвращая стакан на место, прижал Чую к себе, шепча слова успокоения. — Мне приснилось, что он забрал меня отсюда....Я не хочу этого, 'Саму, не хочу, — проговорил тихо Чуя, утыкаясь в грудь Дазая продолжая плакать, но пытаясь успокоиться, поддержка Осаму ему очень помогала, он чувствовал, что о нём наконец-то заботятся. — Чуя, ты же понимаешь, что он не сможет тебя забрать от сюда? Тем более после всего того, что ты рассказал мне и врачам. Ему никто не позволит приблизиться к тебе, пусть только попробует, я ему такое устрою. Теперь у тебя есть те, кто будет тебя защищать, Чуя, и я уверен, что этих людей очень много, — Дазай мягко поцеловал Чую в макушку, аккуратно укладывая его на подушку и укрывая теплым одеялом, — И так, что насчёт сказки на ночь? — Я бы хотел услышать от тебя ещё одну сказку, — прикрывая глаза и прижимаясь к Осаму, проговорил Чуя. — Отлично, потому что у меня их ооооочень много для тебя, — улыбаясь, проговорил Дазай, обнимая Чую, — И так, сказка будет про, хм, — наигранно задумавшись, Дазай продолжил, — О, про кицунэ. — Кицунэ? Но, ты ведь уже рассказывал мне про этого лиса, разве нет? — смотря на Дазая в непонимании, спросил Чуя. — Чиби думает, что я знаю только одну сказку про кицунэ, обидно, — по-детски надув щёки, проговорил Осаму. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — тут же поспешил извиниться Чуя, боясь, что действительно мог обидеть своего друга. — Спокойно, Чуя, я просто пошутил, не нужно извиняться. Это ты прости, что ввожу тебя в заблуждение своими выходками, так, а про сказку, то я знаю очень много про кицунэ, так что, скорее всего, ты ещё и устанешь их слушать, — улыбаясь, говорил Дазай. — Не устану, мне нравятся твои сказки, тем более ты очень интересно рассказываешь, — зевая, проговорил Чуя, вновь прикрывая глаза. — Вот как, тогда и эта должна тебе понравится, — сказал Дазай, крепче прижимая Чую к себе.

***

давным-давно жила-была прекрасная дама, которая прибыла во дворец императора. Ее звали Тамамо-но Маэ, и она была настолько красива, умна и грациозна, что император влюбился в нее с первого взгляда. Когда он спросил ее, что он может сделать для такой гостьи, как она, она сказала ему, что хотела бы остановиться во дворце. Император не смог устоять перед ее обаянием и согласился. Чем дольше она оставалась во дворце, тем больше людей вокруг обожали ее. Она была самой красивой девушкой, которую они когда-либо видели! А еще она была очень вежливой, элегантной и очень, очень умной.Ученые во дворце часто любили проверять ее знания, и она всегда сдавала их тесты, иногда даже превосходя их ожидания. Император, которому тоже нравилось ее общество, обнаружил, что влюбляется в нее еще сильнее. Однажды он спросил ее, не хочет ли она переехать к нему во дворец. Тамамо-но Маэ согласилась. Шли дни, и они с императором стали парой. Они всегда были вместе, днем и ночью, все дни недели. Они были почти неразлучны~ Шло время, и обитатели дворца заметили, что император слабеет. Пока однажды он не заболел настолько серьезно, что не мог встать с постели! Слугам также показалось странным, что поначалу Тамамо-но Маэ была апатична, не проявляла никаких признаков печали или вообще каких-либо эмоций. Только до тех пор, пока у императора не начались тяжелые предсмертные судороги, Тамамо-но Маэ казалась почти встревоженной и беспокойной, иногда даже выглядела совершенно растерянной. Один из дворцовых ученых с таким подозрением отнесся к их таинственной посетительнице, что обратился за помощью к монахам высоко в горах. Он рассказал им, как почти идеальная Тамамо-Но Маэ приехала в их город и очаровала всех, включая императора, и что он опасается, что она может оказаться не той, за кого себя выдает. Монахи дали ученому маленькую волшебную палочку и велели ему обманом заставить Тамамо-но Маэ прикоснуться к ней. Они сказали, что когда она прикоснется к нему, это раскроет ее истинную природу. Ученый вернулся во дворец и немедленно отправился к Тамамо-но Маэ. Он нашел Тамамо-но Маэ в ее комнате, она тупо смотрела в окно и выглядела очень рассеянной. Ученый воспользовался рассеянностью Тамамо-но Маэ и спросил ее, не хочет ли она пойти с ним на еще один тест на знания, чтобы отвлечься. Он протянул ей руку, как бы приглашая, и когда она протянула свою руку, он немедленно прижал палочку к ее ладони. В тот момент, когда палочка коснулась ее кожи, она начала дымиться! Тамамо-но Маэ от боли отдернула руку, но было слишком поздно. Ослепительный свет появился из ниоткуда, и среди света и дыма ученый был потрясен, увидев, как за спиной Тамамо-Но Маэ разворачивается множество хвостов. Ученый закричал, призывая стражников. Как только охранники ворвались в комнату, загнанная в угол и паникующая Тамамо-но Маэ полностью превратилась в кьюби, или