Под светом волшебных свечей

После столкновения с первокурсницей Небесной Выси возле библиотеки, Костя направился к себе в комнату. Его соседи предложили посидеть, когда все закончат свои дела, поболтать и познакомиться поближе. Поэтому быстро дойдя до квартиры, Рудников оставил сумку у себя на столе и вернулся в гостиную. Один из парней уже сидел там, потягивая ароматный чай и увлечённо читая какой-то учебник. Это был довольно высокий юноша, с выраженным рельефом мышц, плохо скрытым свободной белой туникой. Длинные каштановые волосы были заплетены в тугие, небольшие, но весьма объёмные косы, собранные вместе лентой на затылке. При первой встрече этот парень представился Тихоном Хвойновым, первокурсником Живой Сути. - А Паша ещё не пришёл? – негромко спросил Костя, присаживаясь на соседний стул, устраивая подбородок на сцепленные в замок руки. - Нет пока, - отозвался юноша, не отрываясь от книги. – Что читаешь? - «Основы стихийной магии», - Хвойнов всё-таки поднял взгляд на собеседника. – Готовлюсь к началу учёбы. - Здорово. И как, интересно? - Да, очень даже. Повисло неловкое молчание, однако его быстро прервал звук открывающейся двери. Оба парня перевели взгляд на вошедшего. Паша Синичкин был невысокого роста юношей, короткие волосы неравномерных русо-каштановых цветов легонько пушились, за спиной шелестели большие воробьиные крылья. - Приветик, - поздоровался он, прикрывая дверь. - Привет, - в один голос отозвались парни. - Остался у вас чаёк? – спросил крылатый, скидывая светло-синее пальто. - Да, - ответил Тиша, поднимаясь на ноги. – Кость, ты будешь? Какой вам? - У тебя их много? – удивился Синичкин, по-птичьи склонив голову набок. - Не, - произнёс Хвойнов, буднично перечисляя: - Молочный улун, чёрный с ягодами, красный – малиновый – и зелёный. - Давай ягодный, чёрный, - отозвался Рудников с благодарной улыбкой. - А я бы красного выпил, - сказал Паша, присаживаясь рядом. Тихон заваривал чай, параллельно заводя диалог, для которого они тут и собрались: - Ну, рассказывайте, - не оборачиваясь, начал он, - кто чем увлекается? Оба задумались. Первым ответил Костя: - Мне нравится лепка из глины, у меня даже гончарный круг дома есть. Роспись керамики. И литература ещё. - А я люблю гадать, - присоединился крылатый, перебирая пальцами край чёрной кофты. – И на флейте играю, хоть и не очень хорошо. А ты? - Ну, маслом рисую, - задумчиво произнёс Хвойнов, ставя перед юношами по ароматной кружке. – На калимбе играю – это инструмент такой, маленькая коробочка с язычками, я покажу потом. - Прикольно, ни разу не слышал, - Рудников сделал глоток чая. – М, вкусно. - А у нас сахар есть? – спросил Синичкин, оглядывая кухню. - Был вроде, - Тиша переставил на стол небольшую керамическую банку. – Кость, как тебе идея её расписать? А то она скучная какая-то. - Хм, хорошая мысль, - поддержал Паша, закидывая в чашку две ложки белого песка и звеня о края, помешивая. - Ну, я могу попробовать, - несколько смущённо пробормотал Рудников, обхватывая свою кружку – такую же скучно-керамическую – обеими ладонями. - Слушай, ты вроде говорил, что на лит-ру и языкознание поступил. А чего не на прикладное мастерство? – поинтересовался Хвойнов, отпивая свой улун. - Ну, керамика для меня именно хобби, - не совсем уверенно начал Костя, ненадолго прячась за чашкой, - и делать из него работу – сомнительная идея. Когда для себя делаешь – это одно. А когда для кого-то и за деньги – совершенно другое. Не хочу терять то удовольствие, которое мне это приносит. Литературу я тоже люблю, но не настолько, да и не совсем литературой буду в конечном итоге заниматься, если правильно понял. - Ого, - многозначительно произнёс Паша, удивляясь подобному монологу. – Ну… это здорово. Я вот как-то об этом не думал, когда на провидчество поступал. - Да, я тоже, - согласился Тихон, - хотя не могу сказать, что обожаю стихийную магию всей душой. Но вообще специальность должна быть интересная. - М, - глотая чай, снова включился Синичкин, - я много лестного слышал об Алесфире. Есть ощущение, что тут вообще нет неинтересных предметов и специальностей. - Да, мне тоже много хорошего рассказывали, - кивнул первокурсник Живой Сути, выводя пальцами узоры на кружке. Костя только согласно помотал головой – его мама не была волшебницей, так что он про эту школу и всё, что с ней связано, не слышал ровным счётом ничего до того, как ему пришло письмо-приглашение. Можно сказать, ему повезло, что его соседи оказались знающими о магии с самого детства. Потому что вопросов у него был вагон и маленькая тележка. - Ребят, а вот магия, - начал он слегка неуверенно, - она как вообще работает? - Ну, она есть везде, во всех и во всём, - наставническим, но не снисходительным, а скорее мягким и уверенным тоном заговорил Тиша, ставя чашку перед собой. – Её просто нужно уметь извлекать – этому как раз и учат в Алесфире. Откуда-то она извлекается проще, откуда-то – сложнее. - А почему этого острова нет ни на одной карте? – не унимался Рудников, хоть и чувствовал себя несколько неловко. - Над ним специальный барьер стоит, - пожал плечами ученик Небесной Выси, тихонько шурша крыльями. - А кто его поставил? И зачем? – Костя лёг на стол, сложив под подбородок руки. – Вы извините, если я слишком глупые вопросы задаю… - Всё нормально, - успокоил Паша, мягко улыбаясь. – Вполне нормальные вопросы для того, кто попал в непривычную обстановку. - Барьер держат маги из Чёрного Форта, - объяснил Хвойнов, вновь делая глоток чая. – А нужен он для безопасности и секретности. Магия – сложная штука, ей не стоит попадать не в те руки. Ты знаешь, что этот остров, и школу в частности, не так давно восстановили после мощного взрыва энергии? - Серьёзно? – парень аж вскинулся всем телом, сев прямо. – А что случилось? - Это довольно долгая история, - ответил крылатый. – Если кратко, то одна волшебница отчаялась после смерти дочери, которая практиковала… запрещённую магию, и впустила в себя Живую Тьму. Не спрашивай – объяснить словами, что это такое, довольно тяжело. В общем, она слегка обезумела. И, будучи деканом в Алесфире, начала собирать вокруг себя студентов, учить их этой запрещённой магии. В какой-то момент она всё же осознала свою ошибку и постаралась её исправить, вытянув из всех посвящённых силы. Только вот с потоком энергии она не справилась… - Жуть, - шепнул Костя, слегка съёжившись. - Ага. Так что настоятельно советую соблюдать все магические законы и не связываться с запрещёнкой, - покровительственно произнёс Тихон, кучу раз слышавший эту историю от родителей. - А какая именно магия запрещена? - Ну, - Хвойнов поднял глаза к потолку, стараясь вспомнить сразу все аспекты, - некромантия, убийства и пытки, подчинение кого-либо своей воле, то есть воздействие на разум, и воздействие на время. В общем и целом, либо у тебя физически не получится нарушить закон, как с магией времени, либо тебе не позволит мораль, если, конечно, у тебя всё в порядке с воспитанием, условиями жизни и психикой. - Понятно, - протянул ученик Земной Тверди с экзистенциальным кризисом в глазах. – А что бы произошло, если бы я отказался от обучения? - Ты бы просто забыл об этом, - коротко ответил Паша, допивая чай. - А почему письмо пришло мне только в восемнадцать? Ведь большинству они приходят в шестнадцать лет… - Это довольно индивидуально, - успокоил Тихон. – Всё-таки в школе анализируют многие факторы, из которых делают вывод – приглашать кого-то на обучение или нет. Возможно, пару лет назад ты был ещё не готов. Так что не переживай, с тобой всё нормально. - Спасибо, - вполголоса произнёс Костя, облегчённо опуская напряжённые до этого плечи. Повисло недолгое и весьма комфортное молчание.. Прервал его Синичкин, продолжая диалог-знакомство: - В первый учебный день торжество будет. Уже придумали, что наденете? - Прям торжество? – удивился Рудников, изогнув бровь. - Ага. Мне говорили, что на каждое равноденствие и солнцестояние устраивают то балы, то конкурсы, то ещё что-нибудь, - первокурсник Живой Сути ответил спокойно, будто ему не было дела до подобных мероприятий. - А дресс-код есть? - Ну, просто парадная форма, - пожал плечами Павел, поднимаясь на ноги, чтобы помыть кружку. - Хорошо, - кивнул Костя, задумавшись о чём-то своём. – А вы в городе были? Ну, в Аркее? - В этом году пока не был, - произнёс Хвойнов. – Мы с родителями как-то ездили туда, проведать папу. Воцарилось неловкое молчание, сопровождавшее Тихона двумя непонимающими взглядами. Тяжело вздохнув, парень пояснил: - Я – полудриада. Мой папа – который человек, муж моей мамы – бесплоден, так что родители решили просить помощи у дриады. Так что да, у меня два отца: родной – дриада – и неродной, но вырастивший меня, как своего ребёнка. Они все хорошо общаются, я, соответственно, тоже. Паша, полсекунды потупив в пустоту, понятливо кивнул и вернулся к мытью чашки, а вот непривыкший к особенностям магического мира Рудников сидел с приоткрытым от удивления ртом, не в силах вымолвить ни слова. Тиша, глядя на эту картину, только усмехнулся в кружку.