девятихвостую лису! Она выпрыгнула из окна и помчалась через город на предельной скорости. Люди (которые раньше обожали ее), увидев ее, бросали в нее камни и острые предметы. Раненая, она сбежала из города и направилась в горы. Вернувшись во дворец, ученые сообщили императору об истинной природе Тамамо-но Маэ. Кицунэ (и Кьюби) - существа, которые, как известно, используют свое обаяние, чтобы поглощать энергию людей, особенно тех, кто чувствует себя ближе всего к ним. Убитый горем и все еще слабый (но чудесным образом выздоравливающий), император с тяжелым сердцем разрешил ученым “делать то, что должно быть сделано”, ради блага народа. Затем ученые наняли двух опытных воинов-убийц, Кадзуса-но-сукэ и Миура-но-сукэ, чтобы они выследили и убили лису. Прошло много времени, прежде чем два воина нашли ее. Тамамо-но-Маэ, лиса, была найдена прячущейся в горах, которая охотилась на странствующих путешественников ради пропитания. Когда она увидела двух воинов, она мгновенно атаковала их, но они были слишком искусны, поэтому легко уклонялись от ее атак. Внезапно Миура-но-сукэ громко сказала: “По приказу императора такой подлый предатель, как ты, должен умереть мучительной смертью!!!” Лиса внезапно остановилась, затем снова вспыхнул ослепительный свет, и два воина увидели стоящую перед ними очень красивую Тамамо-но Маэ с девятью хвостами на спине и глазами, полными слез. Она стояла там, дрожа, уставившись в землю, и выглядела наполовину злой, наполовину несчастной. “Делай то, что тебе нужно”, - наконец сказала она. “Но я не собираюсь умирать без боя”. С этими словами она бросилась на двух воинов с острыми когтями и обнаженными клыками. У этих троих была долгая и ожесточенная схватка, в конечном итоге приведшая к тому, что все трое были тяжело ранены, а Тамамо-но Маэ снова превратилась в лису и сбежала в горы. Лиса побежала в сторону равнин, снова на предельной скорости. Воины погнались за ней, но она была слишком быстра, поэтому один из них достал лук и стрелы. Он прицелился в бегущую лису и с нескольких попыток успешно всадил стрелу лисе в грудь. Лиса, умирая на земле, снова превратилась в Тамамо-Но Маэ. Горячие слезы печали, гнева и боли потекли по ее прекрасному лицу, прежде чем окончательно высохнуть. В тот момент, когда она испустила свой последний вздох, она превратилась в проклятый черный камень (Сесшо-секи, или Камень убийства). Камень выделял волшебный ядовитый газ, убивающий любого, кто приближался к нему. Камень простоял там много поколений, став жертвой многих. Пока однажды ночью мимо не прошел монах и не провел ритуал вокруг проклятого камня. Он молился всю ночь, бормоча заклинания и расставляя вокруг камня освященные свечи и благовония. На следующее утро он встал и подошел к камню, даже положил руку на его поверхность, но чудесным образом не пострадал. Затем он обратился к нему: “Я слышал о твоей истории, Тамамо-но Маэ; о том, как, будучи кьюби, ты околдовала императора и получила по заслугам - мучительную и одинокую смерть. Но я знаю, что есть гораздо больше, чем эта история, и я хотел бы поделиться с вами своим чутким сердцем. Пожалуйста, я хочу знать твою настоящую историю”. Он подождал несколько мгновений, пока из камня не донесся голос. - Я Тамамо-Но-Мэй, но я не всегда была Тамамо-Но-Мэй. Мое настоящее имя Мизукуме. Мой приемный отец нашел меня в лесу младенцем, не зная, что я уже был проклят быть девятихвостой лисой, и, вероятно, именно поэтому мои настоящие родители бросили меня. Когда мне было семнадцать лет, моего приемного отца обвинили в государственной измене, и дворец приговорил его к изгнанию, что в конечном итоге привело к его смерти. "Я был ужасно зол и одинок. Я решил принять себя кьюби и немедленно отправился мстить во дворец, в конце концов завоевав доверие и любовь самого молодого императора. Когда я медленно высасывала его жизненную силу, я столкнулась с чем-то неожиданным: я обнаружила, что влюбляюсь в него, что не входило в мои планы. Часть меня не хотела, чтобы он пострадал или умер. Я очень запутался во многих вещах. Мое сердце было разбито еще до того, как эта стрела пронзила мою грудь, и это то, что в конце концов по-настоящему убило меня. "Пожалуйста, добрый монах, я больше не могу этого выносить. Я был проклят с самого рождения, и даже после того, как я умер, я все еще проклят. Я убил стольких людей в своей жизни и после смерти, и я очень сожалею. Пожалуйста, я умоляю тебя, избавь меня от этого страдания”. Монах закрыл глаза и, все еще опираясь рукой о камень, пробормотал торжественное заклинание, которое закончил словами: “Спасибо тебе, Мидзукуме. Будь свободен." Блестящий шар света оторвался от камня и взмыл в небо. Камень, который больше не был проклят, рассыпался на куски, и обломки разлетелись по всей Японии.

***

— Спокойной ночи, Чуя, — сказал Дазай, вновь целуя Чую в макушку и утыкаясь носом в его мягкие рыжие волосы. Остаток ночи прошёл спокойно, Чуя больше не подскакивал от кошмаров, а лишь изредка дергался, но быстро успокаивался, чувствуя, как Осаму прижимает его к себе и сквозь сон слыша слова успокоения. Следующие пробуждение Дазая было более спокойное. Проснулся он от очередного раската грома, понимая, что больше он не уснёт, да и скоро будут будить на завтрак, даже не пытался заснуть вновь. Дазай посмотрел на спящего Чую, который сжимал в кулачках его футболку, и прижал его ближе к себе, поглаживая рыжие мягкие пряди. Услышав открывающуюся дверь, Осаму перевёл сонный взгляд на вошедшего. Мори вошел в палату, тихо прикрывая за собой дверь. — Доброе утро, Дазай, — видя, что его сын уже не спит,сказал Мори. — Утречка, — всё ещё сонным голосом ответил Осаму. — Я надеюсь, ты помнишь, что у тебя сегодня есть некоторые процедуры. — Да, я помню... А можно, я не пойду на них? — Нет, ты обязан ходить на них! — повысив голос, сказал Мори. — Лаадно, но при условии. — Ты мне ещё и условия ставить будешь? Дазай ты— — Так вот, разреши мне и Чиби погулять сегодня, мы может и порисуем вместе, — перебил врача Дазай. — Ты... это и есть твоё условие? — удивился Мори. — Да, а что? — Обычно ты бы не стал просить что-то из этого разряда, что-то случилось? — Это было раньше, а ещё, можно я буду приходить к Чуе, если ты меня выпишешь раньше? — Да, думаю, что можешь. Но почему? — Что? — не понял вопрос Дазай. — Почему ты решил приходить к нему после выписки? — Просто после рассказа Чиби хочется помочь ему... — Рассказа? Что он тебе рассказал? — удивился Мори. — Про себя? Я знаю из-за чего он здесь. — Ну это можно понять, только взглянув на него— — Не только про анорексию, про изнасилование тоже, — понизив голос, сказал Дазай. — Что? Откуда? — удивился Мори. — Он мне вчера рассказал, я только не понимаю, почему опека его не забрала? — Надеюсь, рассказал он на добровольной основе. А опека не лезла, потому что заплатил он им. — А откуда деньги? — Это нужно спрашивать у Чуи, — тяжело вздохнув, Мори посмотрел на часы, — Тебе пора идти на завтрак. — Эх, как же повезло Чиби, ему завтраки в постель приносят, — вставая с кровати, проговорил Дазай, — А и ещё, он мёрзнет. Постоянно, даже с закрытым окном, вчера мы забыли тебе рассказать, а он боялся и думал, что пройдёт. — Неудивительно, он очень худой, ему не хватает жира и ряда витамин. — В общем, я тебе сказал. О, и передай Чуе приятного аппетита от меня, пожалуйста! — выходя из палаты, сказал Дазай. Оставшись в палате о своим пациентом, Мори принялся аккуратно, чтобы не испугать, будить Чую. Нежные прикосновения к плечу и лёгкое трясение за него же помогли мужчине разбудить юношу. — Доброе утро, Чуя-кун, — по-отцовски улыбнулся Мори, отстраняясь от своего пациента. — Ууутречко, Мори-сан, — зевая и потягиваясь проговорил Чуя. — Сегодня у тебя будет разговор с психологом, но сначала тебе нужно покушать, — передавая тарелочку с пюре, проговорил Мори. — Сайро-сан вышел с больничного? — поинтересовался Чуя, принимая тарелочку и начиная кушать, сладость пюре и послевкусие от печенья заставили немного улыбнуться. — Да, он начал чувствовать себя намного лучше, поэтому мы решили возобновить твои сеансы с психологом, — смотря на улыбку ребёнка, Мори невольно улыбнулся тоже, — Также мой сын хочет погулять с тобой сегодня и порисовать, так что после обеда, я думаю, вы можете пойти порисовать и погулять. Но если будет продолжаться гроза, то вам двоим придётся рисовать внутри здания. И ещё, Осаму передавал тебе "приятного аппетита". — Хорошо, спасибо, что разрешили... Осаму правда такое сказал? Передадите ему спасибо? И, Мори-сан, — увидев, что его слушают, Чуя продолжил, — Мне холодно, очень сильно, даже если у нас в палате закрыты окна и я под теплым одеялом. — Да, мой сын действительно так сказал, и, я думаю, что ты и сам сможешь его поблагодарить, после процедур, конечно. Да, я знаю, мне рассказал Дазай, но я рад, что ты не побоялся рассказать мне об этом, — потрепав мальчишку по рыжим локонам, Мори продолжил — Мы будем давать тебе некоторые лекарства для ослабления симптомов, препараты против развития болезней сердца, сосудов, щитовидной железы, органов малого таза, мочеполовой и эндокринной систем.А также реминерализация организма — обогащение крови витамином B12, железом, кальцием, магнием и другими полезными микроэлементами. — А что такое реминерализация? — по слогам переспросил Чуя. — Если говорить проще, то это восстановление минеральных веществ, — улыбнувшись, объяснил Мори, — И так, раз ты доел, то собирайся, я провожу тебя до нужного кабинета, а потом тебе нужно пройти на взвешивание. — Сегодня взвешивание!? Я...Я не хочу, можно мне сегодня не взвешиваться? — в панике прокричал парень. — Чуя, мы должны знать твой вес, не переживай, никто тебя за набранные килограммы ругать или, того хуже, бить не будет, успокойся. — Х..хорошо, а можно мне потом будет покушать? — Конечно можно, даже нужно! — Мори улыбнулся, — Давай переодевайся, у тебя скоро время подойдёт. — Извините, я не хотел... — Всё в порядке, переодевайся, не волнуйся, подглядывать я не буду, — вновь улыбнувшись, Мори отвернулся от парня и подошёл к окну. — Спасибо, — Чуя встал с кровати начиная переодеваться, после поворачиваясь к Мори, — Я переоделся, мы можем идти. — Да, конечно, пойдём, — развернувшись к парню, Мори пошёл в сторону выхода, жестом приглашая Чую идти за ним. — А почему Вы решили довести меня? Я ведь знаю, в каком кабинете проходит консультация, — поинтересовался Чуя. — Дело в том, что Сайро перебрался в другой кабинет, в другом крыле, а там ты никогда не был, поэтому первое время я буду доводить тебя до кабинета, а забирать тебя от туда будет или какой-нибудь медбрат, ну или Осаму, если он захочет конечно. — Хорошо, а почему решили уйти в другой кабинет? — В том крыле, где он сейчас, кабинет более просторный и светлый, как выразился Сайро "Моим пациентам будет намного комфортнее в более светлом помещении", поэтому я выделил ему свободный кабинет в восточном крыле. — Понятно, а где сейчас Осаму? — Хм, перед твоим пробуждением я отправил его на завтрак, ну а потом у него начнутся некоторые процедуры. Думаю, к тому времени, как вы с Сайро закончите, он будет уже под дверью кабинета, ждать тебя, — усмехнулся Мори, останавливаясь у нужного кабинета. — Он и правда так может, — сказал Чуя, останавливаясь рядом с мужчиной. Доведя Чую до нужного кабинета, Мори улыбнулся парню, сжав его плечо в поддерживающем жесте. — Ты справишься, Чуя, иди. — Хорошо, до встречи, Мори-сан, — нервно улыбнувшись своему врачу, Чуя зашёл в кабинет. — Удачи, — проговорил Мори, смотря в спину своего подопечного. Как только дверь закрылась, он покинул восточное крыло, возвращаясь в своё, северное крыло